www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Уголовное право
Насилие как составообразующий признак хищений: вопросы уголовной ответственности. Токарчук Р.Е. - Омск, 2008.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В качестве основных выводов диссертационного исследования можно выделить следующие положения:

1. Принуждение выступает тем поведением, которое отделяет насильственные преступления от ненасильственных. Принуждение – это физическое или психическое подчинение другого лица против его воли.

2. Формами физического принуждения являются: а) силовое нарушение телесной неприкосновенности; б) приведение в бессознательное или беспомощное состояние посредством введения в организм потерпевшего наркотических средств, сильнодействующих, ядовитых, психотропных или одурманивающих веществ либо гипноза; в) неисполнение имеющихся у виновного обязанностей в отношении зависимого лица. Социально значимыми формами психического принуждения являются: а) угроза применения физического принуждения, причинения вреда здоровью или лишения свободы; б) угроза причинения иного вреда, наступление которого устрашает потерпевшего.

3. Определяется следующее соотношение уголовно-правовых категорий «насилие» и «принуждение». «Насилие» как оценочная категория (собирательный термин) включает в свое содержание выборочно наиболее агрессивные формы физического принуждения, определяемые непосредственной возможностью причинения вреда здоровью человека. К ним относят: силовое нарушение телесной неприкосновенности; приведение в бессознательное или беспомощное состояние посредством введения в организм потерпевшего сильнодействующих, ядовитых, психотропных или одурманивающих веществ; неисполнение имеющихся у виновного обязанностей по обеспечению жизни или здоровья зависимого лица. Данное содержание рассматриваемой категории предлагается отразить в примечании к составу разбоя.

4. Гипноз для приведения в бессознательное или беспомощное состояние и неисполнение имеющихся у виновного обязанностей в отношении зависимого лица, не связанных с созданием условий для его жизни или здоровья, в содержание исследуемой категории практикой не включаются. Препятствует этому то, что они преимущественно не связаны с вероятностью причинения вреда здоровью. В уголовном праве давно назрела необходимость разделения оценочной категории «насилие» на самостоятельные формы физического принуждения, которые должны преследоваться отдельно, не ограничиваясь спорами о принадлежности к ее содержанию. Это продиктовано потребностью соблюдения принципа законности, но возможно только после существенного исследования и разработки институтов физического и психического принуждения.

5. Действующая социологическая категория «насилие» не может использоваться для определения содержания аналогичного уголовно-правового термина, так как охватывает все формы физического и психического принуждения, все преступления против личности, деяния, посягающие на свободу лица, а также все неосторожные последствия от умышленных посягательств на человека. Имеет место ситуация, когда насилие (в узком смысле) – часть принуждения, а принуждение – часть насилия (в широком смысле). Один термин, применяемый в одной сфере регулирования общественных отношений, имеет два содержания. Такое положение для термина уголовного права недопустимо, и категория «насилие» применима только как оценочная, раскрываемая через обнаруженное ее содержание, до исследования и систематизации форм физического и психического принуждения.

6. Определить понятие исследуемого термина в Уголовном кодексе Российской Федерации невозможно ввиду объединения в своем содержании различных явлений, форм физического принуждения, обладающих своей динамикой воздействия и сферой приложения.

7. Первая предпосылка особой социальной обусловленности уголовной ответственности за насильственные хищения корреспондируется из дерзости субъекта (его извращенного мировоззрения и ярко выраженной воли, направленной на агрессивное достижение криминальных целей путем незаконного принуждения личности), в силу своей прецедентности составляющей стереотип поведения насильника (определяющей его общественную опасность). Дерзость, это качество характера личности, являющееся самостоятельной и не раскрытой в доктрине характеристикой субъективной стороны преступления.

8. Вторая предпосылка заключается в том, что посредством принуждения осуществляется посягательство на неприкосновенность личности физическую или психическую, против его воли. Физическое вмешательство в область свободы выбора, обеспечивающее достижение основной преступной цели, влечет состояние несвободы, неспособность контролировать ситуацию, зависимость от насильника, в результате чего все, что происходит с потерпевшим, становится умышленным либо неосторожным следствием действий виновного. Психическое агрессивное воздействие вызывает состояние стрессовых переживаний, страха и беспокойства, которые, служа достаточным основанием для отказа от определенных благ в пользу угрожающего, в виде условно-рефлекторных связей парализуют волю человека.

9. Угрозы насилием представляют собой угрозы применения форм физического принуждения, входящих в исследуемую категорию, угрозы причинения вреда здоровью или лишения свободы. Способ «насилие» охватывает конкретные формы физического принуждения, а «угроза насилием» – психического. Физические и психические формы принуждения существенно различаются по степени общественной опасности. Сферы их приложения физическая и психическая свобода и неприкосновенность человека соответственно. Данные способы достижения преступных целей виновного не могут являться альтернативными способами совершения насильственного грабежа или разбоя. Разница в характере и типичности воздействия на человека данных способов совершения преступлений должна влиять на дифференциацию уголовной ответственности за хищения в качестве способов различных составов.

10. К насильственным хищениям следует отнести не только насильственный грабеж и разбой, но и вымогательство. Как и мошенничество, оно посягает на весь актив собственника (имущество движимое или нет, права по имуществу, оборотные средства и пр.) и совершается посредством принуждения как разбой или насильственный грабеж, которые также могут совершаться с использованием активного поведения потерпевшего, т. е. собственноручного способствования завладению имуществом виновным. Вымогательство полностью отвечает природе и всем признакам общего понятия хищения или не согласуется с ними в той же мере, что и разбой или мошенничество.

11. Угрозы субъективным злом, не связанным с насилием, вредом здоровью человека или лишением его свободы, также могут служить способом изъятия чужого имущества или приобретения права на него. Эта форма психического принуждения существенно менее опасна, чем описанные ранее, так как даже словестно не угрожает вредом основным благам личности. Угрозы естественным благам и иные угрозы значительным злом, представляют существенную разницу в криминальной зараженности субъекта преступления (его общественной опасности). Угрозы причинения иного вреда, не связанного с насилием, причинением вреда здоровью или лишением свободы, но устрашающие потерпевшего, составляют способ, определивший историческое и социально обусловленное основание для выделения самостоятельного состава насильственного хищения – вымогательства.

12. В действующем Уголовном кодексе Российской Федерации при конструировании ст. ст. 161, 162 и 163 применяются следующие составообразующие виды насилия:

– насилие, не опасное для жизни или здоровья, – это совершенное с прямым умыслом посягательство на физическую неприкосновенность человека и (или) на преступления, предусмотренные ст. ст. 116, 117 УК РФ (без прямого умысла на причинение вреда здоровью), в целях хищения;

– насилие, опасное для жизни или здоровья, – это совершенное с прямым умыслом посягательство на преступления, предусмотренные ст. 112, 115, 117 УК РФ (с прямым умыслом на причинение вреда, предусмотренного ст. 115), в тех же целях;

– насилие – это совершенное с прямым умыслом посягательство на неприкосновенность человека путем входящих в его содержание форм физического принуждения или на преступления, предусмотренные ст. ст. 112, 115, 116 и 117 УК РФ в целях изъятия чужого имущества, приобретения права на него или вынуждения к иным действиям имущественного характера.

13. Насильственные хищения превалируют в насильственных преступлениях и, находясь в прямой зависимости от мер уголовного преследования и качества их реализации (неотвратимости наказания), не коррелируют с уровнем социально-экономического развития страны.

14. Действующие уголовно-правовые меры борьбы с насильственными хищениями не только не обеспечивают их сокращения, но и провоцируют их постоянный рост как в абсолютных, так и в относительных величинах.

15. К принуждению для хищения, используя преимущественно насилие, прибегают уже лица 14-15 лет, руководствуясь насильственно-эгоистическими, а не корыстными мотивами. При общем удельном весе лиц этой группы в 5,5%, они совершают 17,2% насильственных хищений с причинением тяжкого вреда здоровью и 21,8% с причинением смерти. Основная причина криминогенности возрастной группы с 18 до 24 лет, совершающей 46,2% всех насильственных хищений, в отсутствии адекватной реакции государства на преступления, совершенные в возрасте от 14 до 17 лет, достаточной для того, чтобы погасить основную для подростков насильственно-эгоистическую мотивацию. Причина совершения насильственных хищений лицами 14-15 лет обнаружена в отсутствии адекватной реакции государства и общества в рамках воспитательного процесса на первичные, незначительные насильственные уголовно наказуемые деяния до наступления возраста уголовной ответственности.

16. Криминальная активность по возрастным группам обусловлена двумя основными детерминантами. Во-первых, биологически присущие молодому возрасту и требующие приложения сила, выносливость, быстрота реакции предопределяют насильственно-эгоистическую мотивацию, а следовательно, выбор принуждения для совершения хищений. Во-вторых, если до 18 лет поощрительные меры при назначении наказания используются на все 100%, то с 18 лет к преступникам, зачастую уже имеющим многочисленные «условные» судимости, применяется весь арсенал наказания.

17. Постоянный рост числа насильственных хищений, динамика их совершения и применения поощрительных мер по возрастным группам свидетельствуют, что преследование их совершения несовершеннолетними лицами должно быть адекватным. Уголовно-правовые меры должны отвечать требованиям справедливости и гарантировать устранение исходящей от виновных угрозы. Необходимо снижение возраста уголовной ответственности в совокупности с пересмотром системы уголовных наказаний и порядка необоснованного применения поощрительных мер, не обеспечивающих адекватного реагирования на подростков, совершающих насильственные хищения.

18. Исторически категория «насилие» имела пять сравнительно самостоятельных содержаний и неоднократно претерпевала влияние двух основных правовых школ: «школы насилия», корни которой уходят в древнеримское право и развиваются во Французском УК 1810 г.; «школы принуждения», пришедшей из немецких кодексов.

19. Прикладное учение о физическом и психическом насилии пришло из доктринальных изысканий французских исследователей, основанных на толковании термина Французского УК 1810 г. “violence”. Он был наделен этим содержанием, будучи оценочной категорией, созданной в наследие римской категории “vis”, как вспомогательное деяние, объемлющее все случаи личных правонарушений, не подходящие под более тяжкие виды насильственных преступлений.

20. В теории отечественного уголовного права XIX в., подвластной смешению в обществе французского и русского языков категории «насилие» и «принуждение» дублируют друг друга, граница между ними и их содержание становятся неопределенными, как и функциональное назначение. Во французском языке термин “violence”, переведенный на русский язык как «насилие», традиционно трактуется как принуждение вообще. Это слово служит для описания агрессивного действия лица, вызывающего у того, в отношении кого оно направлено, состояние “contrainte” – принуждение, неволю. В русском языке подобного соотношения между словами «насилие» и «принуждение» нет. Неверный перевод вызвал дублирование словом «насилие» слова «принуждение». В русском языке, без вмешательства зарубежных доктрин, принуждение вызывает состояние принужденности, а слово «насилие» восходит к своему корню «сила», описывая форму противоправного принуждения физической силой.

21. В период революционных преобразований начала XX в. категория «насилие» перестала описывать определенное явление и стала признаком оценочным, производным от социологической категории «насилие». Его содержанием стали формы физического и психического принуждения, а также разнообразный вред здоровью и даже жизни.

22. Деление насилия на виды по степени интенсивности, а также поглощение им последствий продиктованы искусственным и необоснованным исторически-ошибочным разделением составов насильственного грабежа и разбоя. Данная связь со всей очевидностью прослеживается при анализе зарубежных кодексов и исторических памятников отечественного уголовного законодательства.

23. Роль насилия в качестве формы принуждения лица обнаружена во всех этапах развития данной категории и, несмотря на периодические изменения его содержания, не изменилась. В зависимости от целей принуждения в Уголовном кодексе Российской Федерации присутствуют специальные составы принуждения: разбой, вымогательство, принуждение к: изъятию органов, совершению преступления, даче показаний и пр.

24. Разбой исторически не являлся хищением. Изначально он составлял бой (военный набег) с последующим правом победителя. Позднее, свойство личности (профессионального организованного преступника: бандита, члена ОПГ), которое преследовалось как квалифицирующий признак деяний-спутников: убийства, наезда, телесных повреждениа, побоя, пожега и пр. Грабеж (присвоение) исторически являлся правом победителя, он сопровождал изыскательские, научные, военные и прочие победы как над природой, так и над другим человеком, мог быть правомерным возмещением вреда или незаконным.

25. Разделение насильственных хищений на насильственный грабеж и разбой связано с ошибочным внедрением немецких теоретических построений в виде “der Raub” в действовавшие в XVIII-XIX вв. нормы русского права. Данный состав был воспринят русским правом дважды с перерывом в один век. Сначала обдуманным и «годным» нововведением Петра I в Артикулах воинских 1714 г. стал насильственный грабеж, ассимилированный с отечественным правом в Указе от 3 апреля 1781 г. в «воровстве-грабеже». Затем “der Raub” введен в чистом виде под именем разбоя, наделенного корыстной целью невнимательным взглядом немецкого исследователя Людвига Якоби в Проекте уголовного уложения Российской империи 1813 г. Первый был натуральным составом хищения посредством принуждения (вымогательством и грабежом), не содержащим преступления против личности в своем составе. Второй – сложное преступление, объединяющее по немецкому принципу хищение и преступления против основных благ человека. Дальнейшее разделение насильственного грабежа и разбоя носит «традиционный», социально и исторически не обусловленный характер.

26. В немецком составе вымогательства (§ 253) проявляется источник ошибочного разделения отечественного насильственного хищения на разбой и насильственный грабеж, предложенного немецким исследователем в начале XIX в. В угрозах и силовом воздействии воровства-грабежа немецкий исследователь увидел вымогательство «силой или угрозой», исключающее «явную опасность для самого лица» (§ 253), т. е. хищение без насилия (имманентно опасного для жизни или здоровья). Приняв этот состав за вымогательство, совершаемое путем психического принуждения не связанного с угрозой «прирожденным правам», он предложил состав “der Raub”, посягающий на них путем насилия, при переводе поименовав его разбоем, чем вызвал неприемлемое разделение одного состава насильственного хищения, а также разделение насилия на виды по степени опасности для лица.

27. Опередившие свое время разработки зарождающегося самобытного русского права: разбой как состав обычного права, преследующий организованных профессиональных преступников (ст.ст. 209 и 210 УК РФ), и воровство-грабеж как хищение путем принуждения, отделенное от вреда здоровью, который всегда вменялся в совокупности; были забыты. Позднее состав «злонамеренной шайки» (бандитизма и ОПГ), без соотнесения с нашим правом, введен как достижение зарубежных доктрин, а проблема примитивного преследования разнообъектных преступлений в одном составе по-прежнему не решена.

28. Источником состава «принуждения к даче обязательств» (вымогательства-хищения) в Уложениях о наказаниях XIX в. является состав вымогательства (§ 253) УК Германии, а «угроз с вымогательством» (вымогательства-принуждения) состав принуждения (ст. 305) Французского Уложения 1810 г. Первый преследовал хищение, совершаемое путем устрашения угрозами любого характера (психическим принуждением) и завершался с переходом права на имущество. Второй преследовал психическое принуждение, заканчивающееся в момент объективизации угроз. При этом последний состав преследовал обладающие самостоятельной опасностью угрозы в корыстных целях, а первый причинение вреда имущественным отношениям посредством любых угроз. Отечественное право получило два состава вымогательства, один из которых преследовался как имущественное преступление, а другой – как преступление против здоровья и чести лица.

29. В Уголовном уложении 1903 г. законодатель объединил данные составы вымогательств, не поняв их самостоятельной природы, смешав и потеряв их социальную сущность. Скрестив составы криминализованного принуждения и хищения, вымогательство превратили в состав несостоявшегося хищения путем ненаказуемого принуждения, который присутствует и в Уголовном кодексе Российской Федерации.

30. Детерминанты преследования вымогательства-хищения имеют правовую и социальную природу. Первая состоит в недостатках законодательных конструкций: ограниченности предмета хищения и формы его изъятия в традиционном подходе цивилистической науки, привязанной к движимости имущества и натуральности его завладением в хищениях. Вторая предпосылка социально обусловлена необходимостью преследовать изъятие чужого имущества или приобретение права на него путем угроз «субъективным злом», не устрашающих насилием, причинением вреда здоровью или лишением свободы. Исторически социально обусловленная природа преследования действующего состава вымогательства может заключаться только в индивидуальности этого способа, с моментом окончания, предусмотренным для хищений.

31. Разделение насильственного грабежа, разбоя и вымогательства произведено крайне нерационально и в действующем виде социально не обусловлено. В настоящем виде они присутствуют в Уголовном кодексе Российской Федерации только в силу традиции, которая не основана на собственно историческом саморазвитии отечественного права.

32. Момент окончания хищения не в том, что виновный получил возможность распоряжаться чужим имуществом, а в том, что потерпевший потерял возможность им обладать, в чем и выражается ущерб общественным отношениям собственности, а именно правам единоличного владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

33. Структура закона, основанная на типичности и однородности преступлений, расположенных в одном разделе или главе в зависимости от родового или видового объекта посягательства, корреспондирует необходимость наличия во всех составах главы 21 УК РФ посягательства на собственность, что в разбое и вымогательстве отсутствует. Причинением вреда отношениям принадлежности имущества продиктована общая социальная обусловленность преследования составов главы 21 УК РФ. Правило, принятое к моменту окончания хищения, корреспондируется посягательством на родовой объект указанной главы, а не посягательством на дополнительные объекты отдельных составов и должно распространяться на все его формы.

34. Разница в предметах грабежа, разбоя и вымогательства, а также в характере их изъятия из имущественной сферы собственника или владельца (натуральном или номинальном) не имеет под собой никаких криминологических оснований. Изъятие имущества из актива собственника возможно как натурально: путем переноса, передвижения, занятия территории или жилища; так и номинально: приобретением права на имущество. Разделение насильственных хищений по указанному условному основанию необходимо устранить, отразив в понятии хищения возможность его совершения в отношении приобретения права на имущество и убрав признак обращенности в пользу виновного или других лиц.

35. Изъятие имущества или приобретение права на него как уменьшение имущественной сферы потерпевшего позволяет относить определенную группу общественно опасных деяний по способу их совершения к хищениям. Строгость юридических дефиниций, применяемых в уголовном законе, требует законодательного перечисления деяний, относимых к генеральным формам хищения, для единообразного распространения его признаков на эти составы.

36. В действующей практике применение веществ, не грозящих потерпевшему опасностью для здоровья, относят к объективной стороне насильственного грабежа, что не может ограничивать признака открытости. Тайное приведение в беспомощное или бессознательное состояние с применением безопасных веществ и тайное хищение имущества должны квалифицироваться как кража, что должно быть отражено в п. 23 Постановления ПВС РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».

37. В насильственных хищениях формы принуждения имеют определяющее значение. Категории «открытость», «нападение» или «требование» не могут служить основанием для разграничения насильственных хищений или основанием, социально оправдывающим их разделение. Они не что иное, как искусственные «условные границы для разграничения составов преступлений»[1], обусловленные не «саморазвитием» права, а произволом законодателя, внедряющего без осмысления разработки различных зарубежных доктрин.

38. Разделяя действующие составы насильственного грабежа и разбоя, правоприменитель исходит не из опасности причинения вреда, а из наступившего вреда, что, в свою очередь, вызывает: во-первых, игнорирование субъективного к нему отношения виновного, так как наступление вреда зачастую не зависит от его воли, но объективно подходит под признак «опасность» насилия; во-вторых, необоснованное включение в содержание насилия разнообразного вреда здоровью.

39. Полное (замкнутое) ограничение свободы (лишение ее) обладает собственной общественной опасностью, дифференцированно преследуемой в ст. 127 УК РФ, и не может входить в содержание категории «насилие», вызывая вменение лицу «невиновного» деяния. Неполное ограничение свободы не содержит в себе общественной опасности и не может преследоваться в любом виде (в способе или самостоятельном деянии). Хищение путем несилового полного ограничения свободы следует квалифицировать по ч. 1 ст. 161 и ст. 127, а силового – по ст. 127 и п. «г» ч. 2 ст. 161 или ст. 162 УК РФ.

40. Физический и психический виды принуждения представляют собой качественно различные способы действия, обусловленные различием сфер их непосредственного приложения: телесной или психической. Использование при конструировании составов насильственных хищений в качестве альтернативных способов признаков «насилие» и «угрозы насилием», при отсутствии в угрозах реальной возможности их исполнения, существенно нарушает принцип справедливости и вызывает несоразмерность ответственности, когда реальный вред здоровью определяется как менее опасный, чем абстрактный.

41. Наказание за «угрозу насилием, опасным для жизни или здоровья» как альтернативный «насилию, опасному для жизни или здоровья» способ в действующем составе разбоя должно наступать лишь ввиду возможности причинения вреда личности, которым виновный угрожает. Разбой может вменяться, только если угрозы были обеспечены возможностью их реализации, в случае отказа от исполнения требований. Иначе отсутствует посягательство на его дополнительный непосредственный объект, определяющий момент окончания разбоя и его преступность.

42. Предлагается система насильственных хищений, определенная влиянием форм принуждения на повышение их общественной опасности. Расположение данных составов должно отражать возрастание их общественной опасности. Вымогательство выделяет наименее общественно опасная форма психического принуждения, а именно угрозы причинением вреда, наступление которого устрашает потерпевшего. Далее выделяется хищение, совершаемое посредством угроз применения насилия, причинения вреда здоровью или лишения свободы, которое можно определить как простой состав разбоя. Завершает институт генеральных форм насильственных хищений деяние, совершаемое посредством насилия – квалифицированный состав разбоя.

43. Признак «нападение», как признанный практикой недееспособным, не может служить для определения диспозиций составов насильственных хищений в силу отсутствия значимого правового явления, для описания которого его бы следовало применять.

44. Содержание вины в составах насильственных хищений следует раскрывать не в двух, а в трех аспектах: а) в отношении изъятия чужого имущества; б) в отношении физического принуждения (насилия); в) в отношении вреда здоровью.

45. В действующей практике, если при совершении насильственного хищения в любом виде причинен вред здоровью, установление виновного отношения к нему лица следует проводить в полном объеме. В случае обнаружения косвенного умысла или неосторожного отношения к вреду здоровью его необходимо рассматривать самостоятельно, так как он не может являться способом хищения, связанным причинно-следственной связью с изъятием имущества. Признак «насилие, опасное для жизни или здоровья», в разбое или специальных составах хищений (ст. ст. 221, 226, 229 УК РФ), а также квалифицирующий признак «с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего» следует вменять только при наличии достоверно установленного прямого умысла к последствиям, входящим в их объем.

46. При оценке насилия и последствий от него следует более тщательно подходить к установлению вины по отношению к вреду здоровью в целях установления в действиях виновного деяния, на которое тот имел прямой умысел. Не исключено, что виновный мог преследовать цель на причинение более тяжкого вреда здоровью, чем наступивший, что должно, соответственно, квалифицироваться как покушение на более тяжкое преступление.

47. Совершение хищения с применением оружия или предметов, использованных в качестве оружия, не может безапелляционно свидетельствовать об умысле на применение насилия, опасного для жизни или здоровья, как не могут об этом свидетельствовать состав газового баллончика, свойства электрошокера или вещества примененного для приведения в бессознательное или беспомощное состояние. В этом случае обязательным является установление знания виновным свойств указанных предметов и их опасности для жизни или здоровья, в противном случае ст. 162 УК РФ вменяться не может ввиду недоказанности прямого умысла на применение этого вида насилия.

48. Истинные глубинные мотивы большинства насильственных хищений не корысть, а насильственно-эгоистические индивидуальные потребности. Если их нет, то существуют другие формы ненасильственного удовлетворения потребительского мотива, и удельный вес таких преступлений в сфере экономических преступлений составляет более 90%. Насильственно-эгоистический мотив в качестве основного можно определить примерно в 4-х из 5 совершаемых насильственных хищениях.

49. Цель, производная от мотива, в насильственных хищениях преимущественно не связана с завладением чужим имуществом, а даже наоборот, завладение чужим имуществом является оправданием цели самоутвердиться, почувствовать силу, власть над окружающей действительностью, над другими.

50. Включение в состав насильственных хищений неосторожных или умышленных случаев причинения вреда здоровью человека в рамках способа хищений неприменимо и противоречит принципам уголовного права.

51. Действующая практика совокупного вменения п. «в» ч. 4 ст. 162 или п. «в» ч. 3 ст. 163 и ч. 2 ст. 105 или ч. 4 ст. 111 УК РФ нарушает принцип справедливости, закрепленный в ч. 2 ст. 6 УК РФ. Составной характер хищения с причинением тяжкого вреда здоровью связан с усилением уголовной ответственности и заложен в самой редакции п. «в» ч. 4 ст. 162 и п. «в» ч. 3 ст. 163 УК РФ, а не в толковании их высшим судебным органом страны. Для устранения случаев двойного вменения в действующей практике предлагается абзац пятый п. 21 и п. 22 Постановления Пленума ВС РФ от 27.12.2002 г. № 29 изложить в следующей редакции:

Если в ходе разбойного нападения с целью завладения чужим имуществом потерпевшему был причинен тяжкий вред здоровью, что повлекло за собой наступление его смерти по неосторожности, содеянное следует квалифицировать по совокупности преступлений – по пункту «в» части третьей статьи 162 и статье 109 УК РФ[2].

22. Если лицо во время разбойного нападения совершает убийство потерпевшего, содеянное им, следует квалифицировать по пункту «з» части второй статьи 105 УК РФ, а также по части первой статьи 162 УК РФ, если отсутствуют отягчающие обстоятельства, предусмотренные частью второй или третьей этой статьи. Причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью в убийстве охватывается пунктом «з» части второй статьи 105 УК РФ и дополнительной квалификации по пункту «в» части третьей статьи 162 УК РФ не требует. При наличии в действиях виновного в разбойном нападении других отягчающих обстоятельств (например, разбой, совершенный группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с применением оружия, и т. п.), эти признаки объективной стороны разбоя должны быть указаны в описательной части приговора.

52. Для устранения многочисленных противоречий, возникающих при квалификации причинения тяжкого вреда здоровью в рамках действующих специальных составов насильственных хищений (ст. ст. 164, 221, 226) УК РФ, логично применить позицию, принятую для квалификации данного вреда в ст. 229 УК РФ. Постановлением Пленума ВС РФ от 15 июня 2006 г. № 14, в п. 26 исключена возможность причинения тяжкого вреда здоровью в рамках признака «насилие, опасное для жизни или здоровья» ст. 229, несмотря на значительно большую санкцию, чем в ст. 111 УК РФ. Данная позиция, принятая в отношении предметов ст. 229, не имеет под собой оснований, которые бы могли ее обосновать только в отношении их хищения. Содержание п. 26 указанного Постановления предлагается внести во все разъяснения по разрешению вопросов применения законодательства о конкретных группах преступлений, в которых есть указанный признак, либо предусмотреть отдельное постановление «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с применением насилия и насилия, опасного для жизни или здоровья», разъяснив при этом следующее:

«В тех случаях, когда применение насилия сопряжено с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего или смерти по неосторожности, содеянное надлежит квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных соответствующим пунктом статьи Уголовного кодекса Российской Федерации, указывающим на применение насилия либо насилия, опасного для жизни или здоровья, и соответствующим пунктом статьи 111 УК РФ».

53. Квалифицирующие признаки входят в совокупность признаков состава преступления, будучи при этом средствами дифференциации уголовной ответственности. В настоящее время с признанием и развитием института совокупности преступлений квалифицирующие признаки в виде самостоятельных преступных деяний перегружают конструкции составов преступлений и препятствуют этой самой дифференциации ответственности, учету всех признаков состава преступления против личности. Необходимо исключить квалифицирующий признак «с причинением тяжкого вреда здоровью» (п. «в» ч. 4 ст. 162 и п. «в» ч. 3 ст. 163 УК РФ) из составов насильственных хищений.

54. При условии исключения преступлений против личности из содержания категории «насилие» и объема насильственных хищений предлагается единый подход к определению санкций при конструировании составов хищений. Индивидуальная ценность основных непосредственных объектов должна служить основанием дискретности санкции в основном составе. «Коэффициент увеличения санкций» и пределы санкции квалифицированных составов по отношению к основному производны от ценности этого объекта. Опасность отягчающих признаков хищений продиктована возможностью облегчить причинение вреда основному объекту, наличием дополнительного малоценного объекта (способы), а также размером вреда, причиняемого основному объекту (последствия).

55. Нормы специальных составов хищений логично сконструировать единым образом, в зависимости от того, посягают ли они на 3-й дополнительный объект – неприкосновенность человека, т. е. совершаются насильственными формами хищения или ненасильственными. Опасность насильственных форм хищения существенно повышается признаком применения оружия, что следует учесть в особо квалифицированных составах. Простой состав специальных хищений должен преследовать изъятие его предметов или приобретение права на них в формах кражи, мошенничества, присвоения, растраты или грабежа. Квалифицированные составы в качестве отягчающего признака включают совершение этих преступлений в формах вымогательства и разбоя, а особо квалифицированные – с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия. Логика установления более строгих запретов в данной конструкции норм специальных составов хищении становится обоснованной и последовательной.



[1] Плохова В. И. Криминологическая и правовая обоснованность составов ненасильственных преступлений против собственности: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. – Екатеринбург, 2003. – С. 35.

[2] В случае изменений предложенных нами по удалению п. «в» ч. 3 ст. 162 УК РФ, содеянное следует квалифицировать по ч. 1 ст. 162 и ч. 4 ст. 111 УК РФ.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-19