www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Уголовное право
Алауханов Е.О., Каирова Н.И. Преступное насилие в отношении женщин (уголовно-правовые и криминологические аспекты). Учебное пособие. - Алматы, 2008.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
3.3. Уголовное наказание, как средство предупреждения корыстно-насильственных преступлений, совершаемых в отношении женщин

Среди различных форм и методов противодействия как преступности в целом, так и отдельным преступлениям традиционно одно из важнейших мест по праву принадлежит наказанию [168. с.67]. В соответствующих нормативных и научных источниках можно найти множество подходов к тому, что такое наказание, какова его сущность и природа, формы проявления и пределы применения [169. с.56].

Это многообразие мнений нашло естественное отражение в соответствующих нормативных правовых установлениях, в том числе в формулировании отечественным законодателем определения «наказания». Согласно ст. 38 УК РК «наказание есть мера государственного принуждения, назначаемая по приговору суда. Наказание применяется к лицу, признанному виновным в совершении преступления, и заключается в предусмотренных настоящим Кодексом лишении или ограничении прав и свобод этого лица». Из данного определения следует, что уголовное наказание может быть применено лишь индивидуально, от имени государства, вопреки воли лица, признанного виновным в совершении преступления, определено приговором суда и должно проявляться в таком лишении или ограничении прав и свобод виновного, которое предусмотрено уголовным законодательством, для того, чтобы восстановить социальную справедливость, а также исправить осужденного и предупредить совершение новых преступлений.

В этой связи нельзя не обратить внимание на то, что каковым бы ни было определение наказания, даваемое законодателем (тем более, что оно ни один раз менялось), главным для определения его места в общей системе предупредительного воздействия является выделение целей соответствующих мер государственного воздействия.

Любая цель может быть рассмотрена, как объективное (результат, который должен быть достигнут) и как субъективное (отражение объективно существующих возможностей результата действий или деятельности). Так как процесс применения наказания – это всегда осознанная целенаправленная деятельность, то и цели, которые при этом могут преследоваться, могут быть более или менее отдаленными, общими или частными и даже иллюзорными (если обвинительный приговор будет вынесен на основе искаженных фактов, не соответствующих реальности).

Очевидно, что для восстановления справедливости суд должен применить наказание, которое будет соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного, для исправления осужденного – определить наказание, которое должно обеспечить у него формирование уважительного отношения к человеку, обществу, труду, нормам, правилам и традициям человеческого общежития и стимулирование правопослушного поведения, а для предупреждения новых преступлений – назначить наказание, способное удержать от совершения новых преступлений как данное лицо (специальная превенция), так и других граждан (общая превенция).

Что касается последнего, то следует согласиться с мнением А.И. Марцева, свыше 30 лет назад высказавшего мнение о том, что по мере развития общества будет меняться не соотношение целей, стоящих перед наказанием, а характер общепредупредительного воздействия – от мотивационного (специально планируемого законодателем) к рефлекторному (специально не предусматриваемого) [170. с.3-4]. Нужно заметить, что это предсказание во многом сбылось.

Прежде чем определить то, насколько последователен правоприменитель в достижении требуемых целей, проанализируем возможности, которые предоставлял ему законодатель, определяя санкции, которые могут быть применены к лицам, признаваемым виновными в совершении корыстно-насильственных посягательств.

В разные времена формы и виды реагирования на рассматриваемые группы посягательств были неодинаковыми. Обратившись к истории, можно заметить, что ввиду признания корыстно-насильственных преступлений деяниями, обладающими повышенной общественной опасностью, их совершение влекло применение достаточно жестких санкций.

Так, по Закону Хаммурапи, если человек украл либо вола, либо овцу, либо осла, либо свинью, либо же лодку, «он должен заплатить в тридцатикратном размере, а если это принадлежит мушкенуму, он должен возместить в десятикратном размере. Если вор не имеет чем платить, он должен быть убит». Далее, по Законам XII таблиц (Древний Рим, V в. до н.э.) таблицей VIII предписывалось «...свободных людей, пойманных в краже с поличным, подвергать телесному наказанию и выдавать тому, у кого совершена кража, рабов же наказывать кнутом и сбрасывать со скалы...». По законам Ману (Древняя Индия, III в. до н.э.) «при похищении коров, принадлежащих брахману..., при похищении мелких животных преступник немедленно должен быть лишен половины ноги». По древнегерманскому праву также как и в Древнем Риме, открытые и насильственные захваты чужого имущества признавались гражданско-правовыми деликтами и влекли, соответственно, гражданско-правовые последствия. Наоборот, тайное изъятие чужого имущества признавалось общественно опасным и коварным. Позднее взгляд на грабеж изменился, и он стал наказываться наравне с кражей, причем последняя, нередко, наказывалась строже [171. с.18].

Князь Владимир в 996 г. ввел смертную казнь за разбой «…ты поставлен еси от Бога на казнь злым, а добрым на милование, достоить же казни разбойника, но со испытом». По «Русской Правде» (IXXII вв.) в случае необнаружения лица, совершившего убийство в разбое, община, где обнаружен труп, должна платить дань. Согласно Русской Правде (Пространной редакции) за умышленное убийство при разбое (ст. 7) высшей мерой наказания был «поток и разграбление», т.е. конфискация всего имущества с изгнанием или продажей в рабство как виновного, так и членов его семьи [172. с.162-163].

По «Великокняжескому» Судебнику 1497 г. головная татьба (разбой) каралась смертной казнью.

Царский Судебник 1550 г. грабеж и разбой относил к категории особо опасных преступлений, которые наказывались смертной казнью, а лица, их совершившие, причислялись к «лихим» людям.

Соборное Уложение в 1649 г. предусматривало весьма суровую ответственность за разбой и грабеж, при этом смертная казнь могла быть назначена за совершение второго разбоя (ст. 17 главы XXI), а признание в совершении разбоя под пыткой влекло смертную казнь и после первого разбоя, если он был связан с убийством или поджогом (ст. 18 гл. ХХI) [173. с.45]. Если разбойник сознавался под пыткой в совершении многих разбоев, ему также грозила смертная казнь [174. с.34].

В соответствии со ст. 21 главы XXI Уложения 1649 г. в России приговоренных к смертной казни разбойников в течение полугода оставляли в качестве заложников, а если в течение этого времени их «товарищей» не найдут, то их казнили. По Артикулам Воинским Петра I (1715 г.) кража и грабеж влекли, соответственно – колесование и отсечение головы. Указом от 7 февраля 1718 г. Петр Первый приговорил к смертной казни ряд преступников, указав, что «…впредь будет применяться смертная казнь за разбои, татьбу, у пристанодержательство разбойников и участие в их добыче, продажа разбойного имущества, ведомства разбоев и пр.» [175. с.34].

В первые годы существования советского государства также предпринимались весьма жесткие меры против грабителей, разбойников и вымогателей.

Так, Декретом ВЦИК РСФСР «Об изъятии из общей подсудности в местностях, объявленных на военном положении» от 20 июня 1919 г. ВЧК получало право расстрела за разбой и вооруженный грабеж из магазинов и складов. Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР «Об усилении охраны личной собственности граждан» от 4 июня 1947 г. кража и грабеж наказывались (карались) заключением в исправительно-трудовой лагерь на срок от 10 до 15 лет с конфискацией имущества, а разбой – заключением в исправительно-трудовом лагере на срок от 15 до 20 лет с конфискацией имущества. Кроме того, недонесение о разбое наказывалось лишением свободы на срок от одного до двух лет или ссылкой на срок от 4 до 5 лет.

В соответствии с УК КазССР 1959 г. была установлена различная ответственность за корыстно-насильственные посягательства на социалистическую (государственную и общественную) и личную собственность, что позволяло более строго наказывать первых и менее строго – тех, кто совершал грабеж и разбой в отношении граждан.

Как известно, действующее уголовное законодательство по-прежнему, разделяя ответственность за различные виды корыстно-насильственных посягательств в различных статьях Особенной части УК, предусматривает довольно жесткие санкции за их совершение. Виновные в зависимости от отсутствия или наличия отягчающих квалифицирующих обстоятельств, могут быть подвергнуты следующим наказаниям.

1. При совершении грабежа (ст. 178 УК РК): минимально – ограничение свободы на срок до трех лет, либо арест на срок до шести месяцев, либо лишение свободы на срок до четырех лет; максимально – лишение свободы на срок от шести до двенадцати лет с конфискацией имущества.

2. При разбое (ст. 179 УК РК): минимально – лишение свободы на срок от трех до семи лет с конфискацией имущества; максимально – лишение свободы на срок от восьми до пятнадцати лет с конфискацией имущества.

3. За вымогательство (ст. 181 УК РК): минимально – ограничение свободы на срок до трех лет, либо арест на срок до шести месяцев, либо лишение свободы на срок до четырех лет со штрафом в размере до 100 МРП или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех месяцев или без такового; максимально – лишение свободы на срок от семи до пятнадцати лет с конфискацией [145. с.11].

По уголовному законодательству СНГ минимальные санкции за разбой без отягчающих квалифицирующих обстоятельств представлены в виде лишения свободы на различные сроки: на Украине – от трех до семи лет; Азербайджане – от трех до восьми лет; Узбекистане – от пяти до восьми лет; Беларуси, Грузии, Эстонии – от трех до десяти лет; Латвии – до десяти лет. Самое строгое наказание за неквалифицированный разбой предусмотрено уголовным законом Таджикистана (от пяти до десяти лет лишения свободы), Украины и Эстонии, в которых отсутствуют особо квалифицированные составы, соответственно, от 6 до 15 лет и от 6 до 12 лет лишения свободы.

Что касается «верхнего предела» наказаний, то они также схожи с российскими: от восьми до пятнадцати лет лишения свободы с конфискацией имущества – Украина, Латвия, от десяти до пятнадцати лет с конфискацией имущества – Азербайджан, от десяти до семнадцати лет с конфискацией имущества – Латвия, от пятнадцати до двадцати лет лишения свободы с конфискацией имущества – Узбекистан, от пятнадцати до двадцати лет лишения свободы с конфискацией имущества либо смертная казнь – Таджикистан.

По Уголовному кодексу Франции за отдельные виды корыстно-насильственных посягательств может быть назначено наказание в виде пожизненного лишения свободы и штраф в размере 1000000 франков, по УК Японии – наказание в виде смертной казни или бессрочное лишение свободы с принудительным трудом.

Таким образом, можно сделать вывод о сходстве позиций казахстанских и зарубежных законодателей в подходах к тому, какие санкции должны применяться к лицам, осуждаемым за корыстно-насильственные преступления, сходной оценке относительно карательного воздействия, которое должно быть оказано на виновных.

Оценивая возможности уголовного наказания, как одного из последствий совершения преступлений, в том числе корыстно-насильственного характера, нельзя забывать и еще об одной составляющей данного вопроса – о практике реального применения таковых, имея в виду наказуемость (или карательную) практику в отношении лиц, признанных виновными в совершении данных преступлений.

Согласно ст. 52 УК РК наказание назначается с соблюдением следующих основных требований:

· оно не должно выходить за пределы, предусмотренные соответствующей статьей Особенной части УК РК;

· более строгий вид наказания из числа предусмотренных за совершенное преступление назначается только в случае, если менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания.

· более строгое наказание, чем предусмотрено соответствующими статьями Особенной части УК РК, может быть назначено лишь по совокупности преступлений и по совокупности приговоров (ст.58 УК РК и ст.60 УК РК);

· менее строгое наказание, чем предусмотрено соответствующей статьей Особенной части может быть назначено только при наличии на то определенных ст.55 УК РК оснований;

· наказание должно быть назначено с учетом положений Общей части УК;

· при назначении наказания должны быть учтены характер и степень общественной опасности преступления и личность виновного (включая обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание), а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

В связи с этим естественный интерес вызывает анализ реальной практики применения существующих санкций к лицам, признаваемым виновными в совершении корыстно-насильственных посягательств в отношении женщин.

1. Итак, первым условием для справедливого назначения наказания является определение судом выбора вида и размера наказания в пределах санкции, которые определены для совершенного посягательства. Как известно, в виде и размерах уголовного наказания, предусмотренного соответствующей санкцией, находит отражение лишь типовая общественная опасность определенного вида посягательств, тогда как общественная опасность конкретного преступления находит свое воплощение в индивидуально назначаемом наказании.

Исходя из этого, логично предположить, что для преступлений, обладающих положительным зарядом опасности, наказание должно избираться в границах верхней половины соответствующей санкции, и, наоборот, для тех, которые имеют отрицательное значение опасности, – в пределах нижней половины. Если суды правильно реализовали принцип индивидуализации наказания и назначили справедливые меры наказания, то преступления, обладающие одинаковой (либо близкой) по значению общественной опасностью, должны повлечь сходные, если не идентичные, по строгости меры уголовного наказания. Соответственно преступления, обладающие большей общественной опасностью, должны наказываться более строго. С уменьшением же значений опасности преступлений следует ожидать ослабления применяемых мер наказания.

Анализ приговоров в отношении осужденных за рассматриваемую категорию посягательств показал, что суды всегда назначали виновным наказание в виде лишения свободы, размер которого в среднем составлял 3-5 лет. Структурно примененные санкции выглядели следующим образом:

1) ст. 178 УК РК: на срок до одного года лишения свободы осуждено 4,4 %, а срок до двух лет лишения свободы – 9,6 %, на срок до трех лет лишения свободы – 26,6 %, до пяти лет лишения свободы – 49 %, до восьми лет лишения свободы – 9,6 %, на срок до десяти лет лишения свободы – 0,8 %.

2) ст. 179 УК: на срок до одного года лишения свободы осуждено 0 %, на срок до двух лет лишения свободы – 16 %, на срок до трех лет лишения свободы – 16%, до пяти лет лишения свободы – 28%, до восьми лет лишения свободы – 36%, на срок до десяти лет лишения свободы – 4 %.

3) ч. 1 ст. 181 УК РК: на срок до одного года лишения свободы осуждено 0%, на срок до двух лет лишения свободы – 1,4 %, на срок до трех лет лишения свободы – 7,5 %, до пяти лет лишения свободы – 32 %, до восьми лет лишения свободы – 41,5 %, на срок до десяти лет лишения свободы – 12,6 %, до пятнадцати лет лишения свободы – 4,4 %, до двадцати лет лишения свободы – 0,6%.

4) чч. 2-3 ст. 181 УК РК: к лишению свободы приговорено – 85,4 %, условно осуждено – 14 %, освобождено по амнистии – 0,6 %, отправлено на принудительное лечение – 9 %.

Как видно, правоприменитель весьма успешно использует предоставленные ему возможности по назначению наказания за корыстно-насильственные посягательства.

1. Законодатель также установил, что более строгий вид наказания из числа предусмотренных за совершенное преступление назначается только в случае, если менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания. Для рассматриваемой категории лиц данная проблема не существует, так как за корыстно-насильственные преступления в форме насильственного грабежа и разбоя могло быть назначено наказание только в виде лишения свободы. Вероятно, ситуация нивелируется возможностями по определению порядка исполнения назначенных наказаний, о чем речь пойдет дальше.

2. В соответствии с законом более строгое наказание, чем предусмотрено соответствующими статьями Особенной части УК, может быть назначено лишь по совокупности преступлений и по совокупности приговоров (ст.58 УК РК и ст.60 УК РК). В отношении рассматриваемой категории преступлений это происходило довольно часто: в 14 % случаев наказание виновным назначалось с применением правила поглощения более тяжким наказанием менее тяжкого, в 71 % – применялись правила сложения наказаний.

3. Как следует из закона, менее строгое наказание, чем предусмотрено соответствующей статьей Особенной части, может быть назначено только при наличии на то определенных ст.55 УК РК оснований, а именно при наличии исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, а равно при активном содействии участника группового преступления раскрытию этого преступления. При этом наказание может быть назначено ниже низшего предела, предусмотренного соответствующей статьей УК, а также более мягкий вид наказания, чем предусмотрен этой статьей, или не применить дополнительный вид наказания, предусмотренный в качестве обязательного.

Анализ судебной практики показал, что наказание было назначено ниже низшего предела в менее, чем 5 % случаев. Ввиду незначительности выборки данный показатель не дает оснований для широкомасштабных выводов, но тот факт, что такая практика имела место в отношении лиц, которым было назначено наказание за совершение нескольких (совокупность) преступлений, вызывает некоторое недоумение.

Как показало проведенное исследование, каждому из виновных наказание назначалось с учетом положений Общей части УК, а также с учетом характера и степени общественной опасности преступления и личности виновного (включая обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание), влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Что касается обстоятельств, отягчающих наказание, то таковые суд усмотрел в отношении каждого второго осужденного. Чаще всего, при этом речь идет о рецидиве преступлений (44 %), а также о совершении преступления в составе группы лиц, а также групп по предварительному сговору (9 %). При этом суды, нередко, (по 62 % приговоров) игнорируют положения ст. 54 УК РК «…если обстоятельство,…, предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса в качестве признака преступления, оно не может повторно учитываться, как обстоятельство, отягчающее ответственность и наказание». Такие нарушения, наш взгляд, недопустимы.

О том, какие обстоятельства, смягчающие наказание, суды обычно учитывают в отношении лиц, осуждаемых за корыстно-насильственные посягательства, можно судить из приведенного графика (см. рис. 1).

Из рисунка видно, что, чаще всего, суды учитывают в качестве смягчающего обстоятельства «совершение преступления небольшой тяжести вследствие случайного стечения обстоятельств», а также иные, прямо не предусмотренные законом обстоятельства, наибольшую долю среди которых (68 %) приходится на признание виновным своей вины в совершенном преступлении. К этому следует заметить, что большая часть (58 %) виновных в корыстно-насильственных посягательствах против женщин полностью признали свою вину в содеянном, 34 % – частично, лишь 8 % – отказались от признания вины. Небезынтересно, что основная масса признающих свою вину, были осуждены за совершение разбоев, а среди тех, кто совершил грабеж, удельный вес таких лиц в два раза меньше.

Наряду с назначением наказания, суд, как известно, должен определить порядок его отбывания, в частности, применить условное осуждение (ст. 61 УК РК), отсрочить его исполнение (ст. 72 УК РК) либо вообще освободить от уголовной ответственности. Анализ показал, что условному осуждению подвергаются осуждаемых по ч. 1 ст. 178 УК РК – 43 %, ч. 2 ст. 178 УК РК – 3,7 %, по ч. 1 181 УК РК – 27 %.

Кроме того, как показало проведенное исследование, подверглись амнистии 12,2 % признанных виновными в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.178 УК РК, а также 2,3 % – осужденных за разбой (ст. 179 УК РК).

Учитывая различия в общественной опасности рассматриваемых посягательств, представляется возможным установить различные санкции для отдельных проявлений корыстного насилия в зависимости от тех или иных обстоятельств, тем самым, гарантируя различное карательное воздействие на виновных.

Кара и ее место в уголовном наказании определяются в уголовно-правовой литературе чрезвычайно разнообразно. И.С. Ной понимал кару, как «…принуждение с целью вызвать страдание и как элемент содержания наказания» [177. с.29]. По мнению М.Д. Шаргородского, «…семантическое значение наказания и кары идентично. В юридической литературе, однако, применяется термин «кара», при этом ему придается специальное значение» [178. с.60]. Б.С. Утевский исходил из того, что кара есть принуждение, а Б.С. Никифоров писал, что «кара предполагает принуждение к страданию... которое по своему характеру и длительности пропорционально, соразмерно совершенному преступником злому делу, преступлению».

Ряд авторов считают кару целью наказания [179. с.27], другие – сущностью [180. с.19]. Детальный анализ термина «кара» с учетом существующих подходов к его пониманию проведен В.К. Дуюновым. По его мнению, кару следует рассматривать в общесоциологическом смысле, как негативную реакцию в виде осуждения, порицания, укора виновного за совершенное им нарушение той или иной социальной нормы [181. с.65-68]. Причем, не существует отраслевых понятий, таких, как, например, «уголовная кара», поскольку «это целостное понятие, «неделимое», выражающее самое главное во всех видах реакции на проступок». Кара может пониматься и как «цивилизованная мера справедливости, проявляющаяся в применении к лицу, виновному в совершении преступления, предусмотренных уголовным законом неблагоприятных для него последствий (осуждения и, при необходимости, тех или иных правоограничений) за то, что это лицо совершило, и в меру того, что оно совершило, в целях обеспечения торжества справедливости, исправления виновного и предупреждения новых преступлений» [182. с.26].

По мнению В.А. Никонова, «кара больше отражает содержательную сторону сущностной стороны наказания (определенный объем ограничений, лишений), а возмездие отражает все стороны явления в совокупности. И именно возмездие является сущностью наказания. Однако, термин «наказание» известен не только уголовному праву, а употребляется более широко, поскольку возмездие (кару) можно определить только, как сущность первого порядка (сущность наказания вообще). В наказании же уголовном нужно говорить о сущности второго порядка». Этот же автор утверждал, что «сущностью второго порядка, определяющей именно уголовное наказание, выступает репрессия» [183. с. 27-30].

Таким образом, уголовное наказание есть наиболее яркое выражение кары и репрессивной реакции на факт совершения преступления, а карательная практика – это деятельность суда по назначению наказания и обращению его к исполнению в соответствии действующим законодательством.

Конечно, анализируя практику назначения наказания за любые преступления, включая и корыстно-насильственные, которые совершены в отношении женщин, следует помнить о том, что практически невозможно учесть абсолютно все обстоятельства, которые судья принял в расчет при назначении наказания. В действительности, мы можем лишь приблизиться к познанию данного субъективного процесса. Поэтому неизбежны расхождения между примененными санкциями даже «внутри» отдельных видов корыстно-насильственных преступлений. Но, при этом, очевидно, что карательное воздействие должно обеспечить достижение целей индивидуализации наказания. Ведь карательная практика, как результат применения уголовного наказания, как бы опосредует сдерживающий эффект уголовного наказания и по механизму воздействия в некоторой степени сравнима с катализатором. В таких случаях В.А. Никонов предлагал говорить об особого рода социальном явлении, которое следует именовать наказываемостью (по аналогии с преступностью). По его мнению, «наказываемость – есть производное от преступности, относительно массовое, социальное, уголовно-правовое явление, складывающееся из совокупности наказаний, назначенных на определенной территории за определенный период времени».

Конечно, такое мнение весьма ценно, хотя и несколько спорно с точки зрения необходимости и достаточности признаков, который выделял автор. Во-первых, наказываемость – это явление не производное от преступности, а производное от наказания (как индивидуального акта правоприменения). Во-вторых, оно не является уголовно-правовым явлением, так как законодатель уже давно отказался от идеи группового (коллективного) наказания, следовательно, наказываемость, как макроявление (процесс), утрачивает свою первоначальную уголовно-правовую природу. Наконец, наказываемостью лучше всего было именовать не только процесс назначения наказания, но и обращение его к исполнению.

С этих позиций уровень наказываемости корыстно-насильственных посягательств может быть рассмотрен как абсолютный размер рассматриваемого явления в определенных условиях места и времени: количество осужденных, к которым применены те или иные меры уголовного наказания, а также число лиц, оправданных по результатам судебного разбирательства. Исследование показало, что количество осуждаемых за корыстно-насильственные посягательства в отношении женщин, всегда отстает от числа привлекаемых к уголовной ответственности и даже тех, кому предъявляется обвинение, данная разница в последнем случае, чаще всего, вызывается применением к виновным актов амнистии.

Наряду с этим, на наш взгляд, существует и еще одна проблема, которая связана с возможностью оптимизации санкций за различные виды корыстно-насильственных посягательств, следовательно, уровня карательного воздействия в зависимости от характера и степени общественной опасности совершаемых посягательств. В связи с высказанными ранее предложениями усовершенствовать диспозиции норм, предусматривающих ответственность за грабежи и разбои, вполне закономерным будет установить и различные санкции за деяния, которые будут совершаться с причинением личного вреда потерпевшим и деяния, при которых виновные ограничатся угрозами применения такого насилия. За основу дифференциации можно избрать существующие санкции, которые содержат ст. ст. 178 и 179 УК РК.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100