www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Теория государства и права
Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. Том 1. С.-Петербург, 1909. – Allpravo.Ru - 2005.
<< Назад    Содержание   
§ 9. Неисполнение нравственных и правовых обязанностей и вызываемые этим реакции в области нравственной и правовой психики.

Для познания характерных свойств и причинных тенденций правовой и нравственной психики важно, далее, изучение психических процессов, вызываемых нарушением правовых и нравственных обязанностей в психике нарушителя и окружающих.

Некоторые последствия нарушения долга, соответственно общим, родовым, свойствам всех этических переживаний, как правовых, так и нравственных, являются общими для права и нравственности.

Так, действующие вследствие таких или иных, в данный момент более сильных, эмоциональных влечений («искушений») вопреки своему этическому (правовому или нравственному) сознанию, вопреки «голосу совести», переживают внутренние эмоциональные коллизии, приступы и усиления этических, авторитетно-порицательных по адресу избираемого поведения, эмоций и соответственные внутренние беспокойства и отрицательные чувства (страдания), парализующие или отравляющие, соответственно своей силе, удовольствия. доставляемые удовлетворением оказавшихся более сильными эмоциональных влечений и т. д.

Достижение удовлетворения послуживших искушением эмоциональных влечений не устраняет появления затем вновь, на почве соответственных ассоциаций, таких же авторитетно-порицательных по адресу содеянного этических переживаний, причиняющих далее внутреннее беспокойство и соответственные страдания, «угрызения совести», получающие тем более резкий и болезненный характер, что действовавшие прежде и уже удовлетворенные эмоциональные влечения и связанные с их удовлетворением наслаждения отсутствуют, не «заглушают голоса совести» и его действия. Иногда. в случаях сильного запечатления в памяти (действием сильных эмоций) образов содеянного, страданий жертвы и т. д., такие рецидивы этических процессов и связанных с ними страданий мучат преступника в течение многих лет или всей остальной жизни; иногда они доходят до такой силы и упорства появления и действия, что вследствие соответственных страданий (и вытеснения других необходимых для жизни и здоровья психических процессов, эмоций аппетита, разных оживляющих и побуждающих организм к деятельности или к отдыху и сну эмоций[1] и проч.) происходит быстрое истощение организма и разрушение здоровья и жизни, или субъект доходит до отчаяния и самоубийства.

Поскольку нарушение долга имело такой характер, что возможна обратная переделка сделанного (устранение последствий), напр., возвращение отнятого, повторные приступы соответственных этических переживаний побуждают к такой обратной переделке и вызывают соответственную повторную борьбу разных эмоций, кончающуюся новою победою прежде победивших эмоций, напр. корыстных, или в случае ослабления этих эмоций, их поражением, «раскаянием» и соответственным, обратным прежнему, поведением.

Что касается психики окружающих, поскольку и y них с представлением подлежащего поведения ассоциированы соответственные этические эмоции, то личное восприятие или иное сведение о нарушении вызывает и в их психике появление авторитетно-порицательных по адресу нарушения эмоций и соответственных отрицательных чувств, неудовольствий; это находит свое отражение в словесных порицаниях с авторитетным оттенком, в выражении лица и проч. По ассоциации это авторитетно-порицательное отношение к нарушению распространяется на личность нарушителя, умаляет уважение к нему вообще, и т. д. Поскольку возможно исправление сделанного, в психике окружающих появляются соответственные этические переживания в пользу исправления и, в случае наличности допускающих это личных отношений, высказываются соответственные увещания и проч.

Но, затем, сообразно специфическому различию эмоций правовой и нравственной психики, имеются и специфические различия в области реакции на нарушения.

Особенно важные для общей познавательной ориентировки в мире права и нравственности различия этого рода касаются психики окружающих и прежде всего и главным образом психики противостоящих обязанным: в области права в качестве субъектов подлежащего права, в области нравственности в качестве адресатов (дестинаторов) соответственного поведения.

Здесь следует отметить существование двух следующих тенденций (психологических законов), специально свойственных нраву в отличие от нравственности.

1. Стремление достигнуть осуществления права независимо от желания или нежелания обязанного.

Вследствие аттрибутивной природы правовых эмоций то, к чему обязана одна сторона, сознается предоставленным с высшим авторитетом другой стороне, как нечто ей должное и подлежащее доставлению независимо от доброй воли и усмотрения обязанного.

Сообразно с этим за обязанным не признается свобода усмотрения исполнить или не исполнить. Другой стороне должно быть доставлено то, что ей причитается, и если обязанный не желает этому подчиниться, то это представляется нетерпимым и недопустимым произволом по отношению к этой другой стороне. Сознается потребность и возникает стремление заставить обязанного подчиниться или достигнуть осуществления права помимо его.

Это свойство правовой психики проявляется в разных формах во внешнем поведении управомоченных и других и отражается в самом содержании права в виде нормировки соответственного поведения.

Сюда относятся следующие явления:

а) Словесные понукания и понуждения обязанных к доставлению должного, устные или письменные обращения к ним со стороны управомоченного с авторитетно-повелительным характером. Имеющие право не просят, a требуют («своего»), заявляют притязания. Этим, между прочим, объясняются (на почве соответственной ассоциации идей, по смежности) названия прав вообще или некоторых видов прав «притязаниями» («Anspruche»), «требованиями» («Forderungen»), применение в законодательных и иных юридических изречениях вместо выражений: имеет право на то-то, на получение того-то и т. д.—выражений: «может требовать», «имеет право требовать того-то», в области отрицательных прав: «может запрещать» и т. п. Выражения этого рода искажают, a во всяком случае не выражают правильно существа дела; ибо, напр., существо права кредитора—обязанности должника состоит не в том, что первый имеет право обращаться к последнему с соответственными словесными понуканиями, a последний обязан терпеть такие действия, a в том, что первый имеет право на доставление ему без всяких понуканий должного, и т. д.

Тем не менее эти выражения весьма обычны даже в новейших, стремящихся к величайшей точности формулировки, кодексах (напр., в новом германском гражданском уложении).

Впрочем, к составу правовой психики обыкновенно относится, на ряду с сознанием подлежащих главных прав (на получение чего либо и т. д.), также сознание права требовать исполнения и обязанности другой стороны теряет такие обращения (и «отвечать», не игнорировать требований), в качестве побочного и добавочного права; и постольку соответственная, психологически естественная с точки зрения аттрибутивной природы права, тенденция внешнего поведения обращений со словесными авторитетно-повелительными понуканиями получает свое отражение в самом содержания права (правосознания).

b) Применение, в случае безрезультатности требований или независимо от этого, разных более решительных мер, напр., угроз, захвата вещей обязанного (или людей, части территории и т. д. в области международных и иных междугрупповых отношений, напр., первобытных междуродовых), физических воздействий на личность обязанного и проч. для того, чтобы заставить его подчиниться и исполнить требуемое.

с) Осуществление права, где это по содержанию права возможно (напр., в случае права охотиться, пасти скот в лесу соседа и т. п.), без испрашивания его согласия, или несмотря на его несогласие, или даже физическое сопротивление; т. е. применение в последнем случае мер физического насилия.

d) Обращение в случае отсутствия в распоряжении управомоченного личных средств для достижения реализации права несмотря на нежелание обязанного исполнить, или независимо от этого, к другим, к сочленам своей социальной группы, напр., родовой в эпоху родового быта, к друзьям и союзникам, напр., в международной области, или к органам высшей власти, напр., родовой, семейственной власти (в отношениях между домочадцами, детьми), господской власти, государственной и т. д., с жалобою и просьбою о помощи против обязанного или с требованием таковой (в случае сознания права на содействие с их стороны).

е) Помощь, оказываемая со стороны этих других, поскольку они согласны с управомоченным относительно его права, представляет дальнейшее проявление той же тенденции правовой психики, сознания потребности и стремления доставить управомоченному должное ему, независимо от доброй воли и усмотрения обязанного.

На низших ступенях культуры большую роль в области осуществления права вопреки нежеланию исполнить со стороны обязанного играло самоуправство, т. е. соответственные действия управомоченного, самого или в союзе с друзьями, сородичами и т. д. На высших ступенях культуры, с развитием государственной организации и власти, самоуправное осуществление права постепенно вытесняется и заменяется соответственными действиями органов государственной власти. При этом на место примитивной неупорядоченности соответственных действий управомоченного и его союзников постепенно вступает болев или менее развитая правовая нормировка, определяющая, какие лица и в каком порядке обязаны по отношению к управомоченнону оказать содействие осуществлению его права, какие действия они имеют право по отношению к обязанному предпринимать и проч. Соответственная нормировка представляет отражение интересующей нас тенденции правовой психики в самом содержании права.

Впрочем, и в культурных государствах допускается насильственное осуществление права собственными действиями управомоченного или случайных союзников, поскольку дело идет об отражении покушения на нарушение права (vim vi repellere licet), и в некоторых других случаях. Независимо от этого в разных сферах жизни, напр., в области отношений между детьми, в менее культурных слоях общества и т. д. стремление к насильственной реализации права проявляется фактически часто в непосредственной форме неупорядоченного «самоуправства».

В тех сферах правовой жизни, где над сторонами не имеется высшей власти и соответственной силы, напр., в области взаимных междугосударственных правовых притязаний, в области отношений между членами вновь образующейся колонии, не имеющей еще определенной организации и власти, вообще нет иных средств осуществления права вопреки нежеланию исполнить со стороны обязанного, как принятие соответственных мер со стороны управомоченного, самого или в союзе с другими.

Несмотря на разнообразие и изменение форм в истории, сущность подлежащих явлений и их причинная связь с аттрибутивною природою правовых эмоций везде одна и та же; имеем ли мы дело с неупорядоченным, насильственным или иным, напр., тайным, добыванием причитающегося управомоченным и случайными союзниками, или с нормированными юридически действиями определенных органов государственной власти, во всяком случае движение индивидуальных и общественных сил находит свое психологическое объяснение именно в аттрибутивном характере правовой психики.

В области нравственной психики, сообразно ее чисто императивной природе, признается свобода выбора поведения со стороны обязанного, и не только физическое принуждение, но и словесное понуждение в виде заявления соответственных требований, притязаний, сознается как нечто неуместное и противное природе подлежащей этики.

Соответствующие аттрибутивной природе правовой психики потребность и стремление достигнуть доставления причитающегося управомоченному, независимо от такого или иного отношения к этому обязанного, проявляются в разных формах в области права не только при наступлении времени исполнения и в случае нежелания обязанного исполнить, a и в более ранних стадиях. Сюда относятся разные предпринимаемые при установлении правовых обязанностей по договору и т. д. меры обеспечения доставления следуемого управомоченному, залог, поручительство и т. д., явления специально свойственные праву и чуждые нравственности, a равно разные формы приноровления содержания общих норм права и их комбинаций к тому, чтобы по возможности наперед обеспечить управомоченным то, что им причитается.

В литературе о праве и нравственности существует и играет большую роль учение, по которому общим и отличительным признаком права является «принудительность», «принудительная сила» подлежащих норм и т. д. Выяснение смысла и несостоятельности этого учения будет сделано в иной связи. Теперь только, во избежание недоразумений относительно смысла изложенного и смешения его с упомянутым или т. п. учениями, отметим:

a) Как вbдно из смысла предыдущего изложения, существо установленной намb тенденции правовой психики (психологического закона) состоит не в применении физического принуждения к исполнению правовых обязанностей, a в другом, в сознании потребности и стремлении доставить управомоченному закрепленное за ним с высшим авторитетом права (для чего не только не необходимо принуждение к исполнению, но и вообще исполнение со стороны обязанного (ср. выше § 8). Принуждение к исполнению играет в данной области лишь роль одного из многих проявлении подлежащей общей психической тенденции.

b) Дело идет о тенденции[2], a не о чем то, всегда имеющем место в действительности, в каждом конкретном случае. Между прочим, по отношению к некоторым обязанным, напр., монархам в области их правовых обязанностей, по особым основаниям признаются обыкновенно недопустимыми и не практикуются не только меры физического принуждения (каковые, как убедимся впоследствии, признаются недопустимыми или неприменимы во многих случаях и областях права), но и словесные понукания, обращения в повелительном тоне и проч.

с) Установленное выше положение представляет не простое утверждение без причинного объяснения (каковой характер имеют традиционные положения о принуждении в праве), a положение с выяснением причинной, психологической связи высказываемого со специфическою природою подлежащего класса. Поэтому дело идет (если нет какой либо ошибки в построении) об адекватной научной теории. Отнесение соответствующих положений только к известной части императивно-атрибутивной этики, напр., к тому только, что юристы называют правом, дало бы в результате уродливую теорию, a именно хромающую.

2. Одиозно-репрессивные тенденции правовой психики. Мирный характер нравственности.

По общим законам эмоциональной психики такие действия других по отношению к субъекту, которые последнему представляются причинением со стороны другого добра, плюса, благодеянием, имеют тенденцию вызывать в психике этого субъекта каритативные, благожелательные и благодарственные эмоции; напротив, такие действия других по отношению к субъекту, которые ему представляются причинением зла, вреда, минуса, агрессивными действиями и посягательствами, имеют тенденцию возбуждать эмоциональные реакции противоположного характера, одиозные, злостные и мстительные эмоции.

Эти эмоциональные состояния имеют тенденцию распространяться и на окружающих субъекта, поскольку они с ним психически солидарны.

В области правовой психики, вследствие аттрибутивной ее природы, исполнение со стороны обязанного, хотя бы оно было доставлением чего-либо весьма ценного, представляется по отношению к другой стороне не причинением плюса, добра, не благодеянием, a только нелишением ее того, что ей с высшим авторитетом предоставлено, получением с ее стороны «своего» (suum tribuere—suum accipere); неисполнение со стороны обязанного сознается, как лишение другой стороны того, что ей причитается, как причинение минуса, ущерба (laesio), как посягательство, агрессивное действие.

Иное психическое положение получается в обоих случаях (исполнения и неисполнения) в области нравственности. Вследствие чисто императивной природы этой ветви человеческой этики доставление чего-либо со стороны обязанного, хотя и сделанное во исполнение нравственного долга, представляется не доставлением причитающегося, не получением другим «своего», a плюсом, благодеянием; неисполнение не представляется причинением ущерба, минуса, не сознается как агрессивное действие.

Сообразно с этим и с указанными общими законами эмоциональной психики, и эмоциональные реакции на исполнение и на неисполнение долга со стороны обязанного имеют различный характер в области нравственной и в области правовой психики.

В области нравственной психики действует в случаях доставления другими каких-либо материальных выгод или иных услуг тенденция переживания каритативных эмоций (и появления соответственных эмоциональных диспозиций: любви, благодарности, симпатии и т. д.) с соответственными разрядами (эмоциональными акциями): выражениями благодарности или иными благожелательными действиями по адресу причинивших добро; в случаях неисполнения нравственного долга нет почвы для тех злостно-мстительных реакций, какие возбуждаются сознанием терпения ущерба, претерпевания агрессивных действий со стороны других.

Напротив, в области правовой психики в случаях исполнения нет почвы для действия тенденции каритативных и благодарственных реакций, a в случаях неисполнения действует тенденция злостно-мстительных эмоциональных реакций.

Эти эмоциональные возбуждения имеют, смотря по серьезности сознаваемого зла и другим обстоятельствам, разные степени интенсивности, от состояния слабого раздражения до сильного гнева и «ярости», «жажды крови» и т. д., и проявляются во внешнем поведении в различных формах: в виде словесных протестов и выражений «неудовольствия», гнева, негодования (с соответственным выражением лица, интонацией, жестикуляцией) или в виде разных иных репрессивных действия вплоть до убийства— кровавой мести. Сюда же относится обращение к другим: к друзьям, союзникам, соседям, сородичам и т. д. за помощью в деле мщения и соответственное поведение других, солидарных с потерпевшим; a равно обращение к представителям общей высшей власти: к родителям в отношениях между детьми, к домовладыке, к патриарху в отношениях между домочадцами, членами рода, к представителям государственной власти в государственной сфере и т. д. с жалобою на нарушителя и требованием наказания.

Как и тенденция понуждения обязанного к исполнению, вообще насильственного осуществления права, репрессивная тенденция правовой психики влияет на само содержание права и находит в нем свое отражение в виде развития правовой нормировки мести и наказаний; с развитием государственной власти ж организации, самоличная или в союзе с другими расправа с нарушителями постепенно ограничивается, вытесняется и заменяется системою государственных наказаний.

Менее резкие проявления одиозных эмоций и мстительных тенденций правовой психики в случае правонарушений, напр., словесные протесты и выражения негодования, исключение из общения, обычные взаимные правовые репрессии между детьми и т. п., остаются вне государственно-правовой нормировки. Более резкие формы мести, самосуда и саморасправы, запрещаются правом культурных государства (впрочем, не всегда и не для всех: разные изъятия существуют, напр., для военных); но фактически эти запрещения и правовые угрозы на случай их нарушения нередко оказываются бессильными (ср., напр., кроме явлений единоличной жести «суд Линча», расправы с конокрадами и т. п.).

В международной области и теперь господствуют самосуд и саморасправа в разных формах до кровавой (военной) мести включительно.



[1] Ср. Введение § 16.

[2] Введение § 6.

<< Назад    Содержание   




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100