www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Конституционное (государственное) право
Матвеев В.Ф. ΠΡАΒΟ ПУБЛИЧНЫХ СОБРАНИЙ Очерк развития и современной постановки права публичных собраний во Франции, Германии и Англии. С.-ПЕТЕРБУРГ. По изданию 1909 г. // Редактирование Allpravo.Ru. - 2004.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
§ 10. Митинги в парках. Попытка правительства устранить их изданием специального закона в 1866 г. Акт 1872 г. Вопрос о праве правительства воспрещать митинги в Трафальгар-сквер. Прения в Палате Общин в 1888 г.

Вопрос о законности публичных митингов в местах, специально для того не предназначенных, неоднократно ставился на обсуждение и в парламенте и в периодической печати. Под впечатлением каких либо ярких проявлений незаконного образа действий и нарушения порядка участниками митингов, правительство неоднократно принимало против них решительные меры, и даже решалось вовсе запретить их на будущее время. Оппозиция в парламенте обыкновенно настойчиво, но безуспешно доказывала незаконность распоряжений правительства. Со временем чрезвычайные обстоятельства, вызывавшие эти распоряжения, исчезали, a вслед затем забывались и вызванные ими запрещения. В Лондоне, как известно, излюбленным местом для митингов являются Гайд парк, и Трафальгар сквер. Трудность подыскать помещение в столице, и связанные с этим расходы естественно заставляют устроителей митингов предпочтительно пользоваться этими парками, тем более что таким путем создается возможность не ограничивать числа участников митингов. В настоящее время систематическое устройство митингов в этих парках способно даже внушить мысль, что главное назначение парков и заключается в том, чтобы служить местом для публичных митингов. Такое заключение было бы, однако, неосновательно. Правительство долго и настойчиво боролось против пользования парками для митингов, и лишь весьма неохотно уступило давлению общественного мнения.

Одно время могло казаться, что правительству удастся совершенно покончить с митингами в парках, причинявшими ему много хлопот. Весной 1866 г. стоявшее у власти консервативное министерство лорда Дерби, имея в виду по возможности предупредить начинавшую развиваться в стране агитацию за расширение избирательного права, решило предложить парламенту билль «о более действительном ограждении пользования некоторыми королевскими парками и садами для развлечений и удовольствий подданных ее величества». В билле предлагалось постановить, чтобы ни в одном из королевских парков столицы не дозволялось устраивать митинги публичного характера, без разрешения ее величества, и чтобы всякое лицо, созывающее или содействующее созыву публичного митинга вопреки этому акту, или присутствующее и принимающее участие в нем, подвергалось аресту и подлежало полицейскому суду, который мог бы приговорить его к штрафу не свыше 10 фунтов, или тюремному заключению не свыше двух месяцев.

По словам министра внутренних дел Вальполя, билль этот имел задачей обеспечить возможность лучшего применения действующих законов, не изменяя ни в чем их существа[1] Юридическая сторона вопроса о митингах в королевских парках, несомненно, представлялась спорной. Открывая доступ в парки всем желающим, администрация не имела права удалять публику оттуда по своему усмотрению. Насильственное удаление из парка оказывалось допустимым лишь после предупреждения, обращенного к каждому в отдельности. При этом администрация могла употребить силу лишь в тех пределах, какие оказывались достаточными для того чтобы удалить публику, но не более. По отношению к паркам администрация обладала лишь теми же самыми правами, какими все граждане обладают по отношению к своей частной собственности[2]. Очевидно, что за применение силы, не являвшееся строго необходимым, агенты правительства могли подлежать ответственности перед судом.

Предложенный правительством проект существенно изменял положение. Незаконное пребывание в парке, устройство митинга, или участие в нем уже не могло бы рассматриваться, как простое нарушение права частной собственности. Полномочия администрации расширялись, получали более прочное основание. Главная цель проекта была, разумеется, чисто политическая. Настаивая на принятии его парламентом, правительство обнаруживало стремление выбить из рук защитников избирательной реформы их главное оружие.

Противники проекта, по обыкновению, доказывали, что публичные митинги сами по себе нисколько не угрожают общественной безопасности, и что устройство их представляет собой необходимое и полезное средство политического воспитания масс.

Первое положение особенно энергично отстаивал в Палате Общин при первом же чтении законопроекта Брайт. По его мнению, у англичан, или людей английского происхождения, в английских колониях, в Соединенных Штатах, или в Соединенном Королевстве, большие митинги никогда не были источником серьезного нарушения общественного спокойствия. Он требовал, чтобы ему указали, когда многолюдные публичные собрания, как общее правило, сопровождались нарушением общественного спокойствия в Англии. И так как самое внесение билля правительством было вызвано намерением Лиги Реформы устроить в Гайд-Парке митинг для пропаганды идеи расширения избирательного права, то Брайт счел нужным заявить, что, по его мнению, митинг подобного рода, будь то в Лондоне, или в каком-либо другом большом городе, представляет событие знаменательное и полезное[3].

Во время второго чтения билля замечательную речь в защиту свободы собраний произнес Джон Стюарт Милль. В этой речи он с поразительной ясностью и отчетливостью, без всяких недомолвок, указал те основания, по которым друзья и защитники демократии всегда добиваются наиболее широкого толкования свободы собраний.

Искони веков, говорил Милль, гордостью нашей страны и наиболее ценным отличием ее от деспотических континентальных государств было право каждого высказывать свои взгляды по политическим и всяким иным вопросам перед теми, кто захочет его слушать, где и когда ему угодно. Он не имеет права насильно заставлять себя слушать, не имеет права вторгаться в частные жилища, но всюду, где он имеет право быть, он на основании нашей конституции имеет право говорить о политике, одинаково, как перед одним, так и перед пятьюдесятью, и 50.000 слушателей. Я стою за право делать это и в парках.

Нельзя привести ни одного такого удовлетворительного довода в пользу запрещения политических митингов в парке, который не вытекал бы из предположения, что устройство митингов в публичных местах противозаконно, и что, вообще, желательно ставить им как можно больше препятствий. Почтенные джентльмены противной стороны утверждают, что эти митинги созываются не в целях обсуждения, a в целях устрашения. Сэр, я полагаю, что публичные митинги, как многолюдные, так и немноголюдные, вообще, редко созываются для обсуждения; не такова их функция. Они являются публичной манифестацией силы тех, которые держатся известных убеждений по тому, или другому вопросу. Легко придать этому явлению дурное наименование, но оно — одна из неотъемлемых особенностей нашей конституции. Не будем страшиться слова «устрашение». Решится ли кто-нибудь утверждать, чтобы численность и одушевление тех, кто собирается на митинги для того, чтобы предъявить парламенту те или иные требования, не являлись одним из тех элементов, с которыми приходится считаться государственному деятелю и которые разумный государственный деятель примет в соображение при решении вопроса о том, следует ли удовлетворить эти требования, или отклонить их. Нам говорят, что на этих митингах раздаются угрожающие речи. В эпохи общественного возбуждения всегда находятся люди, которые произносят угрожающие речи. Но мы можем безбоязненно смотреть на подобные вещи, не опасные в стране, унаследовавшей от предков право политических демонстраций. В странах, где не существует такого права, это сопряжено с большею опасностью. Там недовольство, не могущее получить выражения на публичных митингах, прорывается восстаниями, которые, восторжествуют ли они или будут подавлены, всегда оставляют за собой длинный ряд прискорбных последствий[4].

В существенных чертах точка зрения, развивавшаяся Миллем, разделялась и представителями консервативной партии. Дизраэли в одной из своих речей, сказанных во время обсуждения билля, заявил, что, по его мнению, правительство, враждебно относящееся к публичным митингам, в особенности к митингам по политическим вопросам, действует неблагоразумно. Митинги представляют собой предохранительные клапаны свободной страны, и, по мнению вождя консервативной партии, они никому не приносят столько пользы, как тем, на ком лежит ответственность за управление страной. Дизраэли соглашался с тем, что митинги не всегда созываются для обсуждения, что они часто служат лишь в качестве демонстрации господствующих в народе мнений. Он однако находил, что было бы гораздо целесообразнее, если бы эти митинги устраивались в закрытых помещениях[5].

Некоторые эпизоды, имевшие место во время агитации за вторую парламентскую реформу летом 1866 г., не вполне оправдывали уверенность, высказанную Брайтом, что митинги никогда не являются источником серьезного нарушения общественного спокойствия. Отчасти вследствие того, что к движению, начатому Лигой Реформы, присоединились находящиеся в изобилии во всякой столице преступные элементы, отчасти же вследствие вмешательства в дело полиции, желавшей во что бы то ни стало помешать митингам в парках, некоторые митинги, устраивавшиеся Лигой Реформы в Трафальгар-сквере и в Гайд-парке в июле 1866 г. сопровождались серьезными беспорядками, потребовавшими даже в одном случае вмешательства войск. По-видимому, под влиянием этих обстоятельств правительство внезапно изменило свое мнение относительно билля о предупреждении митингов в парках. Уже после того, как билль этот был принят во втором чтении Палатой Общин, правительство неожиданно внесла новый, исправленный билль, в котором мера наказания была повышена, и предлагалось квалифицировать уголовным проступком (misdemoanour), всякое участие в митингах, имеющих целью обсуждение политических, религиозных или иных общественных вопросов, если они собираются в каком либо из парков. Вскоре, однако, правительство нашло, что действующее право предоставляет ему достаточно широкие полномочия и 15-го августа отказалось от своего проекта вовсе, оставив закон в неизмененном виде[6].

Юридическая сторона вопроса осталась таким образом, невыясненной. Как рассказывает Джефсон, в конце апреля 1867 г. Лига Реформы объявила о своем намерении созвать публичный митинг в пользу реформы в Гайд-парке. Под свежим еще впечатлением беспорядков, происходивших на митингах летом 1866 г., правительство издало следующую прокламацию: —«Ввиду того, что было публично объявлено о созвании в понедельник, 6 мая, в Гайд-парке митинга для обсуждения политических вопросов, и в виду того, что пользование парком для подобных собраний не дозволено, и противоречит целям, в которых Ее Величеству угодно было предоставить парк народу для общего пользования,— сим дается предостережение не присутствовать на таком митинге, не содействовать ему и не принимать в нем никакого участия, и не входить в парки с целью присутствия на подобном собрании, содействия ему или принятия участия в нем»[7].

Таким образом, взяв назад билль по поводу митингов в парках, правительство нисколько не изменяло своей точки зрения по этому вопросу. Билль этот, действительно, вовсе не являлся необходимым, если и без него правительство сохраняло за собой право запрещать митинги в парках, указывать, что пользование парками для подобных собраний не дозволено и т. д. Не взирая на эту прокламацию, Лига Реформы решила созвать митинг. В последний момент правительство признало возможным не противодействовать этому, но приняло предосторожности для сохранения порядка. В назначенный день митинг собрался, и несмотря на то, что на нем присутствовало от 40 до 50 тысяч человек, порядок нигде не был нарушен. Бильс, бывший президентом Лиги Реформы, сказал в своей речи, что он может поздравить и себя и присутствующих с тем, что они сделали свое дело по вопросу о парках и о праве народа собираться на публичные митинги. Настоящий митинг состоялся благодаря его настояниям, и является решительным и достойным опровержением бесстыдно распространяемых злостных обвинений и беспокойных опасений, что он не может обойтись без бунта, беспорядков и насилий над личностью и собственностью. Подобные нарекания недостойны страны, и унизительны для ее национальной чести[8].

Уступка, сделанная правительством в 1867 г., точно также как и взятие назад билля о митингах в парках, не свидетельствовали о том, что правительство считает отныне устройство митингов в парках правом граждан, что оно отказывается от своей прежней точки зрения. Правда, с 1867 г. митинги в парках сделались совершенно обычным явлением. Правительство не ставило им препятствий. Так продолжалось, однако, только до тех пор, пока митинги эти носили безусловно мирный характер и не внушали беспокойства «храбрым и мужественным людям, находящимся по соседству». И не применяя по отношению к митингам своей дискреционной власти, правительство руководствовалось исключительно, соображениями целесообразности. Право налагать свою руку на них всегда казалось правительству неоспоримым.

Право это в известных пределах было признано и законодательством. Акт, изданный в 1872 г. (Parks Regulation Act 35 et 36 Vic. c. 15), регулирующий пользование парками, принадлежащими короне в Лондоне и в окрестностях, постановляет, что произнесение речей в парках допускается лишь на основании особых правил для каждого парка.

Всякое лицо, нарушающее правила данного парка, если его фамилия и место жительство не могут быть удостоверены служащими парка, рискует подвергнуться задержанию. Ответственность за нарушение правил устанавливается в форме штрафа до пяти фунтов стерл.[9]

К Трафальгар скверу закон 1872 г. прямого отношения не имел. Здесь правительство могло основывать свои распоряжения только на цитированном выше законе 1839 г. — Metropolitan Police Act.

Вскоре правительству пришлось начать энергичную борьбу за свои полномочия по отношению к митингам в Трафальгар сквере.

События, которые мы имеем в виду, относятся к 1886 —7 г. В феврале 1886 года митинг, устроенный Лондонским комитетом объединенных рабочих в Трафальгар сквере, вследствие того обстоятельства, что к митингу присоединились разные сомнительные элементы, a также вследствие недостаточной распорядительности полиции, закончился крупными беспорядками, известными под именем Вест-Эндского мятежа — West End Riot. Толпа, расходившаяся с митинга, пошла по главным улицам, причем по дороге разбила и разграбила несколько магазинов и наносила оскорбления встречавшимся на пути. Несколько дней после этого жители Лондона, в особенности центральных частей, переживали панику, ожидая возобновления беспорядков. Правительство, не прибегая пока к запрещению митингов, ограничилось сначала усилением полицейских нарядов, задача которых заключалась в поддержании порядка в толпе во время митингов и после их окончания. Причины беспорядков, которыми сопровождались митинги, коренились, однако, не столько в слабости полицейского надзора, сколько в возбужденном состоянии части рабочего населения, в значительной степени обусловленном безработицей и промышленным кризисом. При таких обстоятельствах целый ряд митингов в 1886 и 1887 г. заканчивался беспорядками и столкновением с полицией. Наконец, в ноябре 1887 г. начальник лондонской полиции Чарльз Варрен решился издать прокламацию, в которой запрещалось устройство митингов в Трафальгар сквере.

Распоряжение это было издано по поводу митинга, который созывался союзом либеральных клубов Лондона для обсуждения правительственной политики в Ирландии. Опыт прежнего времени показывал, что правительство не всегда считало возможным отстаивать свои распоряжения по поводу запрещения митингов. Можно было предполагать, что если митинг, как это было в 1867 году, будет носить мирный характер, то вмешательство полиции будет предотвращено. На этот раз, однако, полиция решила вовсе не допускать митинга. В результате произошло столкновение между толпой, явившейся на митинг, и полицейским нарядом, охранявшим Трафальгар сквер. Полиция, как и следовало ожидать, вышла победительницей из этого столкновения. Толпа была рассеяна, и митинг не состоялся[10].

События эти происходили во время парламентских вакаций. У власти в это время находилось консервативное министерство Солсбери. Немедленно после созыва парламента вопрос о законности действий правительства сделался предметом парламентских дебатов. В заседании Палаты Общин 1 марта 1888 г. представитель либеральной партии, Charles Bussel, внес поправку к ответному адресу на тронную речь. В этой поправке указывалось на важное значение права устройства публичных митингов под открытым небом, и предлагалось назначить особую комиссию для выяснения условий, при соблюдении которых такие митинги могут устраиваться, a также пределов, в которых исполнительная власть может вмешиваться в их устройство[11].

Защищая свое предложение, Рэссель указывал, что правительство превысило свои полномочия запрещением митингов в Трафальгар сквере вообще. Министр полиции (Home Secretary) когда к нему 11-го ноября явилась депутация от устроителей митинга, развивал ей ту мысль, что митинги в Трафальгар сквере зависят исключительно от усмотрения королевы. Только с ее разрешения, или, вернее, с разрешения Office of Works, учреждения, заведующего королевскими садами и парками и действующего именем королевы, собрания в этих садах и парках могут в действительности иметь место. Такое разрешение обыкновенно давалось политическим собраниям, устраивавшимся bona fide. Ho королева, по мнению министра, имеет полное право во всякое время взять это разрешение обратно.

Правительство ссылалось на существование законов, которыми полиции, a также и Commisioners of Works, т.е. учреждению, заведующему благоустройством столицы, предоставлялось право издавать обязательные постановления, регулирующие уличное движение и всякого рода процессии. Но, по мнению Рэсселя, все аргументы, приводимые правительством в защиту усвоенного им образа действий, явно несостоятельны. В прежние годы правительство само признавало, что допущение публичных митингов в лондонских садах и парках является политической необходимостью. В 1883 г. стоявший во главе министерства полиции Вильям Гаркурт (Harcourt) в специальном письме, адресованном в учреждение, заведующее благоустройством столицы (Metropolitan Board of Works), указывал, что рабочий класс следует освободить от расходов, связанных с наймом помещений для собраний, так как для многолюдных собраний расходы эти могут быть очень велики. В Англии нет такого города, и даже села, писал Гаркурт, где бы не было площади, пригодной для устройства собраний. Выло бы несправедливо, если бы четырехмиллионное население Лондона было лишено тех удобств, которые естественно и законно признаются желательными. Далее Гаркурт в своем письме указывал, что учреждение, заведовавшее городским благоустройством, не должно создавать препятствий для митингов.

Благосклонное отношение прежнего кабинета к митингам, и то обстоятельство, что уже около 20 лет митинги в Трафальгар сквере не вызывали, обыкновенно, протестов со стороны власти, эти аргументы, конечно, не могли иметь решающего юридического значения. Не более убедительны были и чисто политические аргументы, которыми Рэссель доказывал благотворную роль свободы собраний в мирной политической эволюции. Но существу вопроса Рэссель указал, что правительство не имеет права издавать указ, запрещающий собрания вообще. Оно может воспретить только определенное собрание, имея основание предполагать, что это собрание будет «незаконным собранием» в техническом смысле. Трафальгар-сквер вовсе не является частной собственностью короны, или вообще чьей бы то ни было частной собственностью. Во всяком случае, принадлежащее полиции право регулировать уличное движение не равносильно праву запрещать митинги и процессии.

Заканчивая свою речь, Рэссель выразил надежду, что Палата Общин не захочет своим голосованием сузить пользование правом собраний, или ослабить его значение[12].

Отвечая на речь Рэсселя, министр полиции Мэтью (Secretary of State for the Home Department Matthews) заявил, что необходимым условием законности собрания, помимо всего прочего, является согласие хозяина того помещения, где это собрание устраивается, на то, чтобы собрание происходило в его помещении. Без согласия собственника какого-нибудь пространства земли устраивать на нем собрания нельзя. Собственником Трафальгарского сквера является корона, и правительство поэтому, действуя ее именем, всегда может прекратить митинг на этом пространстве. Мэтью соглашался с указанием Рэсселя, что митинг не превращается в незаконное собрание в техническом смысле, не становится мятежным, только в силу того обстоятельства, что он устраивается на чужой земле без согласия собственника. Во всяком случае, такой митинг представляет собой правонарушение (trespass), нарушает право недвижимой собственности, и виновные в таком нарушении могут подлежать законной ответственности.

Действия администрации и полиции по поводу митингов в Трафальгар сквере, по мнению министра полиции, вполне оправдывались необходимостью. По его словам, митинги приняли за последнее время угрожающий характер, и правительство получало многочисленные жалобы на образ действий толпы, посещающей эти митинги. Правительство не исполнило бы своей обязанности, если бы не приняло необходимых мер. Правительство не обязано было входить в рассмотрение, является ли каждый отдельный митинг законным или нет. Запрещение митингов не нарушало ничьих прав, так как никто не может претендовать, что ему принадлежит право созывать митинги в Трафальгар сквере.

Действия полиции, по мнению министра, были вполне реабилитированы судом. В общем, около 160 человек были признаны судебными властями виновными в участии в незаконном собрании. Все они были привлечены к ответственности за попытку вторгнуться в Трафальгар сквер, несмотря на запрещение и полицейский кордон. Состоявшиеся судебные решения делают совершенно излишним особое расследование вопроса парламентской комиссией, на учреждении которой настаивал Рэссель. Что же касается другой, более общей задачи, которую хотели на нее возложить, именно выяснения пределов свободы собраний, она также представлялась министру полиции ненужной. Обязанности, которые лежат на исполнительной власти, тяжелы и ответственны, но она должна их осуществлять, и никакая следственная комиссия не в силах освободить исполнительную власть от выполнения ее обязанностей. Допустим, говорил Мэтью, что следствие будет произведено, что правила специально для Трафальгар сквера будут выработаны. И тем не менее, если на одном из митингов, устроенных с соблюдением всех этих правил, повторятся сцены, происходившие в октябре и в ноябре, на обязанности правительства будет прекратить эти митинги. Применение закона может оказаться очень трудной задачей, но никакие комиссии в мире не помогут ее выполнению. Поправку к адресу, предложенную Рэсселем, Мэтью признавал прямым порицанием образа действий исполнительной власти и решительно требовал от Палаты ее отклонения[13].

В дальнейшем оппозиция отстаивала право устройства собраний под открытым небом и доказывала, что пользование этим правом не может быть поставлено в зависимость от усмотрения исполнительной власти. Сторонники правительства доказывали целесообразность принятых им мер. Представитель Вестминстера, Бэрдетт, утверждал, что запрещение митингов было необходимо для охраны безопасности живущих в соседних районах, в особенности собственников магазинов и промышленных предприятий[14].

Прения заняли два заседания. Генерал-атторней Вебстер снова обратился к юридической стороне, чтобы доказать, что право устраивать собрания на улице или в парках вовсе не существует и что многолетняя практика в этом отношении не способна ничего изменить[15]. Отвечая Вебстеру, Виллиам Гаркурт отметил, что если правительство будет препятствовать митингам на земле, принадлежащей короне, a частные собственники — на землях, принадлежащих им, то публичные митинги прекратятся вовсе. Правительство, говорил Гаркурт, сам еще недавно бывший министром полиции, желает просто сохранить дискреционную власть по отношению к митингам. Со стороны министра полиции, по мнению Гаркурта, было крайне неблагоразумно делать себя судьей в вопросе о том, является ли данный митинг, действительно, bona fide политическим митингом или нет. Правительство должно стремиться к тому, чтобы как можно менее проявлять дискреционную власть по отношению к митингам. Следует избегать ставить какие бы то ни было препятствия митингам, которые созываются с законной целью и в тех местах, где они обыкновенно происходят, если они ведутся в порядке (conducted in an orderly mannеr). Нельзя давать повод обвинять правительство в пристрастии. Гаркурт находил, что правительство в Трафальгарских беспорядках не обнаружило должного умения избегать столкновений между полицией и населением. Расследование, предложенное Рэсселем, было желательно, чтобы выяснить, в каких местах лондонское население имеет право устраивать митинги под открытым небом[16].

Как и следовало ожидать, предложение Рэсселя не встретило сочувствия в большинстве палаты. Поправка его было отвергнута большинством 316 против 224[17].



[1] Цитировано у Джефсон, Платформа, т. II, Стр. 472 и сл.

[2] Paterson, The liberty of the press, стр. 23.

[3] Джефсон, т. II, стр. 470.

[4] Джефсон, ор. cit., т. ІІІ стр. 473—4.

[5] Ibidem.

[6] Ibidem.

[7] Джефсон, ор. cit., т. II, стр. 464.

[8] Джефсон, т. II, стр. 465.

[9] Paterson, The liberty of the press, стр. 23. Blagg, op. dt., стр. 65.

[10] Melville Lee, «A History of police in England», стр. 378—389.

[11] Hansard, Parliamеntary Debates, III ser., vol 322, p.p. 1879—1899.

[12] Parliamentary Debates, III ser. vol. 322, p. 1899.

[13] Речь Mattews, Hansard. III ser. vol. 322, p. 1899 f.f.

[14] Ibidem, d. 1939.

[15] Hansard, III ser. vol., 323, p. 60.

[16] Hansard, vol. 323, p. 68.

[17] Hansard, vol. 323, p. 131.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100