www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Конституционное (государственное) право
Матвеев В.Ф. ΠΡАΒΟ ПУБЛИЧНЫХ СОБРАНИЙ Очерк развития и современной постановки права публичных собраний во Франции, Германии и Англии. С.-ПЕТЕРБУРГ. По изданию 1909 г. // Редактирование Allpravo.Ru. - 2004.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
§ 15. Отношение временного правительства к свободе собраний. Учредительное Собрание. Закон 7 июня 1848 г. о мятежных сборищах

Вторая Республика получила в наследство от Июльской монархии вопрос о праве собраний. Отношение временного правительства к этому вопросу по необходимости отличалось некоторой неустойчивостью. Новый порядок создан была революцией и всем своим существованием обязан был народному восстанию. Элементы, участвовавшие в этом восстании, должны были служить опорой нового порядка вещей. Вступать с ними в борьбу значило повторять ту же самую ошибку, которую сделало в свое время правительство Июльской монархии, и которая привела к падению Луи-Филиппа. Необходимо было, наоборот, стараться по возможности ввести эти наиболее активные, наиболее легко воспламеняющиеся элементы в русло мирной культурной работы, не загоняя их в подполье репрессивными мерами. Выполнение этой задачи представляло, однако, значительные трудности. Общественное возбуждение, достигшее в февральские дни своего апогея, не могло пройти сразу. Все движение в Париже началось в защиту нарушенной свободы собраний, неудивительно, что этой свободой спешили теперь воспользоваться все, кто только мог. Собрания созывались в каждом свободном помещении. И каждое собрание, созванное для обсуждения какого-нибудь частного вопроса, после избрания председателя и секретаря, спешило объявить себя постоянным (en permanence), т.е. превращалось в клуб.

Несмотря на обилие таких клубов, постоянно можно было наблюдать еще и случайные собрания, происходившие на улицах и площадях. Днем и ночью проходящая публика всех званий и состояний, богатые и бедные, женщины и дети, останавливались на любом месте, возле какой-нибудь афиши, и вели бесконечные дебаты на политические темы[1].

Разумеется, деятельность клубов не ограничивалась одними дебатами на политические темы. Время от времени руководители клубов для того, чтобы придать больше силы, больше авторитета решениям, которые в них принимались, устраивали внушительные манифестации. Такая манифестация в грандиозных размерах была, например, устроена 17 марта 1848 года, с целью убедить членов временного правительства в необходимости отложить выборы в Учредительное Собрание, пока страна не проникнется окончательно республиканскими идеями.

Перед Hotel de Ville, где заседало временное правительство, собралась многотысячная толпа. Совершенно беззащитные перед этой толпой члены временного правительства решили принять депутацию и выслушать принесенную толпой петицию. Отвечая на заявленные в этой петиции требования, Ламартин указал, что правительство в состоянии действовать только при наличности известного нравственного авторитета, a этот авторитет заключается прежде всего в полной свободе от всякого внешнего давления (l’independance complete de toute pression exterieure)[2].

Нисколько не желая умалять права, завоеванные революцией, временное правительство, в интересах общественной безопасности, вынуждено было, однако, установить некоторые границы в пользовании ими. В воззвании к населению, 19 апреля 1848 года, направленном против собраний, в которых участвуют вооруженные лица, временное правительство, между прочим, заявило: «Граждане! Республика живет свободой и обсуждением (La Republique vit de la liberte et de disсussion). Клубы для Республики являются потребностью, для граждан обязанностью. Временное правительство радовалось, видя, что в различных местах столицы граждане собираются, чтобы обсуждать наиболее серьезные политические вопросы, и в особенности вопрос о необходимости оказать Республике энергичную поддержку. Временное правительство охраняет (protege) клубы». Однако, говорилось далее в воззвании, если свободное обсуждение является правом, то обсуждение с оружием в руках представляет опасность; если свобода клубов есть одно из неприкосновенных завоеваний революции, то клубы, которые дебатируют с оружием в руках могут скомпрометировать самую свободу, вызвать борьбу страстей и привести к междоусобной войне[3].

Таким образом, ограничение свободы собраний, которое сочло нужным ввести временное правительство, относилось только к собраниям вооруженным. Еще ранее того 17 марта 1848 г. мэр города Парижа, Арман Марраст, один из членов временного правительства, запретил предоставлять для устройства собраний церкви, мотивируя это распоряжение тем, что на обязанности правительства лежит охрана свободы культа Особым циркуляром министра народного просвещения 24 марта, это распоряжение было распространено на все государство[4].

Учредительному Собранию, открывшемуся 4 мая 1848 года, и его исполнительной комиссии, сменившей у власти временное правительство, пришлось на первых же порах принять по отношению к клубам некоторые мероприятия репрессивного характера. Для правильного понимания деятельности Учредительного Собрания 1848 г. и его отношения к праву собраний необходимо помнить, что отношение это определялось всецело теми событиями внутренней политической жизни Франции, среди которых протекала эта деятельность Законодательные акты, в основании которых, казалось, должны были лежать общие и принципиальные политические соображения, на деле непосредственно диктовались потребностями данного момента, и в его особенностях находили свое объяснение. Эти соображения необходимо иметь в виду для уразумения первого законодательного акта Учредительного Собрания по отношению к праву собраний, закона о сборищах 7 июня 1848 г.

Выборы в Учредительное Собрание дали, как известно, победу республиканцам сравнительно умеренного оттенка. Это отразилось и на составе избранной им исполнительной комиссии. В нее вошли Араго, Гарнье Пажес, Мари, Ламартин и Ледрю Роллен. Избрание Ледрю Роллена, бывшего представителем наиболее радикального течения политической мысли, должно было, по мысли Ламартина, примирить крайние партии с Учредительным Собранием. На самом деле этого не случилось. Недовольные исходом выборов, руководители парижских клубов, в которых группировались все сторонники Республики не только демократической, но и социальной, вернее социалистической, организовали 15 мая манифестацию, под предлогом принесения петиции Учредительному Собранию о вмешательстве в польские дела. Во время этой манифестации толпа, во главе которой были деятели клубов, Blanqui, Sobrier, Raspail, вторглась в Бурбонский дворец, где заседало Учредительное Собрание, и объявила его распущенным. Лишь после прибытия войск удалось с трудом восстановить порядок[5].

Покушение 15 мая заставило Учредительное Собрание решиться на энергичные меры. Помимо возбуждения судебного преследования против участников демонстрации и закрытия двух наиболее буйных клубов Распайля и Бланки[6], Учредительное Собрание решилось на издание особого закона против мятежных сборищ. В этом случае, с Учредительным Собранием 1848 г. повторялось то же явление, которое мы наблюдали в истории Учредительного Собрания 1789. Совершенно также, как Учредительное Собрание 1789 прежде всего должно было заняться выработкой чрезвычайных мер на случай мятежа (loi martiale 21 октября 1789) точно также в 1848 г., прежде чем регулировать законодательным путем право мирных собраний, Учредительное Собрание обратилось к изданию законов чрезвычайных. И в высшей степени характерно, что, несмотря на последовавшую смену режимов, законы, касавшиеся чрезвычайных мер, оказались наиболее долговечными. Закон о мятежных сборищах 1848 г., до сих пор составляет действующее право Франции.

При внесении законопроекта о мятежных сборищах правительству пришлось выяснить свою точку зрения и на право собраний. Эту задачу выполнил министр внутренних дел Рекюр в речи, сказанной им в заседании 5 июня. Конечно, говорил он, в настоящее время никому не может придти в голову отрицать право собраний, освященное революцией, или приостанавливать пользование им произвольными мерами. Но всякое право имеет свои естественные и законные границы в праве других лиц и в общих интересах. Право собраний должно быть уважаемо лишь при условии, что им не нарушаются права граждан, и не создается препятствий порядку, общественному спокойствию, кредиту и труду[7].

Самый проект, ставший законом 7 июня 1848 г., различает сборища вооруженные и невооруженные. Сборища признаются вооруженными, когда одно или несколько лиц имеют при себе оружие явно, или незаметно (sont porteurs d'armes apparentes on cachees) или когда хотя бы одно лицо явно имеющее при себе оружие, не удалено немедленно из сборища его участниками. Сборища вооруженные безусловно воспрещены, и должны быть разгоняемы силой. Сборища невооруженные могут быть рассеяны, если они подвергают опасности общественное спокойствие, или просто мешают движению. Закон регулирует самый порядок применения силы для рассеяния сборищ. К вооруженным сборищам, сила применяется после двукратного безуспешного предупреждения. С невооруженными сборищами представители гражданской власти — мэр, его помощник или полицейский комиссар вступают в переговоры. При безуспешности переговоров им объявляется последовательно три предостережения — sommation, за которыми уже может следовать применение силы.

Участникам сборищ, как вооруженных, так и не вооруженных, проект угрожал серьезной ответственностью. Национальное Собрание несколько уменьшило тяжесть наказаний. В окончательной редакции закона ответственность за участие в вооруженном сборище, рассеявшемся после первого предупреждения, и без применения силы колебалась между 1 месяцем и одним годом тюремного заключения, a если сборище образовалось ночью, то между одним годом и тремя годами. Те, которые сами не были вооружены и удалились после первого предупреждения, наказанию не подлежали. Если сборище рассеялось после второго предупреждения, но до применения силы, и само не прибегало к оружию наказание, которому подлежали участники, устанавливалось в виде тюремного заключения от 1 до 3 лет за дневные сборища, и от 2 до 5 лет за ночные. Если вооруженное сборище рассеяно силой, то срок заключения для участников колебался от пяти до 10 лет.

Участие в невооруженном сборище и отказ разойтись после барабанного боя, предшествовавшего второму предупреждению обложено тюремным заключением от 15 дней до 6 месяцев, a если потребовалось применение силы, то от 6 месяцев до 2 лет.

При обсуждении проекта в Национальном Собрании Жюль Фавр сделал попытку несколько ограничить сферу его применения, поставить полномочия администрации по применению военной силы в более тесные рамки. Вместо того, чтобы говорить о сборищах, угрожающих общественному спокойствию— les attroupemеnts qui pourraient troubler l'ordre publique, он предлагал указать, что военная сила может применяться только к сборищам мятежного характера les attroupements qui auraient un caractere seditieux. По мнению Жюля Фавра, в случае принятия редакции, предложенной правительством, можно было опасаться, что должностные лица будут применять закон к собраниям хотя и шумным, но вполне невинным по своей цели.

Поправка Фавра была отклонена после напоминания, сделанного Гишаром (Guichard), o событиях 15 мая. Толпа, говорил Гишар, добралась до решетки Бурбонского дворца вовсе не имея мятежного характера. И нужно было ждать, чтобы самое верховенство народа было осквернено, пока власть решилась заставить уважать закон[8].



[1] Garnier Pages, op. cit, t. I, p. 366.

[2] Pierre de la Gorce, Histoire de la seconde Republique, t. I, p. 147.

[3] Arret du Gouvernement Provisoire 19—22 Avril 1848. Dalloz, Jurisprudence generale, 1848, ч. IV, стр. 72.

[4] Dalloz, Jurisprudence generale, 1848, III, p. 32.

[5] Описание покушения 15 мая см. Pierre de la Gorce, Histoire de la seconde Republique Franсaise, Paris, 1887, t. I, Livre V.

[6] Arret du 22—27 Mai 1848, Dalloz, Jurisprudence generale, 1848, IV, p. 95.

[7] Moniteur, 6 Juin 1848, p. 1272.

[8] Moniteur, 8 Juin 1848, p. 1291.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100