www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Конституционное (государственное) право
Матвеев В.Ф. ΠΡАΒΟ ПУБЛИЧНЫХ СОБРАНИЙ Очерк развития и современной постановки права публичных собраний во Франции, Германии и Англии. С.-ПЕТЕРБУРГ. По изданию 1909 г. // Редактирование Allpravo.Ru. - 2004.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
§ 2.Чрезвычайные полномочия органов власти для подавления беспорядков. Законы Эдуарда VI и Георга I. Ограничение права петиций при Карле II и его значение

Пределы свободы собраний и полномочия органов власти по отношению к собраниям ранее всего выясняются, обыкновенно, в применении к таким собраниям, которые представляются особенно угрожающими государственной безопасности. Прежде всего, законодатель устремляет свое внимание не на возможные способы нормального пользования правом, a на случаи злоупотребления им.

В одном из старинных сборников английского права, изданном в середине XVIII в., и переизданном в XIX в., под именем «Pleas of the Crown»[1] в отделе преступлений против общественного мира, мы встречаем указания на целый ряд законодательных актов начиная с XIV в., преследовавших одну и ту же цель — подавление беспорядков.

При самом учреждении должности мировых судей, статутом Эдуарда III, относящимся к 1360 г. (34 Edw. 3 е. 1) этим новым органам местного управления предоставлены были широкие полномочия в сфере полиции безопасности, и специально для подавления беспорядков[2]. Мировым судьям предоставлялось право задержания всех нарушителей порядка (offenders, rioters and all barrators). Ha практике, по разъяснению Hawkins'a мировой судя мог не только сам арестовать их, если они не представляли поручительства, но мог также отдать словесное распоряжение об аресте другим лицам, которые в этом случае получали все полномочия мирового суди. Однако, если бы после окончания беспорядков, было по распоряжению судьи, арестовано лицо, непричастное к ним, то мировой судья мог подлежать ответственности за неправильные действия в случае иска со стороны потерпевшего.

В связи с этими полномочиями стоит принадлежащее мировым судьям до настоящего времени, как «хранителям мира» (conservator of the реасе), совершенно также как шерифам и констеблям, право требовать содействия частных лиц для подавления беспорядков. Это право должностных лиц, составляющее характерную особенность английских порядков, признавалось и в силу «общего права» (common law), a кроме того было подтверждено и специальными законами, изданными при Ричарде II в 1394 г. (17 Rich. 2 с. 8), при Генрихе IV в 1412 г. (13 Henr. 4 с. 7) и при Генрихе V в 1414 г. (2 Неnr. 5 с. 8)[3]. В силу этих статутов право требовать содействия частных лиц предоставление мировым судьям в составе не менее двух, при участии шерифа, или его помощника. Все граждане, без, различия происхождения, за исключением женщин, несовершеннолетних до 15 лет, духовных лиц и стариков, обязаны были оказывать содействие мировым судьям и шерифам в подавлении беспорядков, и не только задерживать участников беспорядков, но даже доставлять их в тюрьмы. При этом, они могут пользоваться оружием, какое окажется необходимым, и не ответственны за причинение ран и даже смерти сопротивляющимся при задержании.

Из позднейших законодательных актов отметим акт, изданный в 1550 г. при Эдуарде VI (3 and 4 Edw. 6 с. 5). Издание этого акта вызвано было различными проявлениями народного недовольства, созданного общими экономическими условиями, и участившимися случаями насильственных действий толпы. Отсутствие правильно организованной полиции на местах сразу побудило правительство прибегнуть к угрозе тяжкими уголовными карами. Закон рассматривал как государственную измену (high treason) участие в собрании 12 или более лиц, с целью добиться изменения законов королевства, если эти лица не разойдутся в течение часа после того, как им будет предписано разойтись мировым судьей. Закон признавал тяжким уголовным преступлением (felony), если двенадцать или более лиц, собравшись, производят какие-нибудь насильственные действия, и даже вообще остаются вместе в течение часа после того, как им было предписано разойтись.

Чтобы сделать постановления акта более действительными правительство не остановилось перед созданием особой должности — лордов наместников, которые были поставлены во главе всей полиций в графствах. Им было поручено набирать людей на службу и руководить ими в борьбе против врагов короля, к которым причислялись и все «мятежники» (rioters), нарушители нового закона, виновные в государственной измене[4].

Акт Эдуарда VI надолго сохранил силу в английском законодательстве. Время от времени правительство возобновляло его в памяти населения, модифицируя ого при этом сообразно изменившимся условиям. Таким возобновлением акта Эдуарда VI является известный акт о мятеже, Riot Act, изданный при Георге I в 1715 г., и вызванный по преимуществу необходимостью для ганноверской династии вести борьбу с приверженцами Стюартов. Riot Act 1715 г.[5] (l Geo. l st. 2 c. 5) не содержит каких-нибудь новых принципов, по сравнению с аналогичными актами, издававшимися в прежнее время. Только самое преступление, участие в беспорядках (rioting) определено в этом законе более точно, более определенно указаны размеры ответственности, a с другой стороны предоставлены необходимые полномочия мировым судьям и другим должностным лицам «для предупреждения беспорядков и мятежных собраний и для быстрого и действительного наказания мятежников».

Согласно акту о мятеже, сохраняющему силу, хотя и с измененной санкцией, до настоящего времени, если соберутся вместе «незаконно, мятежно, и шумно» (unlawfully, ritously and tumultuously) двенадцать человек или более, и будут нарушать общественное спокойствие, то мировой судья, один или несколько, или шериф, или же вообще должностное лицо, уполномоченное к тому законом, может распустить собрание прочитав ему прокламацию в следующих выражениях: «наш государь король предписывает и повелевает всем собравшимся немедленно разойтись, и мирно вернуться в свои жилища, или к своей законной деятельности, под страхом подвергнуться в противном случае наказаниям, установленным в законе, изданном в первый год царствования короля Георга, для предупреждения шумных и мятежных собраний. Боже, храни короля!» Прокламация эта должна быть прочитана громким голосом и текстуально, и если через час после прочтения ее собравшиеся не разойдутся, то они являются виновными в тяжком уголовном преступлении, и подлежат смертной казни. Виновными в тяжком преступлении являются также и все те, кто оказывал препятствия чтению Riot Act'a. Если при рассеянии толпы, оставшейся на месте через час после чтения Riot Act'a, кто-нибудь пострадает, то должностные лица не являются ответственными. Самое чтение Riot Act'a имеет значение предупреждения о предстоящем применении военной силы и об ответственности за неисполнение приказа разойтись.

Акты Эдуарда VI и Георга I касаются только чрезвычайных мер на случай беспорядков. Не трудно, конечно, подметить сходство между этими актами, и аналогичными законами, издававшимися в чрезвычайных обстоятельствах во Франции, как известный нам loi martiale 21 октября 1789 г. и закон о мятежных сборищах 7 июня 1848 г. Задача, которую предстояло решить законодателю и во Франции и в Англии была в этом случае одинакова, a потому некоторое сходство между ними, помимо всякого подражания или заимствования со стороны французского законодательства, представляется вполне естественным.

Законодательными актами, подобными изданным при Эдуарде VI и Георге I не разрешается, однако, вопрос о принципиальном отношении «Старой Англии» к свободе собраний.

Публичные собрания начинают играть заметную роль в политической жизни Англии, по общему мнению, лишь со второй половины XVIII в. Первый пример публичного митинга в современном смысле следует, по мнению Патерсона, видеть в собрании избирателей Вестминстера, устроенном 29 августа 1769г. в Вестминстер-Голле для принятия петиции по поводу различных злоупотреблений, в связи с вопросом об исключении из Палаты Общин известного Вилькса[6]. На существование многолюдных политических собраний до этого времени имеются лишь косвенные указания. Такие собрания, во всяком случае, представляли собой нечто чрезвычайное.

Как показал Джефсон в своей интересной работе[7], на которую нам много раз придется ссылаться в последующем изложении, в политической жизни Англии уже в середине ХVIІ в. входит в обычай представлять короне петиции по раз-личным общественным вопросам. В 1642 г. Карлу I было подано две петиции, одна от джентри, духовенства и фригольдеров графства Иоркского. собравшихся на судебную сессию, другая от рыцарей, мировых судей, джентльменов, духовенства, фригольдеров и других лиц герцогства Корнваллийского. В тех сравнительно редких случаях, когда петиции подавались от значительного числа граждан, неизбежным являлось устройство собраний, на которых эти петиции подвергались предварительному обсуждению[8].

Признание права собраний должно было, таким образом, явиться логическим выводом из признания права петиций. Связь между этими правами мы уже отмечали в другом месте (см. Введение). Законодательная власть поспешила однако наложить свое veto на оба права.

Статут Карла II, изданный в 1661 г. (13 Charles II сар. 5) запрещает просить или делать какие либо усилия для добывания подписей, или иной формы согласия более, чем двадцати лиц, в видах представления петиции, жалобы, заявления, или иного адреса королю, парламенту, или которой-нибудь из палат, с целью изменения установленного законом положения вещей в церкви и в государстве, иначе как при условии предварительного на то согласия или приглашения трех или более судей, или большинства членов большого жюри своего графства, a в Лондоне — общинного совета, состоящего из мэра, альдерменов, и членов городского управления. При этом, никакая петиция но может быть подаваема ни королю, ни палатам группой, в состав которой входит более десяти человек под страхом наказания в виде штрафа в 100 фунтов стерл. или тюремного заключения до трех месяцев[9] По смыслу этого акта собрания свыше 20 человек для обсуждения предполагаемой петиции требуют предварительного разрешения местной власти. Mutatis mutandis в статуте Карла II мы имеем в зародыше ту самую превентивную систему, которая столь долго господствовала на континенте.

Ограничения права петиций оказались, однако, в Англии значительно менее долговечными, чем впоследствии на континенте. В 1680 г. Палата Общин приняла резолюцию, в которой указывалось, что право подавать петиции королю о созыве парламента, или об устранении злоупотреблений есть несомненное право английских подданных. Изображать эти петиции, как нарушение долга и представлять их Его Величеству, как действия мятежные и вызывающие смуту, значит предавать свободу граждан, и содействовать планам о разрушении старой законной конституции королевства, и о введении произвольной власти (arbitrary powers). Одновременно с этим постановлением, которое, по смыслу своему, направлено прямо против вышеприведенного статута, Палата Общин назначила особый комитет, который должен был произвести дознание обо всех лицах, своими действиями нарушивших права граждан[10].

При восшествии на престол новой династии право петиций получило торжественное подтверждение. Право подавать петиции королю, говорилось в Билле о правах (l W. α M. sess. 2 с 2) есть право каждого подданного, все преследования и заключения в тюрьму по поводу подачи петиций являются незаконными[11].

И тем но менее, вопрос о том, остается ли в силе закон Карла II, изданный в 1661 г., был долгое время вопросом в высшей степени спорным, допускавшим разнообразные решения. В 1781 г., во время судебного разбирательства дела о так называемых Гордоновских беспорядках, судья лорд Мансфильд категорически заявил: Я высказываю наше, судей, общее мнение, что акт Карла II вполне сохраняет свою силу. В этом не может быть и тени сомнения. Билль о правах совсем не касается его; он узаконяет право подданного обращаться с петицией к королю, и не допускает преследования за такое обращение. Но ни Билль о правах, никакой-либо другой статут не отменяют акта Карла ІІ[12].

Противоположную точку зрения отстаивал тогда же в Палате Общин депутат Дэннинг (Dunning). Признавать, что статут Карла II остается в силе, было, по его мнению, столь же неосновательно, как думать, что прерогативы короны сохранились в полном объеме со времен Карла II, но смотря на заявления, содержащиеся в Билле о правах[13].

В политическом памфлете, изданном в 1819 г., вскоре после так называемого Питерлосского митинга, о котором нам еще придется говорить впоследствии, автор его, Каррингтон, присоединяется к мнению лорда Мансфильда. Билль о правах уже потому не мог отменять статута Карла II, что в Билле о правах говорится только о петициях королю, а в статуте Карла II также и о петициях обеим палатам[14].

Если бы статут Карла II действительно сохранял свою силу в ХVІІІ и XIX в., то, конечно, никакого принципиального различия между регламентацией права собраний на континенте и в Англии нельзя было бы установить. Превентивная система, намечавшаяся этим статутом, но менее хорошо известна и континентальным государствам эпохи абсолютизма.

Во всяком случае, уже то обстоятельство, что о статуте Карла II напоминали только в таких чрезвычайных случаях, как Гордоновские беспорядки, или Питерлосский митинг, указывает, что к обычным собраниям, не возбуждавшим особых опасений, закон этот не применялся. Если он и не был отменен Биллем о правах expressis verbis, то он настолько противоречил духу установившегося в Англии политического строя, что силою вещей должен быт постепенно выйти из употребления[15].



[1] William Hawkins, A Treatise of the pleas of the Crown or a System of the principal matters relating to that subject, digested under proper heads The eight edition, in two volumes. Volume I of criminal offences, arranged according to the analisis of Blakstone, with the Statutes and decisions down to the present time, By John Curwood, esq. barrister at law, London, 1824, особ. стр. 518 и сл.

[2] Hawkins, op. cit., стр. 519—520.

[3] Hawkins, loc. cit.

[4] Melville Lee, A History of police in England, London, 1901, стр. 97.

[5] Текст его см. y Hawkins, Pleas of the Crown, t. l, стр. 517 и сл. Сравн. Bodkin, The law relating to riots and unlawful assemblies, 3 ed., London, 1889, стр. 84-90.

[6] James Paterson, «The liberty of the press, speech, and public worship», London, 1880 стр. 20.

[7] Henry Jephson, The Platform, its Rise and Progress, русск. перев. под ред. В. Е. Дерюжинского, Спб., 1901, 2 тома.

[8] Джефсон, Платформа, т. I, стр. 15.

[9] Джефсон, Платформа, т. I, стр. 16. Paterson, The liberty of the press, speech and public worship, London. 1880, стр. 32.

[10] Homersham Cox, The Institutions of the English Government, London, 1863, p. 263. Cp. James Paterson, op. cit. стр. 83.

[11] Cox. loc. cit.

[12] Джефсон, op. cit., t. I стр. 178.

[13] Blackstone, Kommentaries on the laws of England, London, 1857, vol. I, p. 130 nоte.

[14] Sir Codrington Edmund Carrington, An inquiry into the law relative to the public Assemblies of the People, II ed., London, 1819, p. 35.

[15] Последний раз ссылка на этот акт была сделана полицией по поводу чартитского митинга в Кеннигстонском округе, в 1848 г. Джефсон, op. cit., т. II, стр. 392.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100