www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Конституционное (государственное) право
Матвеев В.Ф. ΠΡАΒΟ ПУБЛИЧНЫХ СОБРАНИЙ Очерк развития и современной постановки права публичных собраний во Франции, Германии и Англии. С.-ПЕТЕРБУРГ. По изданию 1909 г. // Редактирование Allpravo.Ru. - 2004.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
§ 5. Право собраний в южно-германских государствах. Вюртемберг и Баден. Мелкие государства – Мекленбург Шверин и Мекленбург Стерлитц. Эльзас-Лотарингский закон 21 июня 1905 г.

Совершенно независимыми от влияния прусского образца и союзных постановлений оказались только законодательства южно-германских государств — Вюртемберга и Бадена[1].Эти государства заслуживают внимания в особенности потому, что по поводу этих законодательств, специально по поводу Вюртембергского законодательства, среди политических деятелей и юристов Германии существовало крупное принципиальное разногласие. С одной стороны высказывалось мнение, что вюртембергский закон 2 апреля 1848 г., касающийся народных собраний[2], представляется наиболее широко либеральным законом среди всех многочисленных законов, действующих по этому предмету в пределах Германской империи. Отстаивая наиболее широкую свободу собраний, представитель социал-демократии Ауэр в заседании рейхстага 29 января І896 г. убеждал большинство рейхстага положить именно Вюртембергский закон в основание проектировавшегося уже тогда общеимперского закона[3]. И точно также при окончательном обсуждении имперского закона 19 апреля 1908 г. представитель центра, Вюртембергский депутат Грэбер (Gröber) ссылками на свидетельства специалистов и на свой личный опыт, как местного политического деятеля, доказывал, что в Вюртемберге действительно обеспечена свобода собраний, и новый имперский закон по отношению к Вюртембергу может только изменить положение к худшему.

Рядом с этими положениями высказывались однако и прямо-противоположные.

Еще в 1896 г. депутат национал-либерал и известный государствовед Марквардсен, отвечая тем, кто требовал выработки общеимперского закона по Вюртембергскому образцу, заявил, что Вюртембергцы собственно не имеют специального закона относительно союзов, и что там при этом отсутствуют гарантии, существующие в Пруссии в виде возможности апеллировать на решение судьи[4]. На этой же точке зрения по отношению к Вюртембергскому закону стояли составители правительственного проекта 1907 г. Бетман Гольвега. Отсутствие специальных постановлений в местных законах о праве союзов и собраний, говорится в мотивах к этому проекту, вовсе не служит доказательством особенно свободного развития права в этой области. Так, в Вюртемберге, где закон не ставит определенных границ праву союзов и собраний, из принадлежащего государственной власти общего высшего права надзора выводится полномочие ее наблюдать за деятельностью всякого рода союзов и собраний соответствующим образом, и в случае необходимости распускать их. При отсутствии специальных законодательных постановлений на распоряжения этого рода нельзя жаловаться в судебно-административном порядке, так что все права заинтересованных лиц исчерпываются жалобой в порядке административном, по начальству[5].

Как видно из приведенных отзывов, оценка Вюртембергского закона со стороны политических деятелей и имперского правительства далеко не одинакова. Самый закон отличается краткостью и состоит всего из одной статьи. Всем гражданам, говорится в ней, предоставлено право устраивать публичные собрания для обсуждения общих дел (allgemeiner Angelegenheiten) без полицейского разрешения но с соблюдением предписаний (Vorschriften), действующих для охраны законов и гражданского порядка. Об этих собраниях следует или публично объявлять заранее, или уведомлять местное полицейское учреждение.

Дополнением к этому закону явились впоследствии два других. Один 1 июня 1853—запрещавший появление в собрании с оружием, и устанавливавший наказание за это — штраф до 15 гульденов, или тюремное заключение до 4 дней. Другой, изданный 27 декабря 1871 г. в связи с введением имперского уголовного уложения, устанавливал обязательность представления администрации уставов теми союзами, которые имеют особые уставы. Ответственность за непредставление уставов, a также за нарушение закона 1848 г. o собраниях определена в виде штрафа в 12 талеров[6].

Этим исчерпывались все постановления Вюртембергского права по интересующему нас вопросу. Совершенно бесспорно, что сами по себе постановления эти проникнуты широким либерализмом. Публичные собрания даже под открытым небом не могли считаться незаконным из-за невыполнения каких-либо формальностей. Закон не вмешивался и в самый порядок ведения собраний, предоставляя его определение свободному усмотрению участвующих. Правда, закон не определял точно и полномочий полиции, и это дало основание комментатору вюртембергского права Гауппу считать, что полномочия полиции, вытекающие из ее обязанности охранять порядок и безопасность, совершенно неограниченны[7]. Мнение это, однако, вряд ли можно считать вполне верным. Как указал депутат Грэбер в цитированной речи, сказанной в рейхстаге 8 апреля 1908 г., кроме закона 2-го апреля 1848 г., в Вюртемберге действовал короткое время королевский указ 25 января 1855 г. Этот указ точно определял полномочия полиции и предусматривал целый ряд случаев, когда она имеет право распускать собрания. В 1864 г. указ этот, по ходатайству ландтага, был отменен, и таким образом полиция не имеет более специальных полномочий для роспуска собраний. Весь смысл отмены указа 1855 г. и заключался в том, как это формулировано было автором предложения об отмене, депутатом Вюртембергского ландтага Гельдером (Holder), чтобы не предоставлять более полиции права распускать собрания союзов при отсутствии нарушения закона с их стороны[8]. Таким образом, с отменой указа 1855 г. полномочия полиции подверглись, несомненно, ограничению.

Вопрос о том, какое толкование следует давать общим полномочиям администрации, не утрачивал, однако, своего значения. Мы помним, как во Франции правительство Луи Филиппа именно из этих общих полномочий выводило и требование предварительного разрешения, и право роспуска собраний. Как ставился этот вопрос в Вюртемберге? Какое толкование давала своим полномочиям сама исполнительная власть, и находило ли ее толкование подтверждение в судебной практике? Ответ на эти вопросы дал в той же самой речи в рейхстаге вюртембергский депутат Грэбер. Ссылаясь на собственный политический опыт и на появившиеся в печати отзывы других политических деятелей, Грэбер утверждал, что фактически в Вюртемберге публичные собрания свободны от всякого надзора. Случаи появления представителя полиции на собраниях представляются совершенно исключительными, и всегда вызывают некоторое раздражение в непривыкших к такому вниманию гражданах. Несомненно, что полномочия полиции в Вюртемберге не достаточно определенны. Эта неопределенность однако не ведет к злоупотреблениям с ее стороны главным образом потому, что благодаря существованию в Бюртемберге министерской ответственности и зависимости исполнительной власти от народного представительства, администрация не рискует в отдельных случаях нарушать свободу собраний, несмотря даже на то, что административный суд (Verwaltungsgerichtshof) дважды, в 1880 г. и в 1897 г., признавал за полицией право распускать собрания. Неопределенность права в Вюртемберге связывала исполнительную власть, которая, вообще, не имела там такого преобладающего значения, какое она имеет в Саксонии или в Пруссии. Таким образом, Вюртембергский закон обеспечивал населению широкую свободу собраний лишь благодаря тем общим политическим условиям, которые делают Вюртемберг одним из наиболее либеральных государств, входящих в состав Германской Империи[9].

Заслуживает внимания та постановка, которую право союзов и собраний получило в Бадене. Действовавший до 1908 г. в Бадене закон о праве союзов и собраний относится к более поздней эпохе, чем рассмотренные нами прусский, баварский и саксонский законы. Баденский закон издан был 21 ноября 1867 г., следовательно, тогда, когда воспоминания о злоупотреблениях свободой, имевших место в 1848 г., уже несколько сгладились, когда ничто не угрожало нарушить внутреннее политическое спокойствие. Составители баденского закона нашли, благодаря этому, возможным отступить от принятой в северо-германских государствах системы предварительного заявления по отношению к союзам, и к собраниям, происходящим в закрытых помещениях. В мотивах к баденскому закону совершенно правильно указывалось, что по отношению к собраниям предварительное извещение оказывается излишним, так как о публичных собраниях всегда объявляется заранее во всеобщее сведение, и было бы удивительно, если бы о них не было известно полиции. Что касается того соображения, что благодаря предварительному извещению полиция знает и о лицах, ответственных за собрание, составители баденского закона указывали, что если действительные устроители пожелают укрыться, они всегда могут этого достигнуть при помощи подставных лиц. Вообще, собрания в закрытых помещениях не представлялись настолько опасными, чтобы устройство их необходимо было затруднить особыми формальностями[10]. Помимо этого отступления от начал, принятых в северо-германских государствах, баденский закон предоставлял исполнительной власти достаточные средства для борьбы с злоупотреблениями свободой союзов и собраний. Прежде всего, полиции предоставлялось требовать от учредителей и членов союзов сведений о целях этих союзов, об их учреждениях, об имеющихся соглашениях между ними, о председателе и членах (§ 3). Далее министерству внутренних дел предоставлялось воспрещать союзы, противоречившие государственным законам или нравственности, или же угрожающие государству или общественной безопасности. Это запрещение распространяется и на те новые союзы, которые по существу явятся продолжением старых. Распоряжение о временном закрытии союза в том случае, если промедление представляет опасность, может быть издано и местным полицейским учреждением, но это предварительное закрытие может длиться не более 14 дней (§§ 4, 5). По тем же соображениям может быть запрещено участие в иностранных союзах, или соглашение местных союзов с иностранными. Об этих запрещениях должно быть объявляемо во всеобщее сведение (§ 7).

Праву собраний посвящена вторая часть баденского закона (§§ 8 —12). Помимо запрещения появляться на собраниях с оружием и раздачи оружия на собраниях (§ 8), мы встречаем здесь следующие постановления: полицейские чины, или лица имеющие письменное поручение от полиции, должны допускаться к присутствию на всех народных собраниях, и им должно предоставляться место по их усмотрению. Если представителя полиции отказываются допустить на собрание, то независимо от судебного преследования виновных представитель полиции может распустить собрание. Помимо этого, всякое собрание может быть распущено по тем же основаниям, по каким закрываются и союзы, т.е. если будет усмотрено, что оно противоречит законам или нравственности, или угрожает государству и общественной безопасности. В этих случаях оно даже может быть заранее запрещено полицией (§ 11). Против неповинующихся распоряжению о роспуске может быть употреблена сила (§ 12). О собраниях под открытым небом должно представляться местному полицейскому учреждению предварительное заявление за 48 часов до начала собрания (§ 10).

Наказания за нарушения отдельных постановлений закона для простых участников союзов и собраний не превышает 4-х недель тюремного заключения или 150 марок штрафу. Для устроителей союзов, председателей и ораторов на собраниях ответственность эта повышалась до штрафа в 600 марок или тюремного заключения до 6 месяцев.

Баденский закон оставлял совершенно свободной внутреннюю организацию собрания. Он не предписывал собраниям иметь председателя или бюро, вообще ограничивал до minimum'a все формальные требования. Тем не менее, согласно закону, и союзы и собрания были вполне подчинены дискреционной власти администрации, которая во всякое время сохраняла за собой полную возможность положить предел их существованию. На самом деде, баденская практика в области права союзов и собраний была одной из наиболее либеральных. Объяснение этому обстоятельству один из германских исследователей, Бергер, усматривает в том, что внутренние условия политической жизни в Бадене несколько иные, чем на севере Германии. В Бадене, как и в других государствах, где союзам и собраниям предоставляется относительно большая свобода, нет тех опасных для общественного спокойствия элементов, которые имеются в северной части Германии. Все эти государства, по преимуществу, земледельческие, и при том не имеющие в своем составе населения другой национальности, кроме немецкой. В них нет антигосударственных стремлений, которые проявляются в Пруссии на собраниях поляков и датчан, нет страстных антисемитских собраний, нет, наконец, такой массы рабочего населения, которое в крупных промышленных центрах заставляет полицию принимать всегда особые меры предосторожности[11].

К этим объяснениям Бергера следует прибавить, что южно-германские государства, вообще, отличаются большим либерализмом политического строя, по сравнению с северными, и более или менее свободны от влияния прусских шаблонов. Народное представительство здесь пользуется относительно большим влиянием, чем в Пруссии, и может считаться свободным от исключительного преобладания в нем юнкерских элементов.

Мы не останавливаемся вовсе на законодательстве, регулировавшем право союзов и собраний в целом ряде мелких германских государств. Незначительность этих государств, отсутствие в них самостоятельной политической жизни лишают действовавшее в них законодательство всякого интереса, тем более, что оно в значительной степени являлось воспроизведением прусского закона 11 марта 1850 г. Заслуживает, быть может, упоминания, что в Мекленбургъ-Шверине, вплоть до издания имперского закона 19 апреля 1908 г., политические союзы и публичные собрания с политическими целями допускались не иначе, как с предварительного разрешения министерства внутренних дел[12]. Исключение из этого правила было допущено лишь для союзов и собраний, связанных с предстоящими выборами в рейхстаг, на основании § 17 имперского избирательного закона 31 мая 1869. Аналогичные нормы сохранялись и в Мекленбург-Стрелице, где указ 19 февраля 1891 г. воспроизвел более или менее точно прусский указ 11 марта 1850, но сохранил в силе требование предварительного разрешения для собраний[13].

Для полноты нашего очерка законодательства, регулировавшего право союзов и собраний в отдельных государствах германской империи до 1908 г. упомянем еще о законе, введенном в Эльзас-Лотарингии 21 июня 1905г.[14] Закон этот явился как бы в отмену прежних французских законов,— 6—10 июня 1868 г. о собраниях и постановлений уголовного кодекса и закона 1834 г. о союзах. Новый закон регламентировал право союзов и собраний весьма обстоятельно, допускал пользование французским языком в деловых сношениях союзов только в той части, которая признавалась областью французского языка, (französische Sprechgebiet), давал администрации право распускать союзы, угрожающие общественному спокойствию. Собрания в закрытых помещениях устраивались явочным порядком, собрания под открытым небом лишь с письменного разрешения администрации. Несовершеннолетним воспрещалось участвовать в собраниях без особого разрешения администрации. Публичные собрания могли заранее запрещаться администрацией, если последняя находила их опасными для общественного спокойствия.



[1] Сюда же следует отнести и Гессен, где хотя и были опубликованы вышеприведенные союзные постановления, но во исполнение их не было издано никакого специального закона.

[2] Gesetz die Volksversammlungen betreffend vom 2 April 1848, Friedenthal, op. cit, S. 162.

[3] Stenographische Berichte üher die Verhandlungen des Reichstags 1895—7, B. I, S. 617. Tу же точку зрения отстаивал в заседании 18 февраля 1896 г. депутат свободомыслящих Риккерт. Ibidem, S. 1041 u. ff.

[4] Stenographische Berichte des Reichstags, 1895—7, S. 1050.

[5] Drucksachen des Reichstags, I Session 1907, Nr. 482, S. 19.

[6] Friedenthal, op. cit, 162—4.

[7] Gaupp, D. Staatsrecht des Königreichs, Wurtemberg, S. 29. Marquardsen, Handbuch des öffentlichen Rechts III, l, 2.

[8] Цитировано Gröber'oм в речи перед рейхстагом 8 апреля 1908 г., Stenographische Berichte 1903, S. 4791.

[9] По поводу Вюртембергского права союзов и собраний см. ст. Іоllу, Jahrbuch für Gesetzgebung, Verwaltung und Volkswirtschaft, 1895.

[10] Kommissionsbericht der Zweiten Badischen Kammer über den Gesetzentwurf, das Verein und Versammlungsrecht betreffend. Beilage zum Protokoll der Sitzung der II Badischen Kammer am 4 November 1867, SS. 16 u 17. Berger, op. cit, S. 572.

[11] Berger, Politik der deutschen Vereins- und Versammlungsgesetze Verwaltungsarchiv, I, S. 574.

[12] Verordnung, betreffend Versammlungen und Vereinen zu politischen Zwecken vom 27 Januar 1851. Friedеnthal, op. cit, cip. 172.

[13] Friedenthal, op. cit., стр. 182.

[14] Friеdenthal, op. cit стр. 288.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100