www.allpravo.ru
   Дипломные
Заказать дипломную О коллекции дипломных
Рекомендации по написанию Пополнить коллекцию

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:


Версия для печати

Уголовное право

Дипломные
Необходимая оборона (автор: Романов Д.И.)
<< Назад    Содержание    Вперед >>
§2.2. Квалификация преступлений, совершенных при превышении пределов необходимой обороны

Квалификацией преступления принято считать установление точного соответствия (тождества) совершенного лицом деяния (действия или бездействия) всем и в полном объеме признакам конкретного состава преступления, предусмотренного данной нормой Особенной, а в надлежащих случаях и Общей части УК[1]. Для установления этого тождества необходимо:

1) установить объект посягательства;

2) точно, а не приблизительно, и в полном объеме установить соответствие совершенного преступления признакам, описанным в применяемой норме Особенной части УК;

3) установить тождества всех без исключения признаков деяния, описанных в конкретной статье УК;

4) решить вопрос о конкуренции уголовно-правовых норм в тех случаях, когда содеянное попадает под признаки более общей и специальной нормы;

5) определить, является ли данное преступление оконченным или незавершенным, совершено ли оно виновным в одиночку или совместно с другими лицами[2].

Рассматривая диспозиции статей Особенной части действующего УК, можно выделить два вида уголовно наказуемого превышения пределов необходимой обороны: убийство посягающего и причинение ему тяжкого вреда здоровью (ст.ст. 108 и 114 УК РФ). В связи с этим возникает резонный вопрос, а на какие, собственно, ситуации рассчитан п. «ж» ч.1 ст. 61 УК РФ (п. 6 ст. 38 УК РСФСР 1961 г.) при том, что формально и в старом, и в новом уголовном законе перечень уголовно наказуемых последствий превышения пределов необходимой обороны носил и носит исчерпывающий характер: преступлением является только то превышение пределов необходимой обороны, которое выразилось в причинении смерти или тяжкого вреда здоровью? Примечательно, что практически ни в одном из многочисленных комментариев УК не дано прямого ответа на вопрос о соотношении превышения пределов необходимой обороны как смягчающего наказание обстоятельства с одноименным признаком известных составов преступлений, равно как и не объясняется обоснованность позиции законодателя в части изменения редакции этого смягчающего обстоятельства.

Для того, чтобы ответить на поставленный вопрос, необходимо предварительно внести ясность в смысл новой законодательной формулировки «совершение преступления при нарушении условий правомерности необходимой обороны...» (п. «ж» ч.1 ст. 61 УК РФ), пришедшей на смену формулировке «совершение преступления при защите от общественно опасного посягательства, хотя и с превышением пределов необходимой обороны» (п. 6 ст. 38 УК РСФСР).

По мнению И. Звечаровского, такая замена произошла не случайно. В старом Уголовном кодексе преступлением при защите от общественно опасного посягательства с превышением пределов такой защиты могло быть только то, что объявлено преступлением в ст. ст. 105 и 111 УК РСФСР[3].

Иная ситуация складывается с введением в закон формулировки «совершение преступления при нарушении условий правомерности необходимой обороны» (наличности, действительности посягательства и т.п.). Нарушение именно этих условий (или одного из них) необходимой обороны, но не требования (условия) закона о недопустимости превышения пределов необходимой обороны превращает тем самым содеянное в обычное преступление и может быть признано одним из обстоятельств, смягчающих наказание. Соблюдение же пределов необходимой обороны, требования закона о соразмерности обороны общественно опасному посягательству не входят в число этих условий. Другими словами, институт превышения пределов необходимой обороны применим лишь тогда, когда уже реализованное право на необходимую оборону признано таковой и возникает вопрос о пределах ее реализации, в том числе и об их превышении. А п. «ж» ч.1 ст. 61 УК РФ рассчитан на случаи мнимой, запоздалой, преждевременной обороны[4].

По мнению К.И. Попова, для смягчения наказания по этому основанию необходимо и достаточно, чтобы виновный соблюдал хотя бы одно из обязательных условий правомерности состояния необходимой обороны, даже если им и были нарушены остальные требуемые условия. Нарушение обороняющимся иных (кроме недопустимости превышения пределов необходимой обороны) условий правомерности необходимой обороны, относящихся как к защите, так и к посягательству, может выразиться в причинении посягающему вреда различной тяжести. Такие деяния должны квалифицироваться по соответствующим статьям главы 16 УК РФ в зависимости от тяжести причиненного вреда с применением в качестве смягчающего наказание обстоятельства, указанного в п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК РФ[5].

Объективная сторона превышения пределов необходимой обороны характеризуется следующими признаками:

а) общественно опасное действие обороняющегося;

б) общественно опасное последствие в виде смерти нападающего (ст. 108 УК РФ) или причинения тяжкого вреда его здоровью (ст. 114 УК РФ);

в) причинная связь между действиями и указанным последствием.

При этом будем подразумевать, что ситуация, в которой находится обороняющийся, действительно попадает под признаки необходимой обороны, поскольку, как уже неоднократно отмечалось, что если нет необходимой обороны, то невозможно превысить ее пределы.

В ряде случаев преступление при превышении пределов необходимой обороны может сопровождаться наличием отягчающих обстоятельств, указанных в других нормах Особенной части УК РФ. В этом случае возникает ситуация конкуренции уголовно-правовых норм, предусматривающих ответственность за более опасный и менее опасный составы одного и того же преступления (например, ч.1 ст. 108 и ч.2 ст. 105 УК РФ)[6]. В такой ситуации преступные действия охватываются двумя конкурирующими правовыми нормами. Исходя из общих правил конкуренции данного вида применению подлежит норма, предусматривающая состав преступления со смягчающими обстоятельствами. Так, Пленум Верховного Суда СССР в п. 12 постановления от 16 августа 1984 года разъяснил, что убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны при таких обстоятельствах, как совершенное способом, опасным для жизни многих лиц; женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности; двух или более лиц, подлежит квалификации только по статьям, предусматривающим ответственность за убийство при превышении пределов необходимой обороны. Этой же позиции придерживается и Пленум Верховного Суда РФ: «Убийство не должно расцениваться как совершенное при квалифицирующих признаках, предусмотренных п.п. «а», «г», «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а также при обстоятельствах, с которыми обычно связано представление об особой жестокости (в частности, множественность ранений, убийство в присутствии близких потерпевшему лиц), если оно совершено в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения либо при превышении пределов необходимой обороны»[7].

Субъективная сторона является ключевым признаком, имеющим решающее значение для принятия правильного решения о квалификации деяния. Поэтому для констатации убийства при эксцессе обороны следует выяснить, имеется ли вина в действиях обороняющегося, и если имеется, то в какой форме – умышленной или неосторожной.

До принятия ныне действующего УК РФ в юридической литературе высказывались различные мнения касательно характера и содержания субъективной стороны преступлений, совершенных при превышении пределов необходимой обороны. Одни авторы считали, что такие преступления могут быть совершены только по неосторожности[8]. Другая группа ученых отстаивала позицию, что превышение пределов необходимой обороны может быть как умышленным, так и неосторожным[9].

Введением в ст. 37 УК РФ положения «умышленные действия, явно не соответствующие характеру и степени общественной опасности посягательства» законодателем были сняты спорные вопросы о форме вины при превышении пределов необходимой обороны.

По приговору суда К. осужден по ч. 1 ст. 108 и ч. 1 ст. 114 УК РФ. Он вошел в подъезд и закурил. К нему подошли двое и попытались снять с руки кольцо и часы. Когда К. попытался оказать сопротивление, его сбили с ног, стали бить руками и ногами по лицу. Тогда К. достал имевшийся в куртке складной нож и нанес удары, в результате которых один из нападавших скончался, а другой получил тяжелое расстройство здоровья. Как показал К., он с целью самозащиты вытащил нож и стал им отмахиваться, чувствуя, что задевает нападавших, но специально ударов не наносил. Президиум областного суда отменил первоначальное решение, поскольку К., действуя в состоянии необходимой обороны, не имел умысла на лишение жизни или причинение тяжкого вреда здоровью[10].

Таким образом, причинение нападающему при отражении его общественно опасного посягательства вреда по неосторожности не может влечь уголовной ответственности ввиду отсутствия состава преступления, предусмотренного как ч.1 ст.108 УК, так и ч.1 ст.114 УК РФ, а с субъективной стороны превышение пределов необходимой обороны предполагает вину только в форме умысла (прямого или косвенного).

В случае прямого умысла обороняющийся:

а) осознает общественную опасность совершаемых действий, а именно, что предпринятые для обороны меры более чем достаточны для пресечения посягательства;

б) предвидит неизбежность или реальную возможность причинения напрасно смерти или тяжкого вреда здоровью посягающего (интеллектуальный элемент);

в) желает наступления этих последствий (волевой элемент умысла).

При косвенном (эвентуальном) умысле виновный:

а) осознает общественную опасность совершаемых действий, а именно, что предпринятые для обороны действия более чем достаточны для пресечения посягательства;

б) предвидит реальную возможность напрасного причинения смерти или тяжкого вреда здоровью посягающего (интеллектуальный элемент);

в) руководствуясь мотивом пресечения посягательства, не желает причинить смерть или тяжкий вред здоровью посягающего, сознательно допуская наступление указанных последствий, либо безразлично к ним относится (волевой элемент умысла).

Изучение судебной практики показывает, что преступления при превышении пределов необходимой обороны чаще всего совершаются с косвенным умыслом (в 75% от общего числа изученных уголовных дел)[11].

Однако указанные преступления могут быть совершены и с прямым умыслом. Прямой умысел, скорее всего, характерен для ситуаций, в которых потерпевший своими агрессивными действиями постепенно, чаще всего продолжительно, нагнетает негативную, нестерпимую обстановку в определенном замкнутом пространстве (комната, квартира, дом и т.д.) и виновный, предупреждая действия потерпевшего, при очередном издевательстве, угрозах, нанесении побоев, причинении вреда здоровью стремится обезопасить себя, третьих лиц, желая лишить жизни посягающего либо причинить тяжкий вред его здоровью. Для прямого умысла характерна и ситуация при защите жизненно важных интересов третьих лиц (например, близких родственников) от особо опасного посягательства на них, когда обороняющийся преднамеренно причиняет посягающему тяжкий вред.

В ходе следствия по обвинению Д. в совершении убийства при превышении пределов необходимой обороны выяснились следующие обстоятельства. Д. совместно проживала с И. Последний неоднократно вел себя агрессивно, избивал Д., выражался в ее адрес нецензурной бранью, систематически находился в состоянии алкогольного опьянения. В один из вечеров после распития спиртных напитков И. в очередной раз начал избивать Д. Тогда Д. взяла кухонный нож и потребовала от И. прекращения неправомерных действий. И. стал надвигаться на нее, высказывая угрозы «размазать по стенке». Тогда Д. ударила его ножом, намереваясь «раз и навсегда покончить с этими издевательствами»[12].

В отличие от конкретизированного (определенного) умысла, когда виновный желает причинить потерпевшему точно определенный вред (смерть, тяжкий вред здоровью), при неопределенном умысле виновный желает (или сознательно допускает) причинить потерпевшему любой вред, не представляя себе точно его размер и тяжесть. Поэтому квалификация действий лица, допустившего эксцесс обороны при неконкретизированном умысле определяется не направленностью умысла, а фактически наступившими общественно опасными последствиями. Как показывает практика, превышение пределов необходимой обороны совершается, как правило, с неконкретизированным умыслом[13].

Анализ субъективной стороны превышения пределов необходимой обороны требует затронуть еще одну важную проблему. Преступления, совершенные в состоянии аффекта (ст. ст. 107, 113 УК РФ), имеют ряд общих признаков с преступлениями, совершенными при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 114 УК РФ). Общими для них являются объект преступления, действие, выражающееся в насилии, вина, субъект преступления. Сходной является и обстановка совершения преступления, а точнее, его повод, которым в обоих случаях выступает насилие, оскорбление и другие противоправные деяния. Наличие большого числа сходных признаков этих преступлений на практике ведет иногда к их смешению. Как разграничить эти преступления?

Для преступлений, предусмотренных ст. ст. 107, 113 УК РФ, обязательным признаком состава, относящимся к их субъективной стороне, является аффект. Психология различает несколько видов проявления аффекта: радость, печаль, отчаяние, гнев, ненависть, страх, ужас. Для названного преступления характерны гнев, ненависть и отчаяние. Они вызываются индивидуально - неприятными поводами и являются агрессивной реакцией на них.

По мнению Р.М. Юсупова, в состоянии «аффекта страха» может совершаться только необходимая оборона[14]. Если обороняющийся преувеличил опасность, что обусловило возникновение аффекта и последовавшее объективное превышение пределов необходимой обороны, то это не меняет правовой оценки обороны. Ведь превышение пределов необходимой обороны - действие умышленное. При ошибке в оценке посягательства, преувеличении под влиянием «аффекта страха» его опасности ответные действия не являются умышленными. Более того, они просто невиновные, ибо в таком состоянии обороняющийся не сознавал и не мог сознавать реальную степень опасности посягательства.

Р.М. Юсупов утверждает, что для преступлений, предусмотренных ст. ст. 107, 113 УК РФ, обязательным признаком состава являются аффекты гнева, ненависти, отчаяния. В субъективной стороне преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 114 УК РФ, эти аффекты отсутствуют. Отличают названные группы преступлений также мотивы и цель. В преступлениях, предусмотренных ст. ст. 107, 113 УК РФ, аффект занимает господствующее положение в мотиве. Иные мотив и цель действий в случаях, предусмотренных ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 114 УК РФ. Мотивом в них является потребность в устранении созданной посягательством угрозы общественным отношениям общественно опасным способом. Целью действий является защита личности, общественных и государственных интересов общественно опасным способом[15].

По-другому решает эту проблему И. Фаргиев. По его мнению, лицо, превышающее пределы необходимой обороны, может находиться в состоянии аффекта, поэтому основное различие между составами преступлений, предусмотренными ст.ст. 107, 108, 113, 114 УК должно производиться по факту оконченности посягательства со стороны потерпевшего[16].

Ряд ученых разграничительным признаком между эксцессом обороны и преступлениями, совершенными в состоянии аффекта, считают характер насилия. Так, по мнению В.А. Владимирова, причиной возникновения аффекта может быть только насилие, не являющееся тяжким, которое по своему характеру и обстановке совершения не создает реальной угрозы жизненно важным интересам личности. Если же насилие окажется тяжким, то у подвергшегося ему лица безусловно возникает право на необходимую оборону[17].

Судебная практика твердо исходит из того, что если обороняющийся превысил пределы необходимой обороны, находясь при этом в состоянии сильного душевного волнения, вызванного фактом нападения, то он подлежит ответственности по ч.1 ст.108 УК, а не по ст.107 УК[18]. П. 11 Постановления Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 года говорит о том, что если обороняющийся превысил пределы необходимой обороны в состоянии аффекта, действия виновного надлежит квалифицировать как эксцесс обороны. Обоснованность позиции Верховного Суда СССР заключается в том, что преступления, совершенные при эксцессе обороны, признаются законодателем менее общественно опасными, чем в состоянии аффекта, о чем свидетельствует сравнение санкций ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 114 и ч. 1 ст. 107, ст. 113 УК соответственно.

И. пыталась спастись от домогательств водителя-частника Б., который, взявшись подвезти пассажирку, напал на нее, свернув в темный переулок и заблокировав двери авто. И. смогла выбраться из заблокированной машины только после того, как ударила насильника ножом в ногу, но попала в бедренную артерию. «Скорую» и милицию И. вызвала сама, однако Б. скончался от потери крови.

Прокурор районной прокуратуры утверждал, что И. надо признать виновной в убийстве в состоянии аффекта. Суд согласился с прокурором и назвал действия И. убийством, совершенным «в состоянии аффекта в результате насильственных действий и аморального поведения потерпевшего». Женщине дали два года условно. Городская прокуратура внесла в судебную коллегию по уголовным делам горсуда кассационное представление на приговор районного суда. Она просила городской суд отменить приговор и признать И. действовавшей в состоянии необходимой обороны. Что и было сделано[19].

Таким образом, аффект — сложная психологическая категория. Поэтому глубокое и аргументированное заключение о наличии или отсутствии физиологического аффекта у конкретного лица могут дать только специалисты — психиатры и психологи. Представляется целесообразным по каждому делу о совершении преступлений в состоянии аффекта и при эксцессе обороны проводить комплексную психолого-психиатрическую экспертизу. Психологическая часть экспертизы на основании психического статуса подсудимого или обвиняемого (темперамента, характера), наличия обстоятельств, влияющих на возникновение сильной эмоции, данных о внешнем их облике и поведении и результатов биохимического исследования вещественных доказательств дает заключение о том, переживал ли исследуемый аффект, какой именно и какой степени. При этом следует иметь в виду, что аффекты страха и ужаса являются оборонительными реакциями и действия, совершенные под их влиянием, подпадают под признаки ст. 37 УК.

При квалификации преступлений, предусмотренных ч.1 ст. 108 и ч.1 ст. 114 УК РФ следует грамотно отграничивать их от непреступного деяния в виде необходимой обороны и от ст.ст. 105-107, 111, 113 УК РФ. От правомерного поведения их отделяет всего один, и притом трудно устанавливаемый признак: имело ли в реальной действительности место, как с объективной, так и субъективной стороны, превышение обороняющимся пределов необходимости.

В апреле 2003 года Х. нашел гранату, присвоил ее, то есть незаконно приобрел, и незаконно хранил боеприпас среди личных вещей. 13 июня 2003 года в процессе распития спиртного между Х. и потерпевшим Э. произошла ссора, инициатором которой был Э. Не желая конфликтовать, Х. решил незаметно уйти от него и вышел за двор дома. Э. пошел следом за ним, и между ними произошла драка, в ходе которой они обменялись ударами. После этого Х. ушел, а Э. и Т. на велосипедах стали догонять уходившего Х. Увидев догонявших его лиц, Х. выдернув чеку имевшейся у него гранаты, бросил ее с расстояния пяти метров в приближавшихся к нему Э. и Т. Несмотря на то, что действия виновного и являлись умышленными, их нельзя рассматривать как покушение на убийство. Целью осужденного являлось предотвращение наступления опасных последствий для жизни и здоровья, хотя пределы необходимой обороны и были превышены[20].

Таким образом, проводя разграничение между преступными деяниями, предусматривающими ответственность по разным статьям Особенной части УК РФ следует иметь в виду, что при эксцессе обороны, равно как и при необходимой обороне, вред, причиняемый посягающему, не представляет самоцели для обороняющегося. Он причиняется вынужденно, так как является средством (но не целью), препятствующим совершению общественно опасного деяния, средством защиты от нарушения тех правоохраняемых интересов, которые выступают в качестве объекта оборонительных действий. Вместе с тем превышение — это следствие нарушения определенных условий, несоблюдение которых хотя и не превращает содеянное в обычное преступление против личности, однако лишает его признака общественной полезности, что позволяет рассматривать деяние как эксцесс обороны.

Рассматривая стадии совершения преступлений при превышении пределов необходимой обороны, следует отметить, что закон и теория уголовного права различают три стадии, через которые проходит в своем развитии умышленное преступление: приготовление, покушение и оконченное преступление.

Приготовлением к преступлению с объективной стороны, согласно ч. 1 ст. 30 УК, признаются приискание, изготовление или приспособление лицом средств или орудий совершения преступления, приискание соучастников преступления, сговор на совершение преступления либо иное умышленное создание условий для совершения преступления. С субъективной стороны приготовление к преступлению характеризуется только прямым умыслом.

Необходимо отметить, что преступления при эксцессе обороны совершаются под влиянием общественно опасного посягательства или реальной угрозы такого посягательства со стороны потерпевшего. До начала посягательства виновный не замышляет совершение преступления и уж тем более не готовится к нему. Стало быть, эти преступления совершаются по внезапно возникшему побуждению, вызванному посягательством, что исключает приготовление к ним. Таким образом, умысел в данном случае будет внезапно возникшим. Поэтому невозможно представить себе такой случай, когда лицо, совершившее преступление при эксцессе обороны, заранее могло бы приготовиться к этому. Отсутствуют подобные примеры и в судебной практике.

Правда, ситуация может измениться, если применение технических средств, срабатывающих в отсутствие владельца (вышеуказанные примеры по охране огородов), будет признано необходимой обороной. В таком случае можно будет говорить о приготовлении к превышению пределов необходимой обороны. Но согласно ч. 2 ст. 30 УК, уголовная ответственность наступает за приготовление только к тяжкому и особо тяжкому преступлениям. Как известно, перечисленные законодателем преступления, совершенные при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 114 УК), к указанным категориям не относятся. Действующий УК декриминализировал приготовительные действия к преступлениям небольшой и средней тяжести. Таким образом, приготовление к преступлениям при эксцессе обороны не признается уголовно наказуемым деянием. Следовательно, ни теоретически, ни практически невозможно приготовление к преступлениям, совершенным при превышении пределов необходимой обороны.

Дискуссионным в теории уголовного права является вопрос о возможности покушения на совершение преступления при эксцессе обороны. Так, В.Ф. Кириченко, Н.И. Загородников, С.В. Бородин, Н.Ф. Кузнецова и другие полагают, что вполне возможно покушение на совершение убийства либо на причинение тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны[21]. При этом они исходят из общего положения о возможности покушения на любые преступления, совершение которых возможно с прямым умыслом, к которому они относят и рассматриваемые деяния. Напротив, М.И. Якубович, Н.Д. Дурманов, И.С. Тишкевич, Т.Г. Шавгулидзе, В.И. Ткаченко считают, что не может иметь места покушение на преступления, совершенные при эксцессе обороны[22].

Действительно, обязательным объективным признаком преступного превышения пределов необходимой обороны является наступление последствия, ибо только при его наличии правомерно говорить о наказуемом эксцессе обороны вообще. Однако представляется, что умышленные действия, непосредственно направленные на причинение посягающему вреда, явно не соответствующего характеру и степени общественной опасности посягательства, но не достигшие такого результата по не зависящим от обороняющегося обстоятельствам, необходимо квалифицировать как покушение на преступление при превышении пределов необходимой обороны.

Покушение на совершение преступления представляет собой целенаправленную деятельность лица и может быть совершено только с прямым конкретизированным умыслом. Применительно к преступлениям, совершенным при эксцессе обороны, это означает, что обороняющийся:

а) осознает, что его действия являются общественно опасными, явно не соответствуют характеру и степени общественной опасности посягательства, и непосредственно направлены на причинение ненужного вреда посягающему;

б) предвидит возможность или неизбежность причинения последствий соответственно в виде смерти либо тяжкого вреда здоровью посягающего (интеллектуальный элемент умысла);

в) желает наступления указанных последствий (волевой элемент), однако преступные последствия не наступают, преступление не доведено до конца по не зависящим от обороняющегося обстоятельствам (например, ввиду активного сопротивления посягающего, вмешательства других лиц, своевременного оказания потерпевшему медицинской помощи и др.)[23].

В судебной практике дела о покушении на преступление при превышении пределов необходимой обороны встречаются крайне редко. Но интересен тот факт, что подобные дела рассматривались и высшими судебными инстанциями.

Подсудимый И.., потерпевший С. распивали спиртные напитки. В процессе застолья С. стал приставать к жене И., вульгарно с ней обращался, сквернословил. С. на очередные замечания И. ответил нецензурной бранью и несколько раз ударил И. кулаком по лицу. Последний сумел вырваться, схватил попавшийся под руку нож и нанес им удар С. в грудь, причинив тяжкий вред здоровью. Следствие и суд квалифицировали действия И. как покушение на убийство при превышении пределов необходимой обороны, так как он, защищаясь, нанес сильный удар ножом С. в грудь, который, однако, по случайности не повредил крупных кровеносных сосудов и не привел к смерти потерпевшего[24].

Говоря о соучастии в преступлениях при превышении пределов необходимой обороны, следует отметить, что для него с объективной стороны необходимо установить наличие причинной связи между действиями каждого из соучастников и наступившим преступным результатом в виде смерти посягавшего либо тяжкого вреда его здоровью. Необходимо также, чтобы лица, участвующие в совершении одного и того же преступления при эксцессе обороны, действовали совместно (сообща).

Внутренняя согласованность действий отдельных лиц является необходимым признаком соучастия, так как в этом случае совместность не заключается в простом объединении людей в пространстве и времени даже при единой цели, а требует строго согласованного выполнения взаимосвязанных действий. Причем согласованность должна быть внутренней, психической, ибо внешняя форма сама по себе еще не свидетельствует о соучастии.

Иными словами, взаимная согласованность действий как субъективный признак, обязательный для соучастия в преступлении при эксцессе обороны, состоит во взаимном выражении намерения лица участвовать в совершении преступления совместно с другим лицом (лицами), следовательно, согласованность действий соучастников преступления представляет внутреннее выражение совместной деятельности виновных, ту необходимую психическую связь между соучастниками, которая характеризует совместность их деятельности с субъективной стороны.

Анализируя проблему соучастия, на наш взгляд, можно считать допустимым проведение аналогий между ст.ст. 105 и 108, 111 и 114 УК РФ. В случае убийства и причинения тяжкого вреда здоровью возможность соучастия не вызывает никакого сомнения. А от ст.ст. 108 и 114 они отличаются лишь одним обстоятельством – совершением преступления в состоянии необходимой обороны. Такая позиция кажется достаточно надуманной, однако судебная практика подтверждает возможность соучастия в совершении преступлений при превышении пределов необходимой обороны.

Вечером П. поссорился с Т., стал оскорблять ее и нанес ей один удар рукой в область плеча, а затем схватил Т. за одежду и та, имея умысел на причинение смерти П., нанесла один удар ножом в область шеи. Т.В. (сын Т.), увидев, как П. держит Т. за руки, выбежал на веранду, где вооружился имевшейся на веранде штыковой лопатой. После этого нанес П. удар ребром металлической части лопаты плашмя сзади в область головы. От полученных телесных повреждений П. упал на пол, после чего в силу полученных телесных повреждений не мог подняться. После чего Т.В., действуя умышленно, совместно и согласованно с Т., влил некоторое количество уксусной кислоты в полость рта П. От полученных телесных повреждений П. скончался.

Когда на улице стемнело, Т.В. и Т. с целью сокрытия трупа и следов совершенного преступления погрузили труп на имевшуюся у них тележку и вывезли труп П. в промышленный район, где притопили труп в пожарном водоеме.

Первоначально действия Т. и Т.В. были квалифицированы как убийство, совершенное группой лиц. Верховный Суд республики Коми переквалифицировал их действия как совершенные в состоянии необходимой обороны, хотя и превысившие ее пределы[25].

Таким образом, возможность соучастия в преступлении при превышении пределов необходимой обороны в свете данного примера представляется очевидной.

К субъективным признакам соучастия при превышении пределов необходимой обороны следует отнести:

а) умышленный характер совместной деятельности соучастников преступления, который, в свою очередь, характеризуется взаимной осведомленностью соучастников о характере совершаемых ими действий (бездействия) (интеллектуальный момент умысла) и их согласованностью (волевой момент умысла);

б) умышленный характер совершаемого участниками преступления при эксцессе обороны.

Объективно совместная деятельность двух или более лиц, совершивших неосторожное преступление, исключает юридическую оценку поведения виновных по правилам соучастия. Это означает, что субъективная сторона соучастия в преступлении предполагает только умышленную вину. Причем умысел на присоединение лица к преступным действиям других лиц может быть только прямым, а по отношению к преступным последствиям — как прямым, так и косвенным[26].

Что же касается видов возможного соучастия, то по мнению К.И. Попова, оно возможно в виде подстрекательства или пособничества (физического или интеллектуального) и в форме соисполнительства (простого соучастия)[27].

Следует подчеркнуть, что невозможна организация преступления при эксцессе обороны и руководство им, поскольку в таких случаях предварительный сговор обязателен, а у соучастников в совершении преступлений при превышении пределов необходимой обороны предварительный сговор отсутствует.



[1] Уголовное право России. Особенная часть: Учебник. / Отв. ред. доктор юридических наук Б.В. Здравомыслов. М.: Юристъ, 1996. С. 12.

[2] Там же. С. 13-15.

[3] Звечаровский И.Э. Ответственность за нарушение условий правомерности необходимой обороны // Законность. 1998. № 8. С. 41.

[4] Звечаровский И.Э. Ответственность за нарушение условий правомерности необходимой обороны // Законность. 1998. № 8. С. 41.

[5] Попов К.И. Указ. соч. С. 40.

[6] Попов К.И. Указ. соч. С. 18.

[7] О судебной практике по делам об убийстве (ст.105 УК РФ). Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. №3.

[8] См., например, Иванов В.И. Рецензия на книгу И.С. Тишкевича «Условия и пределы необходимой обороны» // Советская юстиция. 1970. № 5. С. 31.

[9] См., например, Аниянц М.К. Ответственность за преступления против жизни по действующему законодательству союзных республик. М., 1964. С. 172.

[10] Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. №8. С. 13-14.

[11] Истомин А.Ф. Указ. соч. С. 114.

[12] Архив Октябрьского районного суда г. Иваново.

[13] Истомин А.Ф. Указ. соч. С. 116.

[14] Юсупов Р.М. Соотношение аффекта и превышения пределов необходимой обороны // Российская юстиция. 1999. № 5. С. 47.

[15] Юсупов Р.М. Соотношение аффекта и превышения пределов необходимой обороны // Российская юстиция. 1999. № 5. С. 47.

[16] Фаргиев И. Состояние аффекта и превышение пределов необходимой обороны: вопросы разграничения составов // Российская юстиция. 2001. № 1. С 37.

[17] Владимиров В.А. Сильное душевное волнение, как обстоятельство, смягчающее ответственность // Советская юстиция. 1957. № 8. С. 24.

[18] Уголовное право России. Части Общая и Особенная: учеб. / под ред. А. И. Рарога. М. : ТК Велби, Изд-во Проспект, 2005. С. 307.

[19] Козлова Н. Приговор самообороне // Российская газета. 08.06.2005.

[20] Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 22.02.2006 № 936п05 // СПС «Консультант Плюс – высшая школа», 2006.

[21] См., например, Кузнецова Н.Ф., Решетников Ф.М. Основные черты нового Уголовного кодекса Испании // Вестник Московского ун-та. Серия 11. Право. 1998. № 2. С. 42.

[22] См., например, Якубович М.И. Необходимая оборона и задержание преступника: Пособие для слушателей. М., 1976. С. 18.

[23] Попов К.И. Указ. соч. С. 37.

[24] Цит. по: Истомин А.Ф. Указ. соч. С. 127.

[25] Определение Верховного Суда РФ от 07.08.2006 № 3-о06-20 // СПС «Консультант Плюс – Высшая школа», 2007.

[26] Попов К.И. Указ. соч. С. 42.

[27] Там же. С. 21-25.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-19