www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Конституционное (государственное) право
Ивановский В. Государственное право. Известия и ученые записки Казанского университета. По изданию №5 1895 года – №11 1896 года. // Allpravo.ru
<< Назад    Содержание    Вперед >>
§ 10. Период до-Московский.

В отдаленнейшие эпохи нашей истории у различных славянских племен мы находим существование княжеской власти; была она и у русских славян, при чем положение ее в эти эпохи начинающейся государственной жизни далеко не было устойчивым. В периоды вечевой и удельно-вечевой, как преемство княжеской власти, так и условия существования последней были во 1) не везде одинаковы, во 2) не покоились на прочных основаниях. Принадлежность княжеской власти тому или другому лицу определялась различно: 1) избранием в форме главным образом призвания князя со стороны; 2) наследованием, выражавшимся в том, что по воззрениям князей власть принадлежала всему княжескому роду и должна была переходить к старшему в роде; 3) захватом при помощи оружия, чему как нельзя более способствовал дружинный элемент.

Княжеская власть до—Московского периода не была неограниченной; существовало два государственных фактора, ограничивавших эту власть: вече и дружина. Вече решало важнейшие общественные вопросы и деятельность князя должна была соответствовать желаниям активной части народа, что требовалось или народными обычаями, или непосредственными договорами, «рядами», заключенными между князем и вечем. Однако отношения между князем и вечем, а следовательно и значение княжеской власти не везде, не во всех русских землях и княжениях, были одинаковы; так, в земле Суздальско-Ростовской княжеская власть получает к особенности большее значение, отодвинувши на второй план вече; причинами была разбросанность и незначительность населения, экономическая его необеспеченность и в особенности отсутствие сколько-нибудь значительных промышленных и торговых центров. Напротив, в Новгороде и Пскове преобладающее значение оставалось за вечем, что и объясняется их торговым и промышленным развитием, а вместе с тем и вообще высшей культурой сравнительно с княжествами Суздальско-Ростовской земли. Наконец, в Галицкой Руси мы видим преобладающее влияние дружины.

Дружина была другим элементом, фактически ограничивавшим власть князя. Отношение между князем и дружиною было обыкновенно очень тесные. Трудно себе представить древнерусского князя без дружины, ввиду того, что деятельность этих князей была на первых порах, по преимуществу, военная — наступательная или оборонительная.

Князь был силен главным образом своею дружиною, поэтому он должен был с нею совещаться прежде, нежели предпринять какие-либо важные меры; должен был иногда даже уступать требованиям и желаниям дружины. Между князем и дружиною существовали вполне свободные отношения; каждый дружинник во всякое время мог оставить князя, чтобы перейти на службу к другому; такой переход не мог считаться предосудительным, так как все князья были князьями в русской земле, все принадлежали к одному роду и должны были выполнять одну и ту же миссию. Однако отношения князей к дружине опять же не везде было одинаковы; даже понятие дружины не везде было одно и то же - иногда понятие дружины и народного собрания слипалось. Несомненным следует признать во всяком случае то, что вече и дружина, в, той или другой мере и в том или другом виде, ограничивали власть князя.

Прекращение княжеской власти в лице того или другого князя имело также различный характер. Власть князей прекращалась не исключительно со смертью их, но не редко и при их жизни. Причинами потери власти были: 1) княжеские междоусобицы, бывшие в удельный период далеко не редкими и имевшие в результате иногда переход власти от одного князя к другому; 2) недовольство народа своим князем, которое могло влечь за собою изгнание князя и, следовательно. лишение его власти.

Признавая, что князья удельно-вечевого периода были носителями государственной идея и представителями княжеств, мы в то же время не можем игнорировать факта дробления власти: вся русская земля была после Ярослава I разделена на уделы или отдельные княжения, во главе которых стали отдельные князья. Обстоятельство это обусловливалось признанием того принципа, что вся русская земля должна была принадлежать всему княжескому роду, и что каждый князь, как член рода, должен был получить свою часть. Впрочем вопрос относительно образования уделов является спорным. По мнению Карамзина разделение Руси на уделы было следствием личной слабости князей, их любви к детям; Полевой считал возникновение их результатом противодействия феодализму; Надеждин объяснял это явление обычаями славянских народов; Погодин и Соловьев находили объяснение этого явления в общем праве княжеского рода владеть землею, приобретенною трудами их отцов и дедов; Пассек и Костомаров придерживались того мнения, что уделы образовались под влиянием стремления городских общин к самостоятельности[1]. Но каковы бы ни были при-чины образования уделов, этот порядок вещей свидетельствует о раздроблении власти и о частноправовых на нее воззрениях.

Таким образом, в удельно-вечевой период мы наблюдаем в отношении княжеской власти в России то же явление, какое существовало, приблизительно с этого же времени, в западной Европе, т.е. дробление власти, хотя причины, обусловливавшие это явление в том и другом случае, были различны; на западе дробление власти обусловливалось феодализмом, в России — уделами. Причины эти по существу своему различны: феодализм возник в силу господства дружинного начала и особой системы вознаграждения дружинников за военные подвиги; между тем как удельная система объясняется главным образом единством княжеского рода, которому в лице отдельных его членов принадлежало управление всею русскою землею. Но благодаря тому же единству княжеского рода, не смотря на все раздробление власти, поддерживалось сознание о единстве русской земли; это сознание не умирало ни в самих князьях, ни в народе, и надо думать, что оно же в значительной степени облегчило установление единства политического.

Призывая однако, что верховная государственная власть по существу своему едина, мы должны в то же время признать, что в удельно-вечевой период не существовало русского государства в строгом смысле слова, была лишь русская земля, заключавшая в себе целую совокупность отдельных самостоятельных политических организаций или государств.

Субъектом верховной власти в таких государствах были или вече, или князь, или оба вместе, смотря по тому, преобладало ли вече, или князь, или установлялось равновесие между этими факторами власти.

Что касается характера деятельности князей рассматриваемого периода, то она имела прежде всего общественное значение; если вече призывало князей, то конечно для того, чтобы возложить на них заботу об общественных делах, а среди этих дел наибольшее значение имели внешняя безопасность и отправление правосудия, поэтому и проявление княжеской власти обнаруживалось, по преимуществу, в этих двух направлениях. Но как в начальные эпохи образования государства идея государственности не могла быть развитой, то и в княжеской власти на ряду с чертами публичного характера существовали черты, имевшие частноправовой характер; так, мы видим, что волости или княжения раздавались князьями родственникам, как частная собственность[2]; суд также имел в значительной степени характер не общественной должности, но частной собственности: он жаловался князьями в кормление и отчуждался в частные руки жалованными грамотами[3]; кормления, с которыми соединялось отправление суда, были своего рода пенсией или вознаграждением за военную службу[4].



[1] Бестужев-Рюмин. Русская История т. I.

[2] Чичерин, Областные учреждения в России в XVII в. стр. 5 и 29 Сергеевич, Вече и князь. 303 и след.

[3] Андреевский, О наместниках, воеводах и губернаторах, 31 и др. Чичерин, назв. соч. 19 и 20. Сергеевич, назв. соч. 387.

[4] Морошкин, Речь об уложении; цитировано у Андреевского. Градовский, «История местного управления» 15, 34.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100