www.allpravo.ru
   Дипломные
Заказать дипломную О коллекции дипломных
Рекомендации по написанию Пополнить коллекцию

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:


Версия для печати

Теория государства и права

Дипломные
Тип государства: формационный и цивилизационный подход
<< Назад    Содержание    Вперед >>
1.1. Понятие и основные признаки в понимании типа государств

Термин “государство” обозначает особый тип социальных явлений, которые характеризуются следующими чертами:

· отношением власти и подчинения;

· монопольным использованием насилия теми, кто владеет властью;

· наличием юридического порядка;

· относительным постоянством;

· институциональным измерением.

Таким образом, государство - это не образование, находящееся над обществом и независимое от него, а определённый тип юридически регулируемого социального поведения, существующий в конкретных пространственно-временных условиях. Государство - это не физическое явление, которое может быть выявлено при помощи органов чувств, а социальный факт, предполагающий юридически нормированное иерархическое взаимодействие его членов. Когда мы говорим о государстве, то имеем в виду определённые отношения между людьми, юридически регулируемые теми, кто уполномочен для этого[1].

Государство - это коллективный феномен, существующий в конкретном пространственно-временном контексте. Пространственно-временной характер государства обуславливается тем фактом, что юридический порядок действует на конкретной территории в конкретное время. Юридический порядок определённого государства действует не вечно и не во всех государствах, так как его применимость сужена до данной территории в течение данного периода.

Итак, государство - это сложное социальное явление, отличительной чертой которого является принудительная регуляция поведения людей посредством нормативных норм.

Государство - это политическая общность, составляющими элементами которой являются население, территория, и власть. Территория - это пространственная основа государства. Физическая основа представляет собой одно из условий, делающих возможным существование государства. Без территории государство не существует, хотя она может изменяться во времени. Территория есть пространство государства, занятое его населением, где в полной мере действует власть политической элиты, реализуемая через юридические нормы. Одна из главных целей элит, не состоящих на службе иностранных держав, заключается в гарантировании территориальной целостности государства.

Таким образом, относительно стабильная и обладающая гарантированной целостностью территория является существенным условием сохранения государства. Именно вокруг вопроса о контроле за физической основой государства разворачиваются многие внутренние и внешние политические конфликты.

Следующим составляющим элементом государства является население, проживающее на его территории и подчиняющееся его власти. Народ как родовое понятие может быть охарактеризован как относительно широкая социальная группа, члены которой обладают чувством принадлежности к ней, благодаря общим чертам культуры и историческому сознанию. Люди, принадлежащие к какому-либо народу, обладают более или менее выраженным сознанием вхождения в отличную от других общность. Национальное сознание предполагает отождествление себя с общими культурными ценностями, а также наличие эмоциональных солидарных связей между лицами, принадлежащими к одной нации.

Таким образом, любое государство опирается по крайней мере на один народ. И хотя не существует государства без национальной основы, могут существовать народы без государства. Итак, нация - это необходимое, но не достаточное условие формирование государства, необходимы территория и государственная власть.

Следующим составляющим элементом государства является власть, то есть отношения господства и подчинения, существующие между политической элитой и остальной частью общества.

Политическая элита, используя юридические нормы, принудительно навязывает власть. Принудительный характер юридических норм сказывается в той мере, в какой их нарушение позволяет государственным органам применять санкции. Власть же осуществляется посредством этих норм. Юридические нормы устанавливают, что именно нужно делать, хотя это никогда не выполняется в полной мере. Таким образом, политическая власть является регулятором поведения населения данного государства, поскольку нормы определяют его поведение.

Итак, государство - это политическая целостность, образуемая национальной или многонациональной общностью, закреплённой на определённой территории, где поддерживается юридический порядок, установленный элитой, которая монополизирует институционализованную власть, обладая законным правом применения принуждения.

Ответ на вопросы каким было государство и право на различных этапах общества, как они соотносились между собой и многие другие, им подобные вопросы логически подводит нас, так же, как и любого другого исследователя, к необходимости выделения из совокупности всех, когда-либо существовавших, ныне существующих и тех, которые появятся в будущем государств и правовых систем, определенных типов государства и права, к необходимости их типологии ("типизации") или классификации.

Что представляет собою данный процесс? Каково его содержание, место в системе методологии, роль и назначение?

Согласно сложившемуся в юридической, философской и социологической литературе мнению типология ("типизация") или классификация государств и правовых систем по типам представляет собой объективно необходимый, закономерный процесс познания естественно-исторического развития государства и права, как отражение процесса исторически неизбежной смены одних типов государства и права другими. Типология является одним из важнейших приемов или средств познания исторического процесса развития государства и права.

"Что такое исторический процесс, история"? — спрашивал в связи с этим известный русский историк В. О. Ключевский, живший на рубеже XIX—XX вв. И тут же отвечал: "На научном языке слово история употребляется в двояком смысле: 1) Как движение во времени, процесс, и 2) Как познание процесса". Человеческое общежитие, продолжал ученый, "такой же факт мирового бытия, как и жизнь окружающей нас природы, и научное познание этого факта, — такая же неустранимая потребность человеческого ума, как и изучение жизни этой природы Человеческое общежитие выражается в разнообразных людских союзах, которые могут быть названы историческими телами и которые возникают, растут и размножаются, переходят один в другой и, наконец, размножаются, переходят один в другой и, наконец, разрушаются, — словом, рождаются, живут и умирают подобно органическим телам природы. Возникновение, рост и смена этих союзов со всеми условиями и последствиями их жизни и есть то, что мы называем историческим процессом"[2].

Важнейшими отличительными чертами и особенностями исторического процесса развития государства, права, равно как и любого иного социального явления, включая само общество, является его естественность (объективность), всеобщность, непрерывность, дискретность, сопровождающаяся выделением его отдельных стадий или фаз развития, строго определенная их взаимосвязь и преемственность.

Учет данных, равно как и иных черт и особенностей является исходной предпосылкой, непременные условием как познания всего исторического процесса, так и типологии государств и правовых систем.

Применительно к последней, вполне логично и неизбежно предполагающей наличие различных этапов, исторических вех в развитии государства и права, необходимо особенно подчеркнуть, что этапность, дискретность не только не означают признания некоего разрыва в истории человечества, a, наоборот, всячески предполагают, что развитие человеческого общества, а вместе с ним государства и права — это непрерывно протекающий, длящийся, объективно обусловленный естественно-исторический процесс.

Живописуя данный процесс и "успехи человеческого общежития", В.О. Ключевский отмечал, что сменялись народы и поколения, перемещались сцены исторической жизни, изменялись порядки общежития, но нить исторического развития не прерывалась, народы и поколения звеньями смыкались в непрерывную цепь, цивилизации чередовались последовательно, как народы и поколения, рождаясь одна из другой и порождая третью". Постепенно, заключал ученый, накоплялся известный культурный запас. И то, что отложилось и уцелело от многовекового запаса, — это дошло до нас и вошло в состав нашего существования, а через нас перейдет к тем, кто придет нам на смену[3].

Однако процесс развития человеческого общества, также, как и процесс развития государства и права — это не только объективный, но вместе с тем и субъективный процесс. Данное замечание относится как к обществу, государству и праву в целом, взятых во всем своем историческом движении, так и к их отдельным составным частям, к отдельным этапам их развития и к отдельным странам.

Ибо то, что называется нередко человеческим, а по иному — субъективным фактором, имеет самое непосредственное, прямое отношение, прежде всего, не к абстрактно взятому процессу развития государства и права, а к каждому конкретному, вполне определенному государственному механизму и правовой системе, к каждому конкретному социальному слою, классу, сообществу людей, к каждому конкретному, оставившему свой след в истории развития государства и права, лицу.

Описывая, например, героические походы и подвиги Александра Македонского, отмечая глубокий след, оставленный им в истории развития древнего общества и государства, известный греческий писатель и историк Плутарх (ок. 45—127 гг. н. э.) подчеркивал, что величие его и влияние на развитие древней цивилизации (субъективный фактор) проявились не только в том, что в течение одного лишь десятилетия им была создана могучая держава, равной которой до того времени не знало человечество, но и в том, что были созданы социальные, интеллектуальные и иные предпосылки для дальнейшего развития государственно-правовой жизни и культуры.

Именно в этот период было положено начало эпохи эллинизма — эпохи синтеза исторических, культурных и иных традиций Запада и Востока Именно этому периоду, писал Плутарх, периоду царствования Александра посчастливилось стать веком расцвета многих искусств и великих дарований В лице Александра они получили знатока и судью, который лучше кого бы то ни было мог оценить выдающееся произведение и щедрее всех вознаградить за него[4].

Говорят, что в более поздние времена, повествовал Плутарх, жил Архестрат, замечательный поэт, но никому не известный и прозябавший в бедности Однажды ему кто-то сказал "Вот если бы ты жил при Александре, за одну строчку он бы подарил тебе Кипр или Финикию" И я считаю, продолжал историк, что лучшие из тогдашних мастеров появились не столько при Александре, сколько благодаря Александру[5].

Субъективный фактор оказывал огромное влияние на развитие государственно-правовой и иных сфер жизни общества не только в ранний период развития истории человечества, но и на всех последующих ее этапах

Говоря, в частности, о воздействии правления Наполеона на развитие государства и права Франции и других стран, известный французский писатель, выразитель идеологии дворянства Ф. Шатобриан писал, что «Бонапарт велик не своими словами, речами и писаниями, не любовью к свободе, о которой он всегда очень мало заботился и которую даже и не думал отстаивать. Он велик тем, что создал стройное государство, свод законов, принятых во многих странах, судебные палаты, школы, мощную, действенную и умную систему управления, от которой мы не отказались и поныне. Он велик тем, что возродил, просветил и благоустроил Италию. Он велик тем, что вывел Францию из состояния хаоса и вернул ее к порядку; тем, что восстановил алтари, усмирил бешеных демагогов, надменных ученых, анархических литераторов, нечестивых, вольтерьянцев, уличных говорунов, убийц, подвизавшихся в тюрьмах и на площадях, оборванцев, горланивших на трибуне, в клубах и у подножия эшафота, и заставил всех служить себе. Он велик тем, что укротил своевольную чернь, тем, что обязал солдат, бывших ему командирами или соперниками, подчиниться его воле и забыть прежнюю бесцеремонность, более же всего велик тем, что сам создал себя, что сумел исключительно властью своего гения принудить к послушанию тридцать шесть миллионов подданных в эпоху, когда все иллюзии, окружавшие некогда трон, рассеялись. Он велик тем, что победил всех воевавших против него королей, что превзошел всех завоевателей, каких человечество знало раньше, тем, что десять лет творил чудеса ныне с трудом поддающиеся объяснению»[6].

Даже после своей смерти Наполеон, по словам его политического и идеологического противника Шатобриана, продолжал оказывать сложившимся о нем образом сохранившейся о нем памятью огромное влияние на умы и сердца многих людей, политических деятелей и государственно-правовые институты.

Ныне Бонапарт уже не реальное лицо, констатировал автор, но персонаж, плод поэтических выдумок, солдатских преданий и народных сказок. Это — Карл Великий и Александр, какими изображали их средневековые эпопеи. Этот фантастический герой затмит всех прочих и пребудет единственно реальным. Бонапарт — плоть от плоти абсолютной власти. Он правил нами деспотически — ныне столь же деспотически повелевает нами память о нем. "Деспотическая власть памяти даже сильнее: когда Наполеон был на троне, ему иной раз случалось терпеть поражение, ныне же все покорно склоняют голову под ярмо мертвеца. Он встал на пути грядущих поколений".

"Какой военачальник теперь сможет прославиться? — вопрошал Шатобриан. — Разве мыслимо превзойти его на поле брани? Может ли у нас родиться свободное правительство, если он развратил сердца, отбив у них всякую тягу к свободе?" И тут же продолжал: "Никакой законной власти не удастся более изгнать из людских умов призрак узурпатора: солдат и горожанин, республиканец и монархист, богач и бедняк — все, живут ли они во дворце или хижине, украшают свои жилища бюстами и портретами Наполеона; бывшие побежденные сходятся в этом с бывшими победителями"[7]

Данные поистине бесчисленные примеры, взятые из жизни и деятельности политических и общественных деятелей многих стран, а также из истории функционирования различных социальных слоев, классов и групп со всей очевидностью свидетельствуют о том, что субъективные факторы, наряду с объективными, всегда оказывали и продолжают оказывать на развитие государства и права, а вместе с тем и на развитие других сфер общественной жизни огромное виляние[8].

Это — не временный и не локальный, а единый, непрерывно протекающий, всеохватывающий, глобальный процесс. Его нельзя не учитывать не только при рассмотрении всемирной истории развития человечества как единого естественно-исторического процесса, но и при решении проблем типизации государства и правовых систем. Это — во-первых.

Справедливости ради, однако, следует отметить, что не все авторы разделяют данную точку зрения. Западный философ К. Поппер пытается доказать, например, что "единой истории человечества нет, а есть лишь бесконечное множество историй, связанных с разными аспектами человеческой власти". Последнюю, по мнению исследователя, обычно возводят в ранг мировой истории. Реальной всеобщей историей человечества, считает Поппер, если бы таковая была, должна была бы быть история всех людей, а значит — "история всех человеческих надежд, борений и страданий, ибо ни один человек не более значим, чем любой другой". Ясно, делает вывод автор, что такая реальная история не может быть написана. Мы должны от чего-то абстрагироваться, должны чем-то пренебрегать, осуществлять отбор. Тем самым мы приходим не к одной, а к множеству историй[9].

Следуя данному выводу, необходимо было бы отказаться от идеи классификации и типизации государства и правовых систем, рассматривать их с заранее известным — нулевым результатом "в общем и целом, как государство и право вообще".

Точка зрения Поппера в подавляющем большинстве случаев не разделяется ни отечественными, ни зарубежными авторами. Преобладает мнение о всеобщности, непрерывности и глобальности исторического процесса, в рамках которого протекает процесс развития государства к права, и осуществляется их типизация.

При решении проблем типологии нельзя упускать из виду, что процесс развития государственно-правовой материи неразрывно связан с постоянным развитием социальной сущности, содержания и назначения государства и права, а также с коренным изменением основных принципов их организации и функционирования. Например, если в качестве одного из важнейших принципов рабовладельческого типа государства и права выступал принцип частной собственности на основные средства производства и на людей-рабов, то в качестве одного из основных принципов капиталистического типа государства и права выступает уже принцип формально-юридического равенства всех граждан перед законом. Одним из важнейших принципов феодального типа государства и права был принцип вассального подчинения, принцип соответствия объема и характера политической власти размерам на землю.

И важно учитывать положение о том, что процесс перехода государства и права от одной ступени к другой, от одного типа государства и права к другому органически сочетает в себе элементы и непрерывности, эволюционности развития государственно-правовых явлений с элементами их дискретности, качественной скачкообразности, революционности.

Эволюционность развития государства и права, выступающая в виде постепенного накопления в них количественных и качественных изменений, и революционность развития, представляющая быстрое, скачкообразное качественное изменение государственно-правовых явлений, проявляются вовне как две взаимосвязанные, органически сочетающиеся друг с другом, взаимодополняющие друг друга стороны процесса их естественно-исторического развития.

Эволюционное развитие государства и права совершается, согласно сложившемуся в научной литературе мнению, в основном в рамках одного и того же типа данных явлений, в пределах одной и той же общественно-экономической формации. Революционное же развитие государства и права приводит к быстрому и вместе с тем качественно иному, коренному изменению их социально-классовой сущности, содержания типа государства и права, к другому, последующему типу, от одной общественно-экономической формации к другой.

Следует заметить, что ни в науке, ни в общественно-политической практике нет одинакового понимания "эволюции" и "революции". Например, в западной юридической и социологической литературе революция традиционно ассоциируется лишь с "быстрыми, неожиданными изменениями в социальной структуре или же в наиболее важных ее частях". Подчеркивается при этом, что ее формы зависят от "масштабов и скорости происходящих изменений" и что революции "могут сопровождаться или не сопровождаться беспорядками и временной дезорганизацией" общественной жизни.

В то же время в отечественной литературе революция ассоциируется не только с быстрыми, но и прежде всего с качественными изменениями в развитии явлений природы, общества или процесса познания. Особое внимание акцентируется на том, что революция выступает "как перерыв постепенности, качественный скачок", и этим она отличается от эволюции и реформы.

Эволюция в противоположность революции неизменно рассматривается как процесс медленных, длительных по времени, качественных изменений, происходящих в обществе, государстве, праве, окружающей среде. Это процесс изменений, "при котором каждая последующая стадия развития органически связана с каждой предшествующей", при котором "рост или развитие сочетается с непрерывностью и глубокой преемственностью".

В государственно-правовой теории и политической практике далеко не всегда проводится четкое различие между революционной и эволюционной формами различия государства и права. Более того, нередко одна форма (чаще всего реформистская, эволюционная) в политических и идеологических целях представляется в качестве другой — революционной. Это случается, как правило, тогда, когда стремятся подчеркнуть особую важность, придать большую, чем это есть на самом деле, значимость тем или иным политическим, правовым, социально-экономическим и иным реформистским преобразованиям, которые проводятся в той или иной стране.

Кроме того, нередко "революция", олицетворяющая собой смену типов государства и права, переход власти от одного правящего класса к другому, подменялся другим явлением и понятием под названием "переворот". Последний означает антиконституционный, чаще всего насильственный переход (захват) власти от одной части правящего класса к другой, от одной группы или фракции господствующей политической элиты к другой.

Переворот, независимо от его названия (военный, государственный, дворцовый и т. д.) не влечет за собой непосредственно смену типа или типов государства. Он не затрагивает глубинные, сущностные пласты всего государственного организма. Переворот влечет за собой лишь частичные, нередко поверхностные изменения в государственном механизме и его деятельности. Имеются в виду, например, изменения, касающиеся формы правления государства, политического или государственного режима, ряда направлений внутренней и внешней политики.

В юридической и, отчасти, политологической литературе издавна сложилось мнение, что независимо от особенностей своего существования и функционирования государство, а вместе с ним и право, проходят исторически обусловленный путь развития от рабовладельческого типа к социалистическому. Между данными типами государства и права, соответственно, находятся феодальный и капиталистический типы. Такова схема.

Утверждается также, что процесс развития государства совершается по восходящей линии и что по характеру своему это необратимый процесс. Государственно-правовая практика не в полной мере подтверждает данный тезис. Она полностью подтверждает его лишь в первой части, где речь идет об общей тенденции развития государства по восходящей линии. Однако только частично это делается во второй.

Прогрессивное развитие государства или что одно и тоже — развитие по восходящей линии проявляется в том, что по мере перехода государства от одного типа к другому, от одной его сущностной характеристики к другой укрепляются демократические принципы его организации и деятельности, расширяются его социальные основы, увеличивается круг прав и свобод, которыми наделяются подданные и граждане государства. О развитии государства по восходящей линии свидетельствуют также и другие обстоятельства. А именно — совершенствование самого государственного механизма, расширение конституционно-правовых основ его деятельности, совершенствование механизма взаимосвязи и взаимодействия государства с обществом и различными социально-политическими институтами.

Что же касается необратимости процесса развития государства и права, последовательности сменах их типов, то здесь нужно сказать следующее. Безусловно правы те ученые, которые утверждают, что как нельзя остановить естественно-историческое развитие общества, а вместе с ним — государства и права, как нельзя предотвратить их переход от одной, более низкой ступени к другой, более высокой, от одного типа к другому, поскольку это объективно обусловленный, детерминированный процесс, также нельзя повернуть вспять историю и перейти назад от любого из последующих этапов развития государства и права к их предшествующим этапам

"Общество, — писали в связи с этим К. Маркс и Ф. Энгельс, — если даже оно напало на след естественного закона своего развития... не может ни перескочить через естественные фазы развития, ни отменить последние декретами"[10].

Данное теоретическое положение касающееся необратимости процесса развития общества, государства и права, не подлежит никакому сомнению. Правильность его многократно была подтверждена самой жизнью, общественной и государственно-правовой практикой.

Однако данное положение нельзя абсолютизировать, ибо объективный, детерминированный характер развития общества, государства и права неравнозначен фатальному, заранее во всем предопределенному характеру. В процессе развития человеческого общества, а вместе с ним государства и права имеет место, как известно, не только необходимость, но и историческая случайность, которая может привести в отдельных конкретных случаях к обратному движению, к торможению прогрессивного развития государства и права, к регрессу. Ряд примеров тому дает, в частности, фашизм, установление и существование которого в любой стране неизбежно связано с торможением процесса поступательного развития государства и права в данной стране, к застою в государственно-правовой жизни, к относительному движению вспять.

Недопустимость абсолютизации процесса необратимости в развитии государства и права подтверждается также и тем, что в последние годы в России, Польше и ряде других, называвших себя ранее социалистическими, государств после разрушения "коммунизма" проявилось не поступательное развитие государственно-правового механизма от "социалистического" к "посткоммунистическому", как это должно было бы вытекать из тезиса о необратимости процесса, а совсем иное, скорее — противоположное развитие.

Это подтверждается не только теоретическими установками и заявлениями пришедших к власти на волне "перестроечного" движения лидеров о необходимости пройти "обратный путь от социализма к капитализму", но и самой практикой государственно-правового и экономического строительства в этих странах.

Она была и есть такова, что вместо устремления в будущее, к поиску новых, отвечающих духу времени государственно-правовых и экономических систем, она опрометчиво обращается к невозвратно ушедшему прошлому, к переходу от мифического "развитого социализма" к давно сошедшему с исторической сцены дикому, раннему капитализму.

Молодой капитализм, который мы строим, по утверждению одного из новых государственных функционеров "никогда не будет прекрасным, упорядоченным и благостным строем. К нему надо идти постепенно. И новая буржуазия, она сначала будет такой, какая она есть. Как правило, в первую очередь спекулятивной, потому что никакие крупномасштабные вложения в производство эта буржуазия не станет делать, пока мы не создадим минимальный уровень стабильности. При темпах роста цен, составляющих десятки процентов в месяц, самое разумное поведение это, конечно, поведение спекулятивное".

Следует заметить, что подобные воззрения на "будущее-прошлое" экономического, социально-политического и государственно-правового строя России, равно как и других восточно-европейских стран, разделяются далеко не всеми учеными — теоретиками и практиками. Преобладает иной, противоположный подход. Он же доминирует и во взглядах на правовую систему и на конституцию будущего строя.

Критически отмечая, что в процессе государственных и конституционных изменений, произошедших в странах Восточной Европы, государственные деятели устремляют свои взоры не в "постсоциалистический, а в досоциалистический период", многие западные авторы выражают в связи с этим сомнения в том, что создаваемые таким образом государственные структуры и конституции "смогут успешно справляться с современными проблемами". Помимо всего прочего дело заключается в том, утверждают они, что ни эти конституции и структуры, ни возглавляющие их лидеры, "многие из которых являются выходцами из старого управляющего класса", неспособны вобрать в себя и реализовать на практике новые, отвечающие духу времени, государстненно-правовые идеи.

Разумеется, в этих условиях в отношении России и других бывших социалистических стран, по крайней мере временно, не приходится говорить не только о поступательном движении вперед, но даже о сохранении прежнего, достигнутого ими уровня экономического и социально-политического развития, а также о реальных материальных и иных гарантиях прав и свобод граждан.

Попытки же механического перенесения западного опыта, институтов и нормативно-правовых актов, как правило, заканчиваются весьма плачевно для большинства и ранее провозгласивших, а затем в одночасье отказавшихся от своей прежней идеологии социалистических стран.

В свете сказанного, в частности, весьма трудно не согласиться с мнением бельгийского профессора К. Малфлит о том, что зачастую западное законодательство просто не вписывается "в социально-экономические реалии России". Все то, что кажется в сфере правового регулирования правильным и не подлежащим сомнению с точки зрения Запада, пишет автор, "все то, что отвечает всем требованиям западной демократии и развитой рыночной экономики, далеко не всегда выступает в качестве идеального средства решения посткоммунистических правовых проблем"[11].

Говоря о содержании и назначении типологии государства и права, необходимо отметить, что это не умозрительная, оторванная от жизни и реальной действительности мыслительная операция.

Типология государств и правовых систем должна производиться на строго определенной основе, в соответствии с подтвержденными самой жизнью, социально-политической практикой, объективными критериями.

В научной литературе высказано множество точек зрения по этому вопросу. Соответственно, было предложено не меньшее количество вариантов решения данного вопроса. Основной спор, уже в течение ряда, столетий, ведется вокруг двух основных групп проблем, а именно — вокруг требований, которым должны отвечать предлагаемые критерии (критерий), а также вокруг видов данных критериев.

Что собой представляет критерий классификации государств и правовых систем? Какими чертами и особенностями он должен обладать? Каким основным требованиям он должен отвечать? Это в процессе ее проведения ученые опираются на огромный фактический материал, накопленный различными юридическими и неюридическими науками и, в первую очередь, историей государства и права, политической наукой, социологией, конституционным правом и другими.

На основе изучения и обобщения данного материала устанавливаются и раскрываются объективные связи, существующие между государством и правом, с одной стороны, а также экономической и социальной структурой общества, с другой. Выявляются движущие силы процесса естественно-исторического развития государства и права, решающими из которых признаются материальные, производственные отношения (экономический базис), раскрываются закономерности развития и смены исторических типов государства и права. Тщательному анализу подвергается широко распространенное положение о том, что "античное общество, феодальное общество, буржуазное общество представляют собой такие совокупности производственных отношений, из которых каждая вместе с тем знаменует собой особую ступень в историческом развитии человечества"[12].

В соответствии с различными ступенями развития экономики и общества, с учетом закономерностей их поэтапного развития и функционирования, определяются соответственно ступени развития или типы государства и права, а также закономерности их существования и функционирования. Существует тесная взаимосвязь и взаимозависимость между типами и закономерностями развития экономики и общества, с одной стороны, и государства и права, с другой. Однако жесткой, прямолинейной связи и взаимозависимости между ними нет. Закономерности развития и смены одних типов государства и права другими, в общем и целом соответствуя закономерностям развития и смены различных типов экономического базиса и общества, вместе с тем имеют свои специфические особенности, свою относительную самостоятельность.

В чем социальный смысл и назначение процесса типологии государств и правовых систем? В общетеоретическом и политико-практическом плане значение процесса типологии заключается в следующем.

Во-первых, в том, что вырабатываемые при этом идеи о типах государства и права дают ключ для правильного понимания процесса естественно-исторического развития рассматриваемых явлений и последовательного перехода их от одной качественной ступени к другой, от одного типа к другому. Смена исторических типов государства и права является одним из узловых, наиболее важных исторических моментов, без учета которых невозможно правильно понять ни развитие их сущности, ни социально-политическое содержание и назначение, ни изменение их форм, функций, места и роли в структуре политической системы общества.

Во-вторых, в том, что типология вооружает исследователя пониманием внутренней логики и закономерностей процесса исторического развития государства и права, выступает как основа научного предвидения будущности государства и права России, равно как и других стран.

В-третьих, в том, что процесс типологии государств и правовых систем позволяет органически сочетать исследование общих закономерностей развития государственно-правовых явлений, свойственных всем без исключения типам государства и права, с их особенностями, присущими лишь отдельным типам государства и права, изучение всего процесса естественно-исторического развития государства и права в целом с процессом развития его отдельных составных частей, конкретных исторических ступеней.

В-четвертых, в том, что в процессе типологии государств и правовых систем создаются все необходимые предпосылки и возможности для широкого обобщения, систематизации и анализа всего фактического и научного материалу который касается практически всех сторон процесса возникновения и развития общества, государства и права, их последовательного перехода от одной ступени к другой.

И, наконец, в-пятых, в том, что процесс типологии государств и правовых систем создает объективную основу для научного проникновения в глубинные слои процесса естественно-исторического развития государства и права, позволяет проводить четкое различие между научными и псевдонаучными государственно-правовыми теориями, дает возможность осуществлять государственно-правовое строительство в различных странах на остро научной, подтвержденной жизнью основе.

Понятие типа государства и права и многие другие аналогичные им вопросы с неизбежностью возникают у любого исследователя, занимающегося вопросами типологии государств и правовых систем

Это — ключевые, принципиально важные моменты, от решения которых целиком зависит не только каким будет процесс типизации или классификации государств и правовых систем, но и как будут выглядеть эти самые государственно-правовые типы

Решая вопросы типологии, многие авторы высказывают вполне справедливо не подлежащие, как представляется, никакому сомнению мнения относительно того, что критерии типологии государств и правовых систем должны иметь объективный характер, всесторонне и адекватно отражать исследуемую государственно-правовую материю, вбирать в себя наиболее важные и в то же время типичные для государства и права, находящиеся на определенном этапе развития признаки и черты, в максимальной степени учитывать и отражать экономические, политические, социальные и иные условия, в которых функционируют государство и право

Однако понятие "объективность", как и ее восприятие, далеко неоднозначны. Как показывает огромный, накопившийся веками опыт исследования государств и правовых систем, в качестве "объективных" критериев их классификации широко использовались географические и климатические факторы, степень сложности государств и правовых систем, характер их связанности с религией, степень свободы и независимости человека по отношению к государству, способ внутригосударственной организации и жизнедеятельности людей, уровень развития общей культуры и мировоззрения людей, способ производства материальных и духовных благ и характер их распределения, и др.

Например, известный французский философ Жан Воден (1530—1596) подразделял все народы, живущие на земном шаре, а следовательно, и все государства мира на три категории по географическому принципу (критерию) — южные, северные и средние Южные народы, по мнению философа, превосходят все другие народы тонкостью и силой ума Северные народы отличаются своей физической силой Средние же — превосходят северян умом, но уступают в силе, а южан — превосходят по физической силе, но уступают в хитрости и изощренности

Государство и право, как следует из рассуждений автора, впервые возникли у народов, проживающих в средней географической и климатической полосе. Здесь же проявилось гораздо большее умение людей управлять государством, чем где бы то ни было. В этой полосе возникали также самые сильные государства

Географический критерий оценки государств и правовых систем и их типологии в различной степени использовался позднее III Монтескье и другими авторами.

Своеобразную позицию по отношению к государственно-правовым явлениям их классификации занимал немецкий ученый, юрист Г. Еллинек Отстаивая так называемую дуалистическую теорию государства и права, пытавшуюся соединить юридическую концепцию государства и права с социологическим направлением в государствоведении и правоведении Г. Еллинек отрицал объективный характер государства и права, а следовательно — объективность критериев их типизации

По мнению автора, государство и право принадлежат лишь к сфере субъективного сознания и понимания. С одной стороны, они относятся к сфере сущего как феномены субъективного сознания, а с другой — к сфере должного[13].

Исходя из этого, Г Еллинек выделяет ("конструирует") идеальный тип государства и эмпирический. С точки зрения автора понятие типа государства и права " может быть сконструировано, прежде всего, как обозначение совершенного существа данного рода, мыслимого, по мнению Платона, как идея, лишь несовершенно проявляющаяся в индивидах, или, по Аристотелю, как активная, формирующая сила, создающая отдельные экземпляры рода Это — понятие "идеального типа", которое, как признается исследователь, занимало не только научную мысль, но и "средневековую схоластику, вплоть до наших дней"[14].

Идеальный тип государства — не есть нечто сущее, а лишь "долженствующее существовать". Он является мерилом для оценки существующего государства и права. То, что соответствует этому мерилу, "имеет право возникнуть и существовать, что не соответствует ему — должно быть отвергнуто и упразднено"[15].

Подразделяя идеальный тип государства на два подвида — один из которых является продуктом "отвлеченной спекуляции" (возникает как утопия), а второй конструируется "по образцу существующих государств или их отдельных учреждений" — автор подчеркивает, что искать и находит идеальные типы государств является "глубокой и неотъемлемой потребностью человеческой природы, имеющей огромное практическое значение"[16]

Практическая значимость идеального типа государства и права усматривается в том, что он выступает в качестве некоего эталона для подражания и совершенствования Что же касается его теоретической значимости, то она фактически приближается к нулю. "Теоретически — научному познанию", заключает Еллинек, идеальные типы государства и права "дают весьма мало" Ибо объектом научных исследований служит и всегда будет служить сущее, а не должное, а именно — "тот мир который уже дан, а не тот, который еще имеет быть созданным".

По характеру критерий должен использоваться не только сам по себе, но и дополняться другими, менее общими, а точнее — частными критериями. Последние соотносятся с такими важнейшими сторонами и аспектами государства и права, как их сущность, содержание, политический режим и назначение.

При использовании данного критерия нельзя не учитывать также того, что в отечественной и зарубежной литературе, особенно за последние годы, он подвергался довольно активной и в ряде случаев обоснованной критике.

Но всё же на сегодняшний день учёные-правоведы исходят из того, что, как и любое явление социальной жизни, государство содержит противоречивые стороны и тенденции. Одно из данных противоречий заключается в том, что государство одновременно выражает и классовые и общесоциальные интересы. Это противоречие вытекает из того, что подавление сопротивления угнетаемых классов на определенных этапах развития государства отнюдь не единственная задача государства. Будучи официальным представителем всего общества, заведуя его общими делами, оно выражает и общенациональные интересы. Поэтому можно говорить о государстве как о носителе некой «общей функции», т.е. публичной власти, которая принадлежит не господствующему классу, а всему обществу и осуществляется с целью его поддержания.

Иначе говоря, социальную природу государства можно охарактеризовать только с учетом противоречивых задач государства, то, что оно является связующей силой цивилизованного общества, а не только машиной угнетенного класса.

Данное противоречие в деятельности государства, выражающего в одно и то же время классовые и общесоциальные интересы, реально существует в виде противоречия между государством и гражданским обществом. Как политическая форма этого общества государство есть выражение общности, тогда как гражданское общество, напротив, - выражение различия. Взаимоотношения между обществом и государством характеризуются конфликтом между общим интересом и частным, расколом между политическим государством и гражданским обществом. Однако, это не выводит их за рамки единства. Тесно переплетаясь, обе стороны единства могут превращаться в политическую общность, в которой государственное становится неотличимым от общественного.

Гражданское общество и государство находятся в состоянии непрерывного противодействия, характер которого во многом зависит от степени развития общества и его институтов, от возможности последнего контролировать действия государственной власти. В условиях недостаточной развитости гражданского общества государство может проглотить его, узурпировав права и свободы граждан.

Поэтому государство как форма должно отвечать потребностям гражданского общества. Кант писал: «гражданскую свободу нельзя сколько-нибудь значительно нарушить, не нанося ущерба всем отраслям хозяйства, особенно торговле, а тем самым не ослабляя сил государства во внешних делах...». Чтобы функция государства как выражения общности сочеталась с его ролью как инструмента классового господства, оно вынуждено брать на себя миссию известного компромисса между различными общественными силами и их интересами, т.е. каждый раз находить форму разрешения всех противоречий.

Таким образом, анализ одного из противоречий государства показывает, что оно, будучи формой устройства общества, олицетворяет в своем лице, как общие интересы, так и интересы господствующего класса. В различные исторические периоды различны соотношения и приоритетность тех или других.

Вместе с тем, государство выступает не только бездушной машиной классового подавления, но и инструментом поддержания общественного порядка, выполнение общих задач. Отсюда прогрессирующее в XX веке возрастание регулятивной роли государства, разрастание всей системы соответствующих механизмов, призванных максимально ограничить сферу классового принуждения и насилия.

Выявление природы государства предполагает рассмотрение как вопроса о его соотношении с социально-экономическим строем, так и проблемы типологии государства. Решение того и иного вопроса в отечественной теории государства и права ранее традиционно опиралось на марксистское учение об общественно-экономических формациях, то есть на формационный подход.

В соответствии с марксистскими положениями о формационном подходе классовая сущность государства, определяется экономическим фактором, состоянием производственных отношений, способом производства в целом, а само государство является лишь надстройкой над экономическим базисом. Иначе говоря, и по существу, и по форме государство обусловлено экономическим строем общества. Оно вторично, а экономика первична. Экономическая структура общества, как подчеркивал Ф. Энгельс, образует ту реальную основу, которой и объясняется в последнем счете вся надстройка правовых и политических учреждений. Отсюда производный характер государства от социально-экономического строя[17].

В настоящее время, наряду с формационным подходом широко применяется и другой - цивилизационный подход.

Понятие «цивилизация» утвердилось в европейской науке в эпоху просвещения и с тех пор приобрело такую же многозначность, как и понятие «культура». С учетом этой многозначности и разрабатывается сегодня цивилизационный подход учеными запада и востока. В своих исследованиях они опираются на труды крупнейших представителей философско-социологической мысли, как О. Шпенглер, А. Тойнби, М. Вебер, С. Эйзенштадт, П. Сорокин, М. Зингер.

В самом общем виде понятие «цивилизация» можно определить как социокультурную систему, обеспечивающую высокую степень дифференциации жизнедеятельности в соответствии с потребностями сложного, развитого общества и вместе с тем поддерживающего его необходимую интеграцию через создание регулируемых духовно-культурных факторов и необходимой иерархии структур и ценностей.

Цивилизационный подход к решению вопроса о соотношении государства и социально-экономического строя исходит из стремления покончить с абсолютизацией материально-экономического начала, из взгляда на государство с предельно широких позиций определяющего воздействия на него духовно-нравственных и культурных факторов общественного развития. В отличие от формационной теории, обосновывающей наличие детерминации государства экономическими причинами, цивилизационная теория доказывает существование детерминации духовными факторами, которые могут блокировать, или поощрять развитие государства. Но было бы неверным в характеристике и понимании государства стоять на позициях признания равноправности двух подходов, или представлений, что цивилизационное влияние на развитие государства, осуществляется в рамках формационного, базисно-надстроечного и социально-экономического подхода.

Сторонники этого аргумента аргументируют это так: в основе государства лежат экономические факторы, но влияние на них достигается выработкой таких стереотипов поведения, которые либо способствуют, либо мешают производительному труду. А стереотипы поведения, трудовая мораль, менталитет человека формируются именно в той сфере человеческой деятельности, которая характеризуется как культура, или цивилизация. В итоге цивилизация влияет на социальную организацию общества. Культурно-идеологические принципы жизни вполне способны ослабить влияние способа производства, и тем самым, прервать поступательное формационное развитие как производства, так и процесса формирования и функционирования государства. Пример – это циклическое развитие государственных форм в странах арабского мира, Китае, Америке до XX века и т.д[18]. И наоборот, социокультурные, духовные факторы могут усилить формационный прогресс экономики и государственно-правовой сферы. В Европе протестантская церковь с ее культом труда и трудовой этики сыграла роль катализатора капиталистической эволюции региона и вызревания адекватных ей государственно-правовых начал.

Каждое государство становится полем борьбы двух видов воздействия на него: формационного и цивилизационного. Какой из них победит, сказать заранее нельзя. Именно с этим связана многовариантность развития в государственной и других сферах общественной жизни. Поэтому правильное понимание соотношения государства с социально-экономическим строем предполагает использование обоих подходов. Однако, исторический опыт государственности показывает, что жесткая привязка природы того или иного государства к социально-экономической формации не дает ответа на многие вопросы.

В работах А. Тойнби, С. Хантингтона и других выделяются те культурные и цивилизационные критерии, которые позволяют классифицировать различные типы государств. Например, у С. Хантингтона выделяются христианские, особенно православные, и мусульманские цивилизации, которые, по его прогнозу уже вошли в противостояние.

Такой подход наполняет конкретным содержанием такие категории, как «Восток-Запад» и «Север-Юг». Формационные критерии мало что объясняют в современных государственных противоборствах, внутреннем развитии конкретного государства.



[1] Общая теория государства и права - Учебник, под. ред. Лазарева С.Н., М.: Юрист, 2001

[2] Ключевский В. О. Курс русской истории Сочинения в девяти томах. Т. 1. Ч. 1. М., 1987. С. 33—34.

[3] Ключевский В. О. Курс русской истории Сочинения в девяти томах. Т. 1. Ч. 1. М., 1987. С. 35

[4] Плутарх Об удаче и доблести Александра // Руф Квинт Курций История Александра Македонского М, 1993 С 438

[5] Там же С 438

[6] Шатобриан Ф, Р Собр. соч. М, 1995. С —325

[7] Шатобриан Ф, Р Собр. соч. М, 1995. С —325

[8] Чистяков О. И. Введение в историко-правовые науки // Вестник Московского университета. Серия 11 Право. 1996. № 4. С. 5—6

[9] Поппер К. Открытое общество и его враги Т. 2 М., 1992. С. 312.

[10] Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т 23 С. 10.

[11] Правда. 1993. 12 марта.

[12] Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т 6. С 442.

[13] История политических учений / Под ред. В. С. Hepсесянца М, 1983 С 509

[14] Там же С.340

[15] Там же. С 340

[16] Там же. С. 340

[17] Графский В.Г. – Всеобщая история права и государства, Учебник, М.: НОРМА – ИНФРА-М, 2000

[18] Венгеров А.В. – Теория государства и права, М.: Юриспруденция, 1999

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100