www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Конституционное (государственное) право
Мухамет-Ирекле А. Юридические аспекты природопользования. – М.: НИА-Природа, 2002. – 340 с.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
§ 16

Публичность рассматриваемых отношений природопользования предполагает необходимость надежной охраны от неправомерного поведения природопользователя, тем более, в условиях тотальной государственной собственности на природные объекты, защита которой предполагает наличие особых усилий (институтов, средств и т.д.) [1]. В этих условиях очень важно эффективное применение законодательства, особенно специально уполномоченным государственным органом. В соответствии с утвержденным постановлением Правительства Российской Федерации от 25 сентября 2000 г. №726 Положением о Министерстве природных ресурсов Российской Федерации (МПР России), последнее является специально уполномоченным государственным органом управления использованием и охраной водного фонда (а также во всех иных природоресурсных сферах). Как отмечалось ранее, непосредственно же занимаются вопросами обеспечения соблюдения всеми лицами установленного законодательством порядка использования и охраны, например, водных объектов должностные лица органов государственного контроля за использованием и охраной водных объектов (госводконтроля), образованные в соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации от 16 июня 1997 г. №716.

Изучение ряда отчетов и нормативных документов этих государственных органов [2] показывает, что для достижения целей правовой охраны в водных отношениях наиболее предпочтительной им представляется применение мер административной ответственности.

Так, в 1999/2000/2001 гг. из 23,9/22,6/27,6 тыс. фактов водных нарушений количество штрафов составило 1,6/2/н.д. тыс.;

сумма штрафов наложенных – 140,9/120/5,5 млн. рублей, взысканных – 0,35/0,6/3,6 млн. рублей, что составило 0,24/0,5/65 %%;

передано на рассмотрение в правоохранительные органы 275/250/347 дел;

предъявлено 9/45/н.д. исков;

сумма ущерба предъявленного – 149,1/130/76 млн. рублей, взысканного – 0,8/0,7/10 млн. рублей, что составило 0,5/0,5/13 %%.

В целом, деятельность специально уполномоченного государственного органа управления использованием и охраной водного фонда оставляет удручающее впечатление. Юридическая некомпетентность, проявленная в «нормативном документе» МПР России [3], перемежается с неграмотностью. Ярким примером последнего является следующее. Указанные «Методические указания» обязывали должностных лиц органов госводконтроля налагать штрафы, в соответствии со ст. 84 Закона РСФСР от 19 декабря 1991 г. «Об охране окружающей природной среды», за несоблюдение правил в области использования и охраны водных объектов, загрязнение и засорение водных объектов, невыполнение требований водного законодательства и т.д. Действительно, к числу органов, имеющих право привлекать нарушителей водного законодательства к административной ответственности как за экологические правонарушения были отнесены, в том числе и специально уполномоченные на то государственные органы Российской Федерации в области охраны окружающей природной среды. Однако должностные лица органов госводконтроля к их числу не относились. С формальной точки зрения, полномочия такого органа, как говорится, без доверенности мог осуществлять лишь Министр природных ресурсов Российской Федерации, который может затем «передоверить» это правомочие своим подчиненным. Когда был издан его приказ от 4 апреля 2001 г. №283 «О должностных лицах МПР России и его территориальных органов, осуществляющих государственный экологический контроль», думается, ситуация не изменилась. В нем, к числу государственных инспекторов по охране природы были отнесены не все работники отделов государственного контроля, а лишь ведающие вопросами организации и осуществления государственного экологического контроля как в Министерстве, так и на местах.

Действующее же тогда законодательство (ст. 273 Кодекса РСФСР от 20 июня 1984 г. «Об административных правонарушениях») и судебная практика (п. 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 5 ноября 1998 г. №14 «О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения») однозначно относили к основаниям отмены постановлений о наложении административных взысканий случаи, когда наложивший их орган (должностное лицо) является неправомочным. Положение о МПР России также предусматривает рассмотрение дел о водных правонарушениях в порядке, предусмотренном законодательством об административных правонарушениях. Значит, в соответствии со ст. 8, 194, 198, 219 действовавшего до 1 июля 2002 г. Кодекса РСФСР от 20 июня 1984 г. «Об административных правонарушениях», производство по делам об административных водных правонарушениях должно было вести должностное лицо госводконтроля, которое является только государственным территориальным (бассейновым) инспектором по контролю за использованием и охраной водных объектов.

Повторимся, что для наложения административного взыскания за водное правонарушение как за экологическое правонарушение, кроме всего прочего, следовало обосновывать нанесение экологического вреда (реальный ущерб, упущенная выгода, может быть, и моральный вред). Для целей же оперативного и действенного реагирования со стороны органов государства на противоправное поведение водопользователей, вопрос определения экологического вреда в течение 15-ти дневного срока рассмотрения дел об административных правонарушениях, вставал своеобразным «камнем преткновения» на пути оперативного пресечения водных правонарушений и т.д. После же принятия Федерального Закона от 21 июля 1997 г. №119-ФЗ «Об исполнительном производстве», согласно ст. 7 которого постановления должностных лиц органов госводконтроля были отнесены к числу исполнительных документов [4], должно было бы стыдно писать в отчетах МПР России за 1999/2000 гг. о 0,24/0,5 %% реально взысканных штрафов.

Анализ отчета за 1999 г. (как наиболее полный из официально опубликованных) и за 2000/2001 гг. (официально не публиковались и приведенные цифры за 2000 г. отличаются от прозвучавших ранее в материалах коллегии МПР России по итогам работы за 2000 г.) обнаруживает и другие проблемы.

Так, если приведены цифры о количестве нарушений водного законодательства (для удобства округлим данные 1999 г. через дробь с данными 2000 г.) – 24/21,1 тыс., то почему предписаний по нарушениям было выдано больше – 26,7/21,7 тыс.? Значит, для нарушителей обязательность выданных предписаний являлась декларативной (приходилось их повторять)?

Далее, если следовать установкам юридической науки, действенность правовой нормы (ее диспозиции) обеспечивается санкцией. Почему же тогда столь велика разница между количеством нарушений и общим числом принятых юридических мер (22/18,5 тыс.)?

В отчетах сказано, что количество штрафов составило 1,6/2 тыс.;

что количество дел, переданных в прокуратуру и суд 0,3/0,3 тыс.

Итого (ориентировочно): только в 2/2,6 тыс. случаях применялись меры юридической ответственности и 22/18,5 тыс. раз – вообще не применялись. Думать, что, мол, нарушители были только предупреждены – не приходится. В соответствии со ст. 24 действовавшего тогда Кодекса РСФСР от 20 июня 1984 г. «Об административных правонарушениях», предупреждение является самостоятельным видом административного взыскания, которое, в соответствии со статьями 47, 57 – 60 Кодекса, не могло быть применено к нарушителям законодательства (просто не было предусмотрено такое наказание). К слову сказать, проанализированные выше «Методические указания» МПР России так не считали и «разрешали» выносить предупреждение.

Думается, что для целей краткости нет нужды приводить в работе данные и о работе госконтроля в иных природоресурсных сферах – как говорится, все на одну колодку. Более того, показалось, что органы госгеоконтроля не применяют(?) мер административного воздействия на правонарушителей законодательства о недрах, что следует из отчетов за 1999/2001 гг. Если это действительно так, то это вообще нонсенс.

Проявления некомпетентности органов госводконтроля видны и в формах единого отчета о результатах осуществления государственного контроля за использованием и охраной водных объектов. В свете сказанного, вообще непонятно почему в отчетах за 1999/2000 гг. к числу нарушений законодательства относились составы, не предусмотренные ни в Кодексе РСФСР от 20 июня 1984 г. «Об административных правонарушениях», ни в Уголовном кодексе Российской Федерации. Если даже предположить, что начальники органов госводконтроля минимумом юридических знаний не владели, то в 2001 г. уже приходится думать, что не знают специфики объекта своей охраны. В утвержденной приказом МПР России от 5 июля 2001 г. №535 форме единого отчета о результатах осуществления государственного контроля напрочь забыто, что водные объекты являются объектами комплексного использования; что использование водных объектов для рыбного хозяйства является преимущественным после питьевого и хозяйственно-бытового водоснабжения и т.д.

Ранее говорилось, что применение мер административного воздействия не является единственной формой мер юридической ответственности, имеющейся в арсенале органов государства. К сожалению, они все не используются. Следовательно, изъяны законодательной работы усугубляются в правоприменении, которые вызваны и тем, что должностные лица, порой, не знают своих задач текущего момента. Раз все дело в содержании ст. 8 Конституции Российской Федерации, которая в корне изменило содержание общественных отношений, в том числе и при пользовании природными объектами, то следует защищать общественные интересы через: полный сбор платежей за природопользование;

наложение административных взысканий, в том числе и штрафов за нарушения законодательства при пользовании природными объектами и реальное их взыскание;

возмещение экологического вреда (хотя бы реальное возмещение экономического);

учет природоохранных мероприятий и возложение на пользователя этого бремени при выдаче лицензий на пользование природными объектами. Указанное явилось бы мерами государства по социальной защите людей от неизбежных негативных последствий природопользования и вызванного им загрязнения окружающей среды.

Может быть, дело в непрекращающихся реорганизациях водной (и других природоресурсных и природоохранных) служб: до 1996 г. это был Роскомвод; с 1996 по 2000 гг. это Министерство природных ресурсов Российской Федерации, соединившее две службы – геологическую и водную; в 2000 г. в составе данного Министерства были объединены четыре государственные службы: геологическая, водная, лесная и экологическая. В составе Министерства был создан сначала Департамент государственного контроля, а затем, постановлением Правительства Российской Федерации от 18 сентября 2001 г. №680 и пятая Государственная служба в системе МПР России – госконтроля [5], которая таковой еще не стала. Потому, что наряду с объединением в своем составе должностных лиц отраслевых государственных (водного, геологического, лесного и экологического) контролей, она до сих пор не имела своей нормативной правовой базы как органа единого государственного контроля.

Как говорится, «количество не перешло в качество». Как итог, низкая эффективность правоприменения в водных (и других) отношениях природопользования и, как закономерный результат – плачевное состояние самих природных объектов. Судите сами, в 2000 г. только госводконтролем было наложено штрафов на сумму 120 млн. рублей, предъявлено исков на взыскание 130 млн. рублей. Итого – 250 млн. рублей (при плохой работе!). Значит, эта сумма может быть сопоставима с суммой, предусматривалась на 2002 г. проектом федерального бюджета на финансирование мероприятий по регулированию, использованию и охране водных ресурсов – 666 млн. рублей [6]. А по всей природоресурсной сфере в целом?

Конечно же, освещение деятельности многотысячного коллектива работников МПР России требует особой корректности и обоснованности. Потому и приводим цифры государственной статистической отчетности подтверждающей выявленные негативные тенденции в правоприменении. Так, из «Сведений об административных правонарушениях в сфере экономики» по форме №1-АЭ за 2000/2001 гг. видно, что количество выявленных МПР России во всей сфере природопользования фактов административных правонарушений (по ст. 46 – 72 Кодекса РСФСР «Об административных правонарушениях» 1984 г.) составляет в 2000/2001 гг. 28,4/19,4 тыс.;

количество штрафов составило 11,8/11,8 тыс.;

сумма наложенных штрафов 37,5/800,5 млн. рублей;

взысканных – 16,4/791,9 млн. рублей, что составило 43/98 %%;

передано на рассмотрение в правоохранительные органы 1032/3615 дел; сумма предъявленного ущерба – 57,7/1.294 млн. рублей [7]. Получается, что в 16,6/7,6 тыс. случаев административных правонарушений никаких мер органами МПР России к нарушителям не принималось!

Печальная констатация – предположенную тенденцию, выявленную автором по материалам анализа частного случая (отчета госводконтроля), эти цифры полностью подтвердили. Однако и «пошли дальше» – то, что цифры, приводимые в отчетах коллегий МПР России за 2000/2001 гг. противоречат государственной статотчетности. Это не может не наводить на мысль, что заинтересованные чиновники манипулируют ими в свою пользу. Для чего? Чтобы скрыть отсутствие своей работы?



[1] Давид Р., Жоффре-Спинози К. Указ. соч. С.194 -195.

[2] См.: Информация о работе органов государственного геологического контроля и органов государственного контроля за использованием и охраной водных объектов МПР России за 1999 г. М., 2000. С.137-141, а также Результаты работы Министерства природных ресурсов Российской Федерации за 2000 г. и задачи на 2001г. М., 2001. С.46, а также Отчет по теме: «Анализ производственной деятельности органов госконтроля за использованием и охраной водных объектов МПР России за 2000 г. М.: ВИЭМС, 2001. 145 с., а также Основные итоги работы МПР России в 2001 г. и задачи на 2002 г. Материалы к коллегии МПР России от 22 марта 2002 г. М., 2002. С.20.

[3] Методические указания по привлечению к административной ответственности за нарушение водного законодательства и законодательства о недрах Российской Федерации. М.: МПР России, 2000. 46 с.

[4] Российская газета. 1997. №149. 5 августа.

[5] Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. №40. 1 октября. Ст.3840.

[6] «О федеральном бюджете на 2002 г.»//Природно-ресурсные ведомости. 2001. №42 (97). С.3.

[7] Сведения об административных правонарушениях в сфере экономики за 2000 г. Т.1. Индекс 38001. Код работы 09013001. М.: ОИПД ГМЦ ГКС России. Заказ №1487. №28-811/38. Раздел по МПР России, а также Сведения об административных правонарушениях в сфере экономики за 2001 г. Т.1. Индекс 38001. Код работы 09013001. М.: ОИПД ГМЦ ГКС России. Заказ №903. №28-811/38. Раздел по МПР России.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100