www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Конституционное (государственное) право
Матвеев В.Ф. ΠΡАΒΟ ПУБЛИЧНЫХ СОБРАНИЙ Очерк развития и современной постановки права публичных собраний во Франции, Германии и Англии. С.-ПЕТЕРБУРГ. По изданию 1909 г. // Редактирование Allpravo.Ru. - 2004.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
§ 11. Правительственный проект в Пруссии и его неудача. Имперский закон 1899 г.

Проект Бассермана был принят Рейхстагом[1]. Правительство, однако, дало свое согласие на отмену стеснительного запрета далеко не сразу. Первоначально оно попыталось последовать путем, который указывал Штумм, именно путем партикулярного законодательства. Союзные правительства, вообще, разделяли точку зрения консервативной партии. Они соглашались, что запрещение союзам соединяться должно быть отменено, просто потому, что, оно фактически не соблюдалось. Но за эту либеральную уступку союзные правительства хотели получить новые полномочия, которые облегчили бы возможность бороться с социал-демократией.

Таким образом, о соглашении между имперским правительством и тогдашним составом Рейхстага не могло быть в речи. В 1895 г. Рейхстаг, после долгих прений, отклонил правительственный законопроект об изменении нескольких статей уголовного уложения, предусматривающих призывы к совершению преступных деяний, призывы к неповиновению, обращенные к войску, умысел на совершение государственного переворота, возбуждение классовой вражды, возбуждение ненависти к государственным учреждениям, и т. под. Правительство добивалось тогда отчасти усиления репрессии, отчасти создания совершенно новых категорий преступных деяний. По существу, как это совершенно отчетливо выяснялось в объяснительной записке к проекту, правительство стремилось восполнить тот пробел, который, по его мнению, образовался вследствие отмены в 1890 г. исключительного закона против социалистов[2]. Отношение большинства Рейхстага к этому проекту показывало, что рассчитывать на его содействие было бы напрасно. Народное представительство, избранное всеобщей подачей голосов, не высказывало готовности взять на себя ответственность перед избирателями за мероприятия явно реакционного характера. Отсюда то предпочтение партикулярного законодательства имперскому, о котором в один голос заявляли и консерватор Штумм, и прусский министр Беттихер.

Расчеты правительства на то, что местные представительные собрания отдельных государств более охотно дадут своим правительствам широкие полномочия для борьбы с партией, стремящейся к перевороту — Umsturzpartei, т.е. с социал-демократией, оправдались однако не вполне, 10 мая 1897 г. в прусский Ландтаг внесен был законопроект о дополнении и изменении некоторых постановлений относительно собраний и союзов[3]. Законопроект состоял всего из 5 статей. В одной из них отменялось запрещение союзам соединяться между собой, но за то в общем законопроект создавал следующие, новые для Пруссии ограничения: представителям полиции предоставлялось распускать все собрания, которые противоречат уголовным законам, или угрожают общественной безопасности, в особенности безопасности государства, или общественному спокойствию (die öffentliche Sicherheit, insbesondere die Sicherheit des Staates, oderden öffentlichen Frieden gefährden). Далее, несовершеннолетним воспрещалось посещение всех вообще собраний, на которых обсуждаются политические дела, a не только собраний политических союзов, как по закону 11 марта 1850 г. Им воспрещалось и участие в политических союзах, и дозволялось посещать только такие учреждения, которые служат целям развлечения, без всякой политики. Полномочия полиции относительно собраний распространялись и на союзы, которые она могла закрывать по тем же основаниям, по каким ей предоставлялось распускать собрания.

В мотивах к проекту правительство указывало на недостаточность и неопределенность тех общих полномочий, которыми располагает полиция на основании известной статьи Ландрехта и закона о союзах и собраниях 11 марта 1850 г. Правительство считало себя обязанным вести борьбу против тех партий, которые ставят своей задачей нападать на государственный и общественный порядок, и пропагандировать враждебные государству учения. Беспристрастное применение этих статей в будущем обеспечивалось тем, что на распоряжения администрации можно было приносить жалобу в порядке административно судебном.

Прения в палате представителей открылись 17 мая 1896 г. В защиту проекта выступил сам имперский канцлер, князь Гогенлоэ. Сославшись на то, что при рассмотрении проекта нового гражданского уложения в Рейхстаге он дал обещание, что правительство позаботится об отмене запрета для соединений между союзами, канцлер заявил, что настоящий проект является выполнением этого обещания. Если бы правительство ограничилось только предложением об отмене этого запрещения, то такому проекту, по словам Гогенлоэ, не была бы обеспечена поддержка в Ландтаге, и в особенности в палате господ. Таким образом обещание было бы исполнено только формально. Канцлер заявил, что право союзов и собраний он считает одним из драгоценнейших приобретений, одним из необходимых политических средств, содействующих политическому воспитанию народа. Но правительство, по его мнению, не предлагало никаких особенных ограничений. Постановления, аналогичные тем, которые предлагаются правительством, имеются и в законах других государств, Саксонии, Баварии и Бадена.

На самом деле, однако, не подлежало никакому сомнению, что законопроект правительства попросту приводил в результате к монополизации права собраний и союзов в руках партий, ставящих своей задачей поддержку правительственной политики данного момента во что бы то ни стало.

Всякие иные партии неизбежно оказались бы угрожающими общественной безопасности, и организованные ими союзы или собрания немедленно испытали бы на себе всю прелесть административного воздействия. Эту опасность прекрасно поняли не только представители центра и свободомыслящих, не пользовавшихся, в особенности, в сельских местностях, где им приходилось бороться с консерваторами, сочувствием администрации, но даже национал-либералы. От имени этой партии против отдельных статей проекта, не в меру расширяющих сферу административного усмотрения, выступил вице-президент Палаты Представителей, Краузе. Попытки правительства и консерваторов склонить национал-либералов вотировать за законопроект оказались совершенно безуспешными. Национал-либералы соглашались только ввести ограничения для несовершеннолетних.

Отношение национал-либералов к проекту решало его судьбу. Вместе с свободомыслящими и центром они располагали в общем, хотя и ничтожным, но во всяком случае большинством в Палате Представителей. Консерваторы, быть может, не без основания указывали, что причина враждебного отношения национал-либералов к проекту заключается в их недоверии к прусской администрации. Как бы то ни было при обсуждении проекта в комиссии, расширение полномочий администрации было отвергнуто в ней. несмотря на настояния министра внутренних дел, Реке фон-дер-Горста, большинством голосов. То же самое произошло и в общем собрании палаты представителей. Только ограничения, касающиеся несовершеннолетних, прошли, несмотря на то, что для действительности их требовалось изменение конституции, которая не допускала прямого ограничения участия в собраниях, не связанных с политическими союзами. По действующему в Пруссии порядку, для действительности закона, вносящего изменения в конституцию, он должен подвергнуться двукратному голосованию в обеих палатах, причем между обоими голосованиями должно пройти по крайней мере 20 дней. При вторичном голосовании правительственного законопроекта лидер свободомыслящих, Евгений Рихтер, выразил, однако, протест против такого способа изменения конституции, когда остается неизвестным, что собственно подвергается изменению. По его мнению, если правительственный законопроект противоречит 29 ст. конституции, то недостаточно было подвергнуть его двукратному голосованию, a следовало заново редактировать данную статью. Палата не согласилась, однако, с этим мнением[4].

Несмотря на принятие проекта Палатой Представителей, ему не суждено было стать законом. Для правительства центр тяжести проекта заключался в расширении полномочий администрации. Уважаемые члены комиссии, с огорчением говорил в палате представителей министр внутренних дел Реке, выражаясь несколько вульгарно, вынули изюм из пирога: они с благодарностью приняли все облегчения, заключающиеся в проекте, приняли также, хотя и не вполне ограничения для несовершеннолетних, что я признаю с благодарностью, но отбросили те статьи, которым правительство придает наиболее важное значение[5]. Палата Господ сделала попытку восстановить отвергнутые Палатой Представителей статьи. При этом, как бы желая склонить на сторону проекта представителей буржуазного либерализма, Палата Господ поставила точки на і, опущенные в правительственном законопроекте. Широкие полномочия предоставлялись администрации исключительно по отношению к тем собраниям и союзам, в которых обнаруживаются анархические или социал-демократические стремления, направленные на разрушение существующего государственного, или общественного строя, в особенности если они проявляются в форме, угрожающей безопасности государства. Пи отношению к союзам чрезвычайные полномочия распространялись на те союзы, которые стремятся к отделению части государственной территории[6].

В новой редакции правительственный законопроект представлялся уже незамаскированным восстановлением исключительного закона против социал-демократии, конечно, только для Пруссии. В либеральных группах Рейхстага проект этот вызвал сильное возбуждение. Свободомыслящие и социал-демократы в виде демонстрации снова внесли в Рейхстаг принятый год тому назад проект Бассермана и, возобновив таким образом прения по вопросу о праве союзов и собраний, старались доказать, что проект, внесенный прусским правительством в Ландтаг, является обходом имперского законодательства, и нарушает имперскую конституцию[7]. Целый ряд ораторов, среди которых были не только лично заинтересованные в этом вопросе, как социал-демократ Зингер, не только члены либеральной оппозиции, свободомыслящие Риккерт и Рихтер, но и такие благонамеренные политики, как национал-либерал Бассерман, доказывали правительству нецелесообразность прусского законопроекта. Выдающиеся политики всех фракций, говорил Бассерман, которые уже радовались начинающемуся преобразованию социал-демократии в радикальную рабочую партию, должны более всего сожалеть о проекте прусского правительства, который совершенно останавливает развитие этого процесса, и снова искусственными мерами объединяет социал-демократию.

В заключение этих прений Рейхстаг вновь демонстративно принял проект Бассермана об отмене запрета соединений между союзами. При поименном голосовании за него было подано 207 голосов против 53, при одном воздержавшемся. Против голосовали только консерваторы. Возвращаясь к судьбе прусского законопроекта в Палате Представителей отметим, что при обсуждении проекта вернувшегося из Палаты Господ, правительством и оппозицией мобилизованы были лучшие ораторские силы. От имени правительства в защиту проекта выступил министр финансов Микель, которому в то время приписывали руководящее влияние во всей внутренней политике Германии. Он протестовал против общих обвинений в том, что правительство стремится задушить рабочее движение полицейскими мерами.

Прусское государство, говорил Микель, под владычеством Гогенцоллернов не было и не является классовым государством. Признанная династией обязанность государства заключается в том, чтобы помогать слабейшим в борьбе, облегчить им возможность участия в общем прогрессивном развитии. В этой задаче правительству оказывают поддержку отдельные общественные элементы — чиновничество, войско, крестьянство. Все это крепкие оплоты порядка. Но агитация делает, тем не менее, свое дело, и правительство обязано бороться с нею. Опыт применения закона против социалистов не оправдывает высказываемого недоверия к правительству и опасений возможности злоупотребления законом. И во всяком случае, возможность злоупотреблений не исключает принятия закона, если он сам по себе признается необходимым[8].

Говоривший в защиту проекта министр внутренних дел Реке утверждал, что на стороне проекта сочувствие населения. Отвечая на это заявление, Евгений Рихтер предложил правительству в случае отклонения проекта распустить Палату Представителей и назначить новые выборы. Однако, несмотря на то, что в результате проект был окончательно отклонен всего лишь большинством 4 голосов, (209 против 205), правительство не отважилось на роспуск и тем самым как бы признало, что на самом деле оно не слишком верило в популярность предлагаемой меры.

История прусского законопроекта показывает нам то направление, в котором союзные правительства готовы были реформировать право союзов и собраний. Стремление получить компенсацию в виде расширения административных полномочий обнаружилось не в одной только Пруссии. Саксонское правительство одновременно с отменой запрета соглашений между союзами в законе 21 июля 1898 добилось от народного представительства согласия на полный запрет для несовершеннолетних посещения собраний, служащих политическим целям. Нарушение этого запрета угрожало штрафом до 150 марок или арестом до 6 недель[9].

Особыми законами запрет соединений между политическими союзами был отменен в Баварии (закон 15 июня 1898). Отмена эта не распространялась только на союзы, имеющие местопребывание вне Германии. Соединение с такими союзами путем общей организации оставалось по-прежнему недопустимым. Одновременно с этим Баварское правительство признало возможным сделать еще уступку духу времени, и допустить участие совершенно-летних женщин в таких политических союзах, которые служат только профессиональным или сословным интересам определенного круга лиц или же целям воспитания, образования призрения бедных или ухода за больными.

Мы не останавливаемся на тех законах, которыми запрет соединений между союзами был отменен в таких государствах, как Ангальт, Шварцбург Рудольштадт, Шварцбург Зондергаузена. Заметим только, что в последнем отмена запрета для соединений между союзами (закон 14 августа 1896 г.) связана была с предоставлениям полиции права запрещать собрания, если это оказывается необходимым в интересах общественного порядка или нравственности[10].

Только в 1899 г. соединения между союзами были признаны допустимыми вообще в пределах Империи. Эта уступка общественному мнению вызвана была в то время желанием правительства добиться кредитов на увеличение флота. Закон был опубликован 11 декабря 1899 г.[11]



[1] Ibidem, S. 2676.

[2] Законопроект и парламентские дебаты по поводу его собраны в особом издании – Umsturn und Sozialdemokratie, Berlin 1895. 5 Heften.См. Begrundung, 1 Heft. S. 6.

[3] Gesetzentwurf zur Ergänzung und Abänderung von Bestimmungen über die Versammlungen und Vereine Anlagen zu den Stenographischen Berichten des Hauses der Abgeordneten, 1896—7, B. 4. 2769 u ff.

[4] Stenographische Berichte des Abgeordnetenhauses, 1897. B. 4, S. 3154.

[5] Ibidem, S. 3015.

[6] Anlagen zu den Stenographischen Berichten Abgeordnetenhauses B. IV, S. 3074, № 330.

[7] Reichstagssitzung 18 Mai 1897, Stenographische Berichte des Reichstags, B. VIII, S. u 5890—5920.

[8] Stenographische Berichte des Abgeordnetenhauses, B. 4. S. 3370, Sitzung 24 luli 1897.

[9] D. Vereins u. Versammlungsrecht in Deutschland, Vorwärts Aufl-стр. 12.

[10] Ibidem.

[11] Reichsgesetzbl., S. 699- Einziger Artikel. Inländische Vereine jeder Art dürfen miteinan der in Verbindung treten. Entegegenstehende landes-gesetzliche Bestimmungen sind aufgehoben.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100