www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Конституционное (государственное) право
Матвеев В.Ф. ΠΡАΒΟ ПУБЛИЧНЫХ СОБРАНИЙ Очерк развития и современной постановки права публичных собраний во Франции, Германии и Англии. С.-ПЕТЕРБУРГ. По изданию 1909 г. // Редактирование Allpravo.Ru. - 2004.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
§ 7. Притеснения политических организаций, социал-демократические собрания, собрания католиков в эпоху культуркампфа. Собрания профессиональных союзов. Участие женщин в профессиональных организациях

Мы взяли случаи, относящиеся к судебной практике последних годов. Неопределенность постановлений указа 11 марта 1850 г. до самого последнего времени создавала необходимость вмешательства и регулирования его применения со стороны высших судебных учреждений. Само собою разумеется, однако, что изучение практики этих учреждений не может дать полного представления о тех пределах, в каких осуществлялось право собраний.

В особенности трудно было бы на основании этого материала сделать заключение о том, как осуществлялись самою администрацией полномочия, предоставленные ей законом. По существу дела, жалобы на незаконные действия администрации, нарушающие свободу собраний, имеют всегда платонический характер. Законно или не-законно было воспрещено или распущено собрание, оно во всяком случае уже не могло состояться. Признание высшим судом незаконности действий полиции или ее представителей ни в чем не изменяет положения, и не дает гражданам права отказывать в повиновении таким предписаниям полиции, которые уже были однажды признаны незаконными. Следовательно, возбуждение дел этого рода может иметь значение простой демонстрации, и к этому средству обращаются далеко не часто. Для того, чтобы выяснить себе административную практику, следует обратиться к материалу другого рода — к политической и памфлетной литературе, появление которой вызвано было применением законов о собраниях.

Разумеется, к свидетельствам этого рода надлежит относиться осторожно, рассматривая их cum grano salis. В пылу политической борьбы возможны и естественны преувеличения, a подчас и неправильное освещение фактов. Следует, однако, иметь в виду, что и в действительности законы о собраниях всегда служили прусскому правительству средством для борьбы с теми политическими партиями, или общественными группами, влияние которых казалось наиболее опасным. Острие закона о собраниях было всегда направлено против социал-демократии, «партии переворота», Umsturzpartei, как обыкновенно именовали ее прусские министры. Далее, в памятную эпоху культуркампфа особенно сильным преследованиям подвергались католические ксендзы и патеры, осмелившиеся бороться с Бисмарком. Наконец, в самые последние годы усилилась борьба против польских собраний, связанная с германизацией восточных окраин.

О преследованиях, и стеснениях, которым подвергались собрания социал-демократической партии, достаточно известно из партийной прессы, внимательно следившей за ними, и тщательно коллекционировавшей все случаи этого рода. Не случайно, конечно, то обстоятельство, что съезды социал-демократической партии никогда не устраивались в Пруссии, и всегда стремились воспользоваться гостеприимством южных государств.

Менее известны, отчасти уже изгладились из памяти воспоминания о тех преследованиях, которым подвергся в 70-х годах столь долго составлявший впоследствии опору правительства католический центр.

В небольшой брошюрке некоего Дасбаха[1], каплана в Трире, и ревностного агитатора, отстаивавшего права католического духовенства, собран целый ряд совершенно немотивированных, лишенных всякого законного основания роспусков собраний, исключительно потому, что на этих собраниях делалась попытка обсуждения церковной политики правительства. Все эти случаи относились к 1873—4 году. Вся периодическая печать, без различия направлений, по словам Дасбаха, признавала незаконность действий представителей полиции, распускавших собрания, и рекомендовала администрации большую осторожность при выборе этих должностных лиц. Правительство, которому 24 января 1874 г. был предъявлен по поводу этого запрос, дало обещание принять меры к соблюдению закона. Министр внутренних дел, граф Эйленбург, заявил, что правительству о случаях противозаконных распущений собраний ничего не известно, так как никаких жалоб к нему не поступало.

«Я могу однако удостоверить, прибавил министр, что отныне закон о союзах будет выполняться исключительно точно, и что случаи распущения помимо оснований, указанных в законе, вызовут строгое порицание министерства». Это обещание не было, однако, выполнено, и местные агенты продолжали распускать собрания католические и социал-демократические, не опасаясь нисколько министерского порицания. И по свидетельству Дасбаха, на поданную им самим жалобу относительно незаконного роспуска собрания, он получил из министерства ответ, что после детального рассмотрения отчета должностного лица, присутствовавшего на собрании, оно признает его действия вполне правильными.

По-видимому, ключ к этим неожиданным и произвольным распущениям собраний заключался в секретных инструкциях, которые местные полицейские чины получали от центральной власти. Желая предотвратить роспуск собрания, Дасбах обратился однажды к представителю полиции, присутствовавшему на собрании, с просьбой сообщить, в каких случаях ему предписано закрыть собрание. Таких тем он заранее намеревался избегать. Чиновник ответил ему, что в собрании нельзя говорить о происходивших в данное время пререканиях между бургомистром и общиной, нельзя касаться ни военного закона, ни высоких налогов, ни закона против иезуитов, ни наконец так называемых «майских законов» против церкви. Не было, конечно, никакого сомнения в том, что все эти ограничения были явно противозаконны, но они практиковались систематически.

Разумеется, эти ограничения не применялись к собраниям, устраивавшимся национал-либералами и более правыми группами, поддерживавшими политику Бисмарка. И Дасбах именно к национал-либералам обращался с надеждой на то, что они помогут добиться отмены таких противозаконных инструкций, и более свободного права собраний. Положение министерской партии не вечно, национал-либералы могут оказаться и в оппозиции, и тогда все неприятности, которые достаются на долю католиков и социал-демократов, могут быть испытаны и либералами.

Предсказания Дасбаха не сбылись. Национал либералам не пришлось на себе испытывать тех притеснений, которые выпадали на долю социал-демократии и центра. Тем не менее, сознание этой опасности не было чуждо и национал либералам, и вот почему попытки дальнейшего ухудшения прусского права собраний законодательным путем не встречали сочувствия в рядах этой партии, и не имели успеха.

Преследование собраний, устраиваемых католическим духовенством, продолжалось только до тех пор, пока между ним и правительством Бисмарка шла ожесточенная борьба. Но партия центра, являющаяся выразительницей политических чаяний католического духовенства Германии, надолго запомнила эти преследования, и не переставала поддерживать все попытки добиться свободы союзов и собраний для всей Германии, от кого бы эти попытки ни исходили.

Более всего страдали от пристрастного применения и распространительного толкования законодательства о союзах и собраниях рабочее население, и та политическая партия, которая всегда связывала свои интересы с интересами рабочего класса, всегда претендовала на роль представительницы рабочего класса в Рейхстаге, именно социал-демократия. Специально для борьбы с ее влиянием в среде рабочих создан был исключительный закон против социалистов, так называемый Socialistengesetz, о котором нам придется говорить подробнее в следующей главе.

По замечанию русского исследователя, г. Полянского, этот закон оказался в руках правительства дальнобойным и обладающим огромной разрушительной силой орудием. При помощи его правительство совершенно упразднило право рабочих устраивать собрания. Достаточно сказать, что в первые годы после издания закона, в 1878 и 1879 г., не могло состояться ни одного открытого собрания рабочих для обсуждения их общих нужд[2].

Но и независимо от временных и исключительных законоположений, законодательство о праве союзов и собраний всегда обеспечивало прусскому правительству полную возможность оказывать противодействие организации рабочего класса. Правда, согласно § 152 Имперского Промыслового Уложения 21 июня 1869 г. (Gewerbeordnung für das deutsche Reich) «всякого рода запреты и уголовные кары по отношению к ремесленникам и фабричным рабочим за соглашения (Verabredungen) или соединения (Vereinigungen) для достижения более высокой оплаты труда или улучшения его условий, в особенности путем прекращения работы, или увольнения рабочих, были отменены, и только участникам таких соглашений обеспечена была свобода выхода из них в любой момент».

Это положение, обеспечивавшее свободу стачек, нисколько не умаляло, однако, тех полномочий, которые предоставлялись администрации законами о собраниях. По замечанию Тенниеса, автора специальной работы, посвященной этому вопросу, основное начало германского права, по которому в случае противоречия между имперским и местным законодательством, преимущество должно отдаваться имперскому, Reichsrecht bricht Landesrecht этим путем несомненно нарушалось, и пользование правом коалиции оказывалось весьма затруднительным[3].

Именно по отношению ко всякого рода собраниям и союзам, рассчитанным на участие рабочих, административная и судебная практика обнаруживали всегда и систематически неумолимую строгость. В 1897 г. шефференгерихт в Грейфсвальде признал хозяина гостиницы Ф. виновным в допущении в гостинице собрания членов союза рабочих по металлу без извещения полиции, и приговорил его к штрафу в 15 марок или к аресту на три дня. В собрании присутствовало четыре человека, из которых один был в гостинице совершенно случайно, и присоединился к трем собеседникам, сидевшим за столом за кружкой пива. Местный суд, однако, признал, что понятие собрания есть понятие чисто фактическое, что число участников и форма бесед не имеют решающего значения для установления признаков собрания, и утвердил приговор шеффенского суда[4].

Стремление всячески противодействовать профессиональному движению в Пруссии сказалось особенно резко в том толковании, которое суды и администрация стремились дать § 8 закона 11 марта. В этом параграфе, который как мы уже упоминали, больше всего отразил на себе страх законодателя перед возможным восстановлением клубов, устанавливается ряд ограничений для союзов, целью которых является обсуждение на собраниях политических вопросов, т. е. для клубов. Женщинам и несовершеннолетним воспрещалось участие в их деятельности и даже посещение их собраний.

Понятие «политических вопросов», или точнее политических предметов (politische Gegenstände) несомненно отличается от более широкого понятия «дел, представляющих публичный интерес» (öffentliche Angelegenheiten), o которых говорится в § 1 закона 11 марта. В союзах и собраниях, обсуждающих дела публичного интереса, женщины и несовершеннолетние могли участвовать свободно. Политическими же согласно судебной практике следует считать все вопросы, связанные с государственным устройством и управлением, с отношениями подданных к государству, с международными отношениями[5]. Вопросы экономические, хозяйственные, не являются непременно политическими, но могут получить политический характер, если обнаруживается стремление разрешать эти вопросы при помощи государственного вмешательства[6]. Таким образом все те профессиональные союзы, которые ее ограничивают своей задачи улучшением положения своих сочленов в рамках действующего законодательства, но обнаруживают стремления добиваться и его усовершенствования, не могут пользоваться привилегией § 152 Промыслового Уложения и подпадают под действие § 8 закона о союзах.

Практика при этом установила, что о характере союза следует судить не по его уставу, a по его деятельности. Является ли союз политическим, или нет, преследует ли он политические цели, есть вопрос факта, разрешение которого в каждом отдельном случае зависит от администрации[7].

Выводом из этих положений было систематическое подведение профессиональных союзов под те ограничения, которые законом установлены были для союзов политических, и специально для клубов. Достаточно было, чтобы в каком-нибудь одном собрании рабочего профессионального союза был поднят вопрос о желательности добиваться законодательного регулирования заработной платы, чтобы данный союз был признан союзом политическим. Вслед за этим следовало неизбежно привлечение к ответственности председателя и правления за допущение на его собрания женщин и несовершеннолетних[8].

Фактически, таким образом, прусская судебная практика вела к устранению женщин и несовершеннолетних рабочих от всякого участия в профессиональном движении. Профессиональное движение неотделимо от политического, a пробуждение самосознания в рабочих массах в Германии всегда составляло основную задачу социал-демократической партии.

Можно быть разного мнения о том, насколько целесообразна была ее деятельность в этом направлении, но нельзя отрицать ее несомненного влияния на все рабочее население. Желанием правительства бороться с этим влиянием и объясняется распространительное толкование § 8 закона 11 марта 1850 г., благодаря которому профессиональные союзы трактовались, как политические.

Совершенно последовательно судебной практике пришлось признавать недопустимым даже посещение женщинами и несовершеннолетними танцевальных вечеров и увеселений, устраиваемых такими союзами[9].

В 1902 г. прусское правительство пришло наконец к сознанию, что присутствие женщин в политических собраниях не угрожает целости и безопасности государства. 5-го мая 1902 г. ландтагу пришлось рассматривать петицию союза прусских народных учительниц, о допущении женщин к участию в политических собраниях. По этому поводу министр внутренних дел Гаммерштейн счел нужным заявить, что обстоятельства, вызвавшие 50 лет назад ограничение для женщин в смысле участия их в политических собраниях, нельзя считать изменившимися. Было бы печально для нашего прусского народа, и для государства, сказал министр, если бы женская способность легко поддаваться увлечениям послужила причиной волнений именно в публичных собраниях. Этого мы должны остерегаться. Полиции всегда должны принадлежать ее теперешние полномочия, и она должна немедленно пользоваться ими, как только женщины обнаружат попытку принять участие в политической деятельности[10].

Тем не менее, Гаммерштейн счел себя вынужденным предписать полицейским учреждениям, чтобы их представители на собраниях не требовали удаления женщин из собраний политических союзов, если они являются только зрительницами, a не участницами. В собраниях им должно отводиться в таких случаях особое место, явно отделенное от места, занимаемого активными участниками собрания. Ограничения эти, как сказано, относятся только к собраниям политических союзов. Если, однако, заявление о собрании подано от имени отдельного лица, за которым, как это будет установлено, скрывался союз, то активное участие женщин в такого рода собрании остается нарушением § 8 закона 11 марта 1850 г.[11]



[1] Volksbibliothek, begründet von Fr. Dusbach, Kaplan im Trier, 6 u. 7 Hefte «Die Polizei und das Versammlungsrecht im freien deutschen Reiche», Luxembourg, 1874, SS. 4—41.

[2] Полянский, Стачки рабочих и уголовный закон, стр. 300.

[3] Ferdinand Tönnies, «Vereins und Versammlungsrecht wider die Koalitionsfreiheit», S. 7. Schriften der Gesellschaft für Soziale Reform, lena, 1902.

[4] Tönnies, op. cit, S. 21.

[5] Erkenntniss des Obertribunals, 7 April 1853, Goltdammers Archiv, Bd. I, S. 380. Born, Vereinsgesetz, S. 58.

[6] Kammergerichtsentscheidung 10 Oktober 1895. Born, op. cit, S. 61.

[7] Born, 8. 63.

[8] Tönnies, op. cit., S. 9.

[9] Entscheidung d. Oberverwaltungsgerichts B. 43, S. 540, 12 Juli 1903.

[10] D, Vereins und Versammlungsrecht im Deutschland, o wärts Anflage 1905, s. 12.

[11] См. статью Delius Preussiscbe. Verwaltungsbeatt, 23 Dezember 1906.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100