Распечатать

<На главную страницу портала>
<На главную страницу библиотеки>




Таганцев Н.С. Уголовное право (Общая часть). Часть 2. По изданию 1902 года. Allpravo.ru. - 2003.



282. Смерть подсудимого / Таганцев Н.С. Уголовное право (Общая часть). Часть 2. По изданию 1902 года. Allpravo.ru. - 2003.


282. Смерть подсудимого. Римское право хотя и говорило: extinguitur enim crimen mortalitate[1], но допускало отсюда ряд изъятий. Так, конфискация имущества применялась и к умершему, как скоро при жизни его состоялся приговор, хотя бы и не вошедший в законную силу; в период же императоров встречаются и случаи суда над мертвыми, в особенности по государственным преступлениям[2].

Средневековые законодатели также допускали возможность уголовного преследования и наказания лиц умерших. Достаточно указать, что во французском Ордонансе 1670 г. был целый 22-й титул «de la maniere de faire le proces au cadavre, ou ä la memoire d'un defunt[3]», причем такой процесс допускался в 4 случаях: в преступлениях оскорбления величества, при поединке, самоубийстве и при сопротивлении правосудию, когда сопротивлявшийся был убит; наказание выполнялось символически — или над трупом, или над изображением. Такое же damnatio memoriae[4] и исполнение наказания in effigie[5] мы встречаем в Общем прусском земском праве 1794 г., и даже в Австрийском уложении 1803 г. Только Великая революция положила предел процессам этого рода, и Кодекс IV года содержал постановление, сделавшееся потом достоянием всех новых законодательств, что уголовное преследование погашается смертью подсудимого. Но и в действующих законодательствах в этом отношении различаются два направления[6]. Одни признают смерть причиной, безусловно устраняющей всякую наказуемость; так, Бельгийский кодекс (§ 86) постановляет, что за смертью осужденного к нему не применяются никакие наказания — ни личные, ни имущественные; то же начало принимает и Итальянское уложение; Кодекс голландский (ст. 69 и 75) указывает, что право на возбуждение уголовного преследования и на применение наказания прекращается смертью обвиняемого. Напротив того, другие видят в смерти подсудимого преимущественно только причину, устраняющую возможность осуждения подсудимого, а равно и возможность применения к виновному тех наказаний, которые падают на личность виновного. Так, по § 70 Германского уложения, хотя смерть осужденного, последовавшая после вступления приговора в силу, устраняет применение личных наказаний, но денежные пени взыскиваются из оставшегося наследства. Такое положение, по объяснению мотивов и комментаторов, вытекает из того начала, что с момента вступления в силу приговора о денежном взыскании это взыскание является долговым обязательством по отношению к государству, а потому такое обязательство, подобно всем другим долговым обязательствам, должно переходить на наследников[7]; той же системы держится и Кодекс венгерский (§ 53). Французское законодательство говорит о влиянии смерти осужденного только в Уставе уголовного судопроизводства (§ 2), указывая, что смерть подсудимого прекращает уголовное преследование, но оно вовсе не упоминает о влиянии смерти осужденного на применение наказания к лицу, уже осужденному, о коем приговор вступил в законную силу[8]; по толкованию же французских криминалистов, смерть подсудимого устраняет применение только личных наказаний, но не имущественных, которые упадают на наследство виновного[9].

У нас постановления о суде над мертвыми встречались еще в Воинском уставе Петра Великого, где повешение за ноги назначалось лицам, убитым на поединке, и было установлено уголовное преследование и наказание самоубийц. Кроме того, не раз применялись символические наказания над умершими, обвиняемыми в государственных преступлениях; такова, например, приснопамятная казнь трупа боярина Ивана Милославского.

Воинский устав в этом отношении шел даже далее Уложения 1649 г., в котором уже была заметна мысль о погашении смертью наказуемости, за исключением вознаграждения имущественных убытков (X, 207; XXI, 67, 68). Свод законов, игнорируя постановления Воинского устава, возвратился к началам Уложения и сформулировал (ст. 136 изд. 1842 г.) это положение так: смерть преступника сама собою прекращает наказание, но частные иски и казенные взыскания, происшедшие от преступления, тем не отменяются, они обращаются на имущество преступника. Это постановление с незначительными редакционными изменениями было принято и в Уложении 1845 т. (ст. 156).

Как говорило Уложение, «за смертью осужденного приговор о наказании сам собою отменяется». Таким образом, ст. 156 не касалась влияния на производство дела и на наказуемость смерти подсудимого до постановления приговора; в этом отношении она пополнялась постановлениями Устава уголовного судопроизводства, на основании коих смерть подсудимого, если по делу не было гражданского иска, прекращает производство, в какой бы стадии оно ни находилось. Если же был заявлен гражданский иск и смерть последовала после предания суду, то она, как было указано, служила основанием к освобождению от наказания по п. 2 ст. 771 Устава уголовного судопроизводства, но не устраняла рассмотрения уголовным судом гражданского иска.

По нашему праву за смертью подсудимого отменяется всякий приговор о наказании, хотя бы и вошедший в законную силу, поражающий личность или и имущество осужденного, и эту систему нельзя не признать более правильною, чем усвоенную Германским кодексом[10], так как и денежное взыскание как наказание может падать только на личность преступника, а не на его правопреемников, а потому тацсое наказание за смертью виновного исполнению не подлежит.

Конечно, это правило не распространяется на вознаграждение за вред и убытки, так как в случае смерти виновного обязанность вознаграждения распространяется и на его наследников, но требуется только из того имения, которое им досталось от виновных.

В том же положении находятся и те взыскания, которые имеют характер вознаграждения, таковы: во-первых, взыскания, налагаемые за лесные нарушения в пользу потерпевшего, но штрафы, взыскиваемые за лесные порубки как наказание, подлежат действию общих правил; во-вторых, взыскания за нарушения Уставов казенных управлений, но, как разъяснила наша практика, к числу последних взысканий могут быть относимы только те, которые составляют наказание в тесном смысле, но не те, которые имеют характер вознаграждения. Так, по разъяснению Правительствующего Сената, не погашаются за смертью понуждение ко взятию патента или взыскание патентного сбора (реш. 1870 г., №1236, Галахова) и конфискация (реш. 1886 г. №12, Заборовского).

Равным образом не могут быть погашаемы смертью те последствия наказания, имеющие иногда значение дополнительных взысканий, которые заключаются в удалении или уничтожении вреда или опасности, созданных преступным деянием: поддельные денежные знаки, испорченное мясо, поддельные документы не могут быть оставлены в обладании наследников виновного[11].

Редакционная комиссия по составлению проекта нового Уложения, присоединяясь вполне к системе нашего действующего права, не сочла, однако, необходимым вносить постановление об этом в Уголовное уложение, а полагала бы указать на это в Уставе уголовного судопроизводства, дополнив существующие положения общим правилом, что приговор о наказании, хотя бы и вступивший в законную силу, не приводится в исполнение за смертью осужденного. Этот взгляд был принят и Государственным Советом, и соответственно этому пополнен Устав уголовного судопроизводства.



[1] Ибо преступление подавляется смертью (лат.).

[2] Ср. указания у Köstlin, System.

[3] О способе проведения процесса над трупом, или осуждением памятью над умершим (фр.).

[4] Осуждение памяти (лат.).

[5] По образу (лат.).

[6] Специально о применении к умершим денежных взысканий — ср. Walther, Die Vererbung der Geldstrafen, G. 1867 г., ст. 268; у него приведены мнения немецких криминалистов. Luder, Die Vollstreckbarkeit rechtskräftigerkannter Geldstrafen in den Nachlass des inzwischen verstorbenen Verurtheilten, в G., 1877 г., стр. 401; Prenner, Die Vollstreckung der Geldstrafen in den Nachlass, 1897 г.; Weber, Die Vollstreckung von Vermögensstrafen in den Nachlass, 1900 r.

[7] Oppenhof, § 30, пр. 1; Olshausen, § 30. По Уставу германского судопроизводства приговор всегда имеет в виду личность подсудимого, а потому он никогда не может войти в силу и даже не может быть постановлен по отношению к умершему.

[8] Р. Helie, Pratique.

[9] Garraud, Traite, II, № 54; равным образом применяются и после смерти постановления о специальной конфискации таких предметов, которые не могут находиться в частном обладании; государство имеет право требования их у наследников, как и у всех других частных лиц; Ortolan, П, № 1846 и след., и Haus, № 916, признают взыскание денежных пеней с наследников несправедливым.

[10] Большинство немецких криминалистов высказываются против системы Германского уложения: Гейнце, Гейер, Биндинг, Лист, Мейер, Бури. В защиту такого начала — Вехтер, Абегг, Кестлин, Бернер. Вебер в монографии приводит обзор мнений.

[11] По германскому праву (§ 42) конфискация предметов, добытых преступным деянием или служивших для учинения такового, может быть определяема и в том случае, когда уголовное преследование и осуждение обвиняемого юридически не может быть осуществлено.




"ВСЕ О ПРАВЕ" © :: Информационно-образовательный юридический портал ::
Аllpravo.Ru 2018г. По всем вопросам пишите:info@allpravo.ru
TopList Rambler's
Top100 Rambler's Top100