www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Конституционное (государственное) право
Мухамет-Ирекле А. Юридические аспекты природопользования. – М.: НИА-Природа, 2002. – 340 с.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
§ 11

Принятие большого количества подзаконных нормативных актов обусловлено тем, что сам закон, в соответствии с так называемыми бланкетными нормами, дает такое право различным органам исполнительной власти. Однако в одном случае законодатель делает подзаконные нормативные акты относящимися к законодательству, в другом – нет. Особенно в пограничных отраслях законодательства это выглядит несколько странно. Например, в уже рассмотренном нами административном законодательстве (в ст. 2 действовавшего до 1 июля 2002 г. Кодекса РСФСР от 20 июня 1984 г. «Об административных правонарушениях») – постановление органа исполнительной власти относилось к законодательству (являлось законом), в уголовном же праве – нет. Напомним, что Кодекс РСФСР от 20 июня 1984 г. «Об административных правонарушениях» в своей ст. 57 и Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996г. №63-ФЗ (с изменениями) [1] в ст. 250 содержат один и тот же состав (загрязнение и засорение вод). Согласитесь, что это было существенно. Особенно, в свете такого примера, что постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 5 ноября 1998 г. №14 «О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения» в п. 13 разграничивает составы административного правонарушения и уголовного преступления, которые практически одинаковы, только их по так называемой значимости их последствий (крупный ущерб, существенный экологический вред) [2].

Думается, что действительная проблема рассматриваемого вопроса не в том, что это ставит под сомнение сам конституционный принцип разделения государственной власти на законодательную и исполнительную ветви, а том, что нарушается принцип формального равенства субъектов правоотношений. Мнение Гегеля о необходимой связи органов законодательной и исполнительной ветвей власти (как частей единого организма) вообще против такого противопоставления. Более того, должное нормотворчество исполнительной власти может быть истолковано как позитивное явление, при котором «особенное» подводится под «всеобщее» (в реализации того же естественного права россиян на природопользование) [3]. Что обыденном на языке могло бы означать – подзаконными актами регулируются более процедурные вопросы реализации права, закрепленного в законе. В юридической литературе, освещающей вопросы зарубежной практики, просматривается именно такой подход. Нельзя не отметить, что и там, в последствии потребовалось законом ограничить в неких рамках подзаконное нормотворчество [4].

По сообщениям СМИ, отмеченную разницу между законом и подзаконным актом видят и сами природопользователи. Например, по иску ОАО «Кольская горно-металлургическая компания» Верховный Суд Российской Федерации решением от 28 марта 2002 г. №ГКПИ 2002-178 отменил постановление Правительства Российской Федерации от 28 августа 1992 г. №632 «Об утверждении «Порядка определения платы и ее предельных размеров за загрязнение окружающей природной среды, размещение отходов, другие виды вредного воздействия», в редакции от 14 июня 2001 г. №463, в котором определялся порядок и ставки экологических платежей на том основании, что после вступления в силу 1 января 1999 г. части Первой Налогового кодекса Российской Федерации платежи за загрязнение окружающей среды взимаются по закону. Цена вопроса, в целом по России, если истец потребует возврата уплаченных платежей, находится в пределах 10 – 27 млр. рублей. И, если в этом году планировалось собрать в бюджет 8,5 млр. рублей, то совершенно ясно, что бюджет искомой суммы может не получить [5].

Думается, что негативные проявления указанной проблемы и в том, что подзаконные нормативные акты пишутся органами исполнительной власти, как говорится, «под себя» и этим самым уже заранее выхолащивается суть права («…правительство, которое было бы также законодательствующим, следовало бы назвать деспотическим» [6]). И здесь опыт американцев, принявших закон об административной процедуре, был бы весьма кстати. В России также потребовалось урегулировать этот вопрос, но пошли по прежнему пути (поручили регулировать процесс подзаконного нормотворчества самому подзаконному акту). Было принято постановление Правительства Российской Федерации от 13 августа 1997 г. №1009 «Об утверждении правил подготовки нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти и их государственной регистрации» [7]. Как последнее выполняется можно увидеть на последующем примере, когда территориальный (бассейновый) орган федерального органа исполнительной власти (Бельское бассейновое водное управление МПР России) подготовил инструкцию «О порядке начисления и внесения платы за пользование водными объектами».

Кстати, может быть, причина сложностей кроется в истории этого спорного вопроса в нашей стране, которая весьма длинная и непростая. Еще в самом начале советской государственности, в соответствии со ст. 24; 31; 38; п. «о» ст. 49 и 50 Конституции РСФСР 1918 г. о полномочиях Всероссийских съездов, ВЦИК и СНК РСФСР, декреты этих разных органов государственной власти (как законодательных, так и исполнительных) одновременно являлись по статусу законами [8]. Такое положение сохранялось вплоть до принятия так называемой сталинской Конституции СССР 1936 г., которая официально разделила законодательную и исполнительную ветви государственной власти [9]. В этой связи, надо отметить тот факт, что при обсуждении проекта той Конституции прозвучало осуждение практики принятия ведомствами подзаконных актов [10]. Что же это было на самом деле – объективная потребность тотальной централизации или банальное фарисейство сталинского режима?

Беда в том, что в законодательстве отдельных субъектов России подзаконное нормотворчество приобретает гротесковые формы. К примеру, в таком продвинутом в плане законотворчества субъекте России как Республика Башкортостан прошла государственную регистрацию (в Минюсте Башкортостана 2 июля 1999 г. №158) Инструкция от 28 июня 1999 г. №78-Н «О порядке начисления и внесения платы за пользование водными объектами» [11], утвержденная Бельским бассейновым водным управлением МПР России, во исполнение постановления Кабинета Министров Республики Башкортостан от 19 мая 1999 г. №141 «О мерах по реализации Закона Республики Башкортостан «О плате за пользование водными объектами» [12]. Так вот, согласно п. 5 данной Инструкции, в Республике Башкортостан водопользованием считается сброс сточных вод в накопители, выгреба. Напомним, что, согласно ст. 1 Водного кодекса Республики Башкортостан, «водопользование – юридически обусловленная деятельность граждан и юридических лиц, связанная с использованием водных объектов». Если продолжить рассуждение получается, что выгреб, то есть имеющая гидроизоляцию придомовая яма для сбора тех же фекалий только в Республике Башкортостан является ни много, ни мало «водным объектом». Значит, все отношения по поводу выгреба имеют право называться «водными отношениями», а кто спустил воду в унитазе стал «водопользователем»? Бред, да и только!

Проведенный экспресс-анализ действующего российского водного законодательства в виде анализа его основных источников (законов, подзаконных нормативных актов) дает основания уже сейчас сказать, что, кроме отмеченного выше, главной проблемой в российском законодательстве вообще является то, что, как говорилось, оно не соответствует определенным требованиям, которые, не будучи выполненными, порождают следом проблемы, растущие в прогрессии «снежного кома». Большие проблемы сегодня в соотношении так называемых природоресурсных (о чем говорилось ранее) отраслей законодательства с конституционным, гражданским, налоговым, вплоть до природоохранного, законодательствами; российского и аналогичных законодательств субъектов Российской Федерации и т.д. Не получив своего должного последовательного разрешения проблема из закона перетекает на иной уровень, например, подзаконного регулирования. Однако, как показал анализ, это только усугубляет саму проблему. То же самое можно сказать и про законотворчество на уровне субъектов России, которое, вобрав в себя основные пороки аналогичного российского закона, не может стать иным. Более того, оно развивается как бы вообще в иную сторону. Так было и с водным законодательством – в том же Башкортостане был принят свой Водный кодекс от 13 июля 1993 г. №ВС-18/17 [13], который вполне логичен в свете приложений от Республики Башкортостан к Федеративному договору от 31 марта 1992 г. [14], в конституционную модель построения российского государства которого внесли поправки танковые орудия в октябре 1993 г. в гор. Москве, что в глазах, например, наших немецких коллег, у того же фон Халема, выглядит ни много, ни мало «расстрелом Белого Дома». В Российской Федерации же Водный кодекс был принят лишь 16 ноября 1995 г. №167-ФЗ. Значит, одна из причин указанных проблем – отставание российского законодателя, когда на местах жизненные потребности берут свое, и ждать хороших законов из Москвы никто уже не будет.

Как выход из указанного затруднения российская конституционная практика нашла в испытанном много веков назад пути – в заключении Россией договоров и соглашений со своими «суверенными» субъектами. Однако старый способ не значит, что лучший. Известно, что подобные коллизии могут быть без особого труда (и более эффективно!) разрешаться судом, о чем пишется и в литературе [15]. Представляется, что отказ от судебного разрешения данных коллизий предопределялся иным смыслом, чем простое ее разрешение, о чем далее…



[1] Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. №25. 17 июня. Ст.2954.

[2] Российская газета. 1998. №223. 24 ноября.

[3] Гегель Г.В.Ф. Указ. соч. С.293-294, 309-310.

[4] Краснова И.О. Указ. соч. С.9, 29, 114, 251.

[5] «Наплюй в колодец»//Российская газета. 2002. №103(2971). 8 июня.

[6] Кант И. Соч. в 6 т. Т.4. Ч.2. С.238.

[7] Российская газета. 1997. №161. 21 августа.

[8] Чистяков О.И. Конституция РСФСР 1918 г. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984.

[9] Конституция СССР и Конституции союзных республик. М.: Юрид. изд-во НКЮ СССР, 1938. С.5-15.

[10] Сталин И.В. Доклад о проекте Конституции Союза ССР. М.: Партиздат ЦК ВКП(б), 1936. С.10-28.

[11] Советская Башкирия – Известия Башкортостана. 1999. №137(24365). 15 июля.

[12] Ведомости Государственного Собрания, Президента и Кабинета Министров Республики Башкортостан. 1999. №14(98). Ст.942.

[13] Законы Республики Башкортостан. 1994. Выпуск VI.

[14] Ведомости Верховного Совета и Правительства Республики Башкортостан. 1992. №4. Ст.186.

[15] Некрасов С.И. Федеральные и региональные средства и способы преодоления юридических коллизий публично-правового характера//Государство и право. 2001. №4. С.5-11.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100