www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Конституционное (государственное) право
Матвеев В.Ф. ΠΡАΒΟ ПУБЛИЧНЫХ СОБРАНИЙ Очерк развития и современной постановки права публичных собраний во Франции, Германии и Англии. С.-ПЕТЕРБУРГ. По изданию 1909 г. // Редактирование Allpravo.Ru. - 2004.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
§ 5. Билль о мятежных митингах 1817 г., его история

Закон о мятежных митингах по характеру своему был, несомненно, законом чрезвычайным, вызванным временными и чрезвычайными обстоятельствами. В 1802 г. закон этот потерял силу, но, несмотря на это, публичные собрания в тот момент не получили широкого распространения. Продолжавшаяся война с Францией сосредоточивала на себе внимание страны, которое, таким образом, было отвлечено от вопросов внутренней политики. Только после окончания войны вопросы эти снова привлекают к себе общее внимание, снова становятся предметом обсуждения на митингах. Последние снова приобретают то значение, какое они имели в конце XVIII в., и законодатель вторично обращается к испытанным уже способам, чтобы парализовать их влияние.

После окончания войны мало-помалу начинают возникать политические клубы. Один из первых клубов был основан майором Картрайтом, под именем Hampden club’a, в 1814 или в начале 1815 г. со специальной целью бороться за парламентскую реформу. Этот клуб, по свидетельству одного из современников, положил начало движению, разбудив уснувшее было стремление к реформе[1].

С 1816 г. начинается целая серия публичных митингов, созывавшихся сторонниками реформы в различных местах. Митинги эти протекали, в общем, вполне спокойно, несмотря на то, что число участников их было всегда весьма значительно. Только в одном случае, на митинге, происходившем в Лондоне, на открытом воздухе, в Spa Fields, 2 декабря 1815 г., часть собравшихся, под влиянием речей ораторов, сделала попытку перейти к насильственным действиям, и даже напасть на Тауэр. Попытка эта не имела серьезного значения, за отсутствием всякой организации у тех, кто являлся ответственным за нее. Руководители агитации в пользу парламентской реформы не замедлили выразить категорическим образом порицание виновникам этой попытки. Тем не менее, защитники всевозможных ограничительных мер по отношению к праву собраний получили, благодаря этому эпизоду, известному под именем Спафильдского мятежа (Spa Fields Riot) лишний аргумент в защиту своих мнений[2].

В начале 1817 г. в Лондоне собрались, по созыву лондонского Hampden Club'a, делегаты от различных общественных групп, подававших петиции о реформе парламента. Делегаты должны были представить по назначению петиции, и обсудить билль о реформах, который следует внести в Палату Общин. Съезд этот не получил особого значения. Он заслуживает упоминания только потому, что в съездах такого рода стоявшее у власти правительство усмотрело крупную государственную опасность, против которой необходимо было принять особые меры.

Открытие парламентской сессии в 1817 г., совершенно также, как и за 22 года перед тем сопровождалось беспорядками. При проезде принца регента мимо сада Karltonhouse, окно его кареты было выбито, по словам одних камнем, по словам других, двумя каменными пулями из духового ружья. Парламент немедленно поднес поздравления по случаю избавления от грозящей опасности. Регент послал изъявление своей благодарности обеим палатам, a через несколько дней парламент получил от него послание, в котором он заявлял, что по его распоряжению в парламент будут представлены документы, содержащие в себе сведения о различных действиях собраний и организаций, существующих в столице, и в различных частях королевства, и очевидно рассчитанных на то, чтобы подвергнуть опасности общественное спокойствие, поколебать преданность подданных его величества к его особе и правительству, и вызвать ненависть ко всей системе законов и конституции Англии.

Согласно прецеденту 1795г. для рассмотрения этих сообщений в обеих палатах были назначены особые тайные комитеты. 18 и 19 февраля комитеты эти представили свои доклады. В обоих докладах деятельность собраний и клубов выставлялась, как главная причина растущего в населении недовольства. Комитет Палаты Лордов, остановившись подробно на деятельности различных клубов, союзов и ассоциаций, находил, что они сделались одним из главных орудий распространения вредных учений и подготовления к приведению в исполнение планов, в высшей степени вредных для общественного спокойствия и порядка. Проекты парламентской реформы, которой добиваются эти организации, по мнению комитета Палаты Лордов, влекут за собой не какую-либо частичную перемену, a полное ниспровержение британской конституции, так как под парламентской реформой эти организации разумеют введение всеобщего голосования и ежегодные парламенты, т.е. сокращение срока парламентских полномочий до одного года.

По словам доклада, все разнообразные организации действуют одним и тем же способом, именно путем устройства митингов; на этих митингах, созываемых в столице, и вообще в населенных местах, к толпе обращаются с речами непозволительного характера, беспримерными по своей дерзости и жестокости (violence); неоднократно имели место открытые заявления, что если требования петиционеров не будут удовлетворены, то король потеряет право требовать от них повиновения. Комитет Палаты Лордов заявлял, что благодаря частым повторениям таких митингов, умы благонамеренных и мирных подданных его величества находятся в постоянной тревоге и возмущении. Доклад заканчивался указанием на то, что подобное положение вещей не может быть долее терпимо без риска самых ужасных бедствий и выражением «решительного мнения» о необходимости принятия мер «для охранения общественного спокойствия и защиты интересов глубоко затрагивающих благополучие всех классов населения»[3].

Комитет Палаты Общин в своем докладе настаивал на том, что для вожаков движения парламентская реформа только предлог, что цели их идут гораздо дальше, что они имеют в виду подготовить вооруженное восстание и совершить полный переворот, по образцу французской революции. Существование заговора, имеющего целью ниспровергнуть весь государственный строй представлялось комитету несомненным. При таких условиях действующие законы, несмотря на всю бдительность правительства, оказываются недостаточными для предотвращения угрожающей опасности[4].

Опираясь на заключения комитетов, правительство снова решило прибегнуть к тем же самым средствам, которые ужо были испытаны и оказались действительными за 22 года перед тем. На этот раз, однако, те же самые средства правительство считало нужным прописать в значительно усиленной дозе. В 1795 г. издано было два акта, обстоятельства 1817 г. потребовали четырех актов, причем первый министр, лорд Ливерпуль заявил, что в 1794 г. страна находилась в большой опасности, но условия, в которых она находится в настоящую минуту, представляют собой опасность гораздо более злокачественную и грозную[5].

Акт, изданный в 1795 г. для охраны личности короля, был распространен теперь и на принца-регента. Было признано нужным издать особый акт против совращения солдат к измене присяге, «так как в изменнических действиях, как настоящих, так и прежних, возлагалось очень много надежды на совращение военных и морских сил». Далее, правительство снова предложило парламенту приостановить на время действие Habeas Corpus Act'a, и ввести акт, явившийся восстановлением акта 1795 г. о мятежных митингах и собраниях.

Специальный закон против митингов и на этот раз, как и в 1795 г., должен был иметь временный характер. Большая часть его постановлений должна была сохранить силу год и четыре месяца, до 24 июля 1818 г.

Необходимость его издания подробно мотивировалась в речи, сказанной в заседании Палаты Общин 24 февраля 1817 г. лордом Кэстльри[6]. Представитель правительства старался доказать, что если в 1795 г. вожаки движения только подготовляли насильственные действия, то теперь, в 1817 г. эти планы приводятся уже в исполнение. То обстоятельство, что закон против митингов 1795 г. оставался в силе только короткое время, по мнению Кэстльри, парализовало значение постоянного закона против тайных обществ, изданного в 1799 г. Чтобы придать силу последнему закону, необходимо возобновить действие первого, направленного против митингов.

Предложение правительства не осталось, конечно, без возражений со стороны оппозиции. В речи, сказанной в Палате Общин Бэрдеттом (Francis Burdett), указывалось и на многочисленные преувеличения, допущенные в докладе секретного комитета, и на голословность выставленных в нем обвинений. Если задача предлагаемых мероприятий, говорил Бэрдотт, заключается в том, чтобы предохранить парламент от реформы, то в таком случае лучше просто объявить всякую попытку добиваться преобразования государственным преступлением. Он во всяком случае решил исполнить свой долг и добиваться этой реформы Палаты Общин, без которой, по его убеждению, ни личность ни собственность не будут в безопасности в этой стране[7].

Правительственный проект стал законом 31 марта 1817 г. (57 Geo III cap. XIX). Как правильно указывает Джефсон, акт 1817 г. являлся в главных своих частях повторением акта 1795 г. Точнее, он представлял собой простое механическое соединение постановлений акта 1795 г. с законом о тайных обществах 1799 г. с некоторыми добавлениями[8]. Из этих добавлений заслуживает особого упоминания IV ст., которая запрещала переменять день, назначенный для собрания. Если митинг будет устроен не в тот именно день, который был указан в предварительном о нем заявлении, то такой митинг является незаконным собранием. Далее, акт 1817 г. содержит в себе постановление, сохранившее силу до настоящего времени. В силу этого постановления, собрания более, чем из пятидесяти человек, устроенные на улице, в саду или на открытом месте в пределах Вестминстера или Миддльсекского графства, в расстоянии ближе одной мили от ворот Westminstеr Hall, созываемые для обсуждения петиций или жалоб королю, или палатам, и с целью добиться каких-либо изменений в делах, касающихся церкви или государства, в дни, когда заседает парламент или те суды (Courts of Chancery, King's Bench, Common Pleas, Exchequer), которые имеют место заседаний в Вестминстере, являются незаконными. Это запрещение не распространяется, однако, на собрания для выборов членов парламента, a также на лиц, присутствующих в обеих палатах парламента., иди в одном из судов.

Акт 1817 г. объявлял запрещенными всякие клубы и общества, которые входят в соглашение между собой посредством особых комитетов, уполномоченных, представителей и т. п. Особо запрещались общества или клубы, называющие себя филантропическим или спенсеанскими, проповедующие конфискацию и раздел земли и упразднение земельной собственности. Все общества, разделяющие эти принципы, как бы они не назывались, признаются преступными (unlawful combinations and confеderaciеs against the government of our sovereign Lord the King and against the peace and security of his Majesty liege subjects). Мировым судьям предоставлялось лишать права торговли крепкими напитками хозяев гостиниц, которые предоставят свои помещения для клубов и собраний без особого разрешения. За предоставление помещения указанным обществам виновным угрожал, помимо того, штраф в размере пяти фунтов стерлингов, a в случае повторения — ответственность как за соучастие в преступном деянии. При этом, чтобы обеспечить раскрытие таких организаций, закон предоставлял лицам, которые сообщат мировому судье об их существовании, право на половину штрафа, к которому будет присужден ответчик.

В 1817 г. движение было, несомненно, глубже, чем в 1795 г. Мероприятия, подобные закону против митингов, не устраняли причин, вызвавших движение, a только загоняли его внутрь.

В докладе комитета Палаты Лордов по поводу применения закона 1817 г. отмечается, что после его издания наступило некоторое затишье, по крайней мере, в том, что касается открытых действий. Публичные митинги с большим количеством народа уже не могли быть созываемы иначе, как с соблюдением формальностей, установленных законом. Митинги разных обществ собирались в гостиницах гораздо реже. В некоторых местностях клубы распались совершенно, в других они прекратили свои собрания, или же собирались в частных домах или таких местах, где можно было скрыться от надзора. Необходимость большой осторожности чувствовалась очень сильно; письменные сообщения были признаны опасными, и найдено нужным скрывать имена главных руководителей. Признано также за лучшее, чтобы в планы последних были посвящены лишь несколько лиц, которые могут в свое время давать знать различным делегатам, что требуется от их сторонников. Эти делегаты, назначенные от различных местностей, собирались вместе небольшим числом, и поддерживали таким образом взаимные сношения, но лишь устные, между всеми недовольными[9].

Из приведенного отчета видно, что закон 1817 г. оказал свое действие. Население, действительно, лишено было возможности обнаружить определенным образом свое отношение к вопросу о парламентской реформе. Закон этот был, однако, лишь временной мерой. По миновании срока, по который он был вотирован, недовольные элементы снова должны были получить возможность громко заявлять протесты против отжившей системы представительства. И правительству, желавшему во что бы то ни стало сохранить эту систему, оставалось только одно средство — снова прибегнуть к репрессивным мерам.



[1] Джефсон, т. I, стр. 382.

[2] Джефсон, т. I, стр. 394—7.

[3] Доклад комитета Палаты Лордов—Parliamentary Debates, 1817 г., т. XXXV, стр. 411—418.

[4] Доклад комитета Палаты Общин, Parliamentary Debates, 1817 г. т. XXXV, cip. 438—447.

[5] Parliamentary Debates, t. XXXV, стр. 573. Джефсон, т. I, стр. 412.

[6] Parliamentary Debatеs, т. XXXV, стр. 599.

[7] Ibidem, стр. 614.

[8] Акт 1817 г. состоял из 40 статей. Его полное название An Act for the more effectually preventing seditious meetings and assemblies Statutes at large, t. 25, стр. 18—25.

[9] Parliamentary Debates, т. XXXVI, стр. 954. Джефсон, т. I, стр. 427

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100