www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Теория государства и права
Бекбаев Е.З. Проблема начала в теоретическом познании правовой системы (попытка обоснования). Астана. 2009.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
1. 1. Исторический экскурс

Моей матери Райхан и
жене Сауле, всем женщинам
посвящается.
Ерзат

 

Патриарх казахстанской юридической науки С. З. Зиманов около трех десятилетий тому назад принял самое активное участие в продвижении тезиса о так называемом опосредованном, или окольном, пути разрешения известного многим теоретикам права спора «о понятии» права. При этом имелось в виду, что, поскольку в нашей науке нет пока еще единого мнения о понятии права и постоянно ведется, вспыхивая время от времени с новой силой, дискуссия по данной проблеме, сначала следует однозначно решить вопрос о том, что же должно представлять само научное понятие как форма мысли и чем отличаются правовые понятия от других научных понятий. Для производства поисков в указанном направлении и получения ответов на поставленные вопросы предусматривалось привлечь данные других наук, постараться широко задействовать специалистов по философии, теории познания, логике, социологии, психологии и другим наукам. В самой юридической науке были развернуты, в частности, поисковые исследования по тематике, посвященной специфике правовых понятий по сравнению с не правовыми понятиями. Одним из наиболее показательных итогов реализации данного подхода стала известная монография А. М. Васильева «Правовые категории», изданная в 1973 году. Эта монография до сих пор остается самым весомым и развернутым, но, к сожалению, все же одиночным прорывом в советской юридической науке по проблематике дискуссии о понятии права, которая последний раз прошла в 1970-х годах, но затем больше не поднималась в силу многих причин.

Как известно, состоявшаяся тогда весьма широкая и оживленная научная дискуссия по проблеме понятия права не дала всех ожидаемых ее участниками результатов. По итогам этой дискуссии на проведенном в 1979 году ИГПАНом СССР в г. Звенигороде «Круглом столе» не было одобрено или принято официального определения права, как это было сделано, например, ранее в 1938 году на всесоюзном совещании юристов под руководством А. Я. Вышинского. При этом следует все же признать, что многие определения права, которые используются и в современной юридической науке, были предложены или рассмотрены именно в ходе указанной дискуссии. В более широком плане материалы дискуссии показали в юридической науке наличие трех конкурирующих между собой подходов к пониманию права, которые, по мнению Б. П. Курашвили, можно назвать: 1) «этатический»; 2) «комплексный»; 3) «социетарный». [1, с.137] Курашвили Б. П. Очерк теории государственного управления. М., «Наука», 1987, 296 с./.

Что же касается должной оценки всех достижений и иных результатов состоявшейся тогда всесоюзной дискуссии о понятии права – это, конечно, является делом историков государства и права. Но уже сейчас, по прошествии более трех десятилетий, можно сказать, что в рамках той дискуссии не было уделено достаточного внимания двойственной природе понятия вообще и понятия права в частности.

Дело в том, как поясняет один из виднейших логиков Г. Ф. Асмус, лучше которого не скажешь, что «...в современном логическом мышлении понятие выполняет двоякую функцию. ...Первое применение понятия в мышлении состоит в том, что оно представляет собой условие для понимания суждений. Роль эту понятие выполняет тогда, когда оно есть точная мысль о признаках предмета, отличающих данный предмет от всех других предметов.

...Отличение предмета от других есть только одно – и притом простейшее – назначение понятия. Это назначение выполнено, когда точно фиксируется в мысли некоторое, в большинстве случаев небольшое, число признаков предмета, отличающих этот предмет от других. Гораздо более важна для мышления другая логическая функция понятия – его способность отражать в мысли более или менее полный итог, сумму знаний. (Первую функцию понятия изучает логика формальная, вторую – логика диалектическая).

Понятие как итог познания предмета есть уже не простая мысль об отличительных признаках предмета: понятие-итог есть сложная мысль, суммирующая длинный ряд предшествующих суждений и выводов, характеризующих существенные стороны, признаки предмета. Понятие как итог познания – это сгусток многочисленных уже добытых знаний о предмете, сжатый в одну мысль.

...Место и значение понятия в логическом мышлении бывают различными в зависимости от того, идет ли речь о понятии в составе суждения или же о понятии как мысли, выражающей результат научного познания предмета.

Если же понятие рассматривается в той логической функции, какую оно выполняет в составе суждения, то оно выступает в мышлении только как необходимое звено в логической связи. В этом случае в центре внимания стоит не данное понятие само по себе, а то конкретное отношение между предметом и его свойством или отношение между предметами, которое составляет объект утверждения (или отрицания), мыслимого в суждении.

Если понятие рассматривается как итог познания предмета, то применение его выходит из рамок конкретного суждения, ибо в таком случае понятие есть мысль о предмете не только данного суждения, а длинного ряда суждений, в своей последовательности и совокупности отражающих все познанные стороны и связи предмета. Такое понятие становится даже в известной мере синонимом всей науки вообще. В этом смысле Ушинский говорил, что «каждая наука есть не более, как одно чрезвычайно обширное и сложное понятие. ...Для человека, изучившего науку вполне, вся она является одним понятием, историю образования которого он может довести с конца до начала, т. е. до первичных суждений, до основных сочетаний из ощущений.

…Понятие как итог познания предмета не составляет объекта изучения формальной логики. Формальная логика рассматривает понятие лишь в составе суждения, т. е. как мысль, посредством которой в суждении отражается предмет суждения, его свойства, а также отношения между предметами.» [2, с. 29- 31] Логика. /под ред. Д. П. Горского и П. В. Таванца. М.: гос. изд. полит. лит-ры, 1956. 282 с./

Указанная Г. Ф. Асмусом двоякая функция понятия в научном познании, во-первых, как точной мысли о признаках предмета, отличающих данный предмет от всех других предметов, во-вторых, как сгустка многочисленных уже добытых знаний о предмете, сжатого в одну мысль, или как итога познания предмета - должна учитываться, очевидно, при исследовании любого научного понятия, в том числе и понятия права. Между тем, в течение многих десятилетий в советском юридическом образовании в качестве обязательной и самостоятельной учебной дисциплины повсеместно преподавалась в основном именно традиционная формальная логика, которая рассматривает научное понятие лишь в составе суждения, т. е. как мысль, посредством которой в суждении отражается предмет суждения, его свойства, а также отношения между предметами. Что же касается другой функции понятия (как сгустка многочисленных уже добытых знаний о предмете, сжатого в одну мысль, или как итога познания предмета), то изучающая эту функцию диалектическая логика не была самостоятельной учебной дисциплиной для повсеместного преподавания и изучения в юридических вузах, а также на юридических факультетах университетов. Более того, диалектическая логика в качестве самостоятельной научной дисциплины не входила и в учебную программу аспирантов, обучающихся по юридическим специальностям, а изучалась только в рамках общего курса философии и в незначительном объеме, как одна из проблем. Поэтому некоторым закономерным следствием исторически сложившегося положения дел в советском юридическом образовании и подготовке юридических научных кадров стал тот факт, что большинство юристов, в том числе и ученые, практически имеют во многом синкретическое знание о понятии как форме мысли, отражающей наиболее существенные, важные и главные признаки предмета или явления. Они придерживались и продолжают преимущественно придерживаться одностороннего подхода к понятию.

Обозначенная выше общая позиция юристов по проблеме научного понятия, сформировавшаяся под долголетним и повсеместным воздействием канонов формальной логики на юридическое образование и науку, оказала свое влияние и на их подход к рассмотрению понятия права. В свое время это влияние наглядно проявилось на упомянутой общесоюзной дискуссии о понятии права, в рамках которой многие ученые дружно выдвинули на передний план задачу поиска, нахождения и обоснования системы именно самых важных, самых главных, самых существенных, самых необходимых признаков, свойств и черт социалистического права и права вообще. Несколько иной вариант этой же задачи состоял в том, чтобы установить и кратко выразить сущность, природу права, опять таки путем отыскания того или иного конкретного набора наиболее существенных признаков права. При этом общеизвестное положение логики о том, что всякое понятие есть мысль о существенных признаках предмета, служило исходным, получило методологическое значение и активно использовалось большинством ученых, хотя в процессе дискуссии закономерно проявились, конечно, и другие подходы к проблеме понятия права.

В настоящее время различные варианты указанного выше «формально-логического» подхода к исследованию права можно видеть в некоторых учебниках по общей теории государства и права или теории права, где авторы упорно стремятся буквально на самых первых страницах рассмотреть вопрос о понятии права. Ранее в юридической литературе один из прообразов такого подхода к исследованию права был продемонстрирован классиком истории и философии права Е. Н. Трубецким, который пишет следующее: «Первая и основная задача энциклопедии права заключается в определении самого понятия права. Пока мы не выясним себе, что такое право вообще, все наши суждения о тех или других конкретных видах права будут страдать неясностью, отсутствием определенного научного содержания. По поводу нашего отдельного суждения, относящегося к той или другой области юриспруденции, может возникнуть сомнение, представляет ли оно собой действительно суждение о праве или о чем-то другом, что не есть право. При отсутствии удовлетворительного определения понятия права не могут быть проведены ясные границы между правоведением и другими науками; при отсутствии таких границ наука права всегда рискует или не охватывать весь свой предмет, или совершать захваты из других, чуждых ей областей знания.

Чтобы так или иначе решить спорный в науке вопрос о существе права, необходимо прежде всего остановиться на тех признаках определяемого понятия, которые не вызывают сомнения, а затем перейти к тем, которые представляются спорными. ... Отсюда – первое и самое общее определение права: право есть порядок, регулирующий отношения отдельных лиц в человеческом обществе. ... данное ... определение права может быть дополнено и выражено в следующей краткой формуле: «Право есть внешняя свобода, предоставленная и ограниченная нормой». Или, что то же самое: право есть совокупность норм, с одной стороны, предоставляющих, а с другой стороны, ограничивающих внешнюю свободу лиц в их взаимных отношениях.» [3, с. 14, 16, 21]. Трубецкой Е. Н. Энциклопедия права. СПб.: «Лань», 1998.-234 с.

Обозначенная Е. Н. Трубецким и его последователями задача определения понятия права, если строго руководствоваться известными в настоящее время общими положениями науки логики и теории познания, является достаточно сложной и трудно разрешимой в силу ряда факторов. Прежде всего, можно сослаться на то обстоятельство, что при определении права и выработке того или иного понятия о праве необходимо учитывать множественность признаков самого права как предмета научного познания.

В действительности, как отмечает один из крупнейших философов современности Э. В. Ильенков, любой самый незначительный и «ничтожный» предмет обладает актуально и потенциально бесконечным количеством сторон, связей со всем окружающим его миром. [4, с. 82-83]. Ильенков Э. В. Диалектика абстрактного и конкретного в «Капитале» Маркса. М.; издательство АН СССР, 1960, 296 с. В связи с этим, раскрывая тезис о множественности признаков предметов, В. И. Ленин в своей известной заметке «О диалектике», например, касательно такого предмета как стакан, рассуждал следующим образом: «Стакан есть, бесспорно, и стеклянный цилиндр и инструмент для питья. Но стакан имеет не только эти два свойства или качества или стороны, а бесконечное количество других свойств, качеств, сторон, взаимоотношений и «опосредствований» со всем остальным миром. Стакан есть тяжелый предмет, который может быть инструментом для бросания. Стакан может служить как пресс-папье, как помещение для пойманной бабочки, стакан может иметь ценность как предмет с художественной резьбой или рисунком, совершенно независимо от того, годен ли он для питья, сделан ли он их стекла, является ли форма его цилиндрической или не совсем, и так далее и тому подобное». /Ленин В. И. Сочинения. Т. 32, [5, с. 71-72].

По той простой причине, что право, как и любой иной объект (предмет) научного исследования, имеет и может иметь бесконечное число признаков, черт, свойств и опосредований, закономерным и, пожалуй, неизбежным является в нашей юридической науке наличие множества определений (дефиниций) права.

Как известно, в науке определением (дефиницией) именуется логическая операция, с помощью которой мы обычно решаем одновременно две познавательные задачи: а) установление существенных черт, или сущности, определяемого предмета; б) отличение определяемого предмета от сходных с ним предметов. В результате успешного проведения этой логической операции по определению предмета мы можем получить, следовательно, два разных понятия об определяемом предмете:

1) понятие как точную мысль о признаках предмета, отличающих данный предмет от всех других предметов. Это понятие получено тогда, когда точно фиксируется в мысли некоторое, в большинстве случаев небольшое, число признаков предмета, отличающих этот предмет от других. [2, с. 29] Логика/.

2) понятие о безотносительно существенных признаках, или сущности, определяемого предмета. При этом безотносительно существенными признаками предмета называются отобранная особым образом и мыслимая в понятии группа признаков предмета.

В практике повседневного мышления очень часто мы ставим перед собой лишь одну задачу – отличить тот или иной предмет от других предметов. Говоря другими словами, в познании, как более простая, сначала обычно решается задача отличения предмета. При этом задача отличения предмета может решаться, например, путем определения через род и видовое отличие, генетического определения либо определения через указание имени предмета. «Такого рода определениями мы пользуемся иногда и в науках как вспомогательными приемами, дающими возможность сначала выделить предмет из ряда других предметов, чтобы в последующем процессе изучения вскрыть его существенные черты». [2, с. 57]. Логика/под ред. Д. П. Горского и П. В. Таванца. М.: гос. изд. полит. лит-ры, 1956. 282 с./ Что же касается юридической науки, то дефиниций права, позволяющих отличать право от других сходных предметов научного исследования, по некоторым данным к настоящему времени насчитывается более ста. Обычно авторы этих определений (дефиниций) права полагают, что ими познаны и отобраны именно существенные признаки права. Такого же мнения придерживались, видимо, Е. Н. Трубецкой и его последователи, когда рекомендовали «прежде всего остановиться на тех признаках определяемого понятия, которые не вызывают сомнения, а затем перейти к тем, которые представляются спорными». Однако не все бесспорные признаки исследуемого предмета, в том числе и права, являются безотносительно существенными, поскольку могут относиться, в частности, и к просто отличительным признакам, не существенным признакам. Например, если вспомнить знаменитое определение человека как существа с мягкой мочкой уха, ходящего на двух ногах и без перьев, то все перечисленные признаки человека являются абсолютно бесспорными, но не существенными. Упрямый факт не реализованного стремления юристов выразить сущность права путем создания его единого и краткого общепризнанного определения (дефиниции), служит наглядным подтверждением тому, что они до сих пор указывают именно разнообразные отличительные признаки права как особого предмета научного исследования.

Что же касается получения понятия о сущности определяемого предмета, в том числе и права, то эта познавательная задача является достаточно сложной, поскольку требует выполнения одного особого условия.

Понятие о сущности, или безотностительно существенных признаках предмета, разумеется, необходимо отличать от понятия об отличительных признаках предмета. «Прежде чем понятие из средства простого отличения предмета от других предметов превратится в средство для познания сущности предмета, оно проходит долгий путь формирования и развития.». [2, с. 39]. Логика/под ред. Д. П. Горского и П. В. Таванца. М.: гос. изд. полит. лит-ры, 1956. 282 с./

Как известно, существенными признаками предмета являются отобранные особым образом и мыслимые в понятии признаки предмета. При самом первом и общем подходе, как пишет Г. Ф. Асмус: «Существенными признаками называется такая группа признаков предмета, каждый из которых, отдельно взятый, необходим, а все, вместе взятые, достаточны, чтобы с их помощью можно было отличить данный предмет от всех остальных по той его стороне, познание которой выдвигается как задача развития практики и которая так связана в самом предмете со всеми другими его сторонами, что, познав эту сторону, мы можем уяснить зависимость от нее других сторон познаваемого предмета.» [2, с. 32]. Логика/под ред. Д. П. Горского и П. В. Таванца. М.: гос. изд. полит. лит-ры, 1956. 282 с./

В процессе научного познания важную роль играет и то обстоятельство, что любой признак изучаемого предмета является существенным или несущественным не сам по себе, а обнаруживает или не обнаруживает свою существенность лишь по отношению к заранее выбранному нами критерию, что различие между существенными и не существенными признаками права носит относительный характер. Это обстоятельство Г. Ф. Асмус разъясняет более подробно следующим образом: «Различие между существенными и несущественными признаками имеет относительный характер. Одни и те же признаки одного и того же предмета будут в одном случае существенными, а в другом – несущественными. Признаки, существенные для познания предмета с одной стороны, могут оказаться вовсе несущественными для познания того же предмета с другой его стороны, и наоборот. Все зависит от конкретного соотношения связей самого предмета и тех сторон, с которых человек в своем практическом отношении подходит к этому предмету.

...Как всякий отбор, так и всякое исключение, отбор существенных признаков и исключение несущественных, предполагают в каждом отдельном случае определенную точку зрения. Зависимость этой точки зрения от цели, от той стороны, какую предстоит познать в предмете, делает существенность признаков относительной. Но эта относительность - не субъективная, ибо она обусловлена вовсе не субъективным произволом, не субъективной точкой зрения, а материальной, предметной практикой общественного человека. Из множества признаков, которыми обладает любой предмет, практика выдвигает на первый план в качестве существенного тот признак, который объективно оказывается определяющим в данной конкретной ситуации его связей и отношений. Относительность существенности признаков «субъективна» лишь в том широком и не собственном смысле, в каком «субъективна» вся человеческая материальная практика.

...Такая группа существенных признаков, относительно которых могут быть указаны другие (зависимые от нее) признаки предмета, может быть названа группой признаков существенных в безотносительном смысле. Напротив, всякая группа признаков, которые существенны лишь в каком-нибудь строго определенном отношении, при решении какой-нибудь определенной задачи, но не могут быть основанием для уяснения других (зависимых) признаков предмета, может быть названа группой признаков существенных в относительном смысле.

...Признаки существенные в безотносительном смысле составляют только одну, строго определенную группу черт предмета. Однако группа эта – особенная. Особенной ее делает связь ее со всеми производными от нее признаками. Понятие о предмете, мыслимое посредством такой группы существенных признаков, есть уже не просто мысль о той или другой стороне предмета, а мысль о стороне главной. Понятие, выделяющее в предмете группу признаков, существенных в безотносительном смысле, есть понятие о сущности предмета». [2, с. 36-39]. Логика. /под ред. Д. П. Горского и П. В. Таванца. М.: гос. изд. полит. лит-ры, 1956. -282 с.

Если исходить из того, что данное Г. Ф. Асмусом разъяснение является правильным и верным, то применительно к праву можно будет рассуждать следующим образом.

Во-первых, все признаки, черты и свойства права как познаваемого юридической наукой предмета можно классифицировать по трем группам: 1) не существенные признаки права; 2) относительно существенные признаки права; 3) безотносительно существенные признаки права.

Во-вторых, поскольку понятие о сущности права есть понятие, выделяющее в нем группу признаков, существенных в безотносительном смысле, для получения и краткой формулировки интересующего нас понятия права необходимо произвести отбор именно группы безотносительно существенных признаков права, а все остальные признаки права (не существенные и относительно существенные) отнести к другой группе или группам.

В-третьих, чтобы понятие о сущности права было достоверным, требуется отобрать всю группу безотносительно существенных признаков права и не упустить при этом ни одного такого признака права. Если полученное понятие о сущности права будет отражать только часть безотносительно существенных признаков права, то оно, видимо, не будет полным и достоверным. Однако при осуществлении логической операции по отбору искомой группы признаков права нам заранее не известна принадлежность того или иного признака права к группе безотносительно существенных признаков. Поэтому для того, чтобы отобрать все безотносительно существенные признаки права, необходимо будет рассмотреть и проверить каждый признак права, в том числе и те признаки, которые являются не существенными и относительно существенными признаками права. Говоря другими словами, на практике одномоментно или сразу выделить и отобрать группу безотносительно существенных признаков права не представляется возможным. Такая логическая операция по выделению группы безотносительно существенных признаков права и формулировке краткого определения сущности должна осуществляться как бы в два этапа.

Сначала, на первом этапе, необходимо выделить и рассмотреть все имеющиеся признаки, свойства, черты права. Только затем, на втором этапе, уже после выделения всей совокупности актуально имеющихся признаков, свойств и черт права, появляется возможность произвести отбор группы именно безотносительно существенных признаков права и сформулировать краткое определение сущности права. Можно, конечно, попытаться выделить группу безотносительно существенных признаков права и путем последовательного перебора уже имеющихся признаков права. Однако и при таком подходе нельзя будет избежать научного рассмотрения и оценки всех признаков права как предмета научного познания. Таким образом, сложность решения познавательной задачи выделения безотносительно существенных признаков права и формулировки краткого определения сущности права состоит в том, что в процессе проведения данной логической операции необходимо будет рассмотреть и проверить каждый признак и все без исключения признаки права. Следовательно, достоверно зафиксировать в кратком определении признаки права, выражающие его сущность, можно только при условии, если предварительно получено полное и исчерпывающее знание о праве как об особом предмете научного познания.

Оказывается, что задачу раскрытия сущности определяемого предмета наука решает путем максимального раскрытия содержания понятия определяемого предмета, а определение (дефиницию) безотносительно существенных признаков, или сущности, изучаемого предмета она может дать лишь при условии, если научное познание достигло полного и исчерпывающего знания о данном предмете (объекте). Как признается в юридической литературе, по вопросу об отражении сущности и природы права, «...это доступно лишь теории права в целом». [6, с. 17-18] Энциклопедия права: Учеб. Пособие (М. Х. Хутыз, П. Н. Сергейко; Кубан. Гос. ун-т, 1995, -158 с.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что группу всех безотносительно существенных признаков предмета можно отобрать и зафиксировать в кратком виде лишь тогда, когда будут познаны все признаки определяемого предмета, т. е. предварительно получено полное понятие предмета. Сущность, существенные признаки предмета выражают квинтэссенцию всех познанных наукой и практикой признаков и сторон определяемого предмета. В силу данного обстоятельства так называемое краткое определение (дефиниция) предмета, выражающее именно группу только безотносительно существенных признаков исследуемого предмета, может быть сформулировано уже после завершения процесса полного «определения» предмета и на основе данного процесса. По этому поводу В. И. Ленин, в частности, писал: «Чтобы действительно знать предмет, надо охватить, изучить все его стороны, все связи и «опосредствования». ...Вся человеческая практика должна войти в полное «определение» предмета и как критерий истины и как практический определитель связи предмета с тем, что нужно человеку». [5, с. 72]. Ленин В. И. ПСС, т. 32,/.

Если же исходить из противоположного подхода, согласно которому сущность, существенные признаки предмета могут быть даны до всестороннего и исчерпывающего познания предмета, то можно получить вывод о том, выделенная таким образом сущность не содержит и не выражает все познанные человеком стороны данного предмета. При этом, разумеется, необходимо учитывать, что в каждом конкретном случае определение сущностных признаков предмета достигается не просто логикой или диалектикой, а только конкретным исследованием содержания предмета специальной наукой. Так, определение существенных признаков права дает не наука диалектической или формальной логики, а юридическая наука. Но юридическая наука (как и любая иная специальная наука), определяет существенные признаки права при условии, если ею соблюдаются все требования науки логики по определению существенных признаков и если при изучении своего особого предмета она руководствуется теми требованиями, какие предъявляет логика к научному исследованию любых предметов и явлений. В юридической литературе также В. С. Нерсесянц пишет о том, что на полное и всестороннее выражение понятия права «...может претендовать лишь вся наука о праве». [7, с. 193] Проблемы общей теории права и государства. /Учебник/. Под ред. В. С. Нерсесянца. М.: «Норма-Инфа. М», 1999, 832 с.

При этом тот достоверно установленный к настоящему времени факт, что в течение тысячелетий многие поколения юристов не смогли создать единое, общепризнанное всеми краткое определение сущности права, наталкивает на два возможных вывода.

Во-первых, возможно, что наука логики и теория познания, а также сама юридическая наука до настоящего времени не достигли того должного уровня своего развития, который позволил бы сформулировать искомое единое и краткое общепризнанное определение сущности права. Говоря другими словами, не исключается, что отбор группы существенных в безотносительном смысле признаков права невозможен в силу недостаточной зрелости нашей науки и теории познания до настоящего времени. Тогда искомое наукой краткое определение сущности права может быть достигнуто в будущем, на более зрелой ступени развития юридической науки и теории познания.

Второй вывод заключается в том, что, возможно, сущность права в принципе не может быть выражена кратким определением (дефиницией). Говоря другими словами, не исключается, что в человеческом познании могут существовать научные категории, в которых группа безотносительно существенных признаков не поддается точной фиксации посредством краткого определения (дефиниции) и именно к этим научным категориям относится понятие права. Например, такие предельно широкие категории как «счастье», «любовь», «смысл жизни», «свобода», «справедливость» - до настоящего времени не получили своего краткого, общепризнанного и бесспорного определения в науке. Данное обстоятельство является косвенным подтверждением вывода о том, что могут существовать такие предельно широкие и объемные научные категории, сущность которых не может быть выражена в краткой дефиниции и не нуждаются в этом. Не исключается, что одной из таких категорий является понятие «права», определение которого юристы продолжают искать до сих пор, подтверждая известное замечание И. Канта.

На основании вышеизложенного и по некоторым иным причинам в рамках данной работы вопрос о формулировании краткой дефиниции сущности права оставляется открытым. Объясняется это не только тем, что ранее были высказаны сомнения в корректности ее научной постановки. Оставляя открытым данный вопрос, можно будет обратиться к другим данным диалектической логики, рассмотрение и использование которых позволит уточнить сам подход к исследованию проблематики права. Речь идет, в частности, о существовании диалектико-логических принципов построения научной теории. Остановимся на этом подробнее.

Развивая положения диалектической логики, Э. В. Ильенков и его последователи в лице представителей алматинской школы диалектической логики во главе с Ж. М. Абдильдиным, а также многие другие ученые, проводят четкое различие между традиционной формальной логикой и диалектической логикой в подходе к рассмотрению роли и функций научного понятия, а также в подходе к рассмотрению природы самой научной теории. В частности, представители алматинской школы диалектической логики полагают, что существуют определенные диалектико-логические принципы, которым должно следовать научное познание при построении теории о том или ином предмете исследования. Есть, разумеется, ученые, которые не вполне согласны с указанным мнением. Они полагают, что в силу уникальности каждой научной теории тезис об универсальных диалектико-логических принципах построения научных теорий не является корректным. Однако следует учитывать и тот бесспорный факт, что вывод о наличии определенной системы принципов построения научно-теоретического знания (научной теории) возник не сам по себе и на пустом месте. Он является результатом достаточно большого объема труда многих ученых, среди которых следует особо отметить долголетнюю и кропотливую работу и решающий вклад представителей алматинской школы диалектической логики во главе с Ж. М. Абдильдиным, получившей достаточно широкое признание. В этой связи можно сослаться на работы таких ученых как А. Н. Нысанбаев, Г. А. Югай, В. А. Черняк, К. А. Абишев, М. С. Орынбеков, Н. К. Мукитанов, А. А. Ивакин, М. С. Сабитов и др.

В химической науке указанный тезис получил свое косвенное подтверждение в теории так называемого «ретросинтетического анализа», авторы которого получили в 90-х годах Нобелевскую премию.

Таким образом, аргументов в пользу мнения о существовании системы диалектико-логических принципов построения научной теории гораздо больше, чем в пользу противоположной точки зрения. Однако решающее значение в данном случае имеют для нас, конечно, собственный интерес юридической науки и методологическая ценность указанного выше тезиса применительно к теоретическим построениям юридической науки вообще и теории права в частности. При том условии, что тезис об универсальных диалектико-логических принципах построения научной теории является верным, его методологическое и прикладное значение для исследования многих актуальных проблем юридической науки переоценить невозможно. Например, взяв на вооружение данные принципы, можно будет «проверить» существующие теоретические построения юридической науки на соответствие этим принципам, определить сквозь их призму «правильность» юридических теорий и при необходимости исправить последние в соответствии с требованиями диалектико-логических принципов.

В настоящее время, к сожалению, ни в диалектической логике, ни в теории права не исследованы вопросы соответствия научного арсенала теории права универсальным диалектико-логическим принципам построения научной теории. Однако обнадеживает то обстоятельство, что в диалектической логике такого рода работа проведена уже по отношению к определенным физическим, математическим, биологическим, географическим, геологическим, психологическим, экономическим и иным научным теориям. Эта работа дала свои результаты и получила широкое признание в науке. Как оказалось, многие выдающиеся теории естественных наук, среди которых можно указать теорию относительности, квантовую теорию, теорию клетки, созданы на основе последовательного применения метода восхождения от абстрактного к конкретному в соответствии с определенными диалектико-логическими принципами, система которых включает в себя, например, выбор предметной области, анализ первоначального целого и выделение исходного пункта, обоснование всеобщего принципа и основного понятия теории и т. д. ( см. подробнее: Абдильдин Ж. М., Нысанбаев А. Н., Диалектико-логические принципы построения теории, Изд. «Наука» КазССР, Алма-Ата, 1973, 420 с. [8, с. 41-126].

По отношению к юридическим научным теориям такую работу еще только предстоит сделать, что, конечно, не под силу одиночке и потребует коллективных усилий. Однако даже в том случае, если специальные исследования покажут, что диалектико-логические принципы построения научных теорий не работают в юридической науке, труд не будет напрасным. Можно будет, по крайней мере, считать, что сами эти принципы являются не вполне универсальными.

Исходя из вышеизложенного, в данном исследовании как один из главных постулатов берется тезис о том, что всякая научная теория, в том числе и теория права, строится, или должна строиться, в соответствии с определенными познавательными принципами науки диалектической логики. Остановимся на этом подробнее.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100