www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Конституционное (государственное) право
Мухамет-Ирекле А. Юридические аспекты природопользования. – М.: НИА-Природа, 2002. – 340 с.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
§ 26

Если ранее автором на конкретном юридическом материале, не иначе как интуитивно, был предложен путь повышения эффективности действующего законодательства в сфере природопользования через привлечение самих людей к защите своих частных прав в негосударственных судах, организованных в сообществе природопользователей и местного населения, то теперь, с учетом новых теоретических данных, взглянем на сказанное.

С юридической точки зрения, то есть на основе анализа имеющегося законодательного материала и его применения, было раскрыто содержание функции российского государства в современных отношениях природопользования (частных отношениях), что дает возможность на каждом этапе развития общества корректировать механизм действия права. Это то, что было названо как «диалектически-правовое» по аналогии с гегелевским, что государство есть продукт, манифест собственного духа народа и ступени развития сознания его духа [1]. Это, в свою очередь, будет залогом и гарантией реализации права каждого россиянина в этих важных конституционных отношениях, в том числе и, скажем так, права на достойную жизнь в условиях благоприятной окружающей среды. Результаты исследования позволяют теоретически обосновать модель «диалектически-правового» регулирования отношений природопользования, основанную на использовании потенциала самого механизма действия права. В частности, определение права на благоприятную окружающую среду, а также права пользования природными объектами в осуществлении частнопредпринимательской деятельности как имеющих общую естественно-правовую (частную) природу и предложение на этой основе конкретно-исторического механизма их реализации. Напомним, что из указанных ранее автором аспектов отношений природопользования, а именно: право на достойную жизнь в условиях благоприятной окружающей среды, в силу своей набольшей публичной значимости, а, вместе с тем, незащищенности от проявлений хищнической сути частной собственности, находится в центре внимания настоящего исследования. Заметим, что такой подход, скажем прямо, дает возможность автору эффектно показать всю практическую значимость его исследования.

Это последовательно будут (имеется в виду, по возрастающей роли в правовом регулировании, когда градация ведется по качественным изменениям), сначала – экологический арбитраж как институт компенсации при возмещении экологического вреда (частные интересы защищаются своими силами). Затем, экологический третейский суд (может быть, и с жюри присяжных заседателей), уже как пропубличный орган (инструмент поиска компромисса между частными и публичными интересами). Указанные институты функционируют в составе экологического рынка прав на природопользование. В перспективе, когда указанные третейские суды присяжных заседателей выйдут из сферы только местных экологических интересов (негосударственные, образованные при сообществах солидарно-ответственных природопользователей) они уступят, в основном, место государственным судам с присяжными заседателями, последние можно будет рассматривать в качестве реального публичного органа (частные интересы защищаются обществом). Если в этой связи еще раз вспомнить «суд есть, правосудия нет», то указанные формы участия заинтересованных лиц, главным образом, местного населения, могли бы быть некой гарантией правосудия. Подчеркнем еще раз, что с научно-практической точки зрения важно то, что все сказанное осуществляется на основе действующего российского законодательства.

Неизбежные споры относительно реализации и защиты одно-порядковых прав (естественных прав на пользование природными объектами и на достойную жизнь в условиях благоприятной окружающей среды) потребуют своего, только им присущего правового механизма. Какого? Думается, ответ лежит, как говорится, и в глубине и, одновременно, на поверхности – реализация права в этих условиях будет происходить в пределах формы «использование как применение». Кто лучше самих сторон может разрешить частный спор, основу которого составляет поиск компромисса? Говорится «самих сторон» потому, что они сами как назначают, так и избирают судей в состав арбитража и третейского суда. Сами утверждают его регламент, сами договариваются о применяемых в разбирательстве материальных нормах.

Конечно же, в предложенных формах – экологическом третейском разбирательстве (то есть в арбитраже, в третейском суде), суде с жюри присяжных заседателей, в зависимости от состояния саморазвитости общественных структур. Хочется надеяться, что хоть где-то в Российской Федерации достигнутый уровень развития общества, который называется «государством» еще сохранился. Кстати, для этого и многого то не надо. Надо лишь только исполнять законы, в свете установлений Конституции Российской Федерации о правовом и социальном государстве в том объеме, о котором ранее уже говорилось (и еще будет) в других частях исследования. Увы, таковых мест на «правовой карте» страны немного.

И, продолжаем для тех мест, где в Российской Федерации уровень общественного состояния уже, к сожалению, «негосударство». Думается, это места, в которых «собственность» подмяла под себя местную власть и попрала закон. Хищнически же расхищаются природные богатства страны, принадлежащие всем россиянам – повсеместно!

Однако следует иметь в виду, что без усилий государства и ее власти (если не местной, то центральной), возврата к правовому состоянию в обществе – не видится! И указанные предложения являются только помощью для государства как помочь своим гражданам в реализации своих прав, так и самому вырваться из зависимости от «собственности». Значит, предлагаемые меры должны быть применены в совместном применении общества и государства, при организующей роли государства.

Организующая роль государства должна проявиться в создании и всемерном развитии всей инфраструктуры экологического рынка прав на природопользование (загрязнение окружающей среды), а также экологической предпринимательской деятельности. Если взять территорию некоего субъекта Российской Федерации, то можно его условно разбить на бассейны водных объектов, подвергающихся загрязнению от производственной деятельности определенного ряда природопользователей, которых необходимо объединить по бассейнам в рамках некоего самоуправляющегося сообщества с солидарной ответственностью его участников, которое и будет являться стороной договора комплексного природопользования (или просто единым природопользователем по лицензии). Такое различие видится не принципиальным, так как ранее и сам экологический закон (ст. 18 Закона РСФСР от 19 декабря 1991 г. №2060-1 «Об охране окружающей природной среды») предписывал вслед за получением лицензии на природопользование у специально уполномоченного государственного органа заключить договор на природопользование с органом исполнительной власти субъекта Российской Федерации, что получило свое дальнейшее закрепление в так называемых природоресурсных законах. Теперь в новом экологическом законе такого обязательного требования уже нет, но природоресурсные законы оставались в этой части без изменений.

Почему все сообщество видится как единый природопользователь, что это за администрирование в осуществлении свободной предпринимательской деятельности? В литературе имеются и более рыночные предложения. Например, законодательно установить обязательность страхования ответственности в недропользовании, а также внедрять аудит [2]. Думается, что когда говорится о законодательном установлении рыночных отношений – это, в лучшем случае, неведение в предмете, а, в худшем – лоббизм. В указанном же нами предложении, это простой учет правовой природы обязательства (договора), которое состоит не в обещании, а в его исполнении, которое в нашем случае (смотри ранее о механизме действия права в отношениях природопользования) может быть обеспечено без ущемления прав самих предпринимателей поручительством всего солидарно-ответственного сообщества [3].

Побудительным началом к объединению природопользователей должно стать установление государством, в полном смысле этого слова, лимитов на природопользование (загрязнение окружающей среды) в данном водном бассейне. Интерес государства состоит и в том, что только своими силами исполнять в полном объеме предначертанные себе функции оно не может. В отношениях природопользования важное место также занимает налоговая составляющая, которая осуществляется самими природопользователями по принципу самообложения. Государство оставило за собой право контролировать природопользование, которое реально обеспечить также не может. Значит, с одним плательщиком ему проще разобраться и т.д.

Сфера защиты права россиян на достойную жизнь в условиях благоприятной окружающей среды в современных условиях также может быть расширена за счет параллельного развития экологического предпринимательства, в том числе специализирующегося на организации защиты этих самых прав. Отправной точкой, детонатором такой экологической предпринимательской деятельности, ее объектом мог бы стать, в частности, биоэкологический мониторинг состояния (качества) природных объектов [4], методики которого стали легитимными в новом экологическом законе. Информация об их состоянии и есть результат такого рода экологической предпринимательской деятельности граждан, и является продуктом, товаром на рынке информационных услуг. Потребителями данных информационных услуг вслед за органами государства и местного самоуправления в скором времени станут и сами россияне, обратившиеся за защитой нарушенных как своих, так и чужих прав.

Под эпизодическим нажимом потерпевших россиян и первых экологических предпринимателей-одиночек всех видов, в связи с реализацией требований закона о неотвратимой юридической ответственности за нарушение имущественных прав россиян и природоохранных норм, сама жизнь объективно заставит общество вести речь об удовлетворении потребности природопользователей в рынке прав на природопользование (и загрязнение окружающей среды) со всеми видами услуг. На экологической бирже у государства сообществом природопользователей приобретаются лимиты природопользования и загрязнения окружающей среды, которые затем распределяются между участниками сообщества. При этом сэкономленная часть лимитов одних, в дальнейшем, могла бы перепродаваться другим природопользователям напрямую и т.д., что могло бы явиться эффективным инструментом для стимулирования (и понуждения!) нерадивых участников сообщества к юридически правомерному поведению в «экологических» отношениях именно экономическими методами и именно самим сообществом природопользователей. Реализация обществом принципа круговой поруки внутри сообщества природопользователей в условиях экологического рынка прав на природопользование имеет хорошие возможности в этом отношении.

Один из возможных сценариев развития ситуации таков. После проведения в определенном бассейне биоэкологического мониторинга природных объектов в течение некоторого периода времени выявится, что качество окружающей среды ухудшилось. На основании этих данных специально уполномоченные государственные органы (не без давления заинтересованных лиц) должны возбудить в государственном суде исковое производство о возмещении полного экологического вреда сообществом природопользователей, то есть всеми солидарно-ответственными природопользователями бассейна. У некого невиновного природопользователя появляется экономический смысл проводить экологический аудит, чтобы доказать свою непричастность к происшедшему загрязнению и иметь в последствии право регресса к виновному. У виновного же, который в одночасье не может изменить производственный процесс или обновить изношенные производственные фонды, появляется также экономический интерес к экологическому страхованию. Одновременно с этим у обоих типов предприятий вызывается к жизни, опять таки, экономический интерес к экологической адвокатуре, которая призвана защитить права и отстаивать интересы своих клиентов.

Однако, подробное описание автором его же предложений о технологии экологического рынка прав на природопользование, данное лишь из необходимости понимать последовательность этапов как цельного технологического процесса, не должно заслонить юридическую сторону вопроса. На этом этапе возможны некоторые плюсы. Появляется единственный ответчик в лице солидарно-ответственного сообщества природопользователей, который, не будучи самим государством, мог бы возмещать экологический вред, причиненный в результате природопользования. Это несомненное достоинство такого развития событий. Увы, у этой ситуации есть свои изъяны, которые заключаются в следующем. Если рассматривать сообщество природопользователей, объединенных в рамках экологического рынка на загрязнение окружающей среды, только в качестве возможного ответчика по искам людей о возмещении вреда, то это не более, чем повторение сегодняшней ситуации. Правоприменение опять же в руках государства. В условиях или пустой казны, или когда местная власть стала бизнес-элитой, спор носит квазигосударственный характер. К примеру, как в гор. Москве, Калмыкии и Башкортостане, в которых их главы сами крупные собственники. К указанному ранее мнению экологической общественности, что в московском регионе именно власть противостоит экологическому движению можно добавить личное наблюдение. В том числе и арбитражный опыт автора в Башкорстане в качестве представителя ГУП(!) дает основание глубоко сомневаться: «А не постановлена ли там презумпция безответственности подконтрольной семье Президента М.Г. Рахимова: нефтяной (подконтрольно 68%), нефтеперерабатывающей (98%), энергетической (32%) промышленности и нефтепроводов (24,5%) [5]?», – этих основных загрязнителей окружающей среды, нарушающих права местных людей, в том числе и право пить чистую воду. Если спор рассматривается только с точки зрения сохранения хоть какой-то промышленности или защиты интересов бизнес-элиты в ущерб правам человека, то права «какого-то» человека не представляют для реально зависимого от власти суда собой ровным счетом ничего. Что же позволит в ближайшем времени наполнить реальным содержанием юридическую процедуру разрешения споров о возмещении экологического вреда?

Если же в рамках сообщества природопользователей организовать некие указанные ранее процедуры третейского разбирательства – арбитражи, в которых могли бы рассматриваться споры между как гражданами и природопользователями, так и между самими природопользователями, то это было бы следующей ступенью развития правоприменения, уже с участием самих субъектов этих отношений. Спор носил бы уже частный характер и разрешался силами самих людей.

Думается, что природа арбитража сродни гегелевскому пониманию договора, обеспеченного поручительством. Общее, совместное взаимосвязанных природопользователей поручительство, в свою очередь, видится некой «добровольно-принудительной» силой, обеспечивающей правомерное поведение обязанного лица в регулируемых правоотношениях, своеобразным «аппаратом способным принуждать к соблюдению норм права, без которого право ничто» [6]. Взаимозависимость может не менее эффективно принуждать к правомерному поведению (равно как и действие силы одинаково, когда толкает и когда тянет за собой). Может быть, сказанное имеет отношение к самой природе частного права – права гражданского общества, его сословий, корпораций?

Не следует также забывать, что проявить себя механизмы саморегуляции, самоуправления внутри сословия не могут без активной роли государства, которое, в буквальном и переносном смысле, должно окружить вниманием сообщество и держать в «ежовых рукавицах». Ведь, например, пока не привлекут к ответственности юридическое лицо, к виновному работнику мер дисциплинарной ответственности применять не будут, так как его действия объективно выгодны предприятию – экономят средства, например, на утилизацию отходов. А то, что наносят вред обществу и природе – дело второе. Видимо не случайно у Гегеля в системе гражданского общества корпорация рядом с полицией. Может быть, сегодня это специально уполномоченный государственный орган призван надзирать за сообществом природопользователей?

Однако и этот вариант можно рассматривать как переходный. Почему? В юридической литературе описан генезис третейского разбирательства. Они берут свое начало во времена так называемой эпохи дикости, когда пришли на смену талиону (по принципу – око за око) [7]. Можно принять, что третейские разбирательства на подобном уровне развития называют «арбитражами». В силу того, что происходили в неразвитых обществах, в эпоху бесправия, когда личность и ее права были растоптаны административным произволом. Их суть быть инструментом компенсации за причиненный вред. Арбитраж стремился не столько предоставить каждому то, что ему принадлежит по праву, сколько сохранить солидарность группы, обеспечить мирное сосуществование между соперничающими группами и установить мир в обществе [8]. Однако этот мир весьма хрупок, он подобен тому пресловутому дому Свифта, который был построен с таким строгим соблюдением всех законов равновесия, что тотчас рухнул, как только на него сел воробей, о чем писал Кант (и противопоставлял этому равновесию силу права) [9].

В силу специфики какое-то время экологические арбитражи могут иметь место в правоприменении. И государство в них сегодня объективно заинтересовано: возмещение экологического вреда это, по сути своей, компенсация; статус-кво, особенно в отношении здоровья людей, никогда не достичь; также, неразвитость публичных начал российской общественной жизни. В массиве действующего российского законодательства сохранились подобные юридические средства – так называемое примирительное производство (постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 5 ноября 1928 г. «О примирительном производстве по борьбе с обычаем кровной мести»[10]). Есть и более современные предложения. Например, в резолюции от 29 ноября 1985 г. №40/34 Генеральной Ассамблеи ООН, принявшей Декларацию «Основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью» в п. 7 говорится, что «в тех случаях, когда это необходимо, следует использовать неофициальные механизмы урегулирования споров, включая посредничество, арбитраж и суды обычного права или местную практику, с тем, чтобы содействовать примирению и предоставлению возмещения жертвам». А в п. 10 – что «в случаях причинения серьезного ущерба окружающей среде реституция, если будет вынесено соответствующее решение, должна включать, насколько это возможно, восстановление окружающей среды и инфраструктуры, замену имущества общины и возмещение расходов, связанных с переселением в тех случаях, когда такой ущерб вызывает необходимость перемещения общины» [11].

Реальная жизнь законодательства в стране весьма динамична. Если ранее, как говорилось, автору в его научном поиске приходилось обосновывать саму возможность, в том числе и опережающего, правового регулирования третейских разбирательств в субъектах Российской Федерации в исследуемых отношениях, то с принятием Федерального Закона от 24 июля 2002 г. №102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» ситуация стала проще. Не только субъекты России, но и сами юридические лица получили возможность регулирования «подведомственных» им отношений. При этом автором нарочито не применено сочетание «именно правового». Думается, что далее по тексту станет понятна причины. Мотив же прост – в свете принципа формального равенства лиц в правовом государстве, представляется, фарисейством наделение такими правами неких юридических лиц, которые на определенных территориях могут стать новыми «демидовыми» в части произвола в отношении проживающего там населения. Если на местах так называемое градообразующее предприятие, как говорится, «делает погоду», то можно представить себе, что значит такое право в руках монополиста, к примеру, Газпрома с его «дочками» во всех сферах жизнедеятельности людей (торговля, медицина, ЖКХ, транспорт, вплоть до СМИ).

В условиях необходимости укрепления российской государственности концепция конкретно-исторического («диалектически-правового»), так сказать, «местечкового» арбитража и третейского разбирательства (как «локально-правового») нуждается в коррективах, вызванных масштабами страны и ее федеративным устройством. То, что хорошо для одних субъектов Российской Федерации, может быть неприемлемо для их соседей (и самой России). Имеется в виду вопросы трансграничного загрязнения окружающей среды. Здесь сама Российская Федерация, на которую тяжелым бременем ложатся последствия эгоистического природопользования, на основе своей Конституции, например, п. «в» ст. 71 – о регулировании и защите прав и свобод человека и гражданина, должна разрешить проблему.

Оснований предостаточно. Это и то, что ранее было квалифицировано как нарушение прав природопользователей различным содержанием отношений природопользования в разных субъектах Российской Федерации (в объеме прав и обязанностей субъектов этих отношений);

что были приведены примеры как благополучный в финансовом отношении субъект России (гор. Москва) сваливает экологические проблемы нижележащим дотационным субъектам Российской Федерации. Научное требование однородности «правового пространства» как категории правового государства, понимаемого как обеспечение единства прав и свобод людей на всей территории Российской Федерации, также не может не быть принятым во внимание [12].

Опасность для поступательного развития указанных негосударственных форм «использование как применение права» самими россиянами состоит и в том, что после первого всплеска защиты прав людей начнется искусственная консервация ситуации. Имеется в виду, что сообщество природопользователей захочет избежать вынужденных затрат, связанных с обновлением производственных фондов и технологий, к сожалению, руками этого же арбитража. Сообщество предпринимателей объективно сильнее простого человека, а в глазах местной власти выглядит всегда предпочтительнее – его налоги образуют основу местных и региональных бюджетов (и свой интерес в их прибылях).

Что делать российскому обществу и самому государству далее, чтобы выйти на новый качественный уровень правового регулирования частных (и «экологических») отношений? Думается, один из выходов в обращении к следующим конкретно-историческим институтам – к третейскому суду с жюри присяжных заседателей, а также к судебным прецедентам как источнику права для этих третейских судов. Последнее видится, конечно же, в идеале – как некое превентивное средство для соблюдения принципа формального равенства россиян как лиц в условиях объективно «разношерстных» третейских судов, образованных для одной конкретной цели – защиты материальных интересов сообщества предпринимателей.

Активность людей, направленная в сторону предотвращения и прекращения экологически вредной деятельности природопользователей, с одной стороны, и заинтересованность сообщества в сохранении статус-кво (местные социальные вопросы, налогооблагаемая база) – с другой, явятся условиями поиска компромисса частных и публичных интересов. В жизни налицо постоянное столкновение частных и публичных интересов – права одних на свободу предпринимательской деятельности нарушают права других на достойную жизнь в условиях благоприятной окружающей среды. Видимо, должен иметь место паритет частноправовых и публично-правовых интересов субъектов правоотношений, как суммарный итог реализации принципа научно-обоснованного сочетания экологических и экономических интересов. Этот паритет сформулирован ст. 36 Конституции Российской Федерации. Различить и определить место каждого, найти оптимальное их соотношение между собой, видимо, и есть задача для юридической науки, что, в свою очередь, позволит повысить эффективность и самого законодательства.

И все же, не в смысле защиты прав россиян на благоприятную среду видится значимость правового потенциала научно-практического предложения о развитии государством концепции экологического рынка прав на природопользование. В этой правовой конструкции заложен механизм последовательного разрешения вопроса отсутствия реального выгодоприобретения от развития: когда за счет барышей природопользователей на местах будут «добровольно-принудительно» решаться социальные вопросы россиян через общие мероприятия (это могли быть и содержание социально-культурной сферы, и дополнительное питание работающим, членам их семей, и диспансеризация, и медобслуживание);

когда количество перейдет в качество – вся территория страны будет охвачена таким развитием, при котором частнопредпринимательская деятельность будет, так сказать, обложена «моральным» налогом в пользу проживающего там населения (по типу скандального для «собственности» предложения губернатора Свердловской области Э. Росселя).



[1] Гегель Г.В.Ф. Указ. соч. С.469.

[2] Певзнер М.Е. Современные правовые проблемы недропользования//Государство и право. 2001. №4 С.36-42.

[3] Гегель Г.В.Ф. Указ. соч. С.128-137.

[4] Курамшина Н.Г., Курамшин Э.М., Лапиков В.В. Токсикологическая оценка состояния реки Белой и ее притоков в районе Уфы с помощью инфузорий Stylomichia mytilus//Башкирский экологический вестник. 1998. №1. С.27-30.

[5] «50 самых богатых россиян»//Культ личностей. 1999. Май-июнь.

[6] Ленин В.И. П.С.С. Т.33. С.99.

[7] Чельцов-Бебутов М.А. Указ. соч. С.5-165.

[8] Давид Р., Жоффре-Спинози К. Указ. соч. С.32, 41.

[9] Кант И. Соч. в 6 т. Т.4. Ч.2. С.106.

[10] Программый комплекс «ЭТАЛОН 5.*» НЦПИ Минюста России. НГР: Р2800002.

[11] Программый комплекс «ЭТАЛОН 5.*» НЦПИ Минюста России. НГР: З8500005.

[12] Барциц И.Н. Правовое пространство России: Вопросы конституционной теории и практики. М.: Изд-во Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, 2000. 496 с.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100