www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Уголовное право
Таганцев Н.С. Уголовное право (Общая часть). Часть 1. По изданию 1902 года. Allpravo.ru. - 2003.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
177. Виды соучастия — скоп, сговор, шайка

177. Соглашение, как выражение объединения в виновности, должно предшествовать учинению преступного деяния или по крайней мере предшествовать тому акту, в котором выразилось участие данного обвиняемого. Но это соотношение между решимостью действовать сообща и действительным участием, так же как и при совершении отдельного преступного деяния, может иметь различные оттенки.

Так, наше Уложение 1845 г. по примеру большинства современных ему немецких кодексов внесло не известное прежде нашему праву[1] различие двух главных видов соучастия: учинение преступления по предварительному всех или некоторых виновных на то согласию или без оного, причем по смыслу его постановлений различие относилось именно к «предварительности», так как соглашение являлось условием каждого вида. Предварительность соглашения рассматривалась как обстоятельство, усиливающее вину, а потому при рассмотрении дел с присяжными заседателями наличность его должна была быть прямо или косвенно установлена ими[2]. Сверх сего, в Особенной части Уложение 1845 г. упоминало еще о третьем виде соучастия — о шайке.

Новые западноевропейские законодательства не сохранили различия двух первых типов, применяя к обоим общие правила о соучастии; но специальные постановления о шайке существуют во многих новых кодексах. Эта же система была принята и при составлении нашего Уголовного уложения, потому что, как замечает объяснительная записка, различие скопа и сговора, имеющее несомненно правильное теоретическое основание и вытекающее из существа соучастия, не представляет, однако, практического значения и не должно иметь места в кодексе. Соучастие без предварительного соглашения, или, как назвал его проф. Жиряев, скоп (concursus accidentalis, zufällige Mitthäterschaft)[3] [4], предполагает, что соединение нескольких лиц в одно целое относится к самому моменту действия. Такое единение может возникнуть иногда в том случае, когда двое или несколько лиц, задумавших какое-либо преступное деяние, сходятся неожиданно друг с другом и выполняют совместно задуманное; но всего чаще этот вид предполагает, что само намерение у нескольких лиц возникло внезапно, на самом месте действия. Таковы, например, случаи соучастия во внезапно возникшей драке, учинение отдельных преступных деяний во время народных волнений, когда нередко убийства, поджоги совершаются кучкой людей под влиянием зажигательной речи, метко брошенного слова и т. п. К скопу близко подходят и случаи учинения преступных деяний толпой.

Скоп, конечно, предполагает не только общность умысла, но, согласно условиям своего возникновения, общность действия во времени и по месту, безотносительно, однако, к самому характеру и объему деятельности[5]. Если несколько человек совершили скопом посягательство на жизнь, положим, мужа и жены, из которых первый умер, а вторая получила только смертельную рану, то за оконченное убийство будут отвечать и те участники, которые наносили удары жене; при совершении скопом поджога за него будут наказаны и те, которые подкладывали зажженные материалы, и те, которые добывали огонь или стояли на карауле.

Другой вид составляет соучастие по предварительному соглашению — сговор. Если все сговорившиеся совместно выполнили задуманное, то этот вид соучастия будет совершенно сходен со скопом; но в тех случаях, где такого условия нет, сговор может иметь и некоторые своеобразные черты. Во-первых, сговор может быть не на одно, а на несколько преступных деяний, совершаемых одновременно или разновременно в одном и разных местах, так что он может и не предполагать общности действия по месту и времени; во-вторых, при сговоре могут быть такие соучастники, которые не принимают никакого участия в исполнении, и притом или случайно, или по свойству той роли, которую они играют в соучастии; в-третьих, ответственность за сговор возможна и тогда, когда сообщники не приступали к выполнению задуманного.

Таким образом, сговор как бы совмещает в себе понятие скопа, но с известным придатком.

В старой доктрине, в особенности немецкой, во время Фейербаха и Грольмана, из понятия соучастия по предварительному соглашению выдвигался еще, как особый вид, комплот — заговор, в котором предполагалось не только прямое соглашение между соучастниками, но наличность взаимного подстрекательства, так что каждый из соучастников являлся и подстрекателем, и подстрекаемым[6], а потому каждый из участников предполагался действующим предумышленно и сам complot рассматривался как тягчайшая форма соучастия. Но это учение, бесполезное практически и допускающее сильные возражения теоретические, благодаря положенной в основу его явно несостоятельной фикции взаимного подстрекательства соучастников, ныне отброшено, а заменившее его в Германском кодексе и литературе понятие совиновничества Mitthäterschaft, покоится, как мы увидим далее, на объективных, а не на субъективных основаниях[7], на условиях деятельности, а не на условиях соглашения.

В других кодексах, например в code penal, следы этого учения сохранились только при преступлениях политических.

Предварительное соглашение может относиться или к одному, или ко многим преступным деяниям; но уже при самой первоначальной постановке учения о комплоте Фейербахом и Грольманом последние случаи были выделены в особый вид соучастия — шайку, который и поныне сохранил свое самостоятельное место и в законодательствах, и в доктрине, хотя в определении шайки замечается значительное различие.

Со стороны субъективной, шайка предполагает соглашение на несколько преступных деяний, на целый их ряд, и притом соглашение, не периодически повторяющееся, а общее на постоянную преступную деятельность. Этим признаком шайка главным образом и отличается от сговора на отдельное преступление, который также может быть повторяем.

Соглашение может относиться или к определенному роду преступной деятельности— шайки сбытчиков фальшивых денег, конокрадов, или к разным родам— шайки, составившиеся для поджогов, краж и даже убийств при случае.

Соглашение может состояться на неопределенное время или может быть ограничено известным местом и временем, как, например, шайки мошенников, шулеров, отправляющихся, положим, в Нижний Новгород на время ярмарки.

Преступные деяния, ради коих составляется шайка, по самому условию ее возникновения, намечаются обыкновенно только в общих родовых чертах, но утрачивает ли соучастие характер шайки, если предположенные ею преступные деяния были намечены индивидуально? Немецкая доктрина, старая, а отчасти и новая[8], обусловливает понятие шайки отсутствием такой индивидуальной определенности; но едва ли это ограничение вполне основательно. Существо шайки, как справедливо замечает Н. Неклюдов, заключается в постоянном характере сообщества, в обращении членами шайки преступной их деятельности как бы в ремесло, а это, конечно, возможно, хотя и в виде исключения, и при определенности задуманных преступных деяний[9]. Почему лица, предположившие совершать в целях грабежа последовательные поджоги в каком-либо городе, будут рассматриваться как члены шайки, а лица, согласившиеся так же последовательно совершать поджоги, положим, провиантских магазинов, составят простой сговор?

Со стороны объективной, шайка предполагает соглашение нескольких лиц, хотя бы и двух. Правда, в решении Уголовного кассационного департамента по делу Ефимова (реш. 69/613) указана как условие шайки наличность по крайней мере трех сообщников, но в подкрепление своего толкования Сенат сослался только на общепринятое мнение[10].

Этой возможной малочисленностью шайки разрешается и другой вопрос, бывший некогда спорным, об ее иерархической организации. При слове «шайка» перед нами прежде всего рисуются наши поволжские шайки с атаманами и есаулами или средневековые банды феодальной Европы; но это уже образ минувшего. Конечно, и теперь можно встретить шайки организованные, дисциплинированные, построенные на принципе безусловного подчинения выборным руководителям; но рядом с ними встречаются шайки и в более простейшей форме, без всякой иерархической организации, в которых взаимные отношения членов сводятся к общему понятию о виновниках и сообщниках или даже пособниках[11].

Чем обширнее по своему объему шайка, чем строже она организована, тем более значения и опасности представляет она для общества; но даже и при меньших размерах шайка является наиболее опасным видом преступного соучастия: продолжительная преступная деятельность, опытность, знание лиц и мест, удобных для сбыта плодов, добытых преступлением, с одной стороны, облегчают само совершение преступных деяний, а с другой — дают наибольшую возможность скрыть следы преступной деятельности и скрыться самим от кары закона[12].

В нашем праве специальные постановления о шайках появились только с Уложения 1845 г., и притом не в Общей, а в Особенной части, в постановлениях о наказуемости составления шаек и об учинении некоторых преступных деяний шайкой, как об обстоятельстве, усиливающем ответственность.

При этом Уложение не определяло понятия шайки, и хотя в ст. 923, 924 (по изд. 1885 г.) оно говорило о шайке как о сообществе, составившемся для совершения ряда преступлений, но затем в других статьях упоминалось (ст. 1633, 1639, 1645) о шайках, составившихся для того или вообще для преступлений сего рода. Конечно, эту неудачную характеристику шайки можно было разъяснить в смысле различия шаек, составившихся для определенных или неопределенных преступных деяний, но наша практика[13] понимала эти выражения буквально и создала понятие шайки, составившейся для совершения единичного преступления,— понятие, столь трудно отличимое от обыкновенного соглашения на преступление.

Действующее Уголовное уложение устранило всякие сомнения в сем отношении, противополагая в ст. 43 участие в сообществе, составившемся для учинения отдельного преступления или проступка участию в шайке, составившейся для учинения нескольких преступлений или проступков, безотносительно к их определенности или неопределенности.



[1] Составители Уложения объясняли, что они внесли это различие по тем же основаниям, по коим было внесено различие между предумышленней и умыслом внезапным.

[2] Реш. Уголовного кассационного департамента (67/190, Абрамовой; 67/263, Достакова; 67/317, Пологина; 69/721, Авловых; 76/217, Левтеева и др.).

[3] Случайное содействие (лат., нем.).

[4] Жирнев, впрочем, ограничивал это понятие только совиновничеством, или равновиновничеством, не распространяя это понятие на отношения главных виновников и участников.

[5] Условие сознания взаимной помощи особенно оттеняет Кестлин, N. Revision, § 149, System, § 103; в «Системе» он указывает, что лица, одновременно действующие in culpa и даже in dolo [по нерадивости и даже по обману (лат.)], не будут соучастниками, если они не знали друг о друге; без бытия единства воли (Willenseinheit) нет соучастия. Еще далее идет Berner, Theilnahme, который ставит условием, чтобы каждый действовал не только в свое имя, но и во имя других. С таким положением согласиться нельзя; из идеи соучастия можно вывести требование сознания взаимной помощи, сознания общности намерения, но не общности интересов или цели.

[6] Ср. более подробные указания по этому вопросу и его литературу в моем Курсе, III, §423; подробно изложено учение о комплоте у Schütze, Theilnahme; ср. также Zachariae, Die Bedeutung des Complottbegriffs in heutigen deutschen Straf recht, 1874 г.; разбор учения о комплоте у Ortmann, Ueber die Fictionen der Ursachlichkeit in der Lehre von der Theilnahme, в G. за 1876 г., с. 96 и след.; Stutte, Complott und Bande, 1886 r.

[7] Из новых немецких криминалистов в защиту старой доктрины высказались Köstlin, Hälschner, Langenbeck, а в особенности Schwarze.

[8] Такое положение защищают Berner, Köstlin, Liszt, H. Meyer, Janka. Жиряев говорит: «Неопределенность преднамеренных преступлений составляет существенный признак шайки, в коем одном надлежит искать оснований высшей наказуемости преступлений, совершенных шайкой; и простые заговорщики могут иметь в виду несколько преступлений, например несколько смертоубийств, или смертоубийство и зажигательство; но эти преступления должны быть определены и по числу, и по предмету, тогда как шайки составляются на несколько еще не определенных в отдельности преступлений». Но тогда, очевидно, является вопрос: почему неопределенность задуманных преступлений должна служить основанием для усиления ответственности?

[9] То же, Сергеевский.

[10] См. возражения у Н. Неклюдова, Руководство к Особенной части Уложения, III, с. 300; он справедливо указывает в числе доводов и на мотивы к ст. 1106 проекта Уложения 1845 г. Еще Жиряев называл требование наличности по крайней мере трех соучастников предрассудком. Из новых кодексов только Баварский 1861 г. сохранил это требование, а действующее Германское уложение довольствуется двумя участниками; так, по крайней мере, разъясняют его постановления комментаторы. Code penal не указывает числа соучастников, и прежние комментаторы, например Carnot, считали необходимым для бытия шайки не менее 5 человек, а новые — F. Helie, Blanche, Garraud — отвергают всякие ограничения в числе членов.

[11] Французский кодекс в постановлениях об association des malfaiteurs (ст. 266) говорит, что шайка существует, как скоро она организовалась, или когда начались сношения между отдельными частями шайки или их начальниками, или состоялось соглашение относительно отчетности, или распределения, или дележа добычи, поэтому и французские криминалисты говорят об организации как условии шайки, но большинство из них под словом organisation [соглашение злоумышленников (фр.)] понимают момент составления шайки, начало ее существования, а не иерархическую соподчиненность ее членов. Напротив того, Garraud, II, № 359, требует для шайки в отличие от «attroupement» [толпы, сборища (фр.)] наличности иерархии. Berner, Theilnahme, в своем известном картинном описании шайки как государства в государстве замечает, что по своему устройству шайки могут быть демократические, аристократические и монархические.

[12] Партикулярные немецкие кодексы—Баварский 1813 г., Ганноверский, Гессенский, Брауншвейгский — говорили о шайке в Общей части; но ныне действующие кодексы упоминают о ней только в части Особенной.

[13] Реш Уголовного кассационного департамента (69/613, Ефимова; 75/165, Мокиева). Ср. разбор этой практики Сената у Н. Неклюдова — «Руководство к Особенной части Уложения».

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-19