www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Тесты On-line
Юридические словари
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Конституционное (государственное) право
Мухамет-Ирекле А. Юридические аспекты природопользования. – М.: НИА-Природа, 2002. – 340 с.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
§ 20

Вкратце, подводя промежуточные итоги настоящего исследования, можно говорить, что российский законодатель далек от понимания реальной общественно-политической ситуации в стране. Специфика сегодняшних общественных отношений природопользования, являющихся важнейшими конституционными отношениями, состоит в том, что результаты уничтожения природных объектов (этого достояния народа) частным образом присваиваются;

правовые предписания Конституции Российской Федерации о правовом и социальном государстве в действующем законодательстве выхолащиваются;

экономическую базу для решения социальных задач государство в угоду «собственности» не формирует (ни законодательно, ни в правоприменении природная рента и прибавочная стоимость не взимаются), более того, россияне сами содержат «собственность», так как, образно говоря, с них «снимаются несколько шкур»;

это все замалчивается от народа и преподносится под видом законодательного регулирования, при этом, порой, копируют советское право - право принципиально иной общественной формации;

природопользователь объективно не заинтересован в выполнении предписанных норм;

органы государства (госчиновники) или не понимают своей задачи, или не хотят должным образом работать (во вред себе, так как они так называемая бизнес-элита). Словом, есть основания говорить о профанации провозглашаемой властями и юридической наукой «экологической функции» государства, об утрате государственного суверенитета и т.д.

Например, если от загрязнения водных объектов населению, отраслям экономики и природе ежегодно наносится ущерб, размер которого составляет 69,4 млр. рублей (в ценах 2001 г.); если следствием низкого качества воды в водных объектах – источниках водоснабжения являются заболевания, вызванные потреблением населением питьевой воды, не отвечающей установленным нормативам [1];

если в 2001 г. платежи за пользование водными объектами поступили в бюджет в сумме 2,6 млр. рублей; если ежегодно из федерального бюджета финансирование осуществляется в мизерных размерах: водохозяйственной деятельности в 2001 г. – 491 млн. руб. (187% к 2000 г.) и на охрану окружающей среды – 425 млн. рублей (больше уровня 2000 г. на 277 млн. рублей) и т.д. [2], то почему же, когда налицо неспособность государства обеспечить права человека на саму жизнь в экологически неблагоприятных условиях, опять и опять твердят «об охране природы», вместо того, чтобы «защищать человека». Правительство Российской Федерации распоряжением от 26 ноября 2001 г. №1574-р образовала Межведомственную рабочую группу по подготовке Экологической доктрины России и плана действий по охране окружающей среды и обеспечению рационального природопользования в Российской Федерации на 2003-2005 гг. Согласно плана работ этой группы по подготовке Экологической доктрины России и приказа МПР России от 28 ноября 2001 г. №824 «О подготовке проекта Экологической доктрины России» и предложен проект, в котором то же прежнее понимание проблемы [3].

Думается, что эти выводы, которые назовем в общем «выводом о несоблюдении российским законодательством принципа формального равенства лиц как субъектов отношений природопользования», включая забвение конституционных прав на выгодоприобретение от развития, основанные на конкретных фактах, достаточны, обоснованы и аргументированы. Основанием для этого смелого утверждения могут быть слова великого исследователя (и юриста!): «В области явлений общественных нет приема более распространенного и более несостоятельного, как выхватывание отдельных фактиков, игра в примеры. Подобрать примеры вообще – не стоит никакого труда, но и значения это не имеет никакого, или чисто отрицательное, ибо все дело в исторической конкретной обстановке отдельных случаев. Факты, если взять их в их целом, в их связи, не только «упрямая», но и безусловно доказательная вещь» [4].

Значит ли все это, что российское общество и люди обречены на декларативность своих прав на свободное развитие и на благоприятную окружающую среду?

Нет, если по-иному решать прежние проблемы!

Если, конечно же, изменить взгляд на содержание функции государства в отношениях природопользования, обусловленные тем, что права россиян на благоприятную окружающую среду и выгодоприобретение от развития, а также частнопредпринимательскую деятельность посредством пользования общими природными объектами имеют единую правовую основу – это естественные права, а отношения частные (имущественные);

что государство – это квазисубъект «экологических» отношений, в которые втягивается вынужденно, когда возмещает в качестве публичной власти россиянам имущественный вред, причиненный конкретным частным природопользователем;

что задача органов государства собрать в полной мере платежи за природопользование (включая сверхлимитную часть и природную ренту, которую отдали на расхищение), и возложить все бремя расходов по охране и восстановлению природных объектов на самих природопользователей – словом, надо не «охранять природу» (то есть не надо тратить на это средства и без того скудного бюджета, которые все равно разворовываются), а социально защитить человека, который вынужден жить в неблагоприятных условиях, вызванных природопользованием, через социальные меры на основе выгодоприобретения от развития (полноценное питание, диспансеризация и т.д., обеспеченные размером реального минимального прожиточного минимума), формально равные во всех субъектах Российской Федерации.

Однако и самим россиянам следует встать на защиту своих прав. В основе такого практического призыва лежит следующая теоретическая основа, что в исследуемых (и, вообще, в частных или имущественных) отношениях в силу того, что реализация права реально возможна только в виде «применения права», которое органами государства не осуществляется (как показал проведенный выше анализ, в среднем только в 10% случаев они применяют меры административного воздействия);

что означает – провозглашенное право (как содержание) и отмеченное его «не применение» (как форма) должны кем-то быть приведены в соответствие. Ответом на вопросы: во-первых, риторический вопрос: «Кому это больше всех надо?» и, во-вторых, нериторический: «Почему это необходимо делать?», – может служить, в том числе и кантовская идея, что «быть человеком действующим по праву означает, среди прочего, и долг (обязательность) сохранять в отношениях с другими свое достоинство как человека – «не будь лишь средством для других, будь для них также и целью» [5].

При этом каждый россиянин должен это делать, как говорится, на своем рабочем месте. Обыватель должен принимать какие-нибудь меры, но не писать прошения и жалобы, а подавать иски в суд о защите своих частных (имущественных) прав, о чем его настоятельно просит юридическая общественность не один год [6]! Однако при этом он должен пойти дальше простого обращения в суд за возмещением экологического вреда, который является лишь одним из имущественных аспектов реализации отношений природопользования. Обращение в суд как способ самозащиты следует использовать и для защиты своих социальных прав, обусловленных нарушением прав россиян на выгодоприобретение от развития.

При этом, как говорится, ему надо сбросить с себя «оковы» неправовых законов (экологического, бюджетного, налогового), применение которых в судебном разбирательстве завело бы его самого в тупик, и выйти на уровень непосредственного применения Конституции Российской Федерации, у которой большой правовой потенциал. Если простой россиянин обращается в суд по месту своего жительства, то ученый юрист, памятуя о вековых российских традициях проводить правовые реформы свыше, – в Верховный и Конституционный Суды Российской Федерации. Иначе неправовую ситуацию, когда, например, провозглашаемая «экологическая функция» государства на самом деле является и ширмой (для бизнеса), и кормушкой (чиновников и, к сожалению, «зеленой» общественности) – не сломить!

Например, действующее законодательство (Федеральный конституционный Закон от 21 июля 1994 г. №1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» с изменениями и дополнениями внесенными Федеральным конституционным Законом от 15 декабря 2001 г. №4-ФКЗ) позволяет обращение граждан в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой на неконституционность ряда отмеченных ранее по тексту законов, которые противоречат Конституции Российской Федерации. Теоретическим основанием такого рода действий могут служить мотивы известного гегелевского «что разумно, то действительно; и что действительно, то разумно» [7] в виде квалификации «правовое – это конституционное» через предлагаемое, может быть, и условное тождество: «закон, который противоречит Конституции Российской Федерации в части реализации прав россиян на достойную жизнь за счет выгодоприобретения от развития в условиях благоприятной окружающей среды есть неправовой закон, который не подлежит применению».

Правда, реально только через процедуру начавшегося судебного разбирательства. Почему? Во-первых, в силу того, что только судебное разбирательство более или менее защищает процессуальные права сторон, обращение же к иным органам, применяющим закон, не представляется в этом смысле столь эффективным. Кстати, в юридической литературе имеются подробные предложения относительно реализации механизма конституционного судопроизводства [8].

Во-вторых, в соответствии с ч. 4 ст. 125 Конституции Российской Федерации, Конституционный Суд Российской Федерации по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан проверяет конституционность закона, подлежащего применению в конкретном деле. Думается, что только суд, в котором могут быть защищены нарушенные права, в порядке подготовки дела к судебному разбирательству, в соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 141 действующего Гражданского процессуального кодекса РСФСР в редакции от 7 августа 2000 г. №120-ФЗ, может окончательно определить закон, которым следует руководствоваться. После чего и может быть инициирована подача жалобы истцом (или запроса суда) в Конституционный Суд Российской Федерации.

Следует также отметить, что тот факт, что, в соответствии со ст. 10 Гражданского процессуального кодекса РСФСР, суд обязан разрешать гражданские дела, в том числе и на основании Конституций (Уставов) субъектов Российской Федерации и их законов, делает теоретически возможным обжалование в Конституционных (Уставных) Судах субъектов Российской Федерации нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации как неконституционных, с целью последующего применения в гражданском судопроизводстве. Например, в Законе Республики Башкортостан «О Конституционном Суде Республики Башкортостан» от 27 октября 1992 г. №ВС-13/7 (в редакции Закона Республики Башкортостан от 6 марта 2001 г. №187-з), в п. «д» ч. 2 ст. 3; ст. 6 и далее, допускается производство по жалобам граждан и запросам судов, а решения имеют обязательную силу, в том числе и для судов [9].

Если некий гражданин (или тот же ученый юрист) предъявит иск к государству (в лице Минфина России), например, о том, что оно не выполняет своих социальных функций, допустим, в объеме определенном в указанной ранее по тексту ч. 1 ст. 25 Всеобщей Декларации прав человека от 10 декабря 1948 г., что «каждый человек имеет право на такой жизненный уровень, включая пищу, одежду, жилище, медицинский уход и необходимое социальное обслуживание, который необходим для поддержания здоровья и благосостояния его самого и его семьи»;

что отмеченные по тексту законы не позволяют сформировать полновесный бюджет, более того, являются ширмой для его разворовывания;

что обеспечить содержание «природные объекты как достояние народов» в правовом социальном государстве можно только при изъятии у природопользователя природной ренты и т.д., то уровень затрагиваемых проблем потребует участия известных своими авторитетными научными трудами ученых юристов, коих, слава богу, в России достаточно! Из ранга абстрактной научной дискуссии отмеченная в своем неправовом содержании проблема отсутствия в действующем законодательстве предусмотренного Конституцией Российской Федерации права на выгодоприобретение от природопользования большинством россиян станет реальной в конституционном праве. Вот именно юридический способ решения проблемы, притом доступный большинству россиян!

Отмеченный принцип «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих» видится в качестве основного правового средства большинства россиян по достижению реального социального содержания функций государства. Теоретическое обоснование такого, еще раз подчеркнем, именно правового способа реализации своих конституционных прав будет последовательно приводиться в части Второй (научно-практической).

Кстати, указанный способ исковой защиты россиянами своих прав может быть и полезным в противодействии «собственности», в ее каждодневных негативных проявлениях. К примеру, придомовая территория заставлена «ракушками»; у метро не протолкнуться – кипит торговля; над жилыми домами днем и ночью летят самолеты – нет покоя и т.д. Что может, в этих, казалось бы, безысходных условиях, защитить человека (быть материальной основой иска)? Думается, что только такая квалификация происходящего – что именно публичная власть является ответчиком в данной неправовой ситуации, когда разрешает частнопредпринимательскую деятельность одних за счет нарушений прав других лиц; когда не спрашивает за несоблюдение условий выданных ею же лицензий и т.д. Однако будет реалистами, в ряде случаев, надо быть готовым к тому, что и частнопредпринимательская деятельность имеет право на жизнь. Речь тогда следует вести лишь о компенсации вреда. Другими словами, требовать, чтобы с потерпевшими поделились полученными за их счет барышами, что, может быть, более предпочтительным для россиян, чем прекращение самой этой «вредной» деятельности.

Данный способ видится как основной в той части реализации содержания социальных функций государства, в сфере которых оказались отношения природопользования (в конечном виде – так называемая природная рента). Но ведь есть и другой не менее важный конечный результат, который также определяет социальное состояние общества – прибавочная стоимость. Однако в своих рассуждениях относительно ее, думается, россиянам следует быть осторожными. Власть (чиновники-бизнесмены, а то сама «собственность») может посчитать неугодные ей мнения за проявления призывов к некому изменению конституционного строя (действительно, в ст. 8, и далее, Конституции Российской Федерации частная собственность закреплена). В данном случае, думается, что непосредственное обращение к Конституционному Суду Российской Федерации о неконституционности присвоения прибавочной стоимости, как говорится, «не пройдет». Что делать?

В неком смысле, есть резон обратиться к предложенной действительным членом РАН профессором Р.И. Нигматулиным концепции перераспределения доходов для выравнивания указанного децильного коэффициента фондов путем внесения изменений в действующее законодательство. При этом следует иметь в виду принципиальные моменты: во-первых, это классический путь «ждать у моря погоды», когда россияне зависят от кого-либо (они опять объект чьей-то деятельности – депутатов, материальная жизнь которых, в буквальном смысле, зависит от исполнительной власти всех уровней; которых, в свою очередь, «собственность», как говорится, «дергает на веревочки»; да и марксово образное сравнение «наверху заиграет скрипка – снизу начнут танцевать» не дает оснований верить в сознательность «собственности» и т.д.).

Во-вторых, данный метод имеет рациональный смысл только в «рафинированном» виде, когда бы не было такого неправового образования «собственности» как в России – еще вчера принадлежавшая всем россиянам и созданное за счет них, в результате их тяжелого труда, сопряженного с массой материальных лишений, «общенародное достояние» вдруг стало чьей-то, в результате экспресс-«прихватизации». Вопрос о ее результатах, других неправовых явлениях, может быть решен и самим народом, например, в результате нового, осознанного ими, референдума и других мероприятий из серии политтехнологий, о которых могут лучше рассказать другие ученые…

Данные выводы, сами по себе важные, основанные на исследовании эмпирического материала, дали возможность выхода в кантовский «мир умопостигаемый» [10]. Это, по анализу истории правового регулирования отношений природопользования: что правовое регулирование в унитарном государстве обеспечивает принцип формального равенства лиц как субъектов аналогичных правоотношений;

что частная собственность есть категория имманентно присущая человеку, а ее суть в присвоении «потребления вещи»;

на этой основе, и предположение, что, может быть, и само право есть категория имманентно присущая человеку?

Вместе с тем, нельзя закрыть глаза и главный «дефект» познания права на основе опыта (это и приведенные примеры из советской практики, и из Маркса о практике Прусского государства в их сравнении с феодальной(?) российской действительностью, которые, очень надеемся, что более чем убедительны). И, в тоже время, исторические и современные примеры, когда законодательство США пошло по принципиально иному (так сказать, «идеальному») пути, со своей стороны, показывают реальность таких путей, в том числе и познания права. Своеобразным закреплением позиций априорного познания права видится законодательный опыт тех же США. Если вначале отмечался их конституционный опыт создания некоего правового государства в условиях феодального гнета (не было никакого исторического опыта кроме идеальных моделей мыслителей), то теперь следует сказать, что и экологическое законодательство там строится на основе права. К сожалению, не все это видят. Более того, жаль, что американские юристы сами не ведая того, чем располагают, принижают высокое значение публично-правовой основы правового регулирования экологических отношений, например, посредством Закона о Суперфонде, сравнением с советским методом командного администрирования и прочее [11]. В силу того, что: во-первых, сказанное об американской практике было «открыто» автором, в основном, после осмысления и написания, в основном, настоящей работы.

Во-вторых, и главное, сами американские юристы, думается, не совсем понимают природу именно правового регулирования экологических отношений, вышесказанное можно приводить в качестве примера обоснованности априорных предложений о правовом регулировании отношений природопользования, о чем подробно говорится в части Второй (научно-практической).

Более всего нам может быть интересен диалектический результат американской законодательной практики: будучи реализованная как некая идеальная модель права по прошествии некоторого времени она для нас является уже опытом (эмпирическим знанием), который, показывает реальность априорного познания, а также дает нам в России возможность осуществить «советскую мечту» (догнать и перегнать Америку).

Конечно же, только как говорится на «правовом фронте» американский двухсотлетний опыт показывает, что господство частной собственности объективно угрожает существованию самого института государства, а также, что сегодня на повестке дня стоит вопрос социального содержания функций государства, которое обеспечивается публично-правовой деятельностью и т.д. И вот на этих «узких местах» можно совершить некий прорыв.

У «мира умопостигаемого» же свои методы познания, в том числе и философские методы, о них же в части Второй (научно-практической)…



[1] Государственная стратегия использования, восстановления и охраны водных объектов России. Материалы к коллегии МПР России от 22 марта 2002 г. М., 2002. C.13.

[2] Основные итоги работы МПР России в 2001 г. и задачи на 2002 г. Материалы к коллегии МПР России от 22 марта 2002 г. М., 2002. C.4, 25.

[3] «Экологическая доктрина России»//Спасение. 2002. №6 (264). С.4-5.

[4] Ленин В.И. П.С.С. Т.30. С.350.

[5] Кант И. Соч. в 6 т. Т.4. Ч.2. С.146.

[6] Колбасов О.С. Возмещение гражданам экологического вреда//Государство и право. 1994. №10. С.107-117.

[7] Гегель Г.В.Ф. Указ. соч. С.53.

[8] Лучин В.О., Доронина О.Н. Жалобы граждан в Конституционный Суд Российской Федерации. М.: Закон и право, ЮНИТИ, 1998. 260 с.

[9] Ведомости Государственного Собрания, Президента и Кабинета Министров Республики Башкортостан. 2001. №6(126). Ст.411.

[10] Кант И. Критика практического разума. С.109.

[11] Хойя Т. Методы рыночной экономики в американском и российском экологическом праве//Вестник Международного университета: серия «Право». Вып.5/Отв. ред. В.В. Безбах/М.: М.У., 2001. С.148-162.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100