www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Конституционное (государственное) право
Матвеев В.Ф. ΠΡАΒΟ ПУБЛИЧНЫХ СОБРАНИЙ Очерк развития и современной постановки права публичных собраний во Франции, Германии и Англии. С.-ПЕТЕРБУРГ. По изданию 1909 г. // Редактирование Allpravo.Ru. - 2004.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
§ 10. Проекты имперского закона в 1896 г. и обсуждение их в Рейхстаге. Отношение к проектам политических партий и имперского правительства

Само собою разумеется, что пока оставались в действии исключительные законы против социалистов, ни о каком пре-образовании партикулярного законодательства о праве союзов и. собраний нечего было и думать. Потребность в таком преобразовании, потребность в создании общеимперского и притом либерального закона о праве союзов и собраний становится возможной и входит в сознание всех прогрессивных партий лишь после окончательной ликвидации законов против социалистов, в 90-х годах. Применение этих законов не дало правительству тех результатов, которых оно ожидало. Влияние социал-демократической партии скорее обнаруживало тенденцию к возрастанию. Увеличивалось постепенно число ее представителей в Рейхстаге, увеличивалось число поданных за них голосов. Очевидно было, что исключительные законы и чисто полицейские меры борьбы против социалистической агитации являются недостаточными.

Между тем, и после того, как исключительные законы потеряли силу в 1890 г., правительство продолжало вести борьбу против социал-демократии теми же приемами, стараясь использовать для этой цели архаические постановления партикулярного законодательства о праве союзов и собраний. Здесь однако правительству пришлось встретить противодействие со стороны всех более или менее либеральных политических партий, имевших своих представителей в Рейхстаге. Постановления законодательства 50-х годов, с которыми мы познакомились в первой главе, представляли серьезную угрозу для всех политических партий, a не для одной только социал-демократии. Постановления эти в то же самое время совершенно несовместимы с условиями современной политической жизни. Особенно противоестественным, при наличности народного представительства и всеобщего избирательного права, казалось запрещение соединений между отдельными союзами, так называемый Koalitionsverbot, заимствованный из французского закона 28 июля 1848 г., и через прусское законодательство (§ 8 прусского закона 11 марта 1850 г.), a затем через союзные постановления 1854 г., распространенный почти на все германские государства.

Этот запрет делал, по существу, незаконной всякую партийную организацию.

Всякая партия для достижения своих целей необходимо должна иметь связи на местах, должна группировать людей вокруг своей политической программы. В этом заключается essentiale партийной работы, без которой и партия, как таковая, существовать не может. Партия, вся организация которой исчерпывается центральным комитетом, партия, которая не имеет отделений на местах, не может, конечно, иметь серьезного значения.

Между тем, существование политических партий в Германской Империи стало несомненным фактом. И столь же несомненным фактом было и то, что все возникшие партийные организации представляли собой явное нарушение того запрета соединений, Koalitionsverbot'a, постановление о котором имелось в арсенале большинства государств, входивших в состав Империи. Пока правительства не пользовались этим оружием, партии относились спокойно к запрету, считая его как бы не существующим. Но когда, в 1895 г., прусское правительство возбудило преследование против одного из социал-демократических комитетов, обвиняя его в нарушении Koalitionsverbot'a, в том, что он, вопреки § 8 закона 11 марта 1850 г., входит в состав другого союза, т.е. социал-демократической партии, то представители двух оппозиционных партий, которые больше всего страдали от стеснений, установленных многочисленными законами о союзах и собраниях, решили попытаться привлечь сочувствие Рейхстага к вопросу об издании общеимперского либерального закона о праве союзов и собраний. С этою целью в Рейхстаг немедленно было внесено два законопроекта: один от имени фракции свободомыслящих, подписанный депутатом Анкером[1], другой от социал-демократической фракции, подписанный депутатом Ауэром[2]. Проект Анкера отличался краткостью. Он состоял всего из одного параграфа, в котором провозглашалось право всех германцев без предварительного разрешения администрации образовывать союзы и сходиться без оружия в закрытых помещениях, или же под открытым небом, на участках земли, принадлежащих частным лицам. Специально упоминалось в проекте о праве отдельных союзов вступать в соглашения между собой.

Что касается проекта Ауэра, то этот проект явился простым возобновлением аналогичного проекта, представленного от имени социал-демократической фракции еще в 1893 г. Проект этот был несколько детальнее разработан, чем проект Анкера. § 1 касался специально права собраний, причем предварительное заявление для собраний отменялось вовсе, за исключением собраний на улицах и площадях. Об этих последних собраниях устроители обязаны были давать знать полиции за 6 часов до начала собрания. § 2 провозглашал право всех подданных Империи без различия пола образовывать союзы. § 3 отменял все существовавшие ограничения права союзов, собраний, и права стачек. Наконец, § 4 устанавливал ответственность всех тех, кто попытается препятствовать осуществлению прав, обеспеченных этим законом. Виновным угрожало по проекту тюремное заключение до трех месяцев. Ответственность за нарушение требования закона о предварительном заявлении для собраний на улицах и площадях проектом не предусматривалась. Оба эти проекта послужили поводом для весьма оживленных дебатов, занявших в Рейхстаге три заседания—29 января, 8 и 18 февраля 1896.г. Сами защитники проектов — Ауэр, говоривший в первом заседании от имени социал-демократической фракции[3], и Риккерт, выступивший от имени свободомыслящих в последнем заседании, указывали, что проекты эти являются только материалом, и предлагали разработку нового проекта поручить особой комиссии, причем в качестве руководящего начала Риккерт полагал желательным приближение к Вюртембергскому образцу[4]. Оба защитника проектов настаивали на полной неудовлетворительности действующего законодательства, и на особенно пристрастном отношении администрации и судов к оппозиционным политическим партиям. Оба они указывали на' безответственность должностных лиц, и на полный произвол с их стороны по отношению к собраниям.

По мнению Риккерта, 4 ст. имперской конституции обязывала правительство озаботиться выработкой проекта имперского закона о праве союзов и собраний. Отмечая равнодушие правительства к этому вопросу, Риккерт совершенно правильно объяснил его желанием правительства использовать все полномочия, предоставляемые исполнительной власти местными законами, использовать именно для борьбы с возрастающим влиянием социал-демократии. Представитель свободомыслящих тщетно старался убедить правительство, что именно по отношению к социал-демократии ограничения, установленные законами, оказываются совершенно недействительными. Социал-демократы, говорил он, вообще не стесняются мелкими препятствиями. Каждое фабричное помещение есть удобное место для собраний, которых вы не можете регулировать. Наоборот, для буржуазных партий ограничения, создаваемые законом, имеют совершенно иное значение. Если спокойный бюргер должен опасаться, что ему придется иметь дело с полицией, прокуратурой и судом, он предпочитает отступать. Вашими полицейскими мерами вы устраняете всю массу лиц, добровольно желающих вести борьбу против социал-демократии, и тем приносите вред общим государственным интересам. Свободное развитие, свободное обсуждение есть лучшее средство для защиты современного общественного строя. Кто умеет извлекать выводы из истории, в частности из истории Германии за последние десятилетия, тот должен согласиться, что не воспрещением публичного обсуждения, не реакционными мерами, a исключительно свободным развитием общественной жизни, поскольку она не нарушает государственного порядка, и посредством народной политики (volkstümliche Politik) можно лучше всего защищать и поддерживать существующий строй.

Отношение различных политических партий, представленных в Рейхстаге, было далеко не единодушным. Представитель центра — Бохем заявил от имени своей партии, что, признавая вполне необходимость имперского закона о праве союзов и собраний, партия не будет поддерживать предложенных законопроектов, так как они оба построены на принципе абсолютной свободы собраний и союзов. Таков должен быть идеал, к которому нужно стремиться в спокойное время. Но происходящая кругом политическая и экономическая борьба делает в глазах партии центра необходимыми некоторые регулирующие постановления. В частности Вохем отстаивал сохранение в законе ограничений, касающихся участия женщин в политических союзах, мотивируя их необходимость особенностями женской природы. Задача составления удовлетворительного законопроекта, по его мнению, могла быть выполнена только правительством, a не Рейхстагом, a потому он и предлагал представленные проекты отклонить, и в резолюции просить рейхсканцлера представить законопроект, регулирующий публично правовую сторону права союзов и собраний. Упомянув с сочувствием о вюртембергском законе, Бохем заявил, что для него законопроект будет тем симпатичнее, чем ближе он будет к вюртембергскому закону. При этом представитель центра готов был допустить, что закон, пригодный для спокойного Вюртемберга, окажется не вполне пригодным для распространения на всю Германию[5].

Отношение центра к вопросу было, таким образом, несколько двойственным. С одной стороны, действующее законодательство казалось ему слишком стеснительным, с другой стороны, проекты оппозиции казались не в меру радикальными. Приблизительно также смотрели на дело и национал-либералы. Выступивший от них оратор, известный государствовед Mapквардсен, точно также полагал, что выработка нового законопроекта должна составлять задачу правительства. Предложенные же законопроекты он считал неприемлемыми в виду отсутствия в них каких бы то ни было ограничений[6].

Защитниками партикулярного законодательства в отношении к праву союзов и собраний оказались консерваторы — Schall, и Stumm Halberg, вообще не видевшие необходимости в каких бы то ни было изменениях. Решающее слово принадлежало, конечно, правительству. От имени союзного совета выступил в Рейхстаге прусский министр Беттихер. Он прежде всего заявил, что союзные правительства вовсе не считают издания общеимперского закона обязанностью, вытекающей из ст. 4 конституции. Статья эта устанавливает только пределы для компетенции имперского законодательства, но не налагает никаких обязанностей на имперское правительство. Далее, по мнению Беттихера, издание общеимперского закона о праве союзов и собраний вовсе не являлось необходимым. Многие правительства вполне довольны действующим у них законодательством, и не видят надобности в его изменении. Достигнуть соглашения между отдельными правительствами было бы не легко. Союзные правительства, заявил Беттихер, ничего не имеют против обсуждения проектов имперского закона в комиссии Рейхстага, и если в результате работ комиссии получится проект, осуществимый и во всех отношениях удовлетворительный, то они, конечно, охотно помогут обратить его в закон. Нужно, однако, сначала убедить правительства в том, что этот законопроект удовлетворителен, Итак, закончил Беттихер, бросьте ваши жалобы на правительство. Создайте что-нибудь сами, и если то, что вы создадите, будет удовлетворительным, и мы признаем его удовлетворительным, в таком случае ваш проект превратится в закон[7]. Не смотря на то, что заявление Беттихера не обещало успеха попытке свободомыслящих и социал-демократов, предложение их об образовании особой комиссии из 21 депутата для выработки общеимперского закона было при поддержке центра принято Рейхстагом. Душою комиссии 21 сделался избранный ею в заместители председателя депутат свободомыслящий — Риккерт. Номинальным председателем комиссии был избран консерватор Штейн, не посетивший, однако, ни одного заседания комиссии. Представители правительства точно также не обнаружили никакого интереса к ее деятельности. Комиссия проявила большую энергию и уже в апреле 1896 г. Рейхстагу был представлен законопроект, явившийся результатом ее занятий[8]. Проект этот состоял из 15 параграфов. Составители его приложили все усилия к тому, чтобы удовлетворить разнообразные требования, предъявлявшиеся в особенности сторонниками некоторого ограничения свободы союзов и собраний. Для публичных политических собраний сохранялось требование предварительного заявления за 24 часа, причем невыполнение этой формальности (кроме случаев отказа полиции в выдаче удостоверения) по-прежнему могло служить основанием для роспуска собрания. Для собраний под открытым небом заявление обязательно за 48 часов. Представитель полиции сохраняет принадлежащее ему право роспуска собрания, если председатель допускает обсуждение предложений, заключающих в себе призывы к наказуемым деяниям. Несовершеннолетние не допускаются к участию в политических собраниях. С другой стороны, однако, полицейский надзор распространялся только на публичные собрания с политическими целями (öffentliche Versammlungen zu politischen Zwecken). Вопросы, касающиеся улучшения положения рабочего класса подходящие под § 152 промыслового уложения, не должны были согласно категорическому указанию § 1 проекта, считаться политическими. Такие собрания, следовательно, оставались доступными и для несовершеннолетних. Незаконный роспуск собрания полицейским чином подвергал его опасности денежного штрафа от 10 до 100 марок. Вообще же maximum наказания за нарушение закона для устроителей и председателей собраний не превышал штрафа в 150 марок иди тюремного заключения до 6 недель.

По отношению к союзам проект сохранял существовавшую в Пруссии обязанность представления уставов. Соединение между несколькими союзами объявлялось вполне допустимым.

Изложенный законопроект, несомненно, являлся шагом вперед по сравнению с действовавшим в большей части государств, входящих в состав Империи, законодательством. Составителей его нельзя было упрекнуть в чересчур смелом новаторстве. За администрацией сохранялись ее важнейшие прерогативы по надзору за союзами и собраниями, и только некоторые категории союзов и собраний составители проекта пытались освободить от ее наблюдения.

Несмотря на то недоверие, с которым с самого начала относились к попытке создания имперского закона представители центра и национал-либералов, законопроект встретил в общем вполне сочувственное к себе отношение, Представитель национал-либералов, однако, заранее заявил, что считает проект не имеющим шансов на успех, так как правительство никогда не даст на этот проект своего согласия. Действительно, уже после того, как проект был принят Рейхстагом в первом чтении министр Беттихер заявил, что союзный совет решил отказать проекту в своем одобрении. Союзные правительства предпочитали сохранять свое партикулярное законодательство. Что касается отмены запрещения для союзов соединяться между собой, то по этому поводу правительство не выработало еще определенного взгляда, и здесь соглашение между ним и Рейхстагом не исключено[9].

После этого заявления дальнейшие дебаты по проекту стали уже бесполезными. Принятый в двух чтениях проект комиссии Риккерта, при третьем чтении, по предложению национал-либерала Бассермана, под которым подписалось еще 260 депутатов, был заменен законопроектом, состоявшим всего из одного параграфа. Законопроект этот отменял запрещение союзам соединяться между собой.

Против законопроекта Бассермана определенно высказался лидер консервативной партии в Рейхстаге, Штумм Гальберг. Он признавал, что запрет соединений между союзами должен быть отменен, но по его мнению, гораздо важнее реформа в другом отношении, именно внесение в прусский закон статей, которые имеются в баварском и саксонском законах, и которые дают правительству возможность бороться с союзами, представляющими опасность для государства. Такие статьи являются, по «го мнению, особенно необходимыми вследствие отмены законов против социалистов. Но так как проведение таких статей, принимая во внимание данный состав Рейхстага в 1896 г., представлялось Штумму задачей неосуществимой, то он полагал, что и вообще имперское регулирование права союзов и собраний останется в области благочестивых пожеланий. Лидер консерваторов выразил надежду, что союзный совет не обнаружит признаков слабости, и отклонит проект Бассермана, хотя бы за него и высказалось значительное большинство Рейхстага[10].



[1] Ancker und Genossen, Drucksachen des Reichstags, 9 Legislatur periode, IV Session, 1895—6, № 26.

[2] Auer und Genossen Ibidem № 48.

[3] Речь Ауэра—Stenographische Rerichte des Reichstags, 1895—7, B. I. S. 617 u. ff.

[4] Речь Риккерта—Stenographische Berichte, 1895—7 B. II, S. 1041— . 1047.

[5] Stenographische Berichte des Reichstags 1895—6, B. II. S. 835.

[6] Ibidem B. II. S. 1050.

[7] Stenographische Berichte des Reichstags, 1895—6, B. II. S. 1047.

[8] Drucksachen des Keichstags, 9 Legislaturperiode IV. Session, 1895—6, № 321, Anlage 1.

[9] Stenographische Berichte des Reichstags, 1895—7, B. IV. S 2673.

[10] Stenographische Berichte des Eeichstags, 1895—7 B. IV. S. 2675.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100