www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Тесты On-line
Юридические словари
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Теория государства и права
Бекбаев Е.З. Проблема начала в теоретическом познании правовой системы (попытка обоснования). Астана. 2009.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
3. 3. Субъективное право и юридическая обязанность как принадлежности субъекта

Как уже отмечалось, субъективное право и юридическая обязанность есть принадлежности субъектов правовой сферы. Они носят субъективный характер, то есть принадлежать субъектам и в известной мере зависят от их воли и сознания, главным образом в плане реализации. Субъективное в данном случае – значит личное, индивидуальное, относящееся к субъекту, зависимое от него (твое или мое право), в отличие от объективного права, не принадлежащего отдельному лицу и не зависимого от него. Безличных, абстрактных, не принадлежащих никому субъективных прав или юридических обязанностей не существует, хотя иногда бывает и так, что трудно найти конкретного обладателя субъективного права или юридической обязанности. Или бывает так, что право или обязанность «разделяется» на нескольких субъектов, каждый из которых несет «частичную» обязанность или право. Примером этого является так называемое право «разделенной» государственной собственности, присущее в современный период Республике Казахстан.

Субъективное право и юридическая обязанность предоставляются в правовой сфере человеку или группе людей (организациям), опосредуют и обеспечивают защиту определенных социальных интересов и потребностей этих субъектов. Поэтому никакое субъективное право или юридическая обязанность немыслимы вне их отношения к субъектам, вне реальных личностей и их взаимоотношений. В противном случае, то есть безотносительно к лицам, сами эти правовые институты не имеют никакого практического значения. Ценность субъективного права и юридической обязанности заключается не только в связи с личностью, но и в том, что они предоставляют и гарантируют ей юридическую возможность правомерно и разнообразно действовать, осуществлять и защищать свой интерес. Человек и его интересы являются целью субъективного права и юридической обязанности, а последние служат средством достижения этой цели. Признание за человеком и группой людей качества субъекта права и обязанности создает необходимые юридические предпосылки для их участия в экономической и политической жизни общества, в управлении государством и пользовании теми или иными социальными благами.

Субъективное право и юридическая обязанность как принадлежности субъекта необходимо входят в структуру и содержание его правового статуса. Правовой статус является одним из центральных категорий юридической науки. Под правовым статусом в самом широком смысле понимается юридически закрепленное положение субъекта в обществе. Это положение определяется и закрепляется государством с помощью системы правовых средств в интересах самого субъекта и общества. Все то, что законодательно определяет и закрепляет (оформляет) положение субъекта в обществе, входит в понятие правового статуса. Правовым он называется именно потому, что речь не идет об общем социальном положении лица в обществе, а о правовом или юридическом его выражении. При этом, разумеется, в основе всякого правового статуса человека лежит его фактическое, реальное положение и, прежде всего, экономическое, политическое. Общий прогресс общества и его составляющих субъектов должны находить свое выражение в изменении их правового статуса, в его соответствии социальному статусу субъектов. Правовой статус представляет одно из наиболее широких и сложных понятий правовой науки. Являясь собирательным, обобщающим понятием, оно включает в себя совокупность правовых средств, с помощью которых государство определяет и закрепляет положение субъекта в данной правовой системе, охватывает по существу всю сферу юридических связей и отношений между субъектом и обществом.

Правовой статус субъекта можно рассматривать также в качестве определенной системы общеобязательных принципов, положений и норм, воплощающих волю государства и направленных на целостный охват и эффективное регулирование круга общественных отношений субъекта в его интересах и интересах государства и общества. Воля государства, чтобы стать общеобязательной, должна быть соответствующим образом выражена, т. е. установлена и закреплена в официальной юридической форме как система законодательства. Юридическое закрепление положения множества субъектов в обществе выражается в самых различных формах и осуществляется различными путями и способами. Оно начинается, в частности, с того, что отдельный человек и группы людей признаются субъектами действующего в обществе объективного права, и, следовательно, субъектами всех возникающих или могущих возникнуть на основе норм этого права общественных отношений. Это предполагает наделение субъектов особым общественным свойством – правоспособностью, означающим, что субъект при наличии определенных условий способен иметь и лично или через посредников определенные субъективные права и юридические обязанности. Правовой статус того или иного субъекта нельзя сводить только к его правоспособности, отождествлять эти неравнозначные категории. Правоспособность - есть существенный элемент правового статуса, но она не исчерпывает и не раскрывает в полной мере содержание правового положения субъекта, не отражает все богатство и сложность взаимоотношений субъекта и общества. Неверным является и исключение правоспособности из правового статуса, поскольку признание лица правоспособным сразу же ставит его в определенное положение в государстве и обществе, создает ему известный статус. Поэтому не случайно эти понятия зачастую отождествляются. Правоспособность не может не характеризовать правовой статус того или иного субъекта и не определять в известной мере его правовой статус, хотя и не исчерпывает этот статус. Продолжая эту точку зрения, логично было бы считать правоспособность как особое субъективное право, то есть возможность обладать правами и обязанностями, которые являются социальными благами. Однако Н. И. Матузов полагает, что возможность, заключенная в правоспособности – это «совсем не та возможность, которая обозначается как субъективное право и которому всегда противостоит обязанность других лиц. Последний признак мы хотели бы подчеркнуть особо, так как гарантия со стороны государства есть и у правоспособности, но юридической обязанности со стороны других субъектов нет». [58, с. 199]. Матузов Н. И. Правовая система и личность. Издательство Саратовского университета. 1987. – 295 с./. Тем самым Н. И. Матузов, обосновывая свой отказ видеть за правоспособностью качество «особого субъективного права», противоречит самому себе, поскольку, если за правоспособностью есть гарантия со стороны государства, значит - есть и соответствующая обязанность государства или его органов и должностных лиц, других представителей государства как субъектов правовой сферы. Правоспособность в любом случае предшествует субъективному праву – и общему, вытекающему непосредственно из закона, и конкретному, возникающему из тех или иных юридических фактов. Она есть нечто первичное, исходное по отношению к субъективным правам и юридическим обязанностям – то необходимое условие, без которого невозможно фактическое правообладание либо несение юридической обязанности. Правоспособность необходима и применима во всех отраслях и ко всем правам и обязанностям, независимо от того, когда и каким путем они возникают. Признать человека правоспособным – это значит признать его в принципе способным быть носителем любых предусмотренных правовыми нормативными актами прав и обязанностей, как действующих сейчас, так и могущих возникнут в будущем. Отсюда следует, что правоспособность имеет общее значение для всего объективного права. Изложенное мнение отражает наиболее распространенную точку зрения сегодня в юридической науке. Однако она не отражает все имеющиеся мнения. Поэтому следует вернуться к вопросу о правоспособности. Например, в Древнем Риме правоспособность понималась несколько по-другому, не как абстрактная возможность иметь права и нести обязанности. То есть речь идет о том, что исторически содержание категории правоспособности, очевидно, менялось с течением времени по мере изменения практических надобностей. Об этом особо подробно будет сказано в других подразделах данной работы.

Процесс определения и закрепления правового статуса множества субъектов в обществе не ограничивается лишь наделением их правоспособностью и дееспособностью, а также самим фактом официального признания человека или группы людей субъектом права вообще. Процесс определения и закрепления правового статуса некоторых субъектов или группы субъектов требует, например, принятия определенной системы правовых положений и норм, образующих целостный и комплексный институт законодательства, предусматривающий регулирование всей совокупности общественных отношений с участием данного субъекта или данной группы субъектов. Таковыми являются комплексные институты законодательства о правовом статусе, например, общественно-политических институтов, государственных органов представительной, исполнительной и судебной власти Республики Казахстан, а также институт правового статуса человека и гражданина в Республике Казахстан. Характерной чертой комплексных институтов законодательства о правовом статусе указанных выше субъектов является также их деление на отдельные субинституты, т. е. устойчивые группы правовых норм, направленные на регулирование относительно обособленных видов общественных отношений с участием данных субъектов. В основе такого функционального свойства институтов законодательства о правовом статусе субъектов лежит известная самостоятельность, некоторая специфичность и автономность определенных групп общественных отношений данных субъектов по сравнению с другими группами их правоотношений, своеобразие правового статуса субъектов. Необходимо также отметить, что правовой статус того или иного субъекта исчерпывающим образом определяется и закрепляется в позитивном праве и законодательстве обычно многими нормативными правовыми актами. Прежде всего, это конституция и конституционные законы. Нормативные правовые акты о правовом статусе субъектов могут интегрировать в себя предписания самых различных отраслей права, относящиеся к данному субъекту, и в совокупности составляют тот или иной целостный институт законодательства о данном субъекте правовой сферы или же группе субъектов. В институте законодательства о правовом статусе того или иного субъекта каждый нормативный правовой акт, регламентируя различные вопросы статуса субъекта, действует не сам по себе, а в соответствии с определенными целями и задачами, закрепленными в Конституции и других законах, в тесной связи с другими нормативными правовыми актами, регулирующими другие стороны общественных отношений данного субъекта, в процессуальных формах, предписанных другими актами. Поэтому любой нормативный правовой акт о правовом статусе субъекта «самостоятелен» лишь как письменный документ и в действительности, являясь частью законодательства, занимает в нем строго определенное место. Только в рамках законодательства каждый нормативный правовой акт «понятен» со всех политически и юридически важных сторон, действует в направлении удовлетворения потребностей и интересов общества и данного субъекта, ради которых он собственно принимается. Прежде всего, следует отметить, что институт законодательства о правовом статусе субъекта закрепляет сам факт возникновения субъекта, а при необходимости целостность и единство всех его составных частей. Практика принятия нормативных правовых актов о правовом статусе имеет место с самого начала процесса правового регулирования организации и деятельности всех государственных органов, юридических лиц и иных субъектов, что, конечно, не случайно, и в чем находит свое выражение объективные закономерности формирования правового статуса субъектов правовой сферы. При формировании правового статуса субъектов и принятии соответствующего законодательства необходимо учитывается фактор целеполагания, т. е. стремление государства к достижению определенных практических результатов, к которым относятся, в частности, удобство обозрения особого комплекса правовых норм и сведение их вместе с таким расчетом, чтобы все важнейшие предписания государства в адрес данного субъекта составили единый инструмент эффективного воздействия. Эта цель достигается, например, созданием систематизированного нормативного правового акта, целостно объединяющим в себе взаимодействующие правовые нормы разных отраслей материального и процессуального права, относящиеся к правовому статусу и деятельности данного субъекта. Тем самым такой нормативный правовой акт усиливает действенность и эффективность объективного права. В свою очередь, использование такого комплексного нормативного акта намного облегчает выполнение позитивным правом тех задач и функций, которые, на него возлагаются. Практика принятия систематизированных нормативных правовых актов о правовом статусе субъектов характеризуется тем, он соответствует Конституции и исходит из него, из тех же принципов, положений и норм, которые закреплены в ней. И это вполне закономерно, поскольку в условиях государственно-организованного общества субъекты единого правового пространства имеют единую природу, общие цели и задачи. Одновременно здесь действует формальный юридический принцип, согласно которому все законы и нормативные правовые акты не должны противоречить конституции как Основному закону. Это является главным требованием. Поэтому конституция выступает как фундамент, юридическая база для развития правовых положений и норм, составляющих институт законодательства о правовом статусе субъекта. С точки зрения своей внутренней структуры законодательство о правовом статусе закрепляет в той или иной последовательности и регулирует некоторый обязательный круг вопросов, выработанный исторически. Поэтому структура института законодательства о правом статусе каждого субъекта в обществе не является произвольной, детерминируется многими объективными и субъективными факторами. В первую очередь на структуру института законодательства о правовом статусе оказывает влияние содержание регулируемого им круга отношений субъекта, необходимость придания этому содержанию соответствующей системности и целостности. Также оказывают влияние объективные условия развития субъекта и общества, система права, исторические, экономические, политические и социальные факторы, состояние связи с практикой. Вместе с тем на структуру института законодательства о правовом статусе влияют субъективные факторы, в частности, правильное представление о сущности и назначении данного института, уровень развития юридической техники правотворчества, принцип целесообразности и т. д. В структуре института законодательства о правовом статусе субъекта определенная группа правовых норм закрепляет наиболее фундаментальные социально-политические, организационно-властные, программно-целевые и функциональные черты и свойства субъекта, в которых выражается субстанциональная правовая характеристика данного конкретного субъекта. Там же отражаются некоторые правовые нормы программного характера, отражающие цели и задачи субъекта, основные направления и виды деятельности, пути, способы и формы решения его задач, роль субъекта в обществе. Эти нормы играют роль управляющего ядра института законодательства о правовом статусе субъекта. Содержащиеся в нем общие положения и принципы скрепляют систему правовых норм института законодательства едиными понятиями и идеями, а последующие нормы развивают и конкретизируют нормы эти. Целостное и всестороннее закрепление правового статуса связано не только с характеристикой наиболее фундаментальных черт и свойств субъекта. Оно требует выделения и фиксации в законодательстве и других, более конкретных норм о статусе субъекта. Поэтому данный институт законодательства не может ограничиваться лишь одними наиболее важными и общими, основными положениями и нормами. В структуре законодательства о правовом статусе субъекта, вслед за группой правовых норм об основных и общих положениях, в определенной последовательности отражаются и закрепляются и другие крупные вопросы. К ним относятся группы норм об организации и деятельности, например, политических партий и других общественных объединений, государственных органов, юридических лиц, порядке их формирования, правах и обязанностях, компетенции и т. д. Следует также особо подчеркнуть, что выше нами рассматривались лишь родовые и видовые признаки и свойства институтов законодательства о правовом статусе системы субъектов в правовом пространстве, показывающие их сущность и природу, порядок разработки и принятия, содержание и структуру. Наряду с этим институты законодательства о правовом статусе политических партий и других общественных объединений, юридических лиц, представительных, исполнительных и судебных органов, человека и гражданина - обладают и некоторыми индивидуальными чертами, которые выражают специфику правового статуса конкретного субъекта. Эти признаки и черты имеют также важное значение при характеристике правового статуса конкретного субъекта в обществе. Они обусловлены необходимостью отражать свойственные каждому субъекту особенности, которые могут отсутствовать у других групп или видов субъектов. Например, в законодательстве о правовом статусе человека и гражданина нет самостоятельных субинститутов или групп правовых норм о членстве и составе, порядке образования и формирования, целях и задачах, основных направлениях деятельности, как это имеет место применительно к законодательству о правовом статусе политических партий и других общественных объединений, государственных органов, юридических лиц, государственных учреждений и других организаций. Поэтому основу института законодательства о правовом статусе человека и гражданина составляют именно группы норм о субъективных правах и юридических обязанностях, а также о гарантиях реализации и защиты субъективных прав и юридических обязанностей. Кроме того, следует также отметить, что в законодательстве о правовом статусе государственных органов, особенно в законодательстве об органах исполнительной власти, правовые нормы о субъективных правах и юридических обязанностях зачастую трансформируются в правовые нормы о полномочиях данных субъектов. Это обстоятельство обусловлено самой природой и спецификой правового положения государственных органов в обществе и правовой системе. Как уже отмечалось, каждый государственный орган в правовой системе предстает как представитель государства и государственной власти в целом, как своеобразный «посредник» между государством и всеми другими субъектами в обществе. В силу этого государственный орган является обязанно-управомоченным или управомоченно-обязанным субъектом, субъективные права которого касательно других субъектов являются одновременно обязанностями по отношению к государству в целом. Поэтому дело на практике обстоит таким образом, что содержание субъективных прав государственных органов совпадает по существу с содержанием их юридических обязанностей, а потому очень трудно или невозможно отличить субъективные права государственного органа от его юридических обязанностей. Более того, можно, видимо, полагать, что в силу самой природы правового положения государственных органов у них уже возникают и существуют те или иные полномочия, а не только субъективные права и юридические обязанности, как это различается в юридической литературе применительно к другим субъектам. Таким образом, в правовом статусе разных субъектов наряду с субъективными правами и юридическими обязанностями можно различать также особую категорию правовых полномочий, которые характеризуются одновременно двоякого рода признаками, как субъективного права, так и юридической обязанности. Например, является ли законотворчество субъективным правом или юридической обязанностью Парламента и его депутатов, отправление правосудия – субъективным правом или юридической обязанностью суда и судей, обеспечение законности – субъективным правом или юридической обязанностью органов прокуратуры и прокуроров? Правильный ответ на поставленный вопрос состоит в том, что осуществление названных видов деятельности возлагается на указанные государственные органы и их должностные лица как их полномочия. Конечно, не следует полагать, что всегда и во всех случаях невозможно или трудно различать субъективные права и юридические обязанности государственных органов и других субъектов. В рамках правового статуса государственных органов и других носителей государственно-властных полномочий можно и нужно при необходимости четко различать субъективные права и юридические обязанности. Кроме того, существуют также другие субъекты правового пространства, субъективные права и юридические обязанности которых также можно трактовать как «переходные» или промежуточные между субъективными правами и юридическими обязанностями, или как обладающие признаками и тех и других. Например, субъективные права и юридические обязанности юридических лиц. Некоторые из них тоже, видимо, могут «перерастать в полномочия». Факт наличия у государственных органов и других субъектов правового пространства также полномочий, наряду с субъективными правами и юридическими обязанностями, имеет важное значение для характеристики соотношения последних между собой. Ранее в данной работе уже поднимался вопрос о том, что соотношение субъективного права и юридической обязанности характеризуется принципом единства и противоположности. В частности, говорилось о том, что действие данного принципа наблюдается в рамках правоотношений, где происходит своеобразное «сцепление» субъективного права одного субъекта с юридической обязанностью другого субъекта. В таком случае субъективное право и юридическая обязанность предстают как некое единство и целостность, объединяющая стороны правоотношения, разных субъектов. Несколько другое проявление принципа единства и противоположности субъективного права и юридической обязанности в правовой системе можно, видимо, наблюдать применительно к правовому статусу государственных органов, особенно органов исполнительной власти, когда их полномочия также предстают как единство, некий «симбиоз» субъективного права и юридической обязанности. Здесь наблюдается даже более глубокое единство субъективного права и юридической обязанности, чем в рамках правоотношений. В рамках полномочий они взаимопереходят друг в друга, происходит их полное слияние, вплоть до их идентичности и тождества, когда стираются различия между субъективным правом и юридической обязанностью, а в результате такого слияние возникает новое качество, качество юридического полномочия, соединяющего в себе одновременно признаки и субъективного права и юридической обязанности. Вместе с тем, полномочия государственных органов представляют, видимо, образец несколько иного проявления принципа единства и противоположности субъективного права и юридической обязанности, не тождественного с проявлением данного принципа в рамках правоотношения, не такого как в правоотношении. Различие здесь проявляется в том, что в рамках правоотношения проявляется, во-первых, единство и противоположность субъективного права и юридической обязанности двух или более разных субъектов, которые являются сторонами или участниками правоотношения. В рамках правового статуса государственных органов и их полномочий проявляются единство и противоположность субъективных прав и юридических обязанностей одного и того же субъекта. Это означает, что названный принцип распространяется не только на субъективные права и юридические обязанности двух и большего числа субъектов, но и на субъективные права и юридические обязанности одного и того же субъекта в рамках его правового статуса. Таким образом, в правовой системе можно выделить два разных проявления данного принципа. Во-первых, наблюдается единство субъективных прав и юридических обязанностей двух или большего числа разных субъектов в рамках правоотношений. Во-вторых, наблюдается также единство субъективных прав и юридических обязанностей одного и того же субъекта в рамках его правового статуса. Указанные выше факты говорят о том, что в действительности соотношение между субъективным правом и юридической обязанностью в рамках правовой системы далеко не однозначное и не исчерпывается единством и корреляцией, «сцеплением» субъективного права и юридической обязанности разных субъектов в рамках правоотношений. В широком плане оно является более разнообразным и глубоким. Как принадлежность субъекта правовой сферы субъективное право или юридическая обязанность может возникать, существовать, изменяться и прекращаться не только в рамках правоотношения как субъективное право или юридическая обязанность стороны правоотношения. Как принадлежность субъекта правовой сферы субъективное право или юридическая обязанность может возникать, существовать, изменяться и прекращаться также в рамках правового статуса человека и гражданина, политической партии и иного общественного объединения, государственного органа и должностного лица, юридического лица и иного субъекта. Таким образом, можно и следует различать две модификации соотношения субъективного права и юридической обязанности как парных категорий в правовой системе. Во-первых, это субъективное право и юридическая обязанность в рамках правоотношения, как его элементы. Они возникают, изменяются и прекращаются как принадлежащие участникам или сторонам правоотношений, находятся между собой в «сцеплении» или корреляции, образуют само правоотношение, являются индикаторами или показателями наличия правоотношения, показателями взаимодействия и коммуникации субъектов правового пространства. Во-вторых, это субъективные права и юридические обязанности, которые возникают, изменяются и прекращаются в процессе определения и закрепления правового статуса субъектов. Между указанными двумя разными модификациями или видами субъективных прав и юридических обязанностей имеются весьма существенные различия. Главное различие между указанными двумя модификациями субъективных прав и юридических обязанностей в правовой системе состоит в динамике их возникновения, изменения и прекращения. В частности, если субъективные права и юридические обязанности в составе правового статуса субъектов возникают, изменяются и прекращаются в процессе правотворческой деятельности государства, то субъективные права и юридические обязанности как элементы правоотношения возникают, изменяются и прекращаются в процессе правоприменительной деятельности государства и иных субъектов. Отсюда следует, что основными субъектами, оказывающими решающее влияние на динамику субъективных прав и юридических обязанностей в рамках правового статуса являются носители государственно-властных полномочий, прежде всего законодательные органы государства. Что же касается динамики субъективных прав и юридических обязанностей в рамках правоотношений, то здесь главную роль играют не столько законодатель и иные носители государственно-властных полномочий, сколько другие субъекты правового пространства, например, граждане, юридические лица и т. д. Решающая роль именно законодателя в динамике субъективных прав и юридических обязанностей особенно наглядно проявляется при определении и закреплении основных прав и свобод человека и гражданина как субъектов, составляющих фундамент государственно-организованного общества в современном мире. Субъективное право и юридическую обязанность можно сравнить, образно говоря, с мужчиной и женщиной, которые могут быть не только мужем и женой, но и братом и сестрой, отцом и дочерью, сыном и матерью или просто чужими людьми, даже незнакомыми между собой и проживающими в разных населенных пунктах. Важным этапом процесса определения и закрепления правового статуса субъектов правовой сферы является установление и закрепление в законодательстве известного круга наиболее общих (основных) прав и обязанностей за каждым человеком и гражданином, составляющим основу государственно-организованного или гражданского общества, позволяющих им уже непосредственно предпринимать конкретные действия, пользоваться соответствующими социальными благами, удовлетворять свои интересы и потребности, участвовать в государственной и общественной жизни. Эти права и свободы, обязанности, будучи основными, общими и равными, в ряде случаев - абсолютными и неотчуждаемыми, вытекают для каждого непосредственно из действующего законодательства и образуют ядро правового статуса человека и гражданина. С юридической стороны они определяют место и роль, основные виды и направления деятельности человека и гражданина, создают правовую основу для его развития и совершенствования. Сегодня наша юридическая наука не разделяет, например, так называемой концепции «дарованных» законодателем прав и свобод человека и гражданина. Основные субъективные права и обязанности человека и гражданина не рассматриваются как «милость» или продукт «свободы воли» государственной власти, законодателя. Они признаются продуктом исторического развития общества, вызревающим в социально-экономической структуре общества, в недрах данной системы общественных отношений. Но при этом формально-юридическим источником субъективных прав и юридических обязанностей все же является позитивное право, законодательство. Официальное признание со стороны государственной власти и закрепление тех или иных субъективных прав, юридических обязанностей, интересов и потребностей в действующем законодательстве имеет не только формальное, но и практическое значение для эффективного функционирования правовой системы. Изначально субъективные права и юридические обязанности не заложены в самой биологической природе человека и не могут быть на ранних стадиях развития человеческой цивилизации врожденным качеством или свойством того или иного индивида. Однако на основании того факта, что, например, субъективные права социально обусловлены самим развитием общества и не привносятся законодателем или не «падают с неба», не следует подводить под субъективные права все и любые фактические состояния, притязания, стремления интересы и потребности людей. Можно сколько угодно провозглашать то или иное фактическое состояние «правом», но если с этим никто не считается, если это «право» государство не признает, не защищает, не гарантирует и не обеспечивает – это не есть право. Социальных притязаний бесчисленное количество, но не все из них носят юридический характер. Всякое юридическое или правовое притязание есть социальное притязание, но не любое социальное притязание есть юридическое. Субъективное право имеет дело с последними, а потому необходимо проводить различие между социальным состоянием, социальными возможностями и их юридическим оформлением и закреплением, поскольку существует разница между «правом человека» и государственным признанием этого права. Вообще же не следует противопоставлять и разрывать социальную обусловленность тех или иных субъективных прав и их государственно-правовое признание, юридическую гарантированность и обеспеченность. Это, в сущности, единый процесс. Важнейшим способом закрепления правового положения, например, личности в обществе, является порядок приобретения и утраты гражданства и само состояние гражданства. Данный правовой институт во многом предопределяет характер связи личности с государством и ее взаимоотношения с государственной властью, положение в обществе. При этом мало предоставить права, необходимо еще установить гарантии этих прав, способы их защиты и охраны, обеспечить неприкосновенность субъекта и его интересов. В системе прав и свобод граждан особо важное значение имеют политические свободы – свобода слова, печати, собраний, уличных шествий, избирательные права и т. д. Не менее важное значение имеют экономические права – право на труд, на отдых, на образование, социальное обеспечение и др. Правовое положение граждан и других субъектов в обществе закрепляется и обеспечивается всей совокупностью правовых средств, находящихся в распоряжении государства. При этом содержание правового статуса того или иного субъекта вовсе не ограничивается известной группой вытекающих непосредственно из законодательства субъективных прав и юридических обязанностей, которые не укладываются в рамки некоторых традиционных теоретических конструкций о правоотношении. В плане содержания субъективного права и юридической обязанности можно разграничивать правовой статус различных субъектов, если брать их в различных социальных качествах и ролях. Когда различные лица рассматриваются, например, в едином для всех качестве гражданина, то, естественно, у них и единый правовой статус. Именно это качество имеется в виду, когда характеризуется и определяется общее правовое положение граждан в обществе. Если же берутся еще и иные, групповые или индивидуальные черты и свойства (служащий, студент, фермер, ученый и т. д.), то у них, очевидно, будут различные правовые статусы. При этом основой для них всех будет общий для всех правовой статус гражданина, поскольку все эти лица, прежде всего, выступают как граждане. С этой точки зрения, видимо, можно говорить, по мнению Н. И. Матузова, об индивидуальном и общем правовом статусах. При необходимости всегда можно определить правовой статус того или иного конкретного лица и таких правовых статусов - бесчисленное множество. Они бесконечно разнообразны и непрерывно меняются, а общий, единый для всех статус, например, гражданина, является одним из базовых. Как полагает Н. И. Матузов, соотношение между правовым статусом гражданина и правовым статусом конкретных физических и юридических лиц с их индивидуальными качествами – есть соотношение общего, особенного и единичного. Поэтому он в понятие правового статуса гражданина вводит лишь основные, общие для всех граждан права и обязанности. Что же касается конкретных (отраслевых) субъективных прав, то они, будучи непостоянными и различными у разных граждан, не охватываются этой категорией. Отсюда Н. И Матузов считает ошибочным включение в правовой статус граждан субъективных прав, приобретаемых в силу тех или иных юридических фактов. Основные права граждан, входящие в их правовой статус, как и прочие права граждан, признаются субъективными правами. Тот факт, что они вытекают непосредственно из закона и определяют общее правовое положение граждан в государстве, не является основанием для лишения их качеств субъективных, то есть таких свойств, как конкретность, индивидуализированность, принадлежность и определенная зависимость от субъектов, получающих реальные правомочия на известные действия, пользование социальными благами, возможность защиты этих прав. Основные права и свободы человека и гражданина признаются абсолютными и неотчуждаемыми, а потому даже более «субъективны» по сравнению с иными субъективными правами. Здесь неверно просто утверждать о том, что данные права не являются субъективными, поскольку входят в правовой статус. Наоборот, то обстоятельство, что они входят в правовой статус, определяют и закрепляют правовое положение субъекта, скорее говорить в пользу того, что они являются принадлежностью субъекта. Вряд ли можно согласиться с мнением о том, что «права и обязанности, являющиеся элементами правового статуса, не являются субъективными». Признание прав и обязанностей, являющихся элементами правового статуса, субъективными либо не субъективными, имеет важное теоретическое и методологическое значение, поскольку влияет на то или иное решение других правовых вопросов. В настоящее время уже нет противников того, что, например, основные права и свободы человека являются субъективными правами, которым противостоят соответствующие обязанности государства, государственных органов и должностных лиц. При этом можно утверждать, что основные права и свободы человека и гражданина, закрепленные в конституциях многих стран и признанные абсолютными и неотчуждаемыми, принадлежать не только всем, но и каждому в отдельности, являются персонифицированными и индивидуализированными. Если не считать конституционные права человека и гражданина субъективными, а рассматривать их как «элементы правоспособности», или же включать их, также лишая качества субъективных, в правовой статус – суть одна и та же позиция, поскольку правовой статус – суммарное выражение этих «элементов». Тогда содержание правового статуса опять же обедняется и сводится, в конечном счете, к правоспособности, понимаемой как набор вытекающих из закона прав, не являющихся субъективными. Можно выделить две аналогичные точки зрения по вопросу о соотношении конституционных прав и правового статуса граждан. Согласно одной из них, конституционные права возникают у субъекта первоначально в качестве «элементов» его правоспособности, а затем через юридический факт и конкретные правоотношения трансформируются в субъективные права и юридические обязанности. Согласно другой точке зрения, сначала конституционные права выступают как «элементы правового статуса» (то есть являются не субъективными), а затем опять через юридические факты и конкретные правоотношения превращаются в обеспеченные законом субъективные права. Применительно граждан следует отметить также позицию Н. И. Матузова, который считает, что, во-первых, все права граждан, в том числе и конституционные, являются субъективными правами. Во-вторых, конституционные и иные вытекающие из закона субъективные права находятся в рамках правоотношений, только особых, общих, или общерегулятивных. В-третьих, субъективные права граждан не могут быть правоспособностью или его «элементами». Они являются элементами правого статуса. В-четвертых, ни правоспособность, ни правовой статус нельзя считать «особым субъективным правом». [57, с. 197]. Матузов Н. И. Личность. Права. Демократия. (теоретические проблемы субъективного права). Издательство Саратовского университета. 1972. – 294 с. /.

В развитие своей точки зрения Н И Матузов полагает, что в целом правовой статус граждан определяется не только совокупностью принадлежащих им по закону общих субъективных прав и обязанностей, но и также общими правоотношениями, в которых они постоянно состоят с государством, а также между собой по поводу использования своих прав. Эти правоотношения возникают главным образом на основе конституционных норм, являются постоянными (длящимися) и выражают общую взаимосвязанность и взаимозависимость субъектов права. Они представляют особое специфическое состояние, в котором находится данное лицо и которое определяет его правовое положение по отношению ко всем другим лицам. [57, с. 196]. Матузов Н. И. Личность. Права. Демократия. (теоретические проблемы субъективного права). Издательство Саратовского университета. 1972. – 294 с. /.

Таким образом, в правовой системе государственно-организованного общества в рамках триады «право – правоотношения – правосознание», между позитивным правом и правоотношениями можно обнаружить также приграничную область, или «буферную зону», в которой располагаются такие правовые феномены как правоспособность, субъективные права и юридические обязанности, возникающие непосредственно из закона и других нормативных правовых актов, а также правовой статус и другие специфические реальности. Находящиеся в этой «буферной зоне» субъективные права и юридические обязанности, вытекающие непосредственно из закона либо из других нормативных правовых актов и входящие в состав правового статуса различных субъектов правовой сферы, занимают свое особое место. По последовательности во времени они занимают как бы «промежуточное» положение между объективным правом и правоотношениями как относительно самостоятельными компонентами правовой системы. В частности, с точки зрения своей динамики (возникновения, изменения или прекращения) те субъективные права и юридические обязанности, которые вытекают непосредственно из закона или иных нормативных правовых актов и составляют элементы правового статуса различных субъектов правовой сферы, являются непосредственным результатом правотворческой деятельности обладателей государственной власти. В силу этого обстоятельства и других причин основные научные и практические проблемы, касающиеся указанных субъективных прав и юридических обязанностей, а также правоспособности и правового статуса субъектов, традиционно юридической наукой выносятся за рамки собственно проблем позитивного права и рассматриваются самостоятельно, хотя и в определенной связи и соотнесенности. В то же время основные проблемы субъективных прав и юридических обязанностей, вытекающих непосредственно из закона, а также проблемы правоспособности и правового статуса различных субъектов, не включаются полностью в проблематику правоотношений, рассматриваются относительно самостоятельно от этой проблематики. Такое состояние дел с данной проблематикой в юридической науке и практике можно объяснить, видимо, тем, что указанные правовые феномены действительно занимают самостоятельное место и значимость в практике, правовой системе. На это обращают свое внимание многие крупные ученые. Например, С. С. Алексеев, рассматривая структуры механизма правового регулирования, выделяет, наряду с позитивным правом, правоотношениями и другими звеньями, в качестве самостоятельно звена субъективные права и юридические обязанности. Мнение о том, что субъективное право и юридическая обязанность являются самостоятельными и важными звеньями, составляющими правовой системы, придерживается также Н. И. Матузовым и рядом других юристов.

Как было показано в данной работе, субъективные права и юридические обязанности служат необходимыми элементами не только в правоотношениях. Столь же значима и важна роль субъективных прав и юридических обязанностей и в формировании правового статуса субъектов правовой сферы. Более того, можно полагать, что роль субъективного права и юридической обязанности в правовом статусе субъектов является первичной с точки зрения «очередности появления» в правовой сфере и системе. Речь идет о том, что в составе правового статуса того или иного субъекта они появляются «раньше», чем в составе правоотношения. Можно утверждать, в правовой системе наблюдается две разных модификации субъективных прав и юридических обязанностей. Во-первых, это субъективные права и юридические обязанности участников или сторон правоотношения. Во-вторых, это субъективные права и юридические обязанности всех иных субъектов правовой сферы, которые могут быть просто их носителями, не участвуя правоотношениях. Что касается правосубъектности, то по Н. И. Матузову, она означает правоспособность и дееспособность вместе взятые (праводееспособность). «Эта категория отражает как способность иметь права, так и способность лично осуществлять их. Каких-либо других существенных качеств она в себе не содержит.» [57, с.201]. Матузов Н. И. Личность. Права. Демократия. (теоретические проблемы субъективного права). Издательство Саратовского университета. 1972. – 294 с. /. В юридической науке существует и несколько иная точка зрения, согласно которой правовой статус включает в себя правоспособность, дееспособность, субъективные права и юридические обязанности. В частности, А. В. Мицкевич исходит из необходимости раздельного рассмотрения «конкретных субъективных прав и обязанностей в правоотношениях» и «прав и обязанностей, непосредственно вытекающих из действия закона и составляющих правовой статус, или содержание правосубъектности, того или иного лица и организации». [59, с. 28-30]. Мицкевич А. В. Субъекты советского права. М. – 1962, 214 с.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100