www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Конституционное (государственное) право
Мухамет-Ирекле А. Юридические аспекты природопользования. – М.: НИА-Природа, 2002. – 340 с.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
§ 22

Вынесение в судебную практику массы подобных указанным случаев, когда обездоленные неправовым содержанием действующего законодательства, в том числе и в сфере природопользования, россияне начнут активно защищать свои конституционные права на достойную жизнь, на свободное развитие и, прежде всего, на право быть «лицом» (то есть, чтобы и власть имела обязанности; чтобы был понятный порядок в виде разграничения компетенции у органов публичной власти), несомненно, наткнется на стену неприятия со стороны судов общей юрисдикции, Конституционных (Уставных) Судов субъектов Российской Федерации.

По самой, что ни на есть банальной причине – недопонимания, дескать, какие такие у этих россиян могут быть естественные права? И, думается, что только в Конституционном Суде Российской Федерации, где уровень правовых знаний один из самых высоких в стране (и у представителей сторон тоже), в том числе и среди ученых юристов, молчание может быть прорвано (по мере накопления обращений по одному предмету). Затем, предстоит упорная борьба, в том числе и научная, после чего, надеемся, право придет к россиянам в виде закона, который не противоречит Конституции Российской Федерации. Дело за готовностью российского суда соблюдать нормы Конституции Российской Федерации как правового и социального государства.

Значит, можно сказать, у российского суда может быть роль органа, укрепляющего государство «сверху», например, как это было в средние века в Англии. Как эмпирический пример: по свидетельству советского профессора М.А. Чельцова-Бебутова, после нормандского завоевания, когда даже в правовом представлении общества не было единства, когда коллизии между правовыми нормами давали простор для произвола - центральная власть сумела с помощью суда сохранить единство страны. Утверждение, что англосаксонская правовая система не знало деления на публичное и частное, совсем не значит, что интересы центральной власти могли быть как-то ущемлены и при частных спорах. Тут же приезжал королевский судья и восстанавливал прежний порядок, не забывая наказать, как за бездействие должностных лиц, так и за попустительство правонарушениям со стороны местного населения (за недонесение, за непреследование преступников). Этому даже не могло помешать формальное отсутствие единых правовых норм. И вообще, как отмечал еще Энгельс, в Англии личность конституционных прав гражданина не имеет, что эти права существуют в силу обычая [1]. В этих условиях для государства было важно не дать нарушить соотношение прав и обязанностей.

Вот, главной задачей суда и должно быть восстановление так называемого статус-кво, то есть возврат в исходное положение. Пока же российский суд не только не использует указанные потенции, но и сам разрушает изнутри государство, порождая своим бездействием, в том числе и вызванным государством, теневую юстицию. Думается, что это вызвано, в том числе и не пониманием роли суда. Указанный пример из анализа конституций ряда стран ЕС (в поисках пресловутой «экологической функции» государства) также показал, что в современных условиях защита «экологических» прав людей может быть эффективна только в суде, который рассматривает частные иски. А также российский пример, когда решения Конституционного Суда Российской Федерации исполнительная власть лишила немедленной юридической силы – из той же серии о непонимании позитивного потенциала суда в укреплении государства.

Уже, после того как были последовательно освещены вопросы деятельности суда, а ранее говорилось, что такое эффективное юридическое средство как «толкование» не используется эффективно, теперь в этой части исследования, которая коснулась проблемы иного, неэмпирического познания права, нельзя не сказать, что еще в советской юридической науке отмечалось, что «толкование есть процесс познания права, есть разновидность мышления», которым тогда могло быть только «отражение действительности» [2]. Представляется, что в сочетании указанного там же динамического подхода к толкованию как неэмпирическому (априорному) познанию права в купе с правовосстанавливающей функцией суда заложен большой потенциал для решения жизненных проблем. Указанная миссия познания права через толкование видится в осуществлении так называемого доктринального толкования, результатом которого могло бы быть и философско-правовое определение права. Думается, что интерес автора к толкованию и его возможностям в правовом государстве обусловлен самой природой этого феномена, который является, ни много, ни мало, «матерью юриспруденции» [3].

Думается, что нижеприведенный пример, когда юридическая жизнь заставляет практику обращаться к теории права, наглядно показывает важность сказанного. В п. 4 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 25 января 2001 г. №1-П по делу «О проверке конституционности положения пункта 2 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан И.В. Богданова, А.Б. Зернова, С.И. Кальянова и Н.В. Труханова» говорится, что «применяя общее правовое предписание (норму права) к конкретным обстоятельствам дела судья дает собственное толкование нормы». Данная мысль, которая является более констатацией широкой практики разнобойного толкования судами одной и той же нормы права, что ставит в «большую зависимость результаты осуществления правосудия от судейской дискреции», против чего в п. 7 того же постановления говорится, что «в судебной практике должно обеспечиваться конституционное истолкование подлежащих применению норм», естественно, со стороны Конституционного Суда Российской Федерации. Далее, что «данное им истолкование, как это вытекает из ч. 2 ст. 74 Федерального конституционного Закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» во взаимосвязи с его ст. 3, 6, 36, 79, 85, 86, 96 и 100, является общеобязательным, в том числе для судов» [4].

Нет никакого сомнения, что рано или поздно Конституционный Суд Российской Федерации, как говорится, «разберет по косточкам» всю Конституцию. Но когда это случится? К тому же сама практика рассмотрения поступивших жалоб граждан на нарушение законом их конституционных прав методом накопления обращений по одному предмету и соединения их в одном производстве – дело небыстрое само по себе. И вот здесь то и необходимо доктринальное толкование права, известное широкому кругу юристов в виде его философско-правового определения (как некий единый знаменатель).

Подчеркнем, что весь акцент на необходимости философско-правового определения делается только в силу его априорного характера – таким образом желаемое всеми право могло бы обрести реальное существование. Также тем, что такое определение, думается, будет понятно всем, так как его априорная природа тождественна, скажем так, «голосу свыше», который един для всех. Забегая вперед, скажем, что государственный суд, который в идеале сам по себе является одним из главных институтов правового государства (как обеспечивающий принцип формального равенства лиц), в условиях указанной судейской дискреции, когда, как говорится, «кто в лес, а кто по дрова», деградирует до состояния арбитража (всего лишь одного из институтов «общества в его естественном состоянии»), минуя при этом даже состояние третейского суда (как института гражданского общества). Почему? Потому что его основная сущность сегодня – это произвол, да еще обеспеченный и облагороженный государственной властью. Вот такая это штука – теория! Если скажет что-либо – становится как-то грустно, может быть, потому что «рисует только серыми красками»?

Кстати, у толкования как инструмента познания права действительно широкие практические возможности, которые не используются. Как-то получилось, что под толкованием понимают только уяснение смысла законов. Вроде бы это не повседневный юридический инструмент органов государства. Вместе с тем, если на основе динамического подхода к толкованию в постановлении той же коллегии МПР России «растолковать» задачи территориальных органов на очередной год (например, определить истинную налогооблагаемую базу налогов на природопользование!) в виде директивы, то сколько было бы практической пользы! Вот один из примеров конструктивного понимания смысла такого юридического феномена как «толкование».

Однако все сказанное на сегодня видится как из области нужной теории, но не более. Суд себя таковым органом не считает. Не будем повторяться, что он, например в гор. Москве, заодно с чиновниками выступает против россиян, пытающихся защитить свои права. Так вот, сказанное не оставляет выбора россиянам в продолжение начатого, так сказать, «неэмпирического» познания права, при котором им самим предстоит взять на себя и исполнение такой государственной функции как осуществление правосудия в частных делах. Потому, что выбора иного нет! Ведь, по словам Президента Российской Федерации «теневая юстиция» имеет место быть в стране, с ней власть мирится. Это следует из самых простых наблюдений – было констатировано в 2001 г. и до настоящего времени негативную ситуацию в государстве никак не переломили!



[1] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.1. С.633.

[2] Проблемы теории государства права: Учебник/Под ред. С.С. Алексеева. М.: Юрид. лит., 1979. С.359-362.

[3] Черниловский З.М. Всеобщая история государства и права. С.83.

[4] Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. №7. 12 февраля. Ст.700.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100