www.allpravo.ru
   Дипломные
Заказать дипломную О коллекции дипломных
Рекомендации по написанию Пополнить коллекцию

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:


Версия для печати

Теория государства и права

Дипломные
Официальное толкование права (автор: Лукшина Е.В.)
<< Назад    Содержание    Вперед >>
3. Официальное толкование права в советский период: сравнительный анализ

Существует проблема законодательного признания за судом функций в сфере правотворчества для отечественной юридической мысли. Всякий раз она возникала в условиях кардинальных изменений социальных отношений, когда объективная потребность в усилении реформаторской роли государства обусловливала создание механизма немедленного реагирования государственной власти на противодействие отживших социальных институтов.

Для советской правовой науки практически единым было мнение, что суды в СССР не творят право, их акты не содержат правовых норм и не имеют значения прецедентов.

Рассмотрим подробнее причины негативной оценки юридической наукой судебной практики как источника права. По – видимому, эти причины заключаются в исходных положениях, которых придерживалась теория права в то время. В основе правопонимания лежал нормативистский подход. Опираясь на формулу К. Маркса и Ф. Энгельса о том, что буржуазное право есть возведенная в закон воля буржуазии, А.Я. Вышинский говорил, что право – это не один закон, а вся сумма или вся совокупность законов. И в течение десятков лет юридическая наука исходила из понимания права как совокупности законов, системы норм. Отсюда и тезис о том, что наиболее распространенная форма советского правотворчества – прямое установление норм права органами государства, что эта форма имеет большие преимущества перед прецедентной формой.

Теория подводила к выводу, что источником права должен быть признан закон, и только он. И то, что этот вывод оказался нереализованным, связано отнюдь не с идейными сомнениями. Дело оказалось в том, что советский законодатель, принимавший всего по 3 – 4 закона в год, оказался просто не в состоянии обеспечить практические потребности общества в правовом регулировании. И тогда закон как основной (или единственный) источник права был подменен законодательством. В теории права была обоснована конструкция широкого понимания законодательства, согласно которой законодательство включало акты не только законодательных органов, но и органов управления, причем в него вошли как постановления Правительства, так и акты министерств и ведомств и местных органов государственной власти и управления. Эта конструкция нашла практическое применение. В Собрании действующего законодательства СССР, которое было издано в 70-х годах Министерством юстиции, преобладающее место заняли не законы, а акты органов управления. И даже в Своде законов СССР вопреки наименованию нашлось место не только законам, но и актам органов управления. Акты органов управления вытеснили закон с положенного ему места главного источника права: инструкция оказалась сильнее закона.

Стоит задуматься, почему, отойдя от чистой схемы: источник права– закон, мы охотно предоставили место в ряду творцов права органам управления, но категорически отказали в этом третьей власти – судебной. Это было далеко не случайно. Дело в том, что суд в силу его большей независимости и квалификации гораздо менее приемлем и удобен для тоталитарного режима в качестве органа власти. И в этом, видимо, причина упорного и многолетнего неприятия нами теории разделения властей. Теория декларировала равноправие властей, а наша практика исходила из приоритетного положения законодательства и управления, но подчиненной, второстепенной роли суда. И дело не ограничивалось непризнанием теории. Практическое положение суда в обществе было именно второстепенным. Судебная юрисдикция по гражданским делам оставалась урезанной и ограниченной, суд не играл важнейшей для него роли защитника человека от государства, о возможности судебного обжалования нормативных актов в суде не было и речи. Такое место суда в обществе (с практической точки зрения) и нормативистский подход к праву (с теоретической точки зрения) обусловили непризнание судебной практики в качестве источника права.[1]

Юридическая мысль рассматривала судью (суд) в качестве своеобразного «строения логических силлогизмов», действующего в рамках установленной государством процессуальной формы, когда большая посылка (правовая норма) заранее дана суду в виде словесной формулы законодательного положения. При этом судья не призван определять, какой образ действий по самой сути дела был бы наиболее желательным в данном случае; он определяет только то, под какую правовую норму подходит данный случай. Норма, раз она уже установлена законом, имеет окончательное значение, она определяет рамки его самостоятельности. Этот принцип лежал в основе правоприменительного процесса, который был призван защищать государственный социализм с однопартийной системой и идеологией в специфической сфере государственной деятельности – правосудии.[2]

В настоящее время (начиная с 1985 г.) жизнь в стране претерпела огромные изменения, которые, естественно, коснулись и права. Прежде всего, изменилось правопонимание. На смену всеохватывающему нормативизму пришел широкий разброс концепций и точек зрения. При всех различиях в новых взглядах (а без различий научное продвижение невозможно) общим для них стала несводимость права к закону. С теоретических позиций закон перестал быть единственным выражением и воплощением права.

Правовая действительность последних лет свидетельствует о крупных изменениях, из которых, пожалуй, наиболее важным следует признать изменение отношения к суду. Получила полное признание и стала конституционной нормой конструкция разделения властей. Согласно ст.10 Конституции РФ, органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны. Получил законодательное закрепление механизм, обеспечивающий высокую и авторитетную роль суда в обществе. Суду были предоставлены полномочия, соответствующие его конституционному положению в государстве.

Центральное место в новом механизме принадлежит возможности судебной проверки нормативных актов. Предоставление судам права признавать недействительными и отменять нормы органов власти и управления кардинально меняет роль суда. Он перестал быть только органом разрешения индивидуальных споров, его компетенция распространяется на нормотворчество. Сам суд, казалось бы, не издает новых норм. Но решение суда об отмене того или иного нормативного акта порождает новые права и обязанности участников общественных отношений. По существу, такое решение, безусловно, оказывается нормотворческим.

Ведущую роль в судебной практике всегда играли и продолжают играть разъяснения высших судебных органов. Право Верховного суда РФ и Высшего Арбитражного суда РФ давать разъяснения по вопросам судебной практики закреплено в Конституции РФ (ст. 126, 127). Авторитет таких разъяснений очень велик, они безоговорочно принимаются судами, и не только судами. Каждое разъяснение состоит из конкретных правовых норм. Если обычное решение общего или арбитражного суда имеет обязательное значение только для участников судебного процесса, т.е. носит персонифицированный характер, и его общее значение основывается скорее на авторитете суда, чем на конкретной норме, то разъяснение Пленума носит общий, неперсонифицированный характер и подлежит всеобщему применению в силу закона. Очень часто разъяснения пленумов ложатся в основу будущих нормативных актов. Но они подлежат применению и до облечения в законодательную форму, и в тех случаях, когда остаются вне поля зрения законодателя. Тот факт, что разъяснения пленумов являются источниками права, прямо или косвенно всегда признавался в юридической литературе, тем более он должен быть признан сейчас.

Источниками права являются не только разъяснения пленумов. В современной действительности таким источником может быть и решение суда по конкретному делу. Источниками права являются и судебные решения по непосредственному применению Конституции.

Далее суды, принимая правовые нормы, восполняют пробелы в правовом регулировании. Наконец, суды своими решениями осуществляют конкретизацию законов.

Мы видим, что судебная практика в самых различных проявлениях – и при отмене нормативных актов, и в разъяснениях пленумов, и при прямом применении Конституции, и при разрешении конкретных споров – оказывается источником права. Принятые судебные решения служат образцом для будущих судебных решений, т.е. складывается механизм судебного прецедента. Следует обратить внимание на важную особенность основополагающих решений, на базе которых складывается судебный прецедент. Все эти решения в той или иной форме апробируются Верховным судом РФ или Высшим Арбитражным судом РФ и публикуются. Опубликование судебного решения превращает это решение в основу прецедента. Эта черта сближает судебную практику с другими источниками права. Нормативные акты, принимаемые парламентом и органами управления, подлежат опубликованию. В опубликовании актов состоит одно из условий их применения: акты должны быть известны всем участникам общественных отношений – и гражданам, и организациям. То же относится и к судебному решению. Неопубликованное решение остается втуне, оно обязательно только для участников конкретного спора, другие граждане, организации, суды о нем не знают. Опубликование решения делает его предметом общего достояния, свидетельствует об его апробации Верховным судом РФ или Высшим Арбитражным судом РФ; эти суды издают свои бюллетени, являющиеся основным источником судебной практики.[3] Они создаются для юристов – практиков. Это говорит о том, что судебная практика является реальным источником права. Постоянные юридические ориентиры имеют перед собой судьи, имеющие возможность знакомиться с публикуемой в Бюллетени Верховного Суда РФ судебной практикой.

Происходит поворот в понимании значения судебной практики в нормировании судебных отношений. Главный продукт судебной практики – правоположения, складывающийся на основе обобщения, как ряда судебных решений, так и отдельного решения по определенным видам конкретных дел и воспринимаемое практики в качестве образца, которым надо руководствоваться для вынесения решения по однородным делам. Таким образом, судебным актам придается характер положений, обладающих интеллектуально – волевым содержанием и регулирующими свойствами. Предназначенные для конкретизации содержания закона в процессе его применения и толкования, акты суда создают положения своеобразного нормативного характера: они выступают посредствующим звеном между нормой права и индивидуальным решением.[4]

Вопрос о признании прецедентного права в качестве элемента системы права России нельзя считать разрешенным. Негативное отношение к судебному прецеденту как источнику права нередко преобладает.

В условиях смены социально – экономической формации, когда право прежнего политического режима продолжает действовать в пришедших на смену общественных отношениях, прецедентное право имеет объективную почву для своего развития. «Новое» право создается путем вкладывания революционных подходов и принципов в старую форму, что приводит к противоречиям между нарождающимися социальными связями и отжившими нормами права. В действительности же новому праву должно быть уделено повышенное внимание государства, нужна его активная нормотворческая деятельность. Отсутствие целого ряда основополагающих законов способно породить правовую неустойчивость реформы, создать реальную угрозу правового беспорядка, ведущего к росту социальной напряженности.

У прецедентного права есть свои недостатки. А.В. Цихоцкий к ним относит следующие: а) юридическая сила прецедента ниже юридической силы позитивных правовых норм, поскольку обязательность, например, закона отражена в Конституции РФ (ст.4); б) сфера действия судебного прецедента расплывчата, четких очертаний не имеет; в) прецедент допускает произвол судьи в разрешении дела.

Признание судебного прецедента в качестве формы (источника) права нуждается в законодательном отражении, так как государство определяет компетенцию своих органов, в том числе судов.

Для развития прецедентного права важное значение имеют акты толкования норм права, даваемые судом по конкретным делам (казуальное толкование). Они выступают в двух основных формах: 1) в качестве судебных решений, по конкретным делам; 2) в форме определений судебных коллегий кассационной инстанции, постановлений президиумов и пленумов судов, которыми в порядке надзора проверяются законность и обоснованность актов нижестоящих судов. Задача толкования при этом сведется к тому, чтобы разложить нормативный материал на простые элементы, устранить кажущиеся противоречия, выяснить неопределенные места, выделить общее из частного. Иными словами – из отдельных положений закона извлечь правовой принцип, из которого и вывести норму права. Подобный подход к толкованию права позволит суду в ходе правоприменения из наличных норм извлекать новые.



[1] Судебная практика как источник права. М., 1997, с.3 – 5 (автор главы Лившиц Р.З.).

[2] Цихоцкий А.В. Теоретические проблемы эффективности правосудия по гражданским делам. Новосибирск, 1997, с.376 – 377.

[3] Судебная практика как источник права. М., 1997, с. 5 – 11 (автор главы Р.З. Лившиц).

[4] Ржевский В.А., Чепурова Н.М Судебная власть в Российской Федерации: конституционные основы организации и деятельности. М., 1998, с.61.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100