www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Конституционное (государственное) право
Мухамет-Ирекле А. Юридические аспекты природопользования. – М.: НИА-Природа, 2002. – 340 с.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
§ 7

В предыдущих параграфах работы было проведено экспресс-осмысление теоретического материала (о правовом государстве, о «должном» в праве, о «необходимо социальном» характере российского государства, об естественных правах россиян в сфере природопользования), которое следует перевести в плоскость практическую – для пользы россиян. Думается, приведенных понятий уже достаточно для осуществления данной затеи, однако следует сказать, что для дальнейших рассуждений будем непосредственно применять в качестве некоего камертона основной принцип правового государства – принцип формального равенства лиц как субъектов указанных правоотношений.

Если, без всякого преувеличения, можно сказать, что россияне равны в своем бесправии, то это не метафора автора, а некий вывод из анализа текстов ежегодных посланий Президента Российской Федерации ее Федеральному Собранию. Это о равенстве субъектов правоотношений, об одном из аспектов содержания принципа формального равенства лиц, взятого в качестве рабочего инструмента в работе. С точки зрения этатизма, которому отдаем свои предпочтения – ничего страшного нет в том, что власть государства возвышается над членами общества. И, наоборот, видится бедой неравенство субъектов правоотношений в сфере исследуемых отношений природопользования. И, вообще, катастрофой для всех, если это заранее предопределено и не где-нибудь, а в действующем законодательстве, например, в экологическом и бюджетном, о чем ранее уже говорилось.

Скажем, что вопрос о внутренней гармонии принципа формального равенства, непосредственным аспектом содержания которого является возможность обладания всеми лицами частной собственностью, которая, в свою очередь, в России может быть, в основном, получена от природопользования (не исключая, конечно, и эксплуатацию чужого труда), а, значит, достается лишь лицам, осуществляющих предпринимательскую деятельность посредством природных объектов и так называемых средств производства; последними, в свою очередь, реально могут быть лишь «прихватизаторы» – не может быть до конца разрешена в пределах настоящего исследования. Слишком велика, как говорится, цена вопроса – ведь еще Маркс оппонировал Канту: «Если нарушение собственности есть кража, то частная собственность не является ли в этом случае кражей? Разве владея своей частной собственностью, я не исключаю из владения этой собственностью всякого другого? Разве я не нарушаю тем самым его право собственности?» [1]. Развитие этого тезиса привело к смене общественной формации. Вот какова цена этого вопроса! Думается, что это тема отдельной научной дискуссии, начало которой положили еще Кант и Гегель [2]. В настоящее время ее активно и плодотворно развивает действительный член РАН, доктор юридических наук, профессор В.С. Нерсесянц в своей концепции цивилитарного права.

Думается, что вопрос необходимости закрепления в российском конституционном праве социального аспекта отношений природопользования весьма непростой. Трудно осознать всю глубину той пропасти беспросветной бедности, в которой большинство россиян оказались не по своей воле, а были сброшены туда неправовой деятельностью постсоветского государства. Особенно трудно это понять нашим отцам и матерям, которые на своих спинах поднимали могущество страны, которую «прихватизировали» и чиновники, и «красные директора», и бандиты, и прочие ловкачи. Это требует своих глубоких проработок, в том числе и с участием представителей экономической науки.

Однако тот факт, что россияне ежечасно спотыкаются об него, дает и им право порассуждать. Не будучи огражденной конституционной нормой законодательство развивается уродливо, в неправовом направлении. Выражаясь языком Маркса «позитивные санкции беззакония» возводятся в ранг вполне правовых, освященных правом и только поэтому «законны» [3]. Напомним, что вопиющими примерами тому являются экологическое и бюджетное законодательства. Увы, это только начало…

Затем, если все россияне, так сказать, сособственники природных богатств (выгодоприобретатели), то почему вместо «выгодоприобретения» от их частного использования кем-либо из природопользователей они вынуждено должны были возмещать им затраты, связанные с их использованием «своих» же природных объектов, приобретая какой-либо товар (работу, услугу)? Например, в соответствии с действовавшим с 1992 г. «Положением о составе затрат по производству и реализации продукции (работ, услуг), включаемых в себестоимость продукции (работ, услуг), и о порядке формирования финансовых результатов, учитываемых при налогообложении прибыли», утвержденным Постановлением Правительства Российской Федерации от 5 августа 1992 г. №552, в себестоимость продукции (работ, услуг) относились: «затраты, связанные с использованием природного сырья, в части затрат на рекультивацию земель, платы за древесину, отпускаемую на корню, а также платы за пользование водными объектами;

текущие затраты, связанные с содержанием и эксплуатацией фондов природоохранного назначения: очистных сооружений, золоуловителей, фильтров и других природоохранных объектов, расходы по захоронению экологически опасных отходов, оплате услуг сторонних организаций за прием, хранение и уничтожение экологически опасных отходов, очистку сточных вод, другие виды текущих природоохранных затрат. Платежи за предельно допустимые выбросы (сбросы) загрязняющих веществ в природную среду осуществляются за счет себестоимости продукции (работ, услуг);

платежи (страховые взносы) по добровольному страхованию гражданской ответственности организаций – источников повышенной опасности. При этом суммарный размер отчислений на добровольное страхование гражданской ответственности организаций – источников повышенной опасности не может превышать 2% объема реализуемой продукции (работ, услуг);

налоги, сборы, платежи и другие обязательные отчисления, производимые в соответствии с установленным законодательством порядком»[4] (в соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации от 20 февраля 2002 г. №121 [5] утратило силу в связи с принятием Федерального Закона «О внесении изменений и дополнений в часть Вторую Налогового кодекса Российской Федерации» от 6 августа 2001 г. №110-ФЗ [6]). Однако, как говорится, россиянам от включения сказанного в закон, легче не стало.

Значит, затраты природопользователя, начиная от получения лицензии на право пользования природными объектами и, заканчивая страхованием его гражданской ответственности, оплачивает россиянин? Это уже и четвертая «снятая шкура» с бедных россиян, которые сами себе «копают могилу»? Однако это еще не все наши разочарования.

Не будучи экономистом, еще можно было бы надеяться, что в силу своей некомпетентности в экономических вопросах, чего-то недопонимаешь. Однако обращение к великому экономисту еще более усугубило разочарование. Если «нормальная и средняя прибыль получается не от продажи товаров выше их действительной стоимости, а при продаже их по их действительной стоимости» [7], то почему в нашем налоговом законодательстве, при том, что сегодня экономика рыночная, это не так?

По крайней мере, почему так не считает п. 1 ст. 247 части Второй Налогового кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального Закона от 5 августа 2000 г. №117-ФЗ), где говорится, что «прибылью в целях настоящей главы признается: для российских организаций - полученный доход, уменьшенный на величину произведенных расходов, определяемых в соответствии с настоящей главой;

пп. 1 п. 1 ст. 248 – к доходам в целях настоящей главы относятся: доходы от реализации товаров (работ, услуг);

п. 1 ст. 249 – доходом от реализации для целей настоящей главы признаются выручка от реализации товаров (работ, услуг) как собственного производства, так и ранее приобретенных, выручка от реализации имущества (включая ценные бумаги) и имущественных прав;

п. 1 ст. 252 – в целях настоящей главы налогоплательщик уменьшает полученные доходы на сумму произведенных расходов. Расходами признаются обоснованные и документально подтвержденные затраты осуществленные (понесенные) налогоплательщиком. Расходами признаются любые затраты при условии, что они произведены для осуществления деятельности, направленной на получение дохода» [8].

В свете сказанного ранее о Положении «О составе затрат, включаемых в себестоимость» это выглядит весьма печально и чревато для большинства россиян. Представляется, что государство, отдав на откуп олигархам природную ренту и прибавочную стоимость, еще и возложило на россиян бремя их «содержания»? Значит, государство вообще не намерено формировать экономическую базу для решения социальных задач? Если, конечно, не сказать большего, что большинство россиян рассматривается в качестве «средства» (например, чьего-то обогащения или так называемого пушечного мяса и т.д.)?

Отмеченное выше можно условно отнести к неправовым моментам, обусловленными отстранением и россиян и самого государства от выгодоприобретения от пользования природными объектами отдельными группами нуворишей, которые «равноприближены» к власти, и которым Президент Российской Федерации гарантирует неприкосновенность результатов «прихватизации». Как юристы скажем, что тем самым Президент Российской Федерации гарантирует неприкосновенность феодальных вотчин: нефтяной, газовой, металлургической и т.д. (вотчины образовывались в результате изъятия части общинных земель и «дачи» их отдельным приближенным и доверенным лицам – феодалам) [9].

А кто бы задал вопрос кандидату экономических наук В.В. Путину, как автору работ под символичным в свете нашего повествования названиями [10]: «Каким образом это все сообразуется с интересами российского государства, которое в глубоком кризисе, в том числе из-за отсутствия средств в казне, которая в России всегда полнилась за счет природных богатств?». Кстати, одну из этих научных работ чиновник-бизнесмен Ю.М. Лужков хвалит, что в ней «вопросы разобраны в высшей степени профессионально и в деталях».

Нас же интересует больше юридическая сторона вопроса – почему не исполняется закон? Например, ст. 7 Конституции Российской Федерации говорит, что в России устанавливается гарантированный размер оплаты труда, обеспечивается государственная поддержка семьи, материнства, детства, инвалидов и пожилых граждан, устанавливаются государственные пенсии, пособия и иные гарантии социальной защиты. Приняты федеральные законы. И что? Ответ один – нет средств!

Наш же юридический ответ на демагогическое «средств у государства – нет!» дан в настоящей работе. И он нисколько не секрет – дело в правильном понимании задач текущего момента всеми органами государства. Именно – государства, а не его чиновниками-бизнес-элитой [11], которые, весьма возможно, если ранее просто проигнорировали выполнение Федерального Закона от 24 октября 1997 г. №134-ФЗ «О прожиточном минимуме в Российской Федерации», то теперь и подавно, в свете требований ст. 133 Трудового кодекса Российской Федерации от 30 декабря 2001 г. №197-ФЗ об установлении размера минимальной зарплаты не ниже прожиточного минимума [12], наверное, также ничего не сделают. Потому что они сами бизнесмены, а капиталисты, как известно, ради больших прибылей пойдут и на преступление (это слова Маркса).

Следует сказать, что сегодня и само российское государство в такой же бедственной ситуации, как и его народ – оставлено своими чиновниками-бизнесменами не у дел, без средств для осуществления своих функций. Вопрос о коррупции и коммерциализации власти, которые переросли во вредительство (измену?) своему государству, не относится к предмету настоящего исследования, и требуют своего особого рассмотрения. Пока же можно сказать, что самим проявлениям коррупции можно противопоставить такие законодательные преграды, через которые будет трудно уворовать что-либо. Речь идет о том, что, например, абстрактная «охрана природы» как статья бюджета принципиально проигрывает «заградительной» конструкции статьи «компенсация экологического вреда населению некой территории», согласно которой Иванов, Петров и Сидоров будут лучшими аудиторами целевого исполнения бюджета. В России «испорченность», в том смысле как отмечалось еще Монтескье, совпала в своих двух проявлениях – и законы совершенно не исполняются, и сами законы портят народ [13].

Как говорится, по поводу – буквально несколько слов об отмеченной российской «испорченности». Вспомним, что в 90-х г. прошлого века в стране имели место так называемые проблемы неплатежей, невыдачи зарплаты и задолженности перед бюджетами всех уровней и т.д. Думается, что одной из главных причин было то, что законодательство само создавало такие условия-лазейки, а специально уполномоченные на то органы государства не следили за должным исполнением законов. «Красные директора» госпредприятий, в соответствии с п. 70 «Положения о бухгалтерском учете и отчетности», утвержденным приказом Минфина России от 20 марта 1992 г. №10 [14], выбирали такую учетную политику для целей налогообложения, как говорится, «по отгрузке» товаров (работ и услуг), которая позволяла начислять зарплату и премии, и при первой же возможности одним ее получать, но, вместе с тем, ложилась тяжелым бременем на само предприятие, которое еще не получило оплату за отгруженную продукцию, а платежные документы на оплату налогов уже должно было положить в банковскую картотеку, следом росли пени за просрочку и т.д. В то время как в своих, коммерческих предприятиях, свивших гнездо на базе вверенных им госпредприятий «красные директора» применяли иную учетную политику (по мере поступления средств за товары (работы и услуги), а также «крутили» деньги госпредприятий, чем и создали пресловутую проблему неплатежей и невыдачи зарплат. Все сказанное являлось одной из причин и банкротства госпредприятий, и развития мифа о неэффективности госпредприятий.

В итоге, трудно не согласиться с мыслью действительного члена РАН профессора Ж. Алферова (в одной из июльских 2002 г. программ ТВЦ «Момент истины», посвященных антигосударственной деятельности МПР России), что все указанное происходило не только от дурости иных больших российских начальников, а имело своекорыстные проявления (в угоду «собственности»?). Если подобно Гегелю, писать «серым по серому» (объяснять, чтобы понять), то можно сказать, что сегодня в России люди отчуждены частной собственностью;

что разложение общества на массу взаимно отталкивающихся атомов ведет к уничтожению национальных интересов;

что уже правит «собственность»;

что народ не осознает сущности собственности, потому что он духовно мертв и поэтому мирится с тиранией собственности;

что господство собственности необходимо должно обратиться против государства, а поскольку не может обойтись без него, то стремиться выхолостить его содержание. Это все сказано не автором, а Энгельсом, который еще более чем полтораста лет назад это отмечал, в том числе и социальную апатию россиян [15]. Если, уже правит «собственность», то ее господство необходимо должно обратиться против самого государства, а поскольку она не может обойтись без него, то стремиться выхолостить содержание государства.

В ином виде (в виде правового и социального) государство нуворишам не нужно. Они сами «государство» в государстве, у них «своя» юстиция. В виде собственных охранных структур, которые могут соперничать в эффективности с органами самого государства. Например, слова одного банкира, что «у нас есть «своя» структура, которая занимается работой с «проблемными» кредитами, и она работает весьма эффективно», - выглядит на фоне признания Президента Российской Федерации о неэффективности судебной системы более чем уничижительно по отношению к российскому государству [16]. Или случай противостояния охранной структуры группы «Мост» с федеральной службой охраны, «крутой» спецслужбой. В юридической литературе отмечалось, к сожалению, без указанной связи с реальной жизнью, что «эмансипаторские перемены происходят сейчас, в том числе и в самообеспечении предприятий и учреждений гражданского общества своими охранными подразделениями, что требуется закреплять и поддерживать эти перемены». Думается, что в свете сказанного, понятна печальная констатация, что «создание в России государства социального отодвинуто на многие ступеньки вниз» [17].

Заметим, как обычно, по поводу: во-первых, из российской истории известно, что у предпринимателя Никиты Демидова тоже была «своя юстиция» и к чему это привело – «ему было представлено право суда над приписными крестьянами». Затем, «обширные владения и неограниченная власть над людьми сразу же создали условия для безудержной эксплуатации крестьян». Самое интересное в том, какое это имело негативное развитие для государственности – «он мог хозяйничать на Урале бесконтрольно, фактически безнаказанно… ни даже Сенат не могли решать ни одного вопроса, касающегося Демидова (уже сына Никиты - Акинфия) без ведома императрицы…) [18].

Во-вторых, как отмечается в юридической литературе [19], околопредпринимательские структуры (к примеру, из Высшей школы экономики) выдвигают предложения перевести госслужащих на контрактную форму (для решения отдельных конкретных задач). Думается, не будет большой ошибкой считать, что за этим стоит желание ликвидации профессиональных госслужащих, которые являются важнейшим сущностным признаком суверенного от «собственности» государства?

К числу юридических оснований учета социального аспекта отношений природопользования так же относятся и требование международного права. В Декларации ООН от 4 декабря 1986 г. «Декларация о праве на развитие» говорится, что право на развитие является неотъемлемым правом человека, в силу которого каждый человек и все народы имеют право участвовать в таком экономическом, социальном, культурном и политическом развитии, при котором могут быть полностью осуществлены все права человека и основные свободы; что создание благоприятных условий для развития народов и индивидуумов является основной обязанностью их государств и т.д. Следовательно, Декларация де-юре «назначила» россиянина «бенефициарием развития», что означает лицо, в чьих интересах осуществляется доверительная собственность. Риторический вопрос: «Большинство россиян похожи на выгодоприобретателей от использования природных богатств в богатейшей стране мира?».

Последовательное закрепление в составе предмета конституционного права постсоветского государства социальных аспектов отношений природопользования, что, по сути, означает перекрытие канала дальнейшего ограбления россиян кучкой нуворишей из числа чиновников, бывших «красных директоров», бандитов и прочих и направление этих средств на обеспечение их достойной жизни – дело непростое.

Может быть, потребуется внесение дополнений и даже изменений в самой Конституции Российской Федерации. В юридической науке также имеются мнения о необходимости разработки с позиций конституционного права иных аспектов экологических проблем, к примеру, о правах человека на благоприятную окружающую среду, о приоритете экологии над экономикой. В связи с предложениями о необходимости принятия новой (изменения) Конституции Российской Федерации уже рассматриваются вопросы процедуры [20].

Это дело трудное и долгое. С точки зрения метода реализации, который может быть условно квалифицирован как «традиционный», то есть связанный с разработкой и принятием нового нормативного правового акта, это путь из так называемого эмпирического познания права. Достоинства этого пути россияне знают, как уже говорилось на «своей шкуре», число которых снятых олигархами превысило алчность порицаемого всеми кровожадного и ужасного Чингисхана, который, даже с порабощенных народов, запрещал снимать более трех... Значит, россиянам следует искать иные способы решения проблемы!

Еще один момент видится как дополнительный аргумент в пользу сказанного, в том числе и об особенном (постсоветском или «необходимо социальном») содержании российского государства. В зарубежной юридической литературе обозначена проблема, смысл которой в том, что конституционные нормы стран Европейского Союза не представляют гражданам субъективные права на благоприятную окружающую среду, а скорее закрепляют объективный принцип; в конституциях европейских государств нет ярко выраженной государственной цели об охране окружающей среды и прочее.

В тоже время само европейское право, развиваемое в ряде договоров (Амстердамский договор 1999 г., договора об образовании Европейского Союза и Европейского Сообщества, Европейская хартия по основным правам), предполагает переход от экономического более к политическому и экологическому союзу, например, на основе принципа устойчивого развития [21].

Думается, что это прошлый «гэдээровский»(?) опыт автора из берлинского университета им. Гумвольда ищет ответа на вопрос: «Где же в Европе, с которой мы воссоединились, экологическая функция государства?». Увы, он ее не найдет. Мы же поможем коллегам из бывшего социалистического лагеря сделать выводы: что в европейских странах ничего поделать с господством «своей собственности» не только не могут, но и не собираются (она у них со времен Великой буржуазной революции 1789 г. и стала частью жизни, правосознания многих поколений);

что европейские страны пытаются оградить себя только от негативных последствий «чужой собственности» путем возложения на природопользователя – причинителя вреда всего бремени природоохранных мероприятий, освободив бюджеты от этих неправомерных затрат; хотя хищническая природа «собственности» и там норовить показать свое истинное лицо, когда пытается взвалить это бремя в случаях, когда так называемый «загрязнитель» неизвестен(?) [22] (трудно не высказать свое удивление, что и немцы в данном случае предали забвению кантовское понимание природы поручительства в договоре, посредством которого «достигаются цели в договоре – общество обретает средство принуждения, способствующее получению им «своего») [23];

что особенностью последних европейских договоров является четко выраженный принцип устойчивого развития взамен прежних заявлений о высоком уровне национальных мероприятий, направленных на охрану окружающей среды;

что частные (и экологические) права защищаются судом по частным искам о защите «частной жизни» (например, защита здоровья как аспект содержания права на благоприятную окружающую среду).

«Собственность» в России (и в других странах бывшего социализма) появилась только в последнее десятилетие за счет ограбления сособственников общенародной собственности, которые буквально вымирают от бедности (немцам из бывшей ГДР более повезло – их дотирует государство). Значит, можно полагать, что природа конституционных отношений у нас с европейскими странами (кроме территорий стран бывшего СЭВ) принципиально иная. Как и было сказано, у нас – постсоветская. О том, что это означает, уже становится понятно: государство должно взять на себя социальную ношу, вызываемую неправовым отстранением массы людей от выгодоприобретения в природопользовании, а также частным присвоением прибавочного продукта от общественного труда (как это наглядно видно в Германии?).

Представляется, что если бы немецкий коллега рассмотрел вопрос о связи искомой им «экологической функции» с имеющейся социальной функцией того же германского государства, то, может быть, и сам увидел бы, что сегодня главное в постсоветских государствах в этом вопросе. Это и будет нашим ответом на его вопрос о содержании традиционной трактовки функции государства в «экологических» отношениях, которая призвана снять социальное противоречие между общественным характером собственности на природные объекты и частной собственностью.

Надеемся, что, с методической точки зрения, предложение допустимости используемого подхода, когда результаты анализа действующего водного законодательства смогут быть обобщены на всю сферу природопользования, и далее не разочаруют россиян, в том числе и уважаемых ученых юристов. Чтобы этого не случилось, дальнейший путь следует выбрать таким же, чтобы он был един для всех отраслей законодательства. В этой связи, важен и сам подход к последовательности дальнейшего анализа «подопытного» законодательства, который может быть представлен как анализ проблем, зависящих от людей (в законодательной деятельности), так называемые субъективные причины неэффективности правового регулирования. Думается, следует выделить в рассмотрении и объективные причины, которые, наряду с указанной волевой деятельностью людей, предопределяют весь, как любят повторять юристы, механизм действия права, который сказывается на деятельности органов исполнительной власти (специально уполномоченного органа государства в этой сфере).

В связи с тем, что предстоящие разделы научного исследования, посвященные общему анализу узловых пунктов действующего российского законодательства в сфере природопользования (на конкретном примере водного законодательства) могут, вообще-то, показаться «ни о чем» как представителям природоресурсных отраслей права, так и представителям «высокой науки», их следует настроить на восприятие, как говорится, «не на свой взгляд». Необходимо соотносить свое восприятие с обозначенной логикой настоящего исследования, которая достаточно непростая (междисциплинарная, диалектическая, восходящая от «описания к объяснению», использующая различные приемы научного познания – обобщение, моделирование на микро, и макроуровне, и прочее). Как тут обойтись без общего анализа действующего законодательства и как тут не погрязнуть в конкретных мелочах?



[1] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.1. С.123.

[2] Гегель Г.Ф.В. Указ. соч. С.18-19.

[3] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.1. С.14.

[4] Собрание актов Президента и Правительства Российской Федерации. 1992. №9. 31 августа. Ст.602.

[5] Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. №8. 25 февраля. Ст.848.

[6] Там же. 2001. №33(Ч.1). 13 августа. Ст.3413.

[7] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.16. С.138.

[8] Российская газета. 2000. №153-154. 10 августа. С.3.

[9] «Равноприближенные»//Коммерсантъ. 2001. № 94. С.1.

[10] См.: Путин В.В. Минерально-сырьевые ресурсы в стратегии развития российской экономики//Зеленый Мир. 2002. №11-12. С.6, а также Он же. Стратегическое планирование воспроизводства минерально-сырьевой базы региона в условиях формирования рыночных отношений// http://www.213.152.133.9:83/ALEPH/-/file/alex-2.

[11] «50 самых богатых россиян»//Культ личностей. 1999. Май-июнь.

[12] Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. №1(Ч.1). 7 января. Ст.3.

[13] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.1. С.122.

[14] Программый комплекс «ЭТАЛОН 5.*» НЦПИ Минюста России. НГР: В9200238.

[15] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.1. С.605, 615, 626.

[16] «Можно разориться на кредитах»//Финансовые известия. IV. 2002. №628. 30 апреля.

[17] См.: Мамут Л.С. Стратегия взаимодействия государства и гражданского общества в условиях современной России//Государство и право на рубеже веков. Проблемы теории и истории. (Материалы всероссийской научной конференции 2-4 февраля 2000г.). М., 2001. С.9, там же Бачило И.Л. Государство и право в условиях глобализации. С.35.

[18] Гудков Г.Ф., Гудкова З.И. Из истории южно-уральских горных заводов XVIII-XIX веков. Историко-краеведческие очерки. Часть вторая. Уфа: Башк. Изд-во «Китап», 1993. С.9, 13.

[19] Гришковец А.А. Проблемы реформы государственной службы в Российской Федерации//Государство и право. 2001. №12. С.54-63.

[20] Керимов А.Д. Проблемы конституционной реформы и государственного строительства в России. М.: Изд-е РАГС, 2000. 51 с.

[21] Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Сер.4. Государство и право: РЖ/РАН. М., 2002. №4. С.181-184. (Тим Д. Охрана окружающей среды в конституциях государств ЕС. Берлин: Изд-е ун-та им. Гумбольта).

[22] Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Сер.4. Государство и право: РЖ/РАН. М., 2002. №2. С.148 (Принципы экологического права Германии).

[23] Кант И. Соч. в 6 т. Т.4. Ч.2. С.200.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100