www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Конституционное (государственное) право
Мухамет-Ирекле А. Юридические аспекты природопользования. – М.: НИА-Природа, 2002. – 340 с.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
§ 23

В дальнейшем рассуждении можно согласиться, что законодательство, в узком смысле закон [1], будет некой константой неподвижной в предстоящих движениях на пути к праву (объективное право как объективная реальность). Представляется, что в самом начале пути к праву ставить вопросы о различении права и закона, в условиях, когда россиянин вообще лишен права на соблюдение любого закона, и тем самым профанировать, в итоге, само право, не следует. Почему? Ведь столько критиковали ранее закон. Думается, что нам помогут предложенное тождество «правовое – конституционный закон», а также то, что Конституция Российской Федерации и признает, и провозгласила правовое государство, верховенство прав человека. Было бы наивным ждать совершенства от законов постсоветского государства. Как отмечалось классиками, «устранение действовавших в мелких государствах пестрых правовых норм, формальных и материальных, было уже само по себе настоятельной необходимостью дальнейшего развития буржуазного общества, и в этом устранении главная заслуга новых законов, – гораздо большая, чем в их содержании» [2]. Как уже говорилось, если потенциала Конституции Российской Федерации и предложенных механизмов последовательной гармонизации закона с правом относительно категории естественных прав человека как некоего оселка в вопросе о правовом государстве покажется мало, то эти вопросы достаточно разработаны в прецедентном европейском праве.

Затем, нас будет интересовать правоприменение как «форма» права и почему она в своем развитии отстала от «содержания». Это интересно и в том смысле, что в романо-германской правовой семье основная задача юридической науки определить какими же должны быть нормы. Сами же нормы направлены больше на установление основ социального порядка. На протяжении многих веков в европейских университетах профессора эти нормы лелеяли и оттачивали в расчете на применение образованными и культурными гражданами. Это значит, что в романо-германской правовой семье в меньшей мере доктрина интересуется отправлением правосудия и применением права (в свете дальнейшего повествования, следует обратить внимание на это разграничение!) [3]. Другим большим недостатком норм права считается то, что их закрепление в законах происходит под влиянием разных общественных сил, с учетом их соотношения в законодательном органе в данный момент. Следовательно, закон есть результат – итог борьбы, порой и записанный лишь в приемлемой юридической форме [4]. Не более...

Почему указанное столь важно? Да просто последствия могут быть самими печальными для права и для человека. Как уже вскользь говорилось в части Первой (в том месте, где освещался вопрос отрицания частной собственности в советское время), ярким примером этого может служить отмеченная практика уголовного преследования в СССР так называемой частнопредпринимательской деятельности, когда таким образом «подтягивали» содержание реальных общественных отношений к желаемой марксистско-ленинской доктриной форме, заложенной в законодательстве. На широкое распространение такой практики косвенно указывает обобщение материалов судебной практики (указанным постановлением от 25 июня 1976 г. Пленуму Верховного Суда СССР пришлось обобщать широкую практику применения ст. 153 Уголовного кодекса РСФСР образца 1960 г.?).

Более одиозным примером подтягивания содержания к форме являлся тот случай, когда в СССР имело место массовое преследование за убеждения так называемых инакомыслящих (иначе, диссидентов). И это, несмотря на то, что сам классик марксизма отмечал в своих рассуждениях, что, даже будучи официально изданным, закон о цензуре будет неправовым: «Помимо своих действий я совершенно не существую для закона, совершенно не являюсь его объектом» [5]. Интересно, а по какому поводу подобное говорилось и римлянами, что «никто не несет ответственности за свои мысли (cogitationis poenam nemo patitur)» [6]?

Если перевести указанный пример в плоскость нашего повествования, то можно сказать, что подтягивание содержания к установленным формам (уголовное преследование запрещенного марксистско-ленинской доктриной инакомыслия и частнопредпринимательской деятельности) подавляло имманентно присущие человеку свойства. К примеру, тягу к свободе мысли, к собственности. Памятуя, что человеку могут быть имманентно присущи и другие свойства, среди которых и само метафизическое (ценностное) понимание права, можно понять интерес к вопросу о соответствии содержания и формы права. Нарочитая приземленность данной работы заставляет привести и примеры, которые бы удовлетворяли и самого взыскательного читателя, каковым является российский обыватель. Последний весьма скептически относился к высоким устремлениям диссидентов; в основной своей массе не мог не радоваться неудачам «частников», но вот, что его более всего угнетало, так это то, что государство преследовало за следование своим естественным потребностям, коими он считал употребление спиртных напитков и самогоноварение. Думается, далее и он поверит в развиваемый тезис о необходимости соответствия (гармонии) содержания и формы российского права.

Относительно наших намерений порассуждать о содержании и форме права, скажем, что имеется высказывание классика, что «один и тот же дух должен одушевлять судебный процесс и законы, ибо процесс есть только форма жизни закона, следовательно, проявление его внутренней жизни» [7]. Из чего получается, что разрешение проблемы реализации конституционных прав россиян лежит в сфере гармонизации закона и его применения? Если, этот момент и есть некий ключ к разрешению проблемы несоответствия содержания и формы права в наше время, то следует обратить свое внимание на теоретическое содержание правоприменения («применение права» как этап реализации права).

Исторический поиск так называемого золотого века, то есть времени, когда было «все хорошо», привел в так называемую эпоху дикости (в системе марксистской периодизации истории – в первобытнообщинный строй), в которой правоприменение было эффективным. Реализация права в то время осуществляется без особых проблем. Следовательно, содержание и форма права находятся в соответствии потому, что его реализуют сами люди на всех этапах (и в правосудии)?

Именно такой вывод можно сделать, в том числе и благодаря Энгельсу и его знаменитой работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства»: «…и что за чудесная организация этот родовой строй при всей ее наивной простоте! Без солдат, жандармов и полицейских, без дворянства, королей, наместников, префектов или судей, без тюрем, без судебных процессов – все идет своим установленным порядком. Всякие споры и недоразумения разрешаются сообща теми, кого они касаются, – родом или племенем, или отдельными родами между собой; и лишь как крайнее, редко применяемое средство грозит кровная месть. Хотя общих дел гораздо больше, чем в настоящее время, – домашнее хозяйство ведется рядом семейств сообща и на коммунистических началах, земля является собственностью всего племени, только мелкие огороды представлены во временное пользование отдельным хозяйствам, – тем не менее, нет и следа нашего раздутого и сложного аппарата управления. Все вопросы решают сами заинтересованные лица, и в большинстве случаев вековой обычай уже все урегулировал. Бедных и нуждающихся не может быть – коммунистическое хозяйство и род знают свои обязанности по отношению к престарелым, больным и изувеченным на войне. Все равны и свободны, в том числе и женщины» [8].

В этой связи, возникают как минимум два больших вопроса, требующих отдельного теоретического рассмотрения: во-первых, эффективность применения права была обусловлена деятельностью людей как исполняющих функции органов государства или как людей, выступающих субъектами частных отношений?

Во-вторых, интересна сама процедура – как они это делали, ее генезис и прочее.

С точки зрения практической значимости настоящей научной работы уже сейчас можно сказать, что в результате проведенного исследования была теоретически обоснована концепция диалектического развития (в разных конкретно-исторических условиях) третейского и судебного разбирательства частных дел самими людьми в правовом государстве. Основными этапами развития могли бы быть: арбитраж, третейский суд, затем и с участием жюри присяжных заседателей – в качестве негосударственного суда. Сам государственный суд развивается до суда с участием жюри присяжных заседателей в гражданском судопроизводстве. Проведенный анализ показал, что указанные институты (третейского разбирательства и жюри присяжных заседателей) являются, условно говоря, «диалектически-правовыми», с многовековой историей успешной работы и потенциалом вынужденного локально-правового регулирования, являются эффективными инструментами увязки публично-правовых и частноправовых интересов. Видимо, нет нужды пояснять, почему автором были сделаны столь мудреные ремарки, типа «диалектически-правовые» и «локально-правовые» – все это было сказано соотносительно категории «право». Например, после талиона разовое посредничество, переросшее в постоянный орган – в арбитраж, выглядит поистине правовым институтом, в котором права и обязанности сторон обеспечивались чем-то «внешним». Думается, что предложение и обоснование диалектически-правовой природы в дальнейшем у разных конкретно-исторических форм негосударственных судов в указанном виде будет новой формой приближения содержания российского закона к праву. Думается, что, в итоге, она совпадет в государственном суде с участием присяжных заседателей.



[1] Правовая реформа: Концепция развития российского законодательства. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ИЗиСП при Правительстве РФ, 1995. С.5.

[2] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.21. С.475.

[3] Давид Р., Жоффре-Спинози К. Указ. соч. С.21, 33.

[4] Воеводин Л.Д. О юридической технике в конституционном праве//Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 1997. №3. С.3-30.

[5] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.1. С.14.

[6] Алексеев С.С. Указ. соч. С.147.

[7] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.1. С.158.

[8] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.21. С.97-98.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100