www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Конституционное (государственное) право
Мухамет-Ирекле А. Юридические аспекты природопользования. – М.: НИА-Природа, 2002. – 340 с.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
§ 29

Значит, если в искомом обществом определении, что есть право, не найдется места для желаемой всеми его сущности (принципу формального равенства лиц);

если присущие ей проявления (в виде справедливости, свободы, признания прав) не будут вызваны к жизни желаемым поведением самих субъектов правоотношений, заложенным в диспозиции норм (в виде дозволений);

если содержание и форма права не будет находиться в соответствии (в виде осуществления правосудия самими людьми в перечисленных конкретно-исторических формах), то ждать всеобщего правового порядка – не приходится!

Вот такая получается формула «должного» в праве.

Следует также отметить, что применение указанного в условиях всеобщего соблюдения законодательства в российском правовом государстве неизбежно упростит саму систему законодательства, так как в поле ее зрения останутся лишь те условия, которые мешают проявлению «должного». К примеру, это такой феномен как «чиновничество и бизнесмены, и крупные собственники», как советские традиции в праве – из ряда указанных субъективных причин. Из объективных – это главенство принципа получения большего прибавочного продукта меньшими затратами в отношениях природопользования и т.д. Значит, задачей права будет лишь убрать мешающее проявлению «должного».

Может быть, сказанное будет одним из возможных ответов на давнишнюю мечту юристов упрощения законодательства («быть может, когда-нибудь исполнится желание, чтобы взамен бесчисленного разнообразия гражданских законов были найдены их принципы, так как только в разрешении этой задачи заключается тайна упрощения законодательства»[1]). Опять же, американский опыт свидетельствует об обоснованности такой претензии – их Конституция 1787 г. более процессуальный акт, направленный на сдержку органов государства, заметим, их собственными же силами, чтобы не мешали проявлению «должного». Так сказать, норм материального права в ней нет, все в неких дополнительных соглашениях к «общественному договору об установлении гражданского устройства», основные идеи которого изложены в Декларации независимости от 4 июля 1776 г., – в Билле о правах 1789-1791 гг. (в поправках к Конституции).

Думается, что история принятия этих поправок свидетельствует(?) о дремучем эмпиризме американцев – только после того, как говорится, «грянет гром – мужик перекрестится», после кризисов в общественных отношениях они принимали поправки. Например, только в 1865 г. была принята XIII поправка к Конституции об отмене рабства (уже после вылившегося наружу кризиса – после гражданской войны 60-х гг. XIX в.).

Может быть, эти «проколы» представляют собой проявления некой объективности, например, что воля народа не всегда тождественна воле их представителей;

что необходимы какие-то механизмы гармонизации, те же сдержки и т.д.? Однако причиной может быть и сама психологическая природа человека - отмечаемый как «идеальный подход» к государственному строительству имеет материальную силу только для самих его принявших людей или воспитавшихся на этом идеале. Иные поколения исповедуют иные подходы. Предположить об этом позволило то, что в ч. 1 разд. 9 ст. I Конституции Соединенных Штатов Америки от 17 сентября 1787 г. постановлен мораторий на запрет ввоза негров-рабов до 1808 г. – на двадцать лет [2]. Почему именно двадцать лет? Может быть это срок активной жизни поколения и был найден компромисс, что к вопросу о рабстве вернутся позднее и он будет разрешен. Затем его по корыстным соображениям плантаторов с Юга затянули, он прорвался сам по себе и был разрешен постфактум?

С другой стороны, нельзя не сказать, что когда были, так сказать, убраны препятствия для проявления «должного», и судебных прецедентов было достаточно для сохранения социального мира (как статус-кво) в обществе. Отмеченное сохранение статус-кво в реальных отношениях, как суть природы прецедента, и есть справедливость для «данного случая» (ad hoc). Однако это темы для рассуждений более сведущих лиц…

В этой связи, нельзя не сказать, что принятая Конституция Российской Федерации 1993 г. сильно грешит в части отсутствия не только какой-либо системы, но и вообще самих сдержек для исполнительной власти. Может быть, это является одной из причин печального феномена «власть в себе и для себя»?

Следуя логике сказанного, можно предположить, что исчерпывающее закрепление в Конституции Российской Федерации списка естественных прав россиян и их неукоснительная защита государством под углом зрения «истины» современного общества – гармонии частного и публичного интересов, сделает законодательство в стране высокоэффективным, так как и сами люди будут стремиться жить по закону – психологически так проще!

Однако, как представляется, автору пора остановиться, в противном случае, с помощью обосновываемой им «формулы «должного» в праве» (подобно известному персонажу Аладдину со своей волшебной лампой) он будет, и будет искать ответы на иные «секреты Полишинеля» права и государства, коих в науке предостаточно... Однако есть и истинные проблемы в праве, например, как в свете принципа формального равенства лиц вынести нам всем такое чудовищное проявление частной собственности как – эксплуатация человека человеком? Может быть, все-таки взимание прибавочной стоимости и ее последующее перераспределение через социальное государство (подобно предложению относительно природной ренты)?

Следовательно, если же мы хотим достичь эффективности действия права в России, что означает обеспечение реального соблюдения и защиты провозглашенных в Конституции Российской Федерации прав россиянина как лица, то правовые средства предложены в настоящем исследовании. Однако они, имеющее научное значение как объяснение низкой эффективности правового регулирования, ровным счетом ничего не дадут нашим людям без их активного участия.

Первый этап – это расширение сферы действия третейского разбирательства на основе данного им природой свойства – разума, который обладает видением естественного порядка вещей, то есть справедливости. Думается, что кантовское, так называемое юридическое законодательство подразумевает в себе наличие «внешнего мотива» (принуждения или угрозы ее применения) для субъектов правоотношений, которое, как думается, предполагает, в итоге, необходимость «применения права». Следовательно, то, что в предложенной россиянам конструкции необходимое «применение права» осуществляется через «использование как применение», и делает третейское разбирательство во взаимосвязанном сообществе именно правовым институтом. Таким образом, как говорится, на одном дыхании, достигается состояние, соответствующее уровню так называемого правового законодательства, в котором отмеченный кантовский внешний мотив обеспечен не только угрозой принуждения, но и «добровольно-принудительными» стимулами, исходящими от сообщества подобно фитанцидам. Как тут не вспомнить афоризм от Сенеки, приводимый великим Кантом: «Судьба (в нашем случае солидарно-ответственное сообщество, в котором создан третейский суд) согласного с ней ведет, противящегося тащит» [3]. Для того, чтобы добиться желаемого результата люди, заинтересованные в каком-то интересе, настраиваются на некую модель поведения и ведут себя должным образом (налицо реальное существование связи «использование как применение»). Зачем «уже несоветскому» государству им мешать в духе советской установки?

Параллельно с этим россияне должны осознать, что сохранение их собственного достоинства как «человека достойного» и, главное, как лица, как говорится, только «дело их рук». Только постоянные обращения в суд с частными исками в защиту своих нарушенных прав, прежде всего, к государству, которое стало прислужником «собственности», может изменить неправовую ситуацию в стране. Конечно же, путь тяжелый и долгий, но где иной (правовой)? На указанном пути россияне могли бы опереться на таких своих представителей как ученые юристы, которые своим неустанным трудом, в том числе и в вопросах теоретического познания права и государства сделали много – надо только применять на практике. Так вот, думается, что «толкование права» могло бы стать разумной альтернативой «строжайшему праву – величайшей несправедливости». Однако ни Конституционный Суд Российской Федерации, ни представительные органы государственной власти, в силу зависимости от исполнительной власти и «собственности», так сказать, по «объективным причинам», этого сделать не смогут. В то же время, «толкование – это право того, кто даровал», то есть народа. Значит, осуществление доктринального толкования учеными юристами в ходе судебного разбирательства в интересах отдельных россиян, включая обжалование неконституционности действующих законов в Конституционном Суде Российской Федерации, дает основание надеяться как на объективную необходимость рецепции общественной значимости юридического труда в России (кто будут наши Папиниан, Павл, Ульпиан, Марциан и Гай?), так и на то, что деформации в общественном развитии не будут накапливаться и революционных катаклизмов удастся избежать. Напомним, что ведь даже в условиях идеальной, во всех смыслах, американской государственности так называемые слуги народа уже через 80 лет не успевали за ходом общественного развития, что приводило к кризисным потрясениям.

В свою очередь, отставший от хода общественного развития российский законодатель, вроде бы, также настроен на обеспечение некого порядка в общественных отношениях и желает достижения общественно-полезного результата. Вопрос в том, что совпадают ли чаяния народа устремлениям их избранников-поверенных, соблазненных властью и «собственностью» – вечными антагонистами их доверителей?

Cудя по итогам десятилетия развития постсоветской России – не очень! И дело совсем не в так называемой неизведанности выбранного пути, по которому идет ныне Россия. Юридическая наука разработала многие вопросы, которые можно положить в основу как развития общества, так и российского государства и права. Например, такой видится отмеченная теория цивилитарного права, предлагаемая нашим выдающимся современником – действительным членом РАН, доктором юридических наук, профессором В.С. Нерсесянцем. Отбросив продолжающееся тоталитарное понимание права, что обедняет его содержательную сторону, законодатель мог бы вдохнуть в закон жизненную силу. Если, даже не прибегая к предложенной формуле «должного», то с помощью чего-нибудь иного, чем простое и некритическое копирование советского опыта. Даже ради самого себя, чтобы не отстать от уходящего вперед общественного развития.

Думается, в противном случае заклинания власти о необратимости изменений в России могут быть не услышаны главным субъектом права - российским народом, который (включая его правосознание) в своем развитии весьма дискретен – спячка, раскачка, горячка. Предыдущее историческое несоответствие общественного характера (производства) и частной формы (присвоения), в России терпели с 1861 по 1917 гг. Сколько сможет вытерпеть обездоленный российский народ подобное, закрепленное в законе, несоответствие между общественной собственностью на природные объекты и частной формой присвоения прибавочного продукта? Вал насилия, проявления экстремизма в России, как говорится, «первые ласточки» грядущего испытания государственности: «Никто не может посредством договора, стало быть, некоторого правового действия, сделать так, чтобы не иметь никаких прав, а иметь одни только обязанности… и, стало быть, договор сам себя уничтожил бы» [4]. Дай бог, чтобы более, чем власть успеет изменить неправовой закон!

Как бы позитивное право не отрицало и не унижало естественное право, сегодня общественное развитие, обратившись к людям, к их осознанию права как естественного порядка вещей, может обойтись и без самого позитивного права. Воистину, бог шельму метит! Следовательно, насущная потребность позитивного права, дабы стать вновь дееспособным и нужным обществу, состоит в том, чтобы закрепить в себе основы естественного права (неотчуждаемых прав человека) и обеспечить их! Налицо как проявление философского закона отрицания отрицаний, так и диалектическая связь естественного и позитивного права. Как бы ранее позитивное право не отрицало проявление естественного права (имеется в виду в фокусе обеспечения прав человека), без его, естественного права, нормативного закрепления в законе само позитивное право страдает от неэффективности и выталкивается «теневой юстицией» с исторической арены. Естественно, что видится возможным, как говорится, спасти ситуацию посредством уже предложенной формулы «должного» в праве. Юридическая наука давно понимала пагубность такого «поведения» позитивного права, активно работала над средствами разрешения такого кризиса. Увы, само позитивное право и здесь, как говорится, «плюнуло в колодец» – к великому сожалению для самого закона и юридической практики, доктринальное толкование не является обязательным в правоприменении.



[1] Кант И. Критика чистого разума. С.289.

[2] Хрестоматия по всеобщей истории государства и права: Учебное пособие. С.188.

[3] Кант И. Соч. в 6 т. Т.4. Ч.2. С.448.

[4] Кант И. Соч. в 6 т. Т.4. Ч.2. С.81.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100