www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Тесты On-line
Юридические словари
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Конституционное (государственное) право
Матвеев В.Ф. ΠΡАΒΟ ПУБЛИЧНЫХ СОБРАНИЙ Очерк развития и современной постановки права публичных собраний во Франции, Германии и Англии. С.-ПЕТЕРБУРГ. По изданию 1909 г. // Редактирование Allpravo.Ru. - 2004.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
§ 1.Особенности постановки права собраний в Англии

Как нам уже неоднократно приходилось отмечать в предыдущем изложении, расширение пределов свободы собраний, переход к менее стеснительным формам регламентации тесно связаны с развитием представительных учреждений, с укреплением их влияния на весь ход государственной жизни. И если мы вспомним, что родиной представительных учреждений является Англия, что уже в конце XVII в. парламенту удалось утвердить здесь cвои права на незыблемой основе, что политическая свобода английских граждан с давних пор опирается на правосознание нации, то для нас не может явиться неожиданным то обстоятельство, что и свобода собраний устанавливается в Англии значительно ранее, чем на континенте.

Помимо этого приоритета во времени, нельзя не отметить, что и самая постановка, какую право публичных собраний получило в Англии, представляет существенные особенности, по сравнению с его постановкой на континенте. Выло бы совершенно бесполезно искать в английском законодательстве такого общего закона о праве публичных собраний, образцы которого мы имели хотя бы во французском законе 30 июня 1881 г. или в германском законе 19 апреля 1908 г. И точно также отсутствуют вовсе в английском праве те постановления общего характера, которыми изобилуют континентальные конституции, и которые обеспечивают всем Бельгийцам или всем Пруссакам «право собираться мирно и без оружия», хотя бы и с некоторыми ограничениями.

Это обстоятельство невольно наталкивает на мысль, что право собраний, вообще, неизвестно английскому законодательству, как особый институт, что право это рассматривается в Англии, как простое проявление естественной свободы, как вывод из принадлежащего веем вообще и каждому в отдельности права свободного передвижения и свободы слова. Именно так и формулировал отношение английского законодательства к свободе собраний Дайси. Нет никакого специального закона, говорит этот исследователь, разрешающего A, B и С сойтись где-нибудь на открытом воздухе или в другом месте с законной целью; но право A идти, куда ему вздумается, если он не совершает этим правонарушения, и говорить B все, что он захочет, если в словах его не будет заключаться никакой клеветы и ничего мятежного, право B делать то же самое по отношению к A и существование тех же прав у С, Д, E и F и т. д. до бесконечности, ведет к тому результату, что А, В, С и Д и тысяча или десять тысяч других лиц могут, (вообще говоря), сойтись в каком-нибудь месте, где всегда каждый из них имеет право быть с законной целью, и законным образом[1].

Эта характеристика английской точки зрения на право собраний, уже в силу того, что автором ее является один из наиболее выдающихся английских государствоведов, заслуживает полного внимания. Отсутствие специального законодательства, действительно, составляет весьма характерную особенность английской постановки права собраний. Не следует, однако, упускать из виду, что эта особенность приобретает свое полное значение лишь после того, как политический строй Англии начинает постепенно и систематически эволюционировать в сторону демократии, т.е. лишь после первой парламентской реформы 1832 г. До наступления этого перелома, в период борьбы с приверженцами демократических преобразований, государственная власть в Англии прибегала к тем же самым приемам регламентации права собраний, с которыми мы ознакомились на континенте.

Отсутствие специального закона о собраниях в Англии, которое так настойчиво подчеркивает Дайси, не может, как нам кажется, считаться исключительной особенностью англо-саксонского права. Оставаясь в рамках нашего исследования, достаточно указать, что специального законодательства о праве собраний не знали до самого последнего времени отдельные германские государства, как Вюртемберг и Гессен. К его упразднению, несомненно, приближается в настоящее время Франция. С нашей точки зрения, самая наличность специального законодательства о собраниях является показателем известной ступени политического развития, указывает на происходящую в данном государстве борьбу, в которой борющиеся стороны стремятся воспользоваться законодательством о собраниях, как средством оборонительным и наступательным. Разрешение основных политических проблем, установление парламентаризма, и демократического избирательного права не прекращает, конечно, этой борьбы вполне. Законодательство о праве собраний становится, однако, орудием непригодным, ибо притеснения в этой области, сводящиеся к ограничению свободы своих политических противников правительством, находящимся в данный момент у власти, оказываются в непримиримом противоречии с принципами парламентаризма и демократии, не соответствуют более общественному правосознанию. Но как только правительство перестает пользоваться специальным законодательством, как орудием борьбы, законодательство это теряет интерес и для населения, которое прежде стремилось найти в ном гарантию против злоупотреблений администрации.

Возможно, конечно, что в этот момент законодательству о собраниях будут поставлены иные цели. Возможно, что ого задачей явится не столько ограничение свободы граждан, сколько обеспечение им способов реального осуществления своих нрав. Вспомним хотя бы о проекте социалистической фракции Палаты Депутатов во Франции в 1907 г. Как бы то ни было, постепенное отмирание чисто ограничительного законодательства о праве собраний представляет собой явление вполне естественное и неизбежное в государствах, эволюционирующих в сторону парламентаризма и демократии. Мы, однако, вовсе не склонны отрицать несомненные особенности исторического развития права собраний в Англии, отличающие его от соответствующих явлений на континенте. Причины этих особенностей коренятся отчасти в том, что королевская власть в Англии никогда не была сильна настолько, чтобы создать полицейское государство континентального типа. За отсутствием у правительства сильных представителей на местах, обязанности полицейского характера возлагались на органы местного самоуправления, действовавшие под контролем суда, в частности, на мировых судей[2].

Обстоятельство это имело для изучаемого нами института первостепенное значение. На континенте администрация, на основании своих общих полномочий по охране порядка и специальных узаконений, широко осуществляла систему предупредительную по отношению к собраниям. В Англии эта предупредительная система не могла прочно установиться, и если законодатель делал в разное время попытки ввести ее, то, при отсутствии сильной власти на местах, существование ее оказывалось непрочным. С другой стороны, хотя общие полномочия по охране порядка и безопасности принадлежат английской полиции также, как и континентальной, и формулируются, как на это указал недавно Hаtschek, в более или менее близких выражениях, (zur Erhaltung der öffentlichen Ordnung в прусском земском праве, for the good rule and govemment в Англии), несомненно, что полномочия английской полиции оказываются на практике значительно более узкими, ибо все ее распоряжения подлежат судебной поверке[3].

То обстоятельство, что полицейские обязанности, охрана порядка и безопасности, возложены были на представителей местного общества, мировых судей, не связанных какими-нибудь неразрывными узами с центральной властью, значительно облегчало для высших судов возможность удерживать представителей полицейской власти в границах, установленных законом.

Революция конца XVII в. привела к усилению авторитета народного представительства за счет короны. В соответствии с этим полномочия исполнительной власти и в центре и на местах подверглись значительному сокращению. Развитие самостоятельной полицейской власти было задержано, компетенция ее, по выражению того же Hatschek'a, ограничена Existenz-mininum'oм, теми пределами, которые были созданы «общим правом»[4].

Неизбежным последствием относительной слабости правительственного механизма на местах явилась как уже было отмечено выше, невозможность сколько-нибудь полно осуществить предупредительную систему по отношению к таким правонарушениям, которые носят по природе своей массовый характер, как собрания. Вот почему английское право все внимание сосредоточило на репрессии этих правонарушений в судебном порядке, и постоянно облагало их весьма высокими карами. Большая часть преступлений этого рода относилась английским правом к преступлениям более тяжким (felony) и даже к преступлениям государственным (treason), a не к тем, к которым следовало бы отнести их, оставаясь на почве правильной юридической конструкции, не к производству беспорядков в собственном смысле (rioting)[5]. Таким образом, отсутствие предупредительной системы, столь долго безраздельно господствовавшей на континенте, искупалось в Англии значительным усилением репрессии.



[1] Dicey, Introduction to the study of the law of the constitution, pyсский перев. под ред. проф. Виноградова, Москва, 1905, стр. 303 и сл.

[2] См. по этому поводу ценные указания у I. Redlich «Englische Lo kalverwaltung», русск. перев, Спб., 1907, т. I, стр. 27, 33 и сл. Сравн. Melville Lee, A History of police in England, London, 1901, особ. гл. III стр. 43 и сл.

[3] Hatschek «Englisches Staatsrecht», B. II. Die Vervaltung, Tübingen, 1906, S. 508 u. ff.

[4] Hatschek, op. cit., стр. 547.

[5] Kenny, Outlines of criminal law Cambrige, 1902, стр. 280.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100