www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Конституционное (государственное) право
Матвеев В.Ф. ΠΡАΒΟ ПУБЛИЧНЫХ СОБРАНИЙ Очерк развития и современной постановки права публичных собраний во Франции, Германии и Англии. С.-ПЕТЕРБУРГ. По изданию 1909 г. // Редактирование Allpravo.Ru. - 2004.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
§ 23. Общая оценка закона 1881 г. Применение его на практике

Обращаясь к общей оценке закона 1881 г., нельзя не признать, что в итоге закон этот обеспечивал собраниям широкую свободу. Возможность административного вмешательства, каких бы то ни было произвольных ограничений свободы была сведена к minimum'y. И в действительности, в практике не раздавалось жалоб на какие либо злоупотребления администрации. Свобода была обеспечена для всех партий, даже и для самых крайних. В 1882 г., годовщина Коммуны праздновалась на многочисленных банкетах, на которых оставшиеся в живых участники движения вели открытую пропаганду. С тех пор, каждый день закон 1881 г. давал возможность ораторам крайних партий развивать свои идеи перед многочисленными слушателями. Администрация не создавала никаких препятствий, ибо только судебная власть могла установить наличность в их речах состава преступления[1].

Закон 1881 г. несомненно облегчил агитацию для политических партий, враждебно относящихся к самым основам современного политического и социального строя. Несомненно, говорит историк III Республики Zevort, много было с тех пор собраний бурных (tumltueuses) и многие собрания превращались в революционные клубы. Было бы ошибочно утверждать, что на этих собраниях не совершалось преступлений, что на них не раздавалось призывов к преступлениям. Эти преступления, не вызывали против себя и судебной репрессии, главным образом, потому, что, как показал опыт, самые бурные собрания не представляли особой опасности для общественного порядка и не имели большого значения для выработки общественных нравов, для политического воспитания граждан. Даже в смысле влияния на выборы, политические собрания, по мнению Zevort'a, не имели бы большого значения, если бы политическое воспитание граждан было менее примитивно[2].

В этой оценке значение самого института публичных собраний, несомненно, умалено. Если бы в действительности значение его для политического воспитания граждан было столь ничтожно, как это представляется Zevort'y, то вся история борьбы за право собраний, с которой нам пришлось познакомиться в предшествующем изложении, оказалась бы сплошным недоразумением. На самом деле вопрос ставится несколько иначе. Отрицательные стороны, присущие праву собраний в его широкой постановке, возможность злоупотребления демагогическими приемами, возможность пропаганды насильственных приемов борьбы, в значительной степени парализуются теми общими политическими условиями, в которых живет и развивается Франция в эпоху Третьей Республики. Установившийся политический строй несомненно отвечает желаниям массы населения. Потребность в социальном пере-устройстве, еще смутно сознается в широких слоях населения и, во всяком случае, не грозит непосредственной опасностью. При таких условиях агитация со стороны партий враждебных существующему строю остается в общем безрезультатной, и отдельные злоупотребления свободой не привлекают к себе особого внимания власти. Правительство, опирающееся в конечном итоге, на всеобщую подачу голосов, в ней одной черпающее источник своей силы, может не боятся политической свободы граждан и не обращать внимания на отдельные злоупотребления.

Применение закона 1881 г. в практике судов характеризуется тем же духом широкого либерального толкования отдельных статей закона, который мы могли наблюдать и в период их парламентского обсуждения. Судебная практика обнаруживает склонность расширить понятие частного собрания, свободного от всякой регламентации, по сравнению с практикой прежнего времени. В одном случае собрание признается частным, так как оно было доступно определенному кругу лиц, получивших именные приглашения. Кассационный суд не смутило то обстоятельство, что о собрании этом было предварительно объявлено в газетах, что восемь человек, как это удостоверялось судом первой инстанции, получили билеты при входе на собрание, что одно лицо вошло, с карточкой принадлежавшей другому лицу, и несколько молодых людей пробрались вовсе без билета. Основным признаком частного собрания, по мнению кассационного суда, является наличность особой связи (un lien preexistant) между устроителями собрания и собравшимися, выразившейся в данном случае в рассылке индивидуальных приглашений[3]. Наоборот, при отсутствии таких индивидуальных приглашений, когда участники собрания, хотя бы и принадлежащие к определенной категории, напр., рабочие одной профессии, созываются посредством объявлений в газетах или афиш, собрание считается публичным и для своей законности требует предварительного заявления[4].

Одним из существенных ограничений свободы собраний, сохранившимся в законе 1881 г., является запрещение собраний, на улицах и дорогах. В этом отношении интересное разъяснение дано было в 1903 г. кассационным судом по делу депутата Гальгуэ (Halgouet). Последний был судом первой инстанции признан виновным в том, что нарушил запрещение устраивать собрания на улицах и дорогах (ст. 6 закона 1881 г.). Именно ему инкриминировался тот факт, что при выходе толпы молящихся из церкви, он, взобравшись на скамью, произнес речь, обращаясь к толпе. Кассационный суд признал, что закон 1881 г. предусматривает только собрания в собственном смысле, намеренно созываемые, организуемые согласно законам, a не всякие сходбища (rassemblements), которые могут вызваться случайными обстоятельствами. Депутат Гальгуэ мог бы подлежать ответственности за неисполнение обязательного постановления префекта, или если бы за его речью последовали беспорядки, за нарушение закона 1848 г. о мятежных сборищах, но не за нарушение закона о собраниях[5].

Ограничив таким образом сферу применения закона, кассационный суд, в случаях, доходивших до его рассмотрения, сравнительно, правда, весьма редких, старался о том, что бы требования закона применялись без послаблений. Так например, кассационный суд признал, что ответственность за выполнение требований, касающихся устройства собраний, должна лежать не только на устроителях собрания, но и на членах бюро, которые прежде, чем принять на себя эти обязанности, должны удостовериться в выполнении всех формальностей, требуемых законом[6]. Устроители собрания, в другом случае, признаны были ответственными за то, что собрание, вопреки требованию ст. 8 закона, не имело бюро[7].

По вопросу об ответственности членов бюро за ведение собрания, кассационный суд признал, что ответственность эта но простирается на случаи присутствия на собрании лиц, не имеющих на то права, например женщин, и вообще не избирателей в избирательным собрании. Что же касается до беспорядков, могущих происходить на собраниях, то бюро является ответственным за допущение их в том только случае, если оно не приняло мер к их прекращению, или не будучи в состоянии прекратить их, не распорядилось закрытием собрания. Если все эти меры были приняты, то бюро признается свободным от ответственности. Ж когда, благодаря принятым мерам порядок восстановится, то собрание может возобновиться, если оно не было распущено администрацией. Закрытие собрания считается как бы не-бывшим вовсе, и новое выполнение формальностей, вторичная подача заявления не является необходимой[8].

Что касается наказаний, которым подлежат нарушители закона, то согласно решению кассационного суда, суд, рассматривающий дело по существу, совершенно свободен в определении размеров наказания в пределах закона, т.е. может назначить штраф от 1 до 16 франков, или тюремное заключение от 1 до 5 дней или то и другое вместе. Такое заключение кассационного суда основывалось на том, что первоначальный размер наказаний, предположенный в законопроекте, был значительно выше, и нет основания предполагать у законодателя намерение еще более понизить размер ответственности[9].



[1] Lefebure, «Le droit de reunion», Paris, 1903, p. 8l et suiv.

[2] Zevort, Histoire de la III Republique, t. 3, p. 123, Paris, 1898.

[3] Cass. crim. 19 mars 1898, Molnier de Fombelle Sirey. Recueil general, 98, l, 544.

[4] Cass. crim. 7 aout 1885, Dormoy, Sirey, Recueil general, 86, I, p. 142.

[5] Cass. crim., 14 mars 1903, Sirey, Recueil general, 1906, I, p. 103.

[6] Cass. crim., 9 mars 1883, Calemard et autres, Sirey, Recueil general, 85, I, p 140.

[7] Cass. crim., 29 mars 1889, Morel et Dupriez, Sirey, 89, I, p. 288.

[8] Cass. crim., 24 janvier 1890, Sirey, 90, I, p. 191, Bailly, Butty, Genette et Creuzille.

[9] Cass. crim., 22 juillet 1882, Sirey, Recueil general, 83, II, p. 145 Goubert,

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100