www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Римское право
Глава по истории кодификации римского права из книги: С. В. Пахман История кодификации гражданского права / В 2 тт. – СПб.: Типография II-го Отделения Собственной Е. И. В. Канцелярии, 1876. – Т. II. – С. 1–34.
<< Назад    Содержание   
II. СБОРНИКИ РИМСКОГО ПРАВА СО ВРЕМЕНИ ЮСТИНИАНА

1. С именем императора Юстиниана (527–568) связана важнейшая в римской истории попытка кодификации римских источников права. Вступив на престол, Юстиниан (славянин по происхождению, и по родному имени «Управда») нашел два источника римского права: constitutiones или leges и jus или jura. Сборники существовали только для первого, каковы указанные выше кодексы Грегориана, Гермогениана, императора Феодосия и сборник, известный под именем Novellae post-Theodosianae. Что же касается второго источника, то для него не было особых сборников: в судах прямо обращались к сочинениям римских юристов, которых было, как известно, громадное количество, и хотя императоры Феодосий II и Валентиниан III уменьшили число обязательных для руководства судей сочинений римских юристов посредством особого закона, изданного в 426 году (ныне этот закон известен под названием lex allegatoria), на основании которого судьи должны были обращаться только к сочинениям пяти римских юристов (Гая, Папинина, Ульпиана, Павла и Модестина), но тем не менее и этот закон мало помог делу, так как закон допускал руководствоваться сочинениями и тех римских юристов, на которых в сочинении помянутых пяти юристов были сделаны ссылки .Следствием такого положения дела был произвол в судебных местах, как об этом говорит и сам Юстиниан в конституции (постановлении) 30 года, известной под именем Deo auctere (названной так от первых слов, которыми конституция начинается).

[стр. 15] Печальное положение правосудия побудило императора Юстиниана обратить внимание на кодификацию действующих источников права тотчас же после того, как он сделался императором, и уже 13 февраля 528 г. постановлением, известным под именем Наес quae necessario (первое постановление, составляющее введение к кодексу) он учредил, с целью составления кодекса, комиссию из десяти лиц, в числе которых были Трибониан и Феофил, профессор в константинопольской школе правоведения, под председательством Иоанна, exquaestor saeri Palatii. Эта комиссия обязана была пересмотреть все прежние кодексы императорских постановлений, все постановления, изданные после них, и затем уже составить сборник. При этом комиссии даны были весьма широкие полномочия, а именно, она имела право не только выбирать между императорскими постановлениями такие, которые должны были, по ее усмотрению, иметь силу, и исключать уже отжившие, но и сокращать постановления, выпуская из них те части, которые не имеют характера закона (напр., введение), и даже изменять их первоначальную редакцию, соединять нисколько постановлений в одно. Комиссия должна была расположить императорские постановления в сборнике по предметам, к которым они относились, в хронологическом порядке в каждом титуле, с указанием на время их издания. С небольшим в год порученная комиссии работа была окончена и обнародована 7 апреля 529 года постановлением Summa Reipublicae (второе постановление, составляющее введение к кодексу) под именем кодекса Юстиниана, с тем, чтобы он вступил в силу закона чрез нисколько дней по обнародовании, а именно с 16 апреля того же года, все же прочие кодексы лишены были с этого времени силы закона. Этот кодекс есть первый кодификационный опыт Юстиниана и известен под именем Codex vetus (в отличие от другого, о котором скажем подробнее ниже).

По издании кодекса Юстиниан вознамерился издать сборник второго источника права – сочинений римских юристов, но прежде, чем приступить к этой работе, требовалось уничтожить противоречия между ними, [стр.16] и в особенности между двумя школами римских юристов – прокулианской и сабинианской. Решение спорных мест Юстиниан взял на себя, и с этою целью в течении 829 и S30 годов изданы, в виде особых постановлений, пятьдесят решений (quinquaginta decisiones) спорных вопросов, вошедшие в состав второго кодекса. Решение сомнений и споров между юристами этим порядком оказалось однако неудобным, так как требовалось гораздо более времени, чем в том случай, если бы они были разрушаемы при составлении самого сборника. Поэтому постановлением Deo auctore 13 декабря 830 года Юстиниан поручил Трибониану, возведенному в сан квестора sacri Palatii, составить комиссию, с выбором членов по его усмотрению, для составления сборника сочинений римских юристов, не ограничиваясь при составлении последнего только теми юристами, на которых указали в своем известном законе императоры Феодосий II и Валентиниан III. Комиссия была составлена из шестнадцати лиц, в числе которых были четыре профессора права – два константинопольского училища правоведения, а из них наиболее известен Феофил, и два беритского; из последних особенно известен Дорофей. Остальные члены комиссии были юристы-практики (адвокаты), из которых наиболее известен Стефан. Комиссии 830 года был дан еще больший простор, чем комиссии 528 года; единственное ограничение заключалось в том только, чтобы Трибониан обращал внимание исключительно на сочинения привилегированных юристов, с той целью, чтобы изъять из рассмотрения комиссии такие сочинения, которые не имели научного значения. Комиссии поручено было выбрать из сочинений юристов только то, что было применимо и сообразно с потребностями времени, а все устарелое оставить в стороне; далее, комиссия получила право делать в сочинениях соответственные изменения, вставки и пропуски, что на самом деле и встречается в пандектах (interpolationes, emblemata Triboaiani). В виду громадности работы комиссии, которая руководствовалась, как видно из источников, двумя тысячами сочинений юристов, ей был дан для окончания ее работ десятилетний срок, [стр. 17] но комиссия окончила свою работу в три года, так что 16 декабря 533 года составленный комиссией сборник, известный под названием Digesta или Pandectae, был обнародован тремя постановлениями, известными под следующими именами: Tanta, Dedoken, т. е. dedit nobis, обращенными ad senatum et omnes populos, и Omnem Reipublicae, обращенной к профессорам константинопольского н беритского училищ правоведения (ad antecessores). Сборник этот вступил в силу закона с 30 декабря.

Обращаясь к характеристике пандектов, мы должны прежде всего иметь в виду, что они представляют извлечение из сочинений тридцати девяти римских юристов (К. Муций Сцевола, Алфен Вар, Элий Галл, Лабеон, Прокул, Цельс, Яволен, Нераций, Юлиан, Валент, Помпоний, Африкан, Манциан, Клемент, Папирий Юст, Маврициан, Клавдий Сатурнин, Гай, Марцелл, Тарунтен Патерн, Цервидий Сцевола, Юлий Аквила, Папиниан, Трифонин, Менандр, Тертуллиан, Ульпиан, Павел, Каллистрат, Венулей Сатурнин, Марк, Флорентин, Руфин, Марциан, Модестин, Антиан, Рутилий, Гермогениан и Харизий), и притом сочинений многочисленных. Сделанные из этого богатого источника извлечения были расположены по рубрикам. Исчисление имен этих юристов и заглавия их сочинений должны были содержаться в указателе, который велел составить Юстиниан, и действительно такой указатель сохранился в древнейшей (Флорентийской) рукописи пандектов, который называется index Florentinus; но он составлен каким-нибудь греком, что видно из греческих окончаний латинских названий, и не отличается точностью как относительно указания сочинений, так и указания имен юристов (например, Клавдий Сатурнин вместо Венулей Сатурнин). Что касается объема сделанных заимствований из сочинений римских юристов, то составители наиболее пользовались теми писателями, которые жили со времен Септимия Севера, так что нельзя не заметить, что по мере приближения ко времени Антонинов пандекты становятся богаче материалами. Наибольшее число мест принадлежит Ульпиану (около трети всего сборника), затем Павлу (около шестой части), Папиниану (около одной восемнадцатой), Юлиану, Цервидию Сцеволе, Помпонию, Гаю и Модестину.

[стр.18] В отношении к содержанию, те сочинения римских юристов, из которых сделаны извлечения, могут быть разделены на семь классов:

1) казуистические, каковы responsa, epistolae, quaestiones;

2) собрания формул и сочинения процессуального характера, как то: de actionibus и др.;

3) экзегетические, т.е. комментарии не только на собственные источники права, например, на законы 12 таблиц, преторский эдикт, отдельные законы, сенатские постановления и конституции императоров, но и на сочинения древнейших классических юристов. На сочинения этих юристов юристы позднейшего времени обыкновенно писали комментарии или извлекая из них отдельные места, или присоединяя свои замечания к самому сочинению;

4) догматические большего или меньшего объема; первые носили название: libri juris civilis, libri digestorum, а вторые, institutiones, regulae, receptae sententiae, definitiones, enchiridia;

5) инструкции для отправления должностей для не юристов, например, de officio proconsulis, aedilis;

6) монографии об отдельных учениях, например о стипуляциях, о фидеикомиссах, и наконец,

7) смесь, как то: variae lectiones, collectanea.

Данное комиссии позволение согласовать извлекаемые места с новым правом и с новыми условиями гражданской жизни, устранять противоречия и делать в этом отношении необходимые перемены, позволение, соответствовавшее цели законодателя, имело, по отношению к нам, своим последствием то, что мы теперь не знаем, насколько содержание помещенных в пандектах отрывков из сочинений юристов соответствует подлинному тексту, так как об этих переменах в пандектах не говорится. Эти поправки и перемены называются emblemata Triboniani. Ученые не согласны между собой ни относительно числа их, ни относительно мест, в которых эти поправки сделаны, так как за неимением подлинников они не могут быть открыты посредством сравнения с ними и узнаются только по внутренним причинам, по анализу.

Язык пандектов – латинский, за исключением только тех мест из Папиниана и Модестина, которые взяты из некоторых их сочинений, писанных на греческом языке; но и они переведены на латинский.

[стр. 19] Что касается системы этого сборника, то по внешнему виду он разделяется на 50 книг, книги делятся на титулы, имеющие особые заглавия, и в каждом титуле заключаются фрагменты или leges, состоящие из заглавия (inscriptio), в котором обозначено имя юриста и сочинение, из которого отрывок заимствован, и параграфов. Деления на principia и параграфы первоначально не было: оно явилось в средние века у глоссаторов. Всех фрагментов в дигестах насчитывают 9127, а параграфов с их principia – 21019. От указанного деления отступают 30, 31 и 32 книги, которые не разделяются на титулы, но под заглавием de legatis et fideicommissis составляют все три как бы один титул. В 45-й книге титул 1-й de verborum obligationibus делится на три части без особых названий. Радом с делением на книги, титулы и пр. существует другое более общее на семь частей, которое, как кажется, находится в связи с новой, введенной Юстинианом, методой преподавания правоведения в школах и обусловлено желанием его согласовать систему пандектов с системой преторского эдикта, который состоял из семи частей. Эти семь частей дигестов носят следующие названия: Prota (книги 1–4), de judiciis (кн. 8–11), de rebus (sc. creditis) (кн. 12–19), umbilicus (кн. 20–27), de testamentis (кн. 28–36); затем шестая и седьмая части вследствие разнообразия их содержания не имеют особого названия и обнимают следующие книги дигестов: шестая – 37–44 и седьмая – 45–50. В числе книг, входящих в состав последней седьмой части пандектов, две (47 и 48) относятся к уголовному праву и носят поэтому название libri terribiles. Независимо от этих делений глоссаторы разделяли дигесты на три массы: Digestum vetus (кн. 1–23 и 1 и 2 тит. 24 кн.), infortiatum (с З-го тит. 24 кн. до 38 кн.) и digestum novum (39–50). Чтобы объяснить себе это разделение, существует предположение, что в распоряжении глоссаторов первоначально был только так называемый digestum vetus, к которому после позднейших открытий присоединены были две другие части, притом так, что сперва открыт был digestum novum, а затем infortiatum, который сочли удобнее поместить перед digestum novum.

Таковы внешние разделения пандектов: усматривают в них и внутреннюю систему, которая заключает в себе следующие части: 1) общую часть (кн. 1–4), 2) вещное право (кн. 6–8), 3) обязательства (9–19), 4) личные права, т. е. семейное право (кн. 23–27), и 5) наследственное право (кн. 28–38). Все не вошедшие в эту систему книги (5, 20–22, 39–50) образуют дополнения различных частей системы, [стр. 20] кроме книг, известных под именем libri terribiles, которые относятся к уголовному праву, и кн. 49, тит. 14 и сл., и кн. 50 тит. 1–11 и 15, которые имеют своим предметом право публичное

(Разумеется само собой, что указанное сходство с нынешней германской системой пандектного права есть как бы случайное и чисто внешнее. Рудорф (§ 110), напротив, находит в пандектах систему институций Гая, и распределяет их содержание так: после общих понятий о праве и его органах (кн. I, тит. 1–4) следуют: 1) лица (кн. I, тит. 5–7), 2) вещи (кн. I, тит. 8) и 3) иски (кн. I, тит. 9 и т.д.); но очевидно, что этот распорядок не применим к целому составу пандектов).

При рассмотрении системы пандектов неизбежен вопрос, какому порядку следовали при распределении отдельных фрагментов в титулах. Этот вопрос разъяснил Блюме, по мнению которого комиссия разделила весь материал на три части, следуя той системе права, которая принята была при преподавании в училищах правоведения: первая часть, сабиньянская, обнимала сочинения, имевшие более систематический характер и соответствовавшие преподаванию на первом курсе правоведения. Основой их были комментарии к сочинениям Массурия Сабина. Вторая часть, эдиктальная, соответствовала тем сочинениям, которые преподавались во втором курсе. Основой их были сочинения на преторский эдикт, к которым присоединялись и все сочинения экзегетического характера. Наконец, третья часть, папиньянская, обнимала, на основании папинияновых responsa, все сочинения казуистического характера и соответствовала практическому третьему курсу училищ правоведения. Сверх того, третья часть может быть разделена на две на том основание, что она обыкновенно находится в конце, но иногда встречается и в начале и вообще отличается от прочих частей тем, что заключает в себе сочинения, найденные, по-видимому, позднее других. Разделив таким образом весь матерел на три части, которые разрабатывались в отдельных комиссиях, комиссия очень упростила всю работу. Быть может, что в каждой из тех отдельных комиссий, на которые разделилась комиссия Трибонина, материал был разделен между членами так, что на долю [стр. 21] каждого пришлась обработка только нескольких сочинении, что и еще более упростило работу. По окончании работ в субкомиссиях, они вносились в общую комиссию, где рассматривались окончательно и распределялись по надлежащим местам пандектов таким образом, что если большее число извлечений, относящихся к известному титулу, по содержанию принадлежало, например, сабинианской массе, то эти извлечения помещались прежде других. Так как большая часть извлечений принадлежит сабиньянской массе (около 4000 фрагментов), то в начале титулов обыкновенно находим эту массу, затем эдиктальную (слишком 3000 фрагментов), и, наконец, папинианскую (около 2000 фрагментов).

Рассмотрим, в самых общих чертах, содержание пандектов. Введением в пандекты служат четыре уже упомянутые нами постановления, получившие свое название от первых слов: Deo auctore, tanta, Dedoken и Omnem. В этих постановлениях изложены: происхождение пандектов, назначены их н употребление при преподавании. В них же сказано, что предмет пандектов есть преимущественно гражданское и исковое право, но что также приняты в них некоторые предметы государственного права н уголовного (также относимого к государственному), напр., учение о магистратах, о преступлениях и наказаниях, о финансах, военном и муниципальном устройстве. О всех принятых в пандекты извлечениях из сочинений римских юристов Юстиниан ясно говорит, что он их присваивает себе, как будто они принадлежат ему (omnia mea feci). В самом плане пандектов соблюден порядок эдикта, за исключением следующих трех отступлений:

1) учение о муниципальной магистратуре находилось в эдикте в начале, а в пандектах помещено в конце;

2) учение о закладном праве находилось в конце эдикта, а в пандектах помещено в средине, и, наконец,

3) aedilitium edictum, evictio et dupli stipulatio, находилось в конце эдикта, в пандектах же оно следует за учением о закладном праве.

Изданием рассмотренных сборников законодательная миссия императора Юстиниана, казалось, была окончена; [стр. 22] но, преобразовав источники права и отчасти само право, Юстиниан пожелал составить руководство для училищ правоведения, которое соответствовало бы его сборникам, так как древни руководства уже не были согласны с теми реформами, какие он произвел в праве. Поэтому еще прежде приведения трудов комиссии по составлению пандектов к окончанию, в 533 году Юстиниан поручил Трибониану и двум профессорам Феофилу и Дорофею составить новый учебник права (Institutiones) взамен такого же учебника Гая, по которому преподавали до этого времени. Это поручение было исполнено прежде окончании пандектов, и труд комиссии, названный в противоположность Гаевым институциям, institutiones imperiales, был обнародован 21 ноября 533 года постановлением, обращенным к юношеству, изучающему право, cupidae legum juventuti. На основании этого постановления институции получили с 30 декабря 533 года обязательную силу и в судах, которые должны были руководствоваться ими, как действующим законом. Источниками для них служили, кроме названного выше сочинении Гая, его Res quotidianae и институции Ульпиана, Флорентина и Марциана, сравнительно, однако, в гораздо меньшей мере, чем Гая, которого составители воспроизвели почти буквально: они ограничились только пропуском устарелых мест и заменой их новыми. Кроме институций Гая и прочих названных сочинений, источниками институций служили Юстиниановы сборники – кодекс и пандекты, и, наконец quinquaginta decisiones.

Что касается содержания, то институции заключают в себе обозрение всего гражданского права, преимущественно имевшего силу при Юстиниане, однако же с извлечениями и из древнего права. Содержание институций находилось в теснейшей связи с учебным планом Юстиниана; поэтому в них не говорится о многих очень важных предметах, о которых при преподавании следовало почерпать сведения из других источников, каковы, напр., учение de dote, о закладном праве, de pactis, de contractibus innominatis, de in integrum restitutionibus и, наконец, все учение о процессе. Недостаток этот по плану Юстиниана пополнялся отчасти тем, что слушавшие институции должны были в то же время слушать Prota Pandectarum, [стр. 23], где находятся некоторые из вышеупомянутых предметов. Наконец, в институциях, кроме последнего титула de publicis judiciis, нет почти ничего относящегося к публичному праву. Так как институции, по своему значению, учебная книга, то в них излагаются по преимуществу общие юридические начала, а частных юридических казусов в них почти не встречается. Для нас институции имеют особенную важность вследствие того обстоятельства, что о многих предметах Юстинианова права могут быть почерпнуты сведения только из институций, например, учения о соединении scti Pegasiani et Trebelliani. Далее, в них находятся весьма важные сведения, которых в прочих частях Юстинианова законодательства нигде не встречается: их называют ныне loci singulares Institutioum.

Обращаясь в заключение к системе институций, заметим, что по внешней форме они начинаются введением, в котором заключаются постановления императора Юстиниана ad cupidam legum juventutem 21 ноября 533 года, и затем состоят из четырех книг, которые разделяются на титулы (в лучших изданиях 98), а титулы, за незначительным исключением, на параграфы, которым предшествуют principia. По внутренней системе институции следуют Гаю и потому заключают в себе введение (кн. I, tit. 1, 2), затем (с 3-го титула кн. I до конца книги) jus personarum, далее (кн. II и III до 12 тит.) jus rerum и, наконец, jus obligationum et actionum (от 13 тит. III кн. до конца): последние составляют одно целое но разделяются на два отдела: jus obligationum до 5 тит. IV кн. а с 6 тит. идет jus actionum.

Институциям делают упреки, что в них слишком мало обращено внимания на учение о вещных правах, из которых в них находятся незначительные заметки о сервитутах, несколько правил о владении и простое упоминание об ипотеке, сделанное случайно в системе об actiones.

Этим мы заключим обозрение институций, по издании которых Юстиниан, по-видимому, должен был бы считать свои надежды относительно кодификации действовавшего права более нежели осуществившимися, так как не только все источники права были приведены в порядок в сборниках, но даже дано было и руководство к изучению права. [стр. 24] Однако представлялось необходимым подвергнуть пересмотру кодекс, так как с 329 года, в начале которого он появился, изданы были целые сотни весьма важных постановлений, внесших значительные изменения в действующее право, так что кодекс 529 года не гармонировал более с действующим законодательством; наконец посредством некоторых постановлений (quinquaginta decisiones) римское право получило новый колорит вследствие того или другого решения спорных вопросов между классическими юристами, что также не было в виду во время составления кодекса. Таким образом неполнота кодекса и необходимость согласования его с предпринятыми изменениями в действующем праве ставили на очередь вопрос о новом его издании тотчас после окончания работ по составлению пандектов и институций. И действительно, в 534 году Юстиниан нарядил комиссию под председательством Трибониана из четырех лиц, в числе которых был Дорофей, для пересмотра кодекса, которая окончила возложенное на нее поручение в том же году, так что 16 ноября постановлением Cordi nobis он был обнародован и вступил в силу закона с 29 ноября. Этим кодексом, подучившим название Codex repetitae praelectionis, прежний был отменен. Что касается источников и системы кодекса, то в нем заключаются постановления пятидесяти двух римских императоров, начиная с императора Элия Адриана до Юстиниана включительно, и в некоторых местах извлечения из юридических сочинений, которые попали сюда вероятно от того, что спорящие стороны, обращавшиеся за решением их дела к императору, ссылались обыкновенно на responsa prudentium, которые таким образом вошли и в императорские постановления. Большая часть постановлений писана на латинском языке, некоторые из них были однако обнародованы на одном греческом, а иные на обоих языках, т. е. на латинским и греческом. Со времени Феодосия II императорские постановления, предназначенные для восточных провинций империи, обнародовались обыкновенно на греческом языке. [стр. 25] Большая часть греческих постановлений встречается в трех последних книгах кодекса. Последнего рода постановлений обыкновенно недостает в уцелевших рукописях кодекса, так как переписчики, полагая, что они для западной империи бесполезны, не хотели, по всей вероятности, их переписывать, восточных же рукописей мы не имеем. Но так как многие из греческих постановлений оказались в Василиках и других греческих комментариях на кодекс, то новейшие издатели поместили их в приличных местах кодекса. Эти постановления ныне называются leges restitutae.

Кодекс разделен, как и первый, на 12 книг, а каждая книга на несколько титулов. Всех титулов в кодексе более, нежели в пандектах, хотя объем их менее, так как некоторые из них заключают в себе только один какой-нибудь отдельный случай, каковы все начинающиеся словом si. Каждый титул заключает в себе большее или меньшее число извлечений из императорских постановлений, так что в кодексе нет полного их текста, а из них взято только самое существенное, с опущением введений и заключений, из рескриптов же опускались предшествовавшие рескрипту запросы и исторические данные. Эти извлечения называются leges; в средние века их называли часто tractatus, со времен же Гуго они называются большей частью constitutiones. Каждое извлечение имеет надпись (inscriptio), которая заключает в себе имя издавшего постановление императора и того лица, которому она была дана. Большая часть постановлений имеет также подпись (subscriptio), в которой обозначены место и время издания, обнародования или вручения по дням и консульствам. Некоторые постановления имеют странную форму, именно форму разговора, что объясняется тем, что они суть части протокола, написанного in consistorio principis и сохранившего древнюю форму (gesta). В титулах постановления помещены в строгом хронологическом порядке, так что в тех местах, где этот порядок изменен, можно подозревать неверность, а где он прервался – пропуск. В заключение внешнего описания кодекса скажем, что ему предшествуют три постановления, относящиеся частью к первому, частью ко второму кодексу, которые по начальным их словам называются: const. Наес quae necessario (13 февр. 528 г.), Snmma reipublicae (13 апр. 529 г.) и Cordi nobis (16 ноября 534 г.) Эти три постановления составляют введение.

[стр. 26] Что касается внутренней системы кодекса, то она тесно примыкает к порядку эдикта. При распределении книг кодекса, относящихся к гражданскому праву, следовали в точности отдельным частям эдикта. В кодексе однако более книг, чем этих частей; это происходит оттого, что в нем говорится и о таких предметах, о которых в эдикте не было речи. Можно полагать, что семь книг (IIVIII) совершенно соответствуют семи частям эдикта.

(Van-Wetter указывает следующий распорядок материала в кодексе (сходный с пандектами): 1) общая часть: кн. 1–3, тит. 1–27; 2) вещные права: кн. 3, тит. 32 и сл.; 3) обязательства: кн. 4; 4) личные права: кн. 5; 5) наследственное право: кн. 6; 6) уголовное право: кн. 9; 7) публичное право: кн. 10–12).

Относительно содержания кодекса заметим, что в нем заключается более нового, нежели древнего права, и этим определяется отношение его к пандектам: последние названы vetus jus enucleatum, а в первом определяется jus novum. В кодексе заключается более постановлений, относящихся к государственному праву, чем в пандектах, по той причине, что императорские постановления касаются этого предмета более, чем другие источники. Сверх того кодекс содержит в себе также постановления, изданные после Константина Великого, когда были сделаны важнейшие перемены в государственном праве, между тем как извлечения из сочинений, принятых в пандекты, не доходят до времен Константина. Равным образом в кодексе излагается довольно подробно церковное право, о чем в пандектах, по той же причине, вовсе не говорится.

После издания своих законодательных сборников император Юстиниан прожил еще тридцать лет, в течении которых издал много постановлений, внесших более или менее перемен в его сборники. Эти постановления носят название novellae constitutiones; они писаны, за незначительными исключениями, на греческом языке; на латинском языке и на обоих языках, т. е. на греческом и латинском, были обнародованы лишь весьма немногие. Число всех изданных Юстинианом новелл в точности неизвестно; одни считают их всего 166, а другие колеблются между этим числом и 170. Определить их число с точностью в настоящее время и невозможно, так как сборник новелл, хотя и был обещан Юстинианом, [стр. 27] но не был им сделан, и мы имеем только весьма сокращенные и неполные собрания, из которых древнейшее, известное под именем Epitome Juliani, быть может, современное Юстиниану или во всяком случае сделанное вскоре после его смерти, принадлежит профессору константинопольского училища правоведения Юлиану.

Что касается внешней формы новелл, предполагая, что они дошли до нас в полном виде, то каждая из них состоит из трех частей: предисловия, содержания и заключения. Содержание разделяется на главы, но это разделение принадлежит собирателям; Юстиниан же разделил только некоторые. Предисловием (praefatio) и заключением (epilogus) новеллы отличаются от постановлений кодекса, при которых эти части, как несущественные, опущены. Каждая новелла имеет надпись (inscriptio) и подпись (subscriptio), которые одинаковы с такими же частями постановлений кодекса, но отличаются от них тем, что никогда не адресованы частному лицу. Впрочем, некоторые новеллы встречаются без этих частей, что произошло от того, что они не дошли до нас в полном виде.

По содержанию новеллы суть leges edictales, за исключением, впрочем, четырех, содержащих в себе инструкции. Многие из новелл относятся к церковному и публичному праву, но многие относятся и к гражданскому праву, в которое внесли очень важные изменении (напр., новеллы 115 и 118 о наследстве).

Этим очерком мы заключим обзор законодательной деятельности императора Юстиниана. Прибавим только, что, обнародуя свои сборники, император желал, чтобы они были единственным источником действующего права и потому отменил все предшествовавшие и запретил ссылаться на такие императорские постановления и мнения юристов, которые не вошли в сборники. Он считал свое творение совершенством и потому, чтобы посредством комментариев не исказился смысл сборников и не воскресли, как в прежнее время, противоречия и споры, он запретил всякие к ним комментарии и дозволил только переводы на греческий язык слово в слово (versiones secundum pedem) и краткие изложения содержания титулов (indices titulorum) с указанием параллельных мест (paratitla). Наконец, при переписке он запретил также употреблять сокращения, так как это легко могло повести к ошибкам. Издание новелл доказывает, что уже сам Юстиниан сознал, что постановления его сборников не подходили [стр. 28] вполне под условия тогдашней жизни, а ближайшее знакомство с ними указывает нам и многие их редакционные недостатки (leges fugitivae seu erraticae, т. e. такие, которые попали не в надлежащее место по своему содержанию, противоречия, повторения и пр.).

Обозрев законодательную деятельность императора Юстиниана, бросим беглый взгляд на судьбу римского права сперва на Востоке, а потом на Западе Европы.

2. Что касается развития законодательства после Юстиниана в Восточной римской империи, то после него хотя и издавались отдельные законы, но законодательная деятельность имеет уже совершенно другой характер, так как непосредственное участие юристов в развитии римского права прекращается и единственным источником права становится положительный закон. Далее, на развитие права продолжает оказывать влияние христианство, которое устранило последние следы язычества, и потому постановления, противные духу христианства, мало-помалу уничтожились, особенно при Василии Македонском и сыне его Льве философе, из которых при последнем, напр., была уничтожена свобода разводов. Вместе с тем постоянно расширяется церковная юрисдикция, которой теперь подчиняются многие предметы, собственно относящиеся к сфере светских отношений, напр., отношения семейного права, так что церковь принимает участие и в законодательстве и становится самостоятельным органом законодательной власти.

Что же касается законодательных сборников, то в течении трех веков ограничивались переводами Юстиниановых сборников на греческий язык и комментариями, которые, т. e. как переводы, так и комментарии, не имели правительственной санкции, а между тем при применении Юстиниановых сборников возникали большие неудобства как вследствие того, что они писаны были на латинском языке, т. e. на языке чужом, так и по трудности согласовать между собой постановления, помещенные в различных сборниках, и массы вышедших после них постановлений. [стр. 29] Поэтому уже довольно рано сказалась потребность иметь один полный систематический свод, в котором было бы изложено все действующее на Востоке право. Эта потребность была удовлетворена Василием Македонским; до этого же времени в области светского права являются издаваемые от правительства, по образцу Юстиниановых институций, краткие руководства к познанию законов. Из таких руководств замечательна эклога Льва Исавра (717–741), составленная около 740 года. Эклога эта есть краткое руководство к познанию гражданских и уголовных законов, извлеченное из всех частей Юстинианова свода с небольшими изменениями. Она состоит из 18 титулов, каждый под особым заглавием. Из них в титулах 1–3 помещены постановления о браке, 4–6 – о дарении, завещании и наследстве, 7–8 – о детях и опеке, 9–16 – о разных договорах, 17 – о наказаниях и 18 – о разделе добычи (Эклога Льва Исавра целиком вошла в 49 главу нашей Кормчей книги).

Из сборников церковных законов этого времени, т. e. до IX века, упомянем о Номоканоне Иоанна Схоластика, который еще при Юстиниане возведен был в сан константинопольского патриарха (в 564 г.). Постановления, собранные в Номоканоне, распределены в 60 титулах, а источниками его служили сборники Юстиниана, правила св. Апостолов и постановления соборов.

В девятом веке общая потребность в сборнике законов, как замечено выше, обратила на себя внимание императора Василия Македонского (867–886), который вознамерился собрать отдельные части Юстинианова законодательства в одно целое и притом в греческом переводе, чтобы вместо многих переводов дать силу одному. Этот свод должен был обнять собою все части законодательства, но задуманный труд не был окончен при жизни Василия Македонского, а довершен сыном его Львом Философом (886–911) и обнародован, как полагают, не позже 910 года. Этот сборник носить название Василикона, название, данное, быть может, в честь императора Василия Македонского, или же происходящее от Basileus, и Basilikos, (царь, царский), следовательно, означает царские книги. Этот свод был разделен на 60 книг, а книги разбиты на 6 частей. Каждая книга разделяется на несколько титулов, заглавия которых большей частью были заимствованы из сборников Юстиниана, с тем только отличием, [стр. 30] что однородные титулы пандектов, разбросанные у Юстиниана в разных местах, здесь соединены в один для облегчения судебной практики. При составлении Василикона основанием служил Юстииианов свод, из которого взято все, сохранившее в то время силу в судебной практике, а главная задача при составлении состояла в соединении однородных статей этого последнего, причем устранялись противоречия между ними. Принятые в Юстиниановых сборниках имена, которые выставлялись в казусах, переменены из римских языческих в христианские. Кроме того, в Василикон внесены были изменения, произведенные в своде Юстиниановом его преемниками, и новые постановления. Наименее, из числа Юстиниановых сборников, сделано было заимствований из институций, так как предположено было издать подобное же руководство, а пандекты и новеллы, с незначительными пропусками, почти совершенно перешли в Василикон, в особенности новеллы (в числе 141) вошли почти без всякого изменения, так как они представляли уже новейшее право. Впоследствии Василикон подвергся исправлению, именно при Константине Порфирородном около половины Х века, и носит название Anacapharsis; поводом к нему послужили изданные после Василикона постановления. Василикон дошел до нас не вполне: сохранилось вполне 36 книг, 7 книг сохранились с пропусками, а из 17 мы имеем только отрывки. Василикон сохранился до нас с примечаниями, из которых одни назывались схолиями (scholia) и служили объяснениями к отдельным титулам, почерпнутым из комментариев различных юристов, которые поэтому и назывались схолиастами, а другие, носившие название глосс (glossae), были краткие заметки, которые делались юристами во время чтения текста и помещались или между строками (glossae interlineales), или на полях текста (glossae marginales). Василикон сохранял силу на Востоке до самого падении Визанпйской империи (с введением Василикона не была, однако, уничтожена и законная сила сборников Юстиниана); он сохранил силу в сопредельных с Византией странах и до новейших времен. Так в Молдавии до сих пор имеет силу извлечение из Василикона, сделанное Андроником Доничем, а в Греции – извлечение, сделанное Арменопулом.

[стр. 31] Кроме Василикона в эту эпоху появилось другое собрание законов, а именно собрание новелл, сделанное по повелению императора Льва Философа. В это собрание вошли новеллы числом 113, от 887–893 годов. Между ними заслуживают особенного внимания две, из коих одна имеет предметом освящение брака церковью, а другая уничтожает конкубинат. Есть также несколько новелл, содержащих постановления о законных причинах развода.

К эпохе Василикона относятся также два весьма замечательных учебника, а именно Прохирон Василия Македонского, составленный, как полагают, в 870 году и заключающий в себе преимущественно гражданское право. Этот учебник был издан от имени не одного Василия Македонского, но и двух его сыновей Льва и Константина. При составлении Прохирона были приняты во внимание: книги Юститана, эклога Льва Исавра и законы Василия Македонского. Другой учебник есть эклога Льва Философа, обнародованная от имени Льва и Константина Багрянородного, по всей вероятности, в 910 году. В ней изложены общие основные начала права в систематическом порядке. Эклога разделяется на 40 титулов, из которых первые 11 заключают в себе статьи о семейном союзе и в особенности о браке; от 12–19 постановления о договорах и сделках; 20–36 преимущественно о наследстве; 37–40 различного содержание: 38 – о постройке домов, 39 – о казне, 40 – о разделе добычи. Были и другие учебники в эту эпоху, но о них мы не будем упоминать.

Что касается памятников церковного права, то в эту эпоху следует указать на Номоканон Фотия константинопольского патриарха, составленный, как полагают, в 883 году. Он полнее первого, так как в него вошли постановления Трульского собора (692 г.).

После Василикона и до конца самостоятельного существования Византийской империи законодательных сборников издаваемо не было. С целью приведения накоплявшихся источников права в порядок издавались труды частными лицами, [стр. 32] из коих замечательно сочинение знаменитого канониста Матвея Властаря (Mathaeus Blastares) 1335 года «Syntagma alphabeticum rerum omnium quae in sacris canonibus comprehenduntur». Здесь ясно указывается на римское право, как на один из источников канонического права. В этом сборнике, заключающем более 300 титулов, излагается сперва церковное, а потом светское законодательство. Другое сочинение первой половины XIV века, также весьма замечательное, принадлежат префекту фессалоникийскому Константину Арменопуло: «prochiron ton nomon», названный по числу книг самим автором Hexabiblon (шестикнижие). Здесь преимущественно изложено светское право, имевшее в то время обязательную силу. Содержание его относится главным образом к гражданскому праву. Арменопуло принадлежат и другие сочинения, но уже менее замечательные. Во 2-й половине XV века Византия пала, а с тем вместе завершилась и история права у римлян.

3. История римского права не ограничивается пределами Римской империи, но продолжается в жизни и науке у новых народов, начиная со времени падения Западной римской империи, т. е. со второй половины V века. При обозрении истории римского права на Западе можно отметить два периода: от начала средних веков до XII века и от XII века до настоящего времени. Основание такого разделения заключается в том, что до XII века римское право сохраняло силу там, где оно существовало до падения Западной римской империи, а именно там, где оно имело силу у самих римлян, подпавших под власть чуждых народов, а с XII века распространилось и в государствах не римского, а германского происхождения. В силу принципа личного права (jus personale) победители римлян, германского происхождения, оставляли у них их собственное право, которое потом было собираемо в сборники, и таких сборников было издано три.

В таком положении было римское право до XII века, в котором замечается такое явление: там, где оно действовало, вследствие смешения с германским правом, оно приходит в упадок и забывается, и, наоборот, проникает туда, где прежде не имело силы. [стр. 33] Такое явление объясняется необходимостью для итальянских городов регулировать многие отношения, для которых право германское не имело норм, и возродившимся вследствие этого преподаванием римского права в Болонском университете, где был первым преподавателем знаменитый Ирнерий, или Вернер (Irnerius), а затем в парижском и германских, образованных по образцу парижского. Предметом преподавания были открытые в то время Юстиниановы сборники, где римское право классического времени сохранилось в наибольшей чистоте. В то время эти сборники и получили свое теперешнее название Corpus juris civilis (древнейшие издания CJC: парижское 1525-1527 гг. и Галоандера 1541 и 1570; из новых лучшие: Кригеля и Моммзена). Ирнерий и первые преподаватели римского права известны под именем глоссаторов, от объяснительных примечаний – глосс, которые они приписывали к своим экземплярам. Сначала они писались между строками, а потом на полях, и таким образом постепенно приближались к форме комментариев. В состав преподавания вносились и не римские источники, например, libri feudorum. Система преподавания была та, что сперва делалось общее обозрение законов, заключающихся в титуле (summa), потом изучались отдельные статьи законов, делались выводы, вытекавшие из закона, и затем уже занимались рассмотрением случаев, подходивших под закон. Из массы глосс к половине XIII века Аккурсий составил извлечение, известное под именем «Glossa ordinaria». Эта глосса приобрела такое значение, что совершенно вытеснила другие, и только те места источников почитались имевшими силу закона, которые были в ней глоссированы; не глоссированных мест оказалось, впрочем, весьма немного. Таким образом преподавание имело чисто практический характер, что и не могло быть иначе, так как оно было вызвано, как и показано выше, чисто практическими потребностями, которые лучше всего могли быть удовлетворены изучением и распространением римского права. Так как в итальянские университеты съезжались слушать лекции многие лица особенно из Германии и получали там степень доктора права, то по возвращении в отечество распространяли там римское право. Этим путем оно проникло в жизнь германцев и получило силу [стр. 34] действующего законодательства с помощью лиц, в руках которых была судебная власть, тем более, что и германские императоры, носившие титул римских императоров, видели в своей империи как бы продолжение империи римской и потому не только не препятствовали водворению римского права, но даже и со своей стороны этому покровительствовали. В других государствах римское право оставило менее следов, а особенно слабо отразилось в юридической науке и жизни Англии.

<< Назад    Содержание   




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100