www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Конституционное (государственное) право
Мухамет-Ирекле А. Юридические аспекты природопользования. – М.: НИА-Природа, 2002. – 340 с.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
§ 24

Ранее, анализ «сущего» в праве показал, что сегодня российское государство не в силах обеспечить естественные права людей (на достойную жизнь в условиях благоприятной окружающей среды в стране, имеющей огромные природные богатства). Как видно, сказанное выше о механизме действия права в отношениях природопользования и его внутренних противоречиях дает возможность подкорректировать сам механизм правового регулирования частных отношений на основе широкого использования разных юридических средств. Это, например, участие самих субъектов частных правоотношений в осуществлении правосудия, учет интересов государства и людей, дозволение и юридическая фикция. На имеющемся юридическом материале схематично корректировку можно очертить следующим образом.

Думается, что в частных отношениях между самими их субъектами возможно моделирование новой теоретической конструкции «использование как часть применения права». Следовательно, и само «применение права» не столь уж и однородно и может состоять, в том числе, из «правосудия» и «исполнительного производства». В силу этого, границы «применения права» как деятельность властного органа, ранее понимаемого в качестве исключительного субъекта применения права, сужаются до размеров исполнения решений по частным спорам, постановленных самими субъектами, то есть исполнительного производства. В случаях же не обращения за принудительным исполнением решений, «применения права» как такового, со стороны органов государства не будет. Чем не «диспозитивность» частных отношений в ее истинном смысле?

Если рассмотреть определение «правоотношение есть связь между субъектами, которые имеют субъективные права и юридические обязанности» [1], то, в случае частных (тех же самых «экологических») отношений, получается какая-то нестыковка – почему неупомянутое в нем государство, в конечном итоге, является реальным главным действующим субъектом этих правоотношений, от которого зависит реализация права кого-то из частных субъектов этих правоотношений. В чем тут дело? Может быть, именно в силу тоталитарного понимания «применения права»? Конечно же, можно посетовать и на неточность определения «правоотношения». Однако, когда само государство сначала не защищает человека в указанных отношениях природопользования, затем само же себя должно признать виновным в этом, а вслед за этим и наказать себя - это по своей эффективности сродни тому, как унтер-офицерская вдова сама себя секла (объективно обречено быть равно нулю). Например, по сообщениям СМИ до сих пор, уже в третьем поколении жизни населения, пострадавшего в результате аварии на ПО «Маяк» в Челябинской области, власти не «находят» связи их хронических заболеваний с происшедшим радиоактивным заражением территории проживания [2].

Сегодня реализация частных прав происходит в результате деятельности органов самого государства, в том числе и в суде. В свете предложения идеи, что «применение права – отчасти дело самих субъектов частных правоотношений», можно сказать, что задача государства не столько самому покарать за неправомерное поведение в частноправовой сфере, сколько быть только готовым по первому зову управомоченного лица применить санкции к лицу обязанному, то есть обеспечить нормальное функционирование частного права.

Жесткие теоретические рамки структурных элементов нормы права в ее диспозиции (в таких формах реализации права как «использование, исполнение, соблюдение») и санкции (в форме реализации как «применение») [3] не оставляют места проявлениям, скажем так, самоисполняющей силе нормы права. Подобное в юридической литературе определяется как саморазвитие на основе имманентно присущих ему норм [4]. Сама логическая связь корней слов между «диспозиция» и «диспозитивный» подсказывает, что внутри самих структурных элементов частноправовой нормы, между «диспозицией» и «санкцией», может быть некий переход, который обеспечивает субъектам частных правоотношений, регулирующихся диспозитивным способом, простор для реализации своего, подчеркнем особо, общественно-полезного интереса – «использование как применение».

Другими словами, по своей природе диспозиция в частноправовой норме должна быть до конца, скажем так, диспозитивна. В связи с этим, может быть, она должна быть «дозволением»? А если правоотношения регулируются императивным способом? Сам характер такого рода публично-значимых для социального мира в обществе отношений сразу делает российское государство непосредственным субъектом этих правоотношений (уголовных, административных, налоговых). Только ли в силу того, что государство возложило на себя эту обязанность в законе? Или юридическая природа этого в том, что, скажем условно, «частное» по отношению к неопределенному кругу лиц (или в защиту неопределенного круга частных лиц) становится «публичным»? В этом случае, величина указанной переходной ступени, так сказать, равно нулю и не проявляется. Хотя, в рамках уголовного процесса, в делах так называемого частного обвинения, роль потерпевшего как стороны имеет порой решающее значение – государство может и не быть призванным защищать публичный порядок.

Теперь подробнее о самой возможной корректировке механизма правового регулирования современных частных отношений (на примере так называемых экологических отношений – отношений, возникающих при реализации права россиян на благоприятную окружающую среду, которое из всех аспектов права природопользования видится как наименее защищенное). Если внешние рамки правового регулирования остаются прежними, то внутри происходит смещение акцентов, вернее сказать, расширение границ такой из форм реализации права как «использование» самими людьми. Ранее говорилось, что в силу экономических законов получения максимального прибавочного продукта посредством уничтожения некой части природных объектов минимальными затратами, такие формы реализации права как «соблюдение» и «исполнение» со стороны природопользователя не получают своего должного развития. В свою очередь, неспособность органов государства осуществить до конца «применение» права, в итоге вообще лишает людей права на благоприятную окружающую среду.

Вопрос: «Границы неправомерного поведения как природопользователей, так и органов государства могут ли быть сужены активной деятельностью самих людей («использованием как применением») по обеспечению своего естественного права на благоприятную окружающую среду?». Может ли сказанное являться своеобразным проявлением уже закрепленного в частном праве так называемого исполнения кредитором, в котором россияне берут на себя то, что должным образом не делает государство, которое, даже через привлечение к юридической ответственности, не принуждает природопользователя к правомерному поведению? Кстати, реализация естественного права на свободную предпринимательскую деятельность в сфере природопользования также может быть эффективна в этом случае (новый экологический закон в ст. 14 обязался ее поддерживать).

Скажем далее, что содержание формы реализации права «использование» объективно будет расширяться за счет уменьшения пресловутой публичности в частных отношениях. Этап «применение» как властная деятельность органов государства уменьшится до размеров, содержание которых будет определяться только принудительным исполнением решений, постановленных самими сторонами и предъявленными к исполнению! Иначе, если все сведено только к возможности обратиться с жалобой в государственный орган, то, что остается от власти самого субъекта права [5]?

Словом, указанное могло бы быть принято во внимание, так как сегодня в руках органов государства не работают даже испытанные юридические средства, которые государство продекларировало, а в действующем законодательстве их немало: это и ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (о недействительности сделки, не соответствующей закону);

и его ст. 1068 (об ответственности юридического лица за вред, причиненный его работником);

и ст. 1079 (об ответственности за вред, причиненный деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих) и т.д.

До 12 января 2002 г. действовала и так называемая юридическая фикция, закрепленная в ч. 4 ст. 89 Закона РСФСР от 19 декабря 1991 г. №2060-1 «Об охране окружающей природной среды», что сумма денежных средств за причиненный вред здоровью граждан при невозможности установления причинителя вреда взыскивается с соответствующих государственных экологических фондов, который, как говорили ранее, уже отменен. Однако в отдельных субъектах Российской Федерации, например, в Башкортостане продолжает действовать Экологический кодекс подобный в этой части Закону РСФСР «Об охране окружающей природной среды». Кстати, там же при применении мер гражданско-правовой ответственности есть и другая возможность, обеспечивающая возможность гарантированного возмещения экологического вреда – отнесение деятельности загрязнителей к числу источников повышенной опасности, что несет в себе большой реальный потенциал в правоприменении. Возможное судебное разбирательство в большой мере облегчит утверждение МЧС Республики Башкортостан распоряжением от 30 ноября 1998 г. №03/2076 перечня из 29 «экологически проблемных предприятий» республики.

Думается, что причина российских проблем неэффективности правового регулирования состоит еще и в том, что в российском государстве и законодательстве сохраняется не публичный, а вездесуще государственный подход советского права (тоталитарный подход). При этом в современной юридической науке отдельные ученые юристы, как и в советские времена, продолжают считать, что «только властный орган, только при определенных обстоятельствах может быть исключительным субъектом применения права». Однако не может не обращать на себя внимание статичность формулировки, а также то, что еще в советское время делались некие оговорки, показывающие отсутствие единообразного понимания проблемы. Например, что, дескать «в последние годы потерял былую остроту вопрос о характере и субъекте применения права; что исключение граждан из числа субъектов правоприменительной деятельности не умаляет их роли в реализации правовых норм» [6].

Действительно, в советской юридической науке имелись и другие, полярно противоположные, взгляды. Например, что «суть правоприменения состоит в совершении активных действий по претворению юридических предписаний в жизнь. Не имеет существенного значения субъект правоприменительной деятельности – им может быть гражданин, организация – юридическое лицо или государственная организация, наделенная властными полномочиями. Важно, чтобы активные действия указанных лиц или организаций вели к урегулированию определенных отношений путем привлечения к этому процессу соответствующих правовых норм»[7]. Думается, что следует предостеречь от широкого понимания «совершение активных действий по претворению юридических предписаний в жизнь» – право на осуществление исполнительного производства должно оставаться за государством. В то же время, если в советской юридической науке наряду с этим разрабатывались и проблемы юридических гарантий законности правоприменительной деятельности, то это наводит на мысли о некой искусственности исключения граждан из числа субъектов правоприменительной деятельности.

Посмотрим на вопрос с иной стороны. Представляется, что юридическая обязанность субъекта правоотношений есть нечто более общее по отношению к его юридической ответственности. Законодательством допускается (ст. 12 и 397 Гражданского кодекса Российской Федерации), что для охраны и защиты своих прав, в случае неисполнения обязанным лицом своих юридических обязанностей, управомоченное лицо (как имеющее субъективное право) самостоятельно осуществляет реализацию права (в виде исполнения кредитором юридической обязанности за него). Можно это назвать «частным разрешением спора»? Думается, что – да, так как право хоть таким образом, но «пришло» к человеку.

А если же сами субъекты частного спора постановили решение – правосудие осуществилось? Думается, что также – да! Правосудие, по сути дела, осуществилось потому, что право человека (как лица управомоченного) признано, что в условиях «всеобщего соблюдения законодательства» означает не что иное, как «право реализовано», так как лицо обязанное в этих условиях не будет ждать возбуждения исполнительного производства. Здесь, может быть, есть резон поподробнее: субъекты частных правоотношений могут разрешить свой частный спор в правосудии только в негосударственном суде, куда обратились, так сказать, «добровольно-принудительно». Стало быть, не считаться с мнением другой стороны, за которым стоит общественный интерес и другие не менее значимые «внешние» аргументы, стороны не могут. Вопрос, в основном, был только в поиске взаимоприемлемого компромисса (известное как «сохранить лицо»).

Значит, можно предполагать, что такой специфичный этап реализации права как часть «применения права», а именно: «исполнительное производство», есть ответная мера государства для разрешения аномальных случаев в обществе в его «правовом состоянии»? Следовательно, если указанная теоретическая модель правового регулирования частных отношений будет применена в таких юридических конструкциях, где царит атмосфера так называемого всеобщего соблюдения законодательства (кантовское состояние «правового законодательства), то реализация права россиян в частных делах может быть осуществлена полностью и в таком аспекте «применения права» как «правосудие».

Такими юридическими конструкциями видятся: на полюсах – как правовое государство, так и деспотии (причины объяснять, видимо, не нужды). Однако и посередине этого ряда, думается, возможно такое. И ответом, может быть, стало следующее: если на полюсах соблюдение законов достигается принуждением (и моральным тоже), то обратной стороной этого принуждения может быть как зависимость, так и взаимозависимость. По типу: действие силы одинаково когда толкает, и когда тянет (кантовская «привлекательная приманка»?). Однако о конкретном содержании такой юридической конструкции скажем несколько позже (автору не хочется мельчить теоретическую часть обоснования).

Далее, обращение управомоченного лица уже после самостоятельной реализации «правосудия» как части формы «применение», в виде частного решения спора, за государственным принуждением представляется неким порогом, за которым юридическая обязанность субъекта становится качественно иной – юридической ответственностью, то есть возможностью претерпеть неблагоприятные последствия своего неправомерного (указанного как «аномального») поведения в принудительном порядке, которую осуществляют органы государства при исполнительном производстве. Только при обращении управомоченного лица за защитой нарушенного права «могут быть применены меры государственного принуждения к обязанному лицу» [8]. Или, как говорили древние – сила должна следовать за правосудием (sequi debet potentia justitiam) [9].



[1] Алексеев С.С. Указ. соч. С.66.

[2] «Проблемами пострадавших от аварии на ПО «Маяк» займется уполномоченный по правам человека»//Спасение. 2002. №22-23(280-281). Июнь. С.5.

[3] Алексеев С.С. Указ. соч. С.65.

[4] Мальцев Г.В. Указ. соч. С.371-372.

[5] Мальцев Г.В. Указ. соч. С.284.

[6] См.: Алексеев С.С. Указ. соч. С.115, а также Проблемы теории государства права: Учебник. С.335-356, а также Самигуллин В.К. Теория права: Курс лекций: В 2-х ч. Ч.II. Уфа: «Восточный университет», 1996. С.46-48.

[7] Калмыков Ю.Х. Вопросы применения гражданско-правовых норм. Саратов: Изд-во Саратовского университета, 1976. С.14.

[8] Раянов Ф.М. Теория государства и права. Уфа: Башкирский государственный ун-т, 1998. С.91-93.

[9] Алексеев С.С. Указ. соч. С.149.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100