www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Тесты On-line
Юридические словари
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Теория государства и права
Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. Том 1. С.-Петербург, 1909. – Allpravo.Ru - 2005.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
§ 8. Исполнение требований нравственности и прав. Решающее значение атрибутивной функции в праве.

Сообразно атрибутивной природе правовых эмоций импульс в пользу исполнения правового долга имеет характер давления в пользу того, чтобы другой стороне, управомоченному, было доставлено то, что ему причитается; что же касается поведения обязанного, то оно имеет значение не само по себе, a как способ и средство достижения этого результата на стороне управомоченного. Напротив, нравственный импульс имеет характер непосредственного и безотносительного давления в пользу определенного поведения, как такового, a не как средства удовлетворения права другого.

Вообще, в области нравственной психики императивная функция, единственно здесь существующая, имеет самостоятельное и исключительно решающее значение. В области же правовой психики главное и решающее значение имеет атрибутивная функция, a императивная функция имеет лишь рефлекторное и подчиненное значение по отношению к атрибутивной. С точки зрения правовой психики, важно, чтобы управомоченному, субъекту аттрибутива, было доставлено соответственное получение, accipere, объект аттрибутива, чтобы было удовлетворено его право, аттрибутивная сторона правоотношения, чтобы осуществилась аттрибутивная функция; что же касается императивной функция воздействия сознания императива, на поведение обязанного, осуществления объекта императива, facere, исполнения им своего долженствования, то эта сторона дела важна лишь как средство, и при том не единственно возможное средство (ср. ниже) для осуществления аттрибутивного эффекта.

Этим объясняются разные характерные явления в области права и особенности его по отношению к нравственности, явления, которые представляются непонятными с точки зрения господствующего учения о праве как об «императивах» только, в смысле велений, обращаемых государствами или иными общениями к гражданам и т. п.

Главнейшими из таких характерных особенностей права по сравнению с нравственностью являются следующие:

1. Отношение права и нравственности к исполнению обязанности посторонними лицами вместо самих обязанных.

Исполнение правовых обязанностей возможно без участия и какой-либо жертвы со стороны обязанного, лишь бы было доставлено кем-либо, хотя бы совершенно посторонним лицом, управомоченному то, что ему причитается. Напр., племянник наделал долгов; кредитор обращается к его дяде; дядя уплачивает долги; требования нормы права этим удовлетворены; правовые обязанности племянника исполнены. С психологической точки зрения (в отличие от проекционной) это явление следует формулировать и объяснять так, что правовые эмоции (в психике обязанного, управомоченного и третьих лиц) сообразно своей аттрибутивной природе удовлетворяются доставлением управомоченному причитающегося ему (подобно тому, как эмоции голода или жажды удовлетворяются доставлением подлежащих объектов организму), хотя субъект обязанности не совершил соответственного действия с своей стороны.

Разумеется, исполнение правовых обязанностей вместо обязанного третьими лицами может иметь место лишь в тех случаях и постольку, когда и поскольку этим доставляется управомоченному то, что ему причитается, надлежащее удовлетворение его права, поскольку для этого удовлетворения не требуется действие самого обязанного. Многие правовые обязанности, напр., супруга по отношению к другому супругу, детей по отношению к родителям, и проч., могут быть исполняемы только самим обязанным, потому что соответственные действия третьих лиц не были бы надлежащим удовлетворением прав другой стороны.

В области нравственности наши обязанности вообще не могут быть исполняемы тем, что кто-нибудь другой делает за нас то, что нам следовало бы сделать, хотя бы для тех, в пользу коих это делается, было безразлично, от кого исходит действие. Нравственные эмоции, как чисто императивные, удовлетворяются только соответствующим императиву поведением обязанного.

2. Отношение права и нравственности к представительству.

Если, в виду решающего значения аттрибутивной функции права, правовые обязанности могут быть исполняемы посторонними лицами, действующими от своего имени и за свой счет, поскольку этим доставляется то, что причитается управомоченному, то тем более понятно и естественно, что эти обязанности могут быть исполняемы при том же условии, т. е. при условии доставления надлежащего удовлетворения управомоченному, чрез представителей, т. е. третьих лиц, действующих в силу особых правовых отношений к обязанному от его имени и за его счет, напр., опекунов, управляющих имуществом обязанного и т. п.

И для исполнения наших нравственных обязанностей мы можем пользоваться помощью других лиц; напр., оказание помощи ближнему во имя нравственного долга не теряет своего нравственного характера и своей нравственной ценности от того, что даяние было совершено не собственными руками дающего, a прислано по почте или чрез посланного. Но посланный является здесь только орудием исполнения наших решений, точно так же, как наша рука; так что действие, исполненное физически другим, является психически нашим действием, продуктом наших решений.

Иной характер имеет представительство в техническом смысле. Оно состоит в самостоятельных действиях другого, в исполнении собственных решений представителя с отнесением юридических последствий этих действий к представляемому. И вот, если представитель обязанного (хотя без его ведома и желания) доставляет от его имени удовлетворение управомоченному, то признается, что обязанный исполнил свою обязанность (чрез представителя), что он вполне удовлетворил требованиям права.

На ряду с представительством императивной стороны, обязанного, в праве имеется место еще и для представительства аттрибутивной стороны, управомоченного—для истребования и принятия исполнения от имени управомоченного.

Разные, связанные с аттрибутивной природой права и не существующие в областн нравственности, договорные и иные акты распоряжения правовыми долгами — правами, установления их, прекращения, отчуждения и т. д.—тоже допускают представительство.

Таким образом, в области права исполнение юридических обязанностей и разные другие юридические акты могут происходить между двумя сторонами без всякого фактического их участия —путем соответственных действий представителей. Поэтому, напр., возможно и такое явление, что между двумя новорожденными младенцами происходит взаимное договорное установление обязанностей, их исполнение и т. д.

Нравственные обязанности не могут быть исполняемы без участия обязанного другими лицами, хотя бы они действовали от имени обязанного, и вообще для представительства в области нравственности нет места.

3. Отношение права и нравственности к принудительному исполнению.

Исполнение нравственных обязанностей, сообразно чисто императивной природе нравственности, может быть только добровольное. Если обязанный не подчиняется нравственному императиву, a подвергается физическому насилию, ведущему к такому внешнему результату, как если бы он исполнил свою обязанность, напр., если y него насильно берут то, что он должен был бы дать добровольно, то реализации единственно существующей—императивной функции нравственности здесь нет, и об исполнении нравственной обязанности в данном случае не может быть речи.

Иначе в области правовой психики, которая удовлетворяется осуществлением аттрибутивной функции, доставлением удовлетворения управомоченному, как бы оно ни произошло.

Если, как это часто бывает на низших ступенях правовой культуры, управомоченный сам или в союзе с другими, сородичами или т. п., добывает y обязанного, не желающего добровольно исполнить свой долг, путем насилия то, что ему причитается получить, или если органы власти: судебный пристав, полиция и т. п. насильственно отнимают y обязанного и передают управомоченному предмет его права, то с точки зрения правовой психики это признается осуществлением требований права, исполнением правовой обязанности.

Не следует, впрочем, думать, будто принудительное исполнение возможно во всех областях права. Из аттрибутивной природы права вытекает допустимость принудительного исполнения лишь в тех случаях и постольку, когда и поскольку этим доставляется то, что причитается управомоченному, надлежащее его удовлетворение. Но есть такие права, которые направлены именно на добровольное совершение чего-либо со стороны обязанного, так что достижение соответственного внешнего эффекта путем принуждения не является доставлением причитающегося не есть надлежащее удовлетворение. Сюда, напр., относятся права родителей, начальников и т. д. на повиновение со стороны детей, подчиненных и т. д., права на почтительное отношение и проч. Затем, следует иметь в виду, что и в тех областях права, где момент добровольности не входит в предмет притязания, принудительное исполнение множества обязанностей невозможно фактически, по законам природы. Так, притязания, для осуществления коих требуется со стороны обязанного совершение известных умственных работ, напр., притязания государства или иных субъектов к судьям, чтобы они судили по совести, по отношению к органам управления, учителям, воспитателям, чтобы они надлежащим образом управляли, учили, воспитывали и т. п., очевидно, исключают всякую возможность принудительного исполнения вследствие невозможности вызвать путем физического насилия подлежащую умственную деятельность. То же относится ко многим притязаниям, направленным на разные внешние поступки, на физические действия со стороны обязанных, напр., на произнесение известных слов, совершение более или менее сложных ручных работ и проч. и проч.

4. Отношение права и нравственности к намерениям обязанных в области исполнения обязанностей.

Если право может довольствоваться действием третьего лица вместо обязанного или принудительным добыванием требуемого для управомоченного, поскольку этим удовлетворяется аттрибутивная функция, то тем более понятно и естественно, что правовая психика довольствуется при том же условии, т. е. при условии доставления удовлетворения управомоченному, совершением того, что для этого требовалось, со стороны обязанного, хотя бы это произошло случайно, без желания и намерения обязанного, напр., вследствие его рассеянности или чисто автоматических движений или иного, независившего от его намерений, стечения обстоятельств.

Иное отношение нравственности, чисто императивной этики, к этой стороне дела исполнения обязанностей. Если обязанный не имел желания и намерения исполнить требуемое, и только случайно получился такой результат, как если бы он действовал намеренно, то о действии и реализации императивной, в области нравственности единственной, функции и о согласном с нравственностью поведении, о нравственном поступке, не может быть речи.

Не следует, впрочем, думать, будто право вообще относится безразлично к наличности или отсутствию и к содержанию намерений в психике совершающих те или иные действия.

В области правонарушений и других юридически релевантных, влекущих за собою такие или иные юридические последствия, действий, договоров и проч., намерения действующих и в праве не лишены значения. Так, по праву культурных народов, случайное причинение зла без умысла и вообще без всякой вины со стороны причинившего не влечет за собою того наказания, которое полагалось бы в случае наличности вины. Причинение зла по небрежности влечет за собою иные, менее строгие, последствия, чем умышленное причинение и т. д. В области договоров и иных юридических актов принимается во внимание то, что имелось в виду, хотя бы оно не было прямо высказано, и проч.

Выставленное выше положение о различном отношении правовой и нравственной психики к намерениям и основания этого положения имеют в виду специально исполнение требуемого со стороны обязанного и психические условия этого исполнения.

5. Отношение права и нравственности к мотивам исполнения.

С той же точки зрения, с точки зрения аттрибутивной природы правовой психики и решающего значения доставления удовлетворения управомоченному, можно легко дедуктивно предвидеть или объяснить то явление, что право относится безразлично к мотивам исполнения; если обязанный доставил управомоченному то, что ему причиталось, с точки зрения правовой психики все в порядке, хотя бы действие обязанного было вызвано какими-либо посторонними, никакого отношения к праву не имеющими мотивами, напр., эгоистическими, желанием достигнуть для себя какой-либо выгоды, страхом невыгоды и проч., или даже злостными мотивами, напр., желанием скомпрометировать управомоченного.

Иная роль принадлежит мотивам совершения требуемого в области нравственной психики вследствие чисто императивной ее природы. Если человек руководствуется в своем поведении корыстными или иными посторонними по отношению к нравственности мотивами, то о действии и реализации нравственности не может быть речи; a так как здесь не имеется свойственного праву, вследствие его аттрибутивной природы, явления, состоящего в удовлетворении соответственной психики из-за реализации аттрибутивной функции, то для удовлетворения нравственной психики требуется, вообще, наличность нравственных мотивов.

Во избежание недоразумений следует иметь в виду:

а) Ошибочно было бы думать, будто право вообще, т. е. и во всех других областях, относится безразлично к мотивам действий. Так, в области уголовного права культурных народов мотивы совершения преступного деяния не лишены в разных случаях значения при определении наказания. И в разных других областях права мотивы совершения действий, напр., известного завещательного распоряжения, принимаются во внимание.

b) Точно так же ошибочно думать, будто право регулирует исключительно внешнее поведение, т. е. телодвижения, или довольствуется чисто внешним поведением, признавая для исполнения достаточным известный внешний эффект, независимо от явлений внутреннего мира. Независимо от изложенного выше о нормировке и требовании чисто внутреннего поведения со стороны права в смысле императивно-атрибутивной этики, следует иметь в виду, что и в разных областях права в смысле словоупотребления юристов от обязанных требуется на ряду с внешними поступками и разные внутренние действия. Напр., опекун, государственный чиновник, управляющий чужими делами и т. п. обязаны в тех случаях, где решение какого-либо вопроса зависит от их усмотрения, применять внимательное и добросовестное усмотрение, и на это направлено притязание управомоченного, подопечного, государства, доверителя и т. д. Для исполнения юридической обязанности, для удовлетворения подлежащего правопритязания в этих случаях требуется именно добросовестное усмотрение и решение, независимо от того, является ли результатом этого усмотрения совершение полезного действия или вредного или несовершение полезного, объективно вредное бездействие. И в этих случаях право довольствуется осуществлением аттрибутивной функции, независимо от того, какие мотивы побудили обязанного к заботливому усмотрению: сознание долга или личный интерес, стремление заслужить одобрение, получить орден или иную награду и проч.; но притязание управомоченного направлено здесь на психическое, внутреннее поведение, a не чисто внешние акты. Следует вообще ясно различать два совершенно различных вопроса: вопрос о том, что требуется от обязанного для управомоченного (куда относятся разные внешние и внутренние действия), вопрос о том, какое значение имеют мотивы, побуждения, но которым совершается требуемое (внутреннее или внешнее действие).

Вообще, в изложенных выше положениях дело не в различии внутреннего и внешнего мира и поведения, a в различном отношении нравственности и права к императивной стороне дела, к обязанному и его поведению. Как видно из смысла изложенного, право не требует для своего удовлетворения не только определенных мотивов действия, но и самого действия, в том числе чисто внешнего действия, со стороны обязанного, поскольку каким либо образом, напр., вследствие действия третьего лица, доставляется управомоченному то, что ему причитается.

Все соответственные, изложенные выше, положения, следует заметить, имеют характер психологических законов (тенденций), связанных с установленными выше специфическими различиями права и нравственности, с делением этики в нашем смысле на императивно-атрибутивную и чисто императивную; и поэтому они относятся к праву в нашем обширном смысле и к нравственности в нашем смысле. Отнесение их к иным группам явлений, напр., отнесение соответственных положений к праву в смысле юридического словоупотребления, означало бы образование уродливых, a именно хромающих теорий[1].



[1] Ср. Введение §§ 5 и 6.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100