www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Уголовное право
Таганцев Н.С. Уголовное право (Общая часть). Часть 1. По изданию 1902 года. Allpravo.ru. - 2003.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
27. Деление преступных деяний по условиям уголовного преследования

27. Что касается делений преступных деяний по условиям их уголовного расследования, то многие из них хотя и имеют весьма существенное практическое значение, но не входят в курс материального права, а должны найти свое место в уголовном процессе. Таково, например, деление преступных деяний по их подсудности, поставленное в соотношение с наказуемостью этих деяний, а иногда и с особенностями их состава, как, например, различие в общей подсудности подлежащих рассмотрению единоличных судей, окружных судов без участия присяжных заседателей общего или особого состава и с участием таковых; таково выделение дел, подсудных волостным судам, народным судам в Закавказье, тминным судам, земским начальникам, судебным палатам с сословными представителями, особому или судебному присутствию Сената и т. п.; далее, различие дел, расследуемых и разбираемых в общем порядке судопроизводства или по особым процессуальным правилам, как, например, преступных деяний государственных, по службе, против Уставов казенных управлений и т. д.

То же нужно сказать и о другом делении, хотя и ближе соприкасающемся с материальным правом, а именно о делении преступных деяний по условиям возбуждения уголовного преследования и о находящемся в соотношении с этим делением различии преступных деяний по условиям прекращения начатого производства[1].

Так как всякое преступное деяние предполагает посягательство не только на интерес, но и на норму, его охраняющую, а потому и заключает в себе посягательство на юридический порядок, то понятно, что преследование учинившего такое деяние возбуждается и ведется во имя общественного интереса особо на то уполномоченными органами, что равным образом во имя этого интереса определяется и налагается наказание; одним словом, что, по общему правилу, установление преступности и применение наказания ко всем преступным деяниям имеет характер публичный.

В тех случаях, когда посягательство на охраненный интерес заключает в себе и посягательство на чье-либо субъективное право, конечно, лицу потерпевшему предоставляется известная роль в процессе, оно не только является свидетелем, содействующим процессу, но его жалоба имеет особенное значение сравнительно с заявлениями других частных лиц; ему предоставляется, в случае если деяние причинило имущественный ущерб, явиться стороной в деле, гражданским истцом и т. д. По делам, подсудным единоличным судьям, потерпевший может явиться обвинителем рядом с представителем публичного обвинения; даже по делам, рассматриваемым в коллегиальных судах, он может, по его о том ходатайству, быть допущен к участию в судебном следствии и судоговорении, независимо от прокурора; по некоторым западноевропейским процессуальным уставам он может в случае отказа публичного обвинителя от возбуждения обвинения явиться заменяющим его обвинителем (Subsidiarankläger), но, однако, во всех этих случаях роль, ему предоставляемая, имеет лишь дополнительный характер.

Таково общее правило; но закон, в виде изъятия, предоставляет при некоторых преступных деяниях еще большие права потерпевшему. Основаниями для таких исключений являются различные, аналогично с условиями, отделяющими безразличную и наказуемую неправду: или государство считает вред, причиняемый известными деяниями, слишком маловажным, а потому и находит возможным уголовное преследование только в том случае, когда этого потребует пострадавший; или, признавая данное вредоносное деяние значительным, государство находит, однако, что возбуждение и расследование данного уголовного дела может причинить лицу, на интересы коего посягнул виновный, столь существенный вред, что преследование виновного допускается не иначе к по прямому заявлению о том пострадавшего; наконец, подобное же исключение допускается и в тех случаях, когда интерес, на который посягнул виновный, подлежит государственной охране посредственно, а не непосредственно, таковы, например, случаи уголовного преследования посягательств, учиненных за пределами России против иностранца или иностранного государства.

Таким образом, признавая всякое преступное деяние посягательством на «опидический порядок, государство по соображениям целесообразности по отношению к известной группе таковых посягательств ставит уголовное преследование в зависимость от усмотрения потерпевшего.

При этом в этой группе различаются два оттенка: во-первых, посягательства, в которых от усмотрения потерпевшего зависит только возбуждение преследования, но затем само преследование и применение наказания идут общим публичным порядком, и, во-вторых, посягательства, в которых не только возбуждение дела, но и само преследование виновного допускаются только со стороны потерпевшего, а потому ему предоставляется даже, при известных условиях, прекратить само производство[2].

Таким образом, в этом отношении все преступные деяния могут быть распределены на три группы. К первой должны быть отнесены те, по которым и возбуждение преследования, и самое преследование совершенно не зависят от воли потерпевшего, а ему предоставляется только вспомогательная роль в производстве; ко второй — те, по которым возбуждение дела зависит от воли потерпевшего, но само производство дела ведется в порядке публичном; к третьей — те, по которым не только ведение дела возложено на потерпевшего, но вместе с тем ему предоставлено право во всякое время процесса, до вступления приговора в законную силу, оканчивать дело примирением.

Хотя в Уложении о наказаниях 1845 г. и в Уставе о наказаниях и содержались указания на то, какие именно деяния подлежат преследованию по частным жалобам[3], но тем не менее условия и порядок производства дел этого рода определялись в Уставе уголовного судопроизводства. При составлении действующего Уложения все безусловно постановления о сем в него не включены, в том соображении, как указано в объяснениях к статье 1, что хотя постановления о возбуждении производства по некоторым уголовным делам исключительно по воле пострадавшего, а равно и постановления об устранении наказания за примирением или в силу прощения со стороны пострадавшего и заключают условия, определяющие наказуемость или преступность деяний и, следовательно, относятся к материальному уголовному праву, но в то же время все эти постановления столь тесно связаны с правилами о порядке осуществления этого права пострадавшим, т. е. с постановлениями процессуальными, что отдельно от последних они даже не могут быть и изложены в законе с надлежащей точностью.

Еще полнее положение, что зависимость возбуждения производства и прекращения уголовного преследования от воли потерпевшего по нашим законам не определяет преступности учиненного, а имеет только процессуальное значение, признано нашей практикой. Так, в решении 1888 г. № 33 по делу Полеводина, Правительствующий Сенат указал: всякое деяние или бездействие, согласно ст. 1 Уложения, признается преступным в силу его воспрещения законом уголовным под страхом наказания; если закон допускает, что некоторые преступные деяния могут подлежать ведению и рассмотрению судов не иначе как по жалобе потерпевшего и что даже по некоторым делам наказание не применяется к виновному, если потерпевший помирится с ним, то, как видно и из буквальных выражений закона, это изъявление воли потерпевшего является только процессуальным условием применения наказания к виновному, а не обстоятельством, обусловливающим самую преступность учиненного.

Основываясь на этом начале, Правительствующий Сенат как в этом решении, так и в других (76/190, Бессонова, 73/1022, Ромейко, 72/103, Меликова) разъяснил, что если учинивший деяние, подлежащее преследованию в уголовно-частном порядке, был привлечен к ответственности без жалобы потерпевшего, то состоявшийся о нем приговор и все производство подлежат отмене не потому, что это деяние не заключало признаков преступности, а потому, что нарушена статья 1 Устава уголовного судопроизводства, требующая, чтобы дело дошло до суда, постановляющего приговор, в установленном порядке; наоборот, если дело было возбуждено в публичном порядке, согласно обстоятельствам, имевшимся в виду при возбуждении, а получило уголовно-частный характер уже на судебном следствии или даже после решения присяжных, то привлечение к ответственности за преступное деяние признается правильным, и только применение наказания будет зависеть от того, воспользуется ли потерпевший предоставленным ему правом окончить дело примирением. Поэтому если потерпевший уже ранее заявил о своем отказе от преследования или сделал такое заявление после обнаружения уголовно-частного характера деяния, то виновный освобождается от наказания, но если такого заявления не последовало или если, например, потерпевший умер, не заявив о своем отказе от преследования, то приговор постановляется и приводится в исполнение в общем порядке.

Разделяя вполне соображения приведенного выше мною редактированного определения Кассационного департамента Правительствующего Сената по делу Полеводина, я не включаю в курс материального права не только анализа деяний, относительно которых право обвинительной власти привлечь виновного к уголовной ответственности зависит от жалобы потерпевших или от требования или уполномочия различных учреждений[4], но отношу к процессу и вообще все учение о так называемых уголовно-частных преступных деяниях[5], за исключением самого института примирения как эквивалента наказания.



[1] Исследование природы и юридических свойств этой группы преступных деяний вызвало целый ряд монографий в литературе германской, из коих в особенности можно указать: С. Fuchs, Anklage und Antragsdelicte, 1873 г.; O. Reber, Die Antragsdelicte, 1873 г.; A. Kirchenheim, Die rechtliche Natur der Antragsdelicte, 1877 г.; A. Lehman, Zur Lehre vom Strafantrage, 1881 г. В русской литературе — фон Резон — «О преступлениях, наказуемых только по жалобе потерпевшего по русскому праву», 1883 г.; Арефа — «Частные или частно-общественные преступления по русскому законодательству» в «Журнале гражданского и уголовного права» 1873, кн. 6; Случевский В. Преступные деяния, преследуемые по частной жалобе, 1895.

[2] Подробный обзор и разбор оснований изъятия — у фон Резона. Согласно с различием оснований этого изъятия, германские криминалисты (например, Liszt, § 44) различают два вида таковых деяний: 1) в коих предъявление жалобы является условием наказуемости, именно, где в основе лежит минимальность вреда, как при обиде, и 2) в коих жалоба является не условием наказуемости, а процессуальным предположением, обусловливающим осуществление государственного права преследования, именно, где в основе лежит неудобство процесса для пострадавшего. Впрочем, между немецкими криминалистами есть несколько сторонников отнесения вообще всего этого учения к материальному праву; так, в особенности защищает это воззрение Reber. Он смотрит на жалобу как на условие, определяющее неприменимость уголовного закона к преступным деяниям. Ср. Binding, Normen, I; к этому же воззрению примыкают Geier, Kirchenheim.

[3] Число преступных деяний, преследуемых по частной жалобе, в Уложении 1845 г. и в Уставе мировом было весьма велико (ср. у фон Резона), хотя тем не менее этот перечень был недостаточен; так, только практикой Правительствующего Сената (реш. 90/2, Козловского; 95/11, Шугаева) отнесены к этой группе дел, например, нарушения лесные.

[4] Нельзя не заметить, что и в этой группе нужно отличать несколько видов: 1) возбуждаемые по жалобе или заявлению потерпевшего или его законных представителей — вступление в брак по насилию или обману, или с душевнобольным или находящимся в бессознательном состоянии, похищение женщин для непотребства или для вступления в брак, любострастные деяния, обольщение, изнасилование, преступные деяния, учиненные вне пределов России против иностранных государств или иностранных подданных; 2) возбуждаемые по требованию или с разрешения установлений или должностных лиц — совращение из православия или христианства, оскорбление должностных лиц в печати, преступные деяния по службе, некоторые преступные деяния против специальных уставов и т. п.; 3) возбуждаемые лишь по окончании преюдициального производства — заключение недействительных браков, опозорение приписанием учинения преступного деяния, ложное обвинение, банкротство и т. п.

[5] К деяниям, преследуемым в порядке уголовно-частном, по действующему Уложению относятся: прелюбодеяние, отказ в пропитании родителям или упорное им неповиновение, легкие телесные повреждения, насилия, неосторожные телесные повреждения, принуждение, угроза, вторжение в жилище, оскорбление, оглашение тайн, легкие случаи истребления имущества, присвоение найденного, пользование чужим имуществом, присвоение авторских прав, захваты имущества между супругами и родителями и детьми и т. п.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-19