www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
История государства и права
Загоскин Н.П. История права Московского государства. История центрального управления в Московском государстве. По изданию 1879 года (Известия и ученые записки Казанского университета) // Allpravo.Ru – 2004 г.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
Глава III. Место и время думных заседаний.

I. Царские палаты, как место думных заседаний. – Очерк царского двора, историческое значение отдельных частей и палат его; палаты служившие местом думных заседаний. – Заседания Думы вне царских палат. – Заседание Думы вне столицы. – II. Время Думных заседаний. Свидетельство иноземных и отечественных источников о часах и днях думных заседаний.

Продолжая рассмотрение внутренней организации Думы Боярской, переходим к вопросу о месте заседаний ее.

Мы уже знаем, что Дума Боярская не занимала определенного помещения, но что заседания ее происходили обыкновенно в различных палатах царского двора. Мы увидим скоро, что разнообразие мест заседаний Думы идет еще далее: они могли иметь место в самой же Москве, но вне пределов царского двора, и наконец, весьма часто происходили даже вне Москвы, что имело именно место во время отлучек царя из столицы. Отсутствие постоянного помещения для Думы, ее, так сказать, кочевой характер – легко объясняется между прочим отсутствием при ней канцелярской организации, которое, как ниже увидим мы, обусловливалось самым порядком думного делопроизводства. Определенное помещение имела кажется лишь Расправная Палата – возникшее в последней четверти XVII стол. постоянное судебное отделение Думы, - преимущественным местом заседания которой служила Золотая Палата, отчего она и называлась иногда Золотою Расправною.

Согласно сейчас высказанному нами, вопрос о местах заседаний Думы Боярской рассмотрим мы с трех сторон: заседание Думы в царских хоромах, заседания ее вне царских хором, но в самой же Москве, и, наконец, заседания Думы вне пределов столицы.

Чтобы дать читателю более или менее ясное понятие о местах заседания Думы Боярской в пределах Московских царских хором – мы представим общее расположение их, которое будет вполне понятно каждому, хотя несколько знакомому с расположением Московского Кремля и взаимным соотношением соборов и Грановитой Палаты. Более подробное изложение этого вопроса считаем мы вполне уместным, так как оно укажет старинное местоположение многих палат, в которых, кроме думных сидений, происходили заседания земских соборов, приемы послов и другие торжественные события Московской государственной жизни; оно послужит и к выяснению названий различных частей царского двора, игравших видную роль в государственном быту Московского царства.

До конца XV века великие князья Московские жили в деревянных хоромах, которые были разобраны в 1492 году, по повелению в.к. Иоанна III, а взамен их предпринято было сооружение каменных хором, в которые, в 1508 году, и перешел жить в.к. Василий Иванович.[1] Этот каменный дворец находился с западной стороны Благовещенского собора и, параллельно течению Москвы реки, простирался от собора по направлению к Боровицким воротам. Дальнейшее распространение каменного двора совершено в правление в.к. Василия Ивановича и царя Иоанна IV: уже к половине XVI в. каменный корпус двора повернул от Благовещенского собора к северу и примкнул к Грановитой Палате (оконченной итальянскими зодчими постройкою еще в 1491 году), образовав таким образом прямой угол, вершину которого составлял Благовещенский собор. Наконец в царствование Михаила Федоровича последовало еще одно капитальное распространение царского двора: к западу от Грановитой Палаты в 1635-1636 гг. воздвигнуты каменные хоромы – нынешний теремной дворец – которые и служили с тех пор внутренними жилыми покоями царского семейства, взамен старинных набережных палат.[2] Таким образом, к половине XVII стол., весь фасад царского двора имел подобие буквы П, вершиною обращенной к востоку; правой вертикальной линии соответствовали набережные палаты, левой вертикальной линии – теремные хоромы, верхней горизонтальной линии – восточный фасад, ограниченный, с юга – Благовещенским собором, с севера – Грановитою Палатою. Внутренне пространство между тремя частями царских палат, с расположенными на нем хозяйственными и приказными постройками – носило название «дворца», т.е. двора в собственном смысле слова. К западу дворец оканчивался зданием Конюшенного приказа, царскими конюшнями и различными другими постройками дворцового ведомства. Укажем теперь в общих чертах места расположения в различных частях царских хором тех палат или помещений, которые играли более или менее видную роль в Московской государственной жизни, на сколько восстановляются они по источникам XVII века. В части набережных палат, смежной с Благовещенским собором и южным углом восточного фасада (так будем мы для краткости называть фасад царского двора между Благовещенским собором и Грановитою Палатою) – примыкала палата Столовая; вдоль восточного фасада, начиная от Благовещенского собора и следуя на север к Грановитой Палате, в последовательном порядке расположены были: Золотая Меньшая или Золотая подписная или Средняя Золотая Подписная Палата, затем Проходные сени или Проходная Палата[3], составлявшая, так сказать, аванзалу первой, далее Ответная Палата и наконец следовали сени Грановитой Палаты, из которых на право входили в Грановитую или Большую Золотую Палату, а на лево выходили на внутреннее Постельное Крыльце, от которого именная лестница вела в верхний ярус нынешнего терема, где были жилые покои государей.

Что бы яснее представить себе взаимное соотношение отдельных палат царского двора половины XVII стол., - вообразим себя подходящими к ним с востока, пространством площади, заключающимися между Архангельским собором и колокольнею Ивана Великого, оставляя влево корпус Казенного двора, расположенный между Архангельским и Благовещенским собором. Первое что представилось бы нашим взорам – это каменный двуярусный восточный фасад царских хором, примыкающий с южной стороны к Благовещенскому собору, с северной – к сеням Грановитой Палаты, и расположенный по линии задних (западных) стен обоих зданий, представлявших как бы два колоссальных крайних выступа из этого фасада. От собора до сеней Грановитой Палаты, вдоль всего второго яруса фасада, тянулась длинная крытая галерея, - достопамятное Красное Крыльце Московского царского двора[4]. Таким образом до конца XVII стол. под названием Красного Крыльца разумелась не лестница, примыкающая к Грановитой Палате и ведущая с площади в так называемые ныне Святые Сени перед Грановитою Палатою, которая известна и до наших дней под этим названием, - но вся галерея, тянувшаяся вдоль верхнего яруса восточного фасада; впрочем уже в конце XVII стол. название, сперва Красной Лестницы, а затем и Красного Крыльца, стало придаваться преимущественно лестнице, известной и ныне под этим наименованием[5]. От площади соборов вели на Красное Крыльцо три всхода: первый из них (южный) образовывала северная паперть Благовещенского собора; второй (северный) образовывала так называемая в источниках «лестница у Грановитой Палаты» - Красное Крыльцо наших дней; третий всход составляла «середняя лестница», находившаяся между двумя предыдущими и ведшая к средней части Красного Крыльца[6]. Между среднею лестницею и лестницею у Грановитой Палаты находились ворота, ведшие с площади на «дворец»[7], - внутренний двор царских хором; входивший на «дворец» этими воротами, пройдя их, имел во внутренности дворца с правой руки Постельное Крыльцо, служившее соединительным звеном между палатами восточного фасада и зданием нынешнего теремного дворца, в которое вела с этого крыльца каменная лестница. Указанные выше три лестницы, ведшие с площади на Красное Крыльцо – служили местами торжественных входов в царские палаты. Лестница у Грановитой Палаты служила для царских выходов; остальные две служили, между прочим, для введения в царские палаты иноземных послов, причем через Благовещенскую паперть, считавшуюся входом более почетным сравнительно с середнею лестницею, вводили лишь послов христианских государств[8]. С Красного Крыльца вели во внутренние палаты три двери, которые мы назовем южными, средними и северными. Первые должны были находиться на южной оконечности Красного Крыльца, на лево от паперти Благовещенского собора, и вели в Столовую Палату[9]; вторые двери находились в средней части Красного Крыльца, против середней лестницы его[10]; третьи двери, находившиеся в северной части Красного Крыльца и существующие доныне, вели в сени перед Грановитою или Золотою Большою Палатою[11].

Взойдя на Красное Крыльцо Благовещенскою папертью, мы имели-бы, на лево-южную дверь, на право – все протяжение Красного Крыльца; поворотив на лево и взойдя в южную дверь, - мы прежде всего вошли бы в «сени перед Столовою», откуда другая дверь провела бы нас уже в самую Столовую палату. Обширные сени Столовой палаты расположены были смежно с Золотою Меньшею Палатою[12]. Если бы мы, взойдя на Красное Крыльцо Благовещенской папертью, повернули вправо (причем оставили бы влево ход в Столовую Палату), то, дойдя до половины Красного Крыльца, имели бы, на право – сход на площадь середнею лестницею, а на лево – среднюю дверь, ведущую уже во внутренность восточного корпуса. Этою дверью мы вошли бы в обширные Приходные Сени (изредка называвшиеся также Проходною Палатою) – которые занимали следовательно среднюю часть корпуса. Из этих сеней, в левой (от входа) сеней их, находилась дверь в Золотую Меньшую или Золотую Подписную или Среднюю Золотую Подписную Палату[13] - занимавшую южную часть восточного фасада, от Проходных сеней до сеней Столовой Палаты[14]. Северная часть восточного фасада, от Проходных сеней до сеней Грановитой Палаты, - должна была занимать Ответная Палата.[15] Восточный корпус и находившийся в южной и средней части его Золотая Палата и Проходные сени – существовали уже со времен царя Иоана IV; но в северной части его до царствования Михаила Федоровича (быть может до большого пожара 1626) на месте Ответной Палаты половины XVII века находилось несколько покоев – именно «палата Передняя да две комнаты, где живал государь царь и великий князь Иван Васильевич»[16].

Войдя наконец в северную дверь, ведущую с Красного Крыльца в сени Грановитой Палаты (в которую упиралось Красное крыльцо северною оконечностью своею) мы, очутившись в последних, имели бы, на правой стороне – дверь в самую Грановитую Палату, а на левой стороне – дверь выходящую на внутреннее Постельное Крыльцо, в угол образуемый соединением восточного фасада царского двора и нынешнего теремного дворца[17].

От Постельного Крыльца начиналась лестница, по которой подымались до верхнего яруса нынешнего теремного дворца, где находились собственные жилые покои государя. Чтобы достигнуть последних, нужно было пройти целый ряд крылец, переходов и площадей, которые заканчивались «верхним каменным крыльцом», из которого переходили в сени, находящиеся перед Переднею Палатой – первым жилым покоем государя. Из Передней Палаты переходили в «Комнату», говоря современным языком – кабинет царя, доступ в который был открыт лишь для наиболее приближенных к государю лиц[18]. За Комнатою следовали еще два внутренния покоя – крестовая (молельня) и опочивальня. Из всего сказанного выше явствует, что на Постельное Крыльцо, а следовательно и в царские покои, можно было проникнуть с площади двояким путем: через ворота, находившиеся под Красным крыльцом, между среднею лестницею и лестницею у Граповиной Палаты и через Красное Крыльцо и сени Грановитой Палаты; второй путь носил официально-торжественный характер и этим то путем проводили в царские покои иноземных послов в тех редких случаях, когда царь удостаивал принимать их там. Они шли сюда следующим именно путем: поднявшись на Красное Крыльцо Благовещенскою папертью, проходили всем Красным Крыльцом, миновав Золотую Палату, в Грановитые сени, а отсюда выходили на Постельное Крыльцо, с которого вступали уже на лестницу, ведущую в царские верхние покои[19].

И так, в общем расположении царских хором XVII стол., определили мы местонахождение следующих палат: Грановитой, Золотой Меньшей (она же Меньшая Золотая Подписная и Золотая Средняя), Столовой, Ответной, Передней и Комнаты. Остановимся несколько на названии Золотая Палата, которое представляется еще сбивчивым, благодаря различным эпитетам к нему прилагаемым. Название палат золотыми – как не трудно догадаться – имеет основание в самом способе украшения их посредством позолоты, также как название подписная палата произошло от живописи, украшавшей стены и потолки Золотой Меньшей и Грановитой Палат[20]. Во второй половине XVI стол. позолотою и живописью разукрашены были две палаты – Грановитая и первая от Благовещенского собора палата восточного корпуса, вследствие чего обе эти палаты и именовались золотыми подписными[21], а для их различения первая называлась Золотою Большую или Грановитою[22], вторая – Золотою Меньшею, название присваивавшееся последней и в течении XVII века. Наконец со времен Михаила Федоровича является еще третья золотая палата – Царицина, находившаяся под дворцовою церковью Всемилостивого Спаса[23]. С этих пор эта последняя стала называться, в отличие от двух первых – Меньшею Золотою или Царициною Золотою Палатою, - а прежнюю Меньшую Золотую стали иногда называть уже Среднею Золотою; но сила привычки была так велика, что ее несравненно чаще продолжали называть по старинному – Золотою Меньшею, а название Средней Золотой применялось к ней лишь в весьма редких случаях[24]. К концу XVII века вся эта путаница в названиях золотых палат исчезает, и название Золотой, без всяких прилагательных – становится собственным названием южной палаты восточного корпуса царского двора, ближайшей к Благовещенскому собору. Таковы были отдельные части царского двора, игравшие не последнюю роль в государственной жизни Московского периода русской истории. Оба крыльца – внешнее Красное и внутреннее Постельное – были местном объявления царских указов, распоряжений и боярских приговоров по местническим делам; Грановитая и Золотая Палата были местом торжественных царских аудиенций иноземным послам; в Ответной Палате бывали Московские бояре и думные люди в ответе с послами и вели с ними дипломатические переговоры; в Грановитой Палате происходили заседания земских соборов 1621 и 1653 годов; в Столовой Палате заседал земский собор 1634 г. и знаменитый земский собор 1642 г., собранный по поводу Азовского вопроса; в Ответной Палате слушали выборные земского собора 1649 г. чтение вновь составленного Уложения; в сенях перед Переднею Палатою сожжены были в 1682 году разрядные книги с местническими случаями; сама Передняя Палата служила местом ежедневного утреннего сбора бояр и думных людей для челобитья государю и т.п. Много можно бы было привести еще исторических воспоминаний, связанных с тою или другою частью Московского царского двора XVI-XVII веков.

Различные указанные нами помещения царского двора – служили также местом обыкновенных заседаний Боярской Думы. Весьма часто источники, упоминая о том или другом заседании Думы, в особенности до 1635-1636 г., не указывают самого места его, но выражаются весьма общим образом – «в Верху», «к боярам в Верх»[25] и т.п., что дает лишь указание на царский двор вообще, притом как на жилые покои государя, так и на нижние «непокоевыя» (т.е. нежилые) палаты, расположенные по линии Красного крыльца. В других случаях (с 1635-1636 г.) видим мы определенные указания на заседание Думы в верхнем ярусе нынешнего теремного дворца, в собственных жилых покоях государя – причем заседания происходят или в Передней Палате[26] или в Комнате[27]. Заседания в Комнате носили по всей вероятности более интимный характер, сравнительно с заседаниями в Передней, и происходили всегда под председательством самого государя; это же помещение служило и рабочею комнатою царя, где он выслушивал восходившие до него лично доклады. В 1685 г., в правление царевны Софии, в выстроенных для нее и для других царевен каменных палатах о трех ярусах, - в нижнем ярусе была устроена комната «где сидеть с бояры – слушать всяких дел». С 1685 г. эта то «Комната» и упоминается в качестве обычного места думных совещаний[28]. Затем видим мы примеры заседаний Думы Боярской в нижних непокоевых палатах – в Золотой Палате[29], в Столовой[30] и в Ответной Палатах[31]; Золотая Палата, как выше заметили мы, делается в конце XVII века обычным местом заседаний Расправной Палаты. Замечательно, что в Грановитой Палате никогда не происходили заседания Боярской Думы. До 1635-1636 г., пока не был еще выстроен теремной дворец – Дума заседала в нижних палатах; но с тех пор как выстроен был царем Михаилом Федоровичем последний (на который и переходит преимущественное название «верха») – Передняя и Комната становится обыкновенным, хотя и не исключительным, местом заседаний Думы[32].

До сих пор мы говорили о заседаниях Думы Боярской в пределах царского двора; но заседания ее могли иметь место, что случалось впрочем в весьма редких случаях, которых мы отыскали только три – и вне пределов его. Так, в 1963 и 1974 гг. заседания Думы Боярской, в полном составе ее, были открываемы на Земском Дворе, для расспроса и пытки, в первом случае – самозванца Тимошки Анкудинова, а во втором случае – самозванца Ивашки Воробьева, называвшего себя царевичем Семионом; бояре и думные люди, производя здесь допрос, о результатах его и об указе посылали на царский двор докладывать государя[33]. Третий случай относиться к 1682 году; в этом году, 25 июня, Дума Боярская заседала «у великого государя, Святейшего Филарета Никитича, патриарха Московского и всея Руси перед Крестовою Полатою в сенях», - где она постановляет приговоры по вопросам уголовного судопроизводства, по докладу из Разбойного приказа[34].

Затем бывали, случаи заседаний Думы Боярской и вне Москвы. Это имело именно место во время царских выездов из столицы, когда вслед за царем выезжали из города все бояре и думные люди, за исключением лишь оставленных для ведания Москвы. В последней четверти XVII стол., когда любимою подгородною резиденциею Московских царей сделалась село Преображенское, - мы видим весьма частые случаи заседаний здесь Думы Боярской, причем приезжают сюда с докладами начальники Московских приказов[35]. В тех же случаях, когда большинство бояр и думных людей не сопровождало государя в его отъезде и оставалось в Москве – государь сам приезжал иногда в Москву, всего на несколько часов, для слушания с боярами дел поступавших в Думу из приказов[36]

Наконец, в разрядах второй половины XVI стол., находим мы примеры совещаний и приговоров царя с боярами и воеводами во время ратных походов; эти совещания касаются впрочем исключительно вопросов ратного дела и носят характер военных советов[37].

Что касается времени заседаний Думы Боярской – то по этому вопросу имеем мы весьма немного положительных сведений.

Мы уже во введении к настоящему труду имели случай заметить, что раннее утро было преимущественным временем заседания княжеской думы в удельно-вечевой периоде русской жизни. Утро продолжает считаться самым удобным временем для думных сидений и в Московском периоде, хотя в этом периоде встречаем мы уже и заседания вечерние. Флетчер (конец XVI в.) свидетельствует, что заседания Думы Боярской начинались обыкновенно с 7 часов утра[38]. Маржерет (нач. XVII в.), описывает образ жизни высших служилых людей русских, говорит, что они «встают летом обыкновенно при восхождении солнца и отправляются во дворец, где присутствуют в Думе от первого часа до шести часов дня; потом идут с государем в церковь, где он слушает литургию от 7 до 8 часов. По выходу государя из церкви, возвращаются домой обедать; после обеда отдыхают и спят часа два или три. В 14 часов, по звону колокола, снова посещают дворец, где проводят 2 или 3 часов вечера; потом удаляются, ужинают и ложатся спать»[39]. Переводя приводимые Маржеретом часы на современные[40] (приняв среднее время летнего восхождения солнца в 3 часа утра) – мы найдем, что утреннее заседание Думы продолжалось в эпоху Моржерета до 9 часов, после чего наступало время литургии; время же начало вечернего заседания будет соответствовать пяти часам вечера (звон колокола, упоминаемый Маржеретом – есть вероятно благовест к вечерни). Приведенное свидетельство совершенно подтверждается свидетельством Котошихина (полов. XVII в.), что «бояре, и околничие и думные и ближние люди, приезжают к царю челом ударить с утра рано, на всякой день… также и после обеда приезжают к нему, в вечерни, по вся дни»[41]. В дополнение вышеприведенных свидетельств современников, мы имеем несколько указов второй половины XVII стол., свидетельствующих о времени заседания Думы Боярской. Так, 3 дек. 1668 г., указано боярам и думным людям съезжаться в Золотую Палату, для сиденья за делами, в первом часу ночи, т.е. между 3½ - 4½ часами вечера по нашему разделению дня[42]; 17 июля 1674 года указано им с 20 числа приезжать с тою же целью «в верх» в 10 часу дня, т.е., по нашему делению дня, во 2 часу пополудни[43]; 1 февраля 1976 году указано съезжаться «в верх» для сидения за делом в 1 часу, т.е. в 6 часу вечера[44]. Приведенные сейчас определения не представляют законодательных актов – ими не определяются какие либо новые виды собраний думных людей, или хотя бы даже новые заседания их. Это – простые записи в Разряде распоряжений об изменении для различных времен года часов вечерних думных сидений[45]. В наши дни подобные распоряжения были бы излишни при современной системе деления суток на часы: определение начала вечернего заседания, например, в 3 часа пополудни – имело бы постоянный характер для всех времен года. Но в Московском государстве, с подвижностью счисления денных и ночных часов для различных чисел и месяцев – необходимы были от времени до времени изменения часов вечерних заседаний, параллельно с изменяющимися временем восхода и захода солнца: первый час ночи соответствовал в XVII веке, летом – нашему 10 часу вечера, зимой – нашему 4 часу пополудни, что должно бы было вести к величайшей неравномерности истинном времени вечерних сидений. И вот приведенные нами распоряжения восполняют недостаток старинного счисления часов: в летние месяцы назначаются более ранние часы вечерних заседаний, сравнительно с месяцами зимними. Если мы не встречаем особых определений о времени утренних заседаний Думы – то это легко объясняется тем, что они обусловливались временем утреннего съезда бояр и думных людей в царский Верх, а последнее в свою очередь определялось для каждого данного дня временем восхождения солнца, - вследствие чего не было надобности в особых определениях часов их.

Флетчер оставил нам свидетельство о днях заседания Думы Боярской. Он заявляет, что обыкновенными днями думных заседаний служили понедельник, среда и пятница, хотя, в случае какого либо чрезвычайного обстоятельства, думное сидение могло быть назначено и другой день, о чем и оповещались члены Думы[46]. Само собою разумеется, что известие приводимое Флетчером, относится к регулярным заседаниям Думы, как высшей административной и судебной инстанции, собирающейся в один из палат царского двора для слушания «из приказов всяких росправных дел»[47]; что оно не может относиться к думе совещательной – нередко обращавшейся в думу тайную – каждое утро собиравшуюся, в лице всех бояр и думных людей, в жилых покоях государя. Во второй половине XVII века уже не встречаем мы приурочивание к определенным дням регулярных заседаний Думы Боярской: по указам 1668 и 1676 гг. заседания ее имеют место во все дни, за исключением лишь Субботы и Воскресения[48]. Впрочем указания на приводимые Флетчером дни – как предпочитаемые для заседаний Думы Боярской – находим мы в двух свидетельствах Дворцовых Разрядов: находясь в походе в селе Преображенском, государь указывает боярам и думным людям приезжать к себе с докладами из приказов и для сиденья, в 1674 году – по Воскресеньям, Понедельникам, Средам и Пятницам, в 1675 году – по Понедельникам, Средам и Пятницам[49]. Быть может совпадение последних фактов с свидетельством Флетчера – случайность; но мы без достаточно уважительных оснований не можем безусловно отвергать справедливость показания Флетчера, писателя наблюдательного и вообще правдивого[50].



[1] Софийский временник, II, 241, 282 («… тоя же весны (1508 г.), … вышол князь великий … в новый двор кирпичной жити, его же заложил отец его … на старом месте у Благовещения»).

[2] «Выходы Царей». изд. Арх. Ком., указатель, стр. 20-21.

[3] Которую не должны смешивать с другими Проходными палатами, - наприм. находившуюся у Постельного крыльца и примыкавшую к царициным палатам.

[4] Оно называлось также переходами. Памятники дипломат. сношений, II, 486, III, 371.

[5] Дворц. Разр. IV. 254, 309, 353, 720.

[6] Для соотношения Красного Крыльца и трех всходов на него см. Дворц. Разр. II. 175 (сноска), 205, 216, 418, 421-422, III, 556-558, 562, 581, Доп, III, 441, IV, 720; Карамзин, X, прим. 111, Памятники диплом. снош. I, 1266-1267; II, 486; III, 371 и мн. др. При перестройке царского двора при импер. Елизавете из трех лестниц оставлена лишь одна северная – нынешнее Красное Крыльцо («Выходы Царей», указат. 46).

[7] Дворц. Разр. IV, 720.

[8] Это легко усматривается из находящихся в Двоц. Разрядах описание посольских приемов. Через среднюю лестницу вводят нехристианских послов: I, 671-672; II, 421-422, 191 (сноска), 205 и др.

[9] Дворц. Разр. III, 559-560, 586-587; Карамзин: Ист, Гос, Рос., X прим. 111 («… и шел вверх середнею лестницею, да по крыльцу (Красному) в Набережную палату … а от Благовещения до дверей Набережной палаты … стояли дети боярские и пр.».

[10] Дворц. Разр. I, 671-672; II, 183; Доп. III т., 441; здесь ясно указано соотношение крыльца и дверей: «А на Красном Крыльце стояли со свечами де стрельцы: у дверей (грановитых сеней) … против золотой палаты у дверей …, в Благовещенской паперти» …

[11] Дворц. Разр. II, 442, 462.

[12] Дворц. Разр. III, 559-560, 586-587. В описании сенной живописи Золотой Палаты, составленном в 1672 году, сказано, что эта палата обращена одною стеной (восточною) к Красному крыльцу, второю к Панахидной, третьею к Столовой Палатам, четвертою – сеням с дверью (Проходные сени). Карамзин, т. X прим. 453. В Дворц. Разрядах сказано про лиц, стоящих в сенях Столовой Палаты, что они «меж Золотою и Панихидною Полатою» (III, 587); сени Столовой Палаты были глубиною не менее шести сажен, так как в них, от двери палаты до Красного крыльца устанавливались в два ряда 50 человек (Ibid., 559). Если Панахидная Палата была смежна с южною стеною Столовых сеней (которые отделяли ее таким образом от Золотой) – то из сопоставления приведенных цитат окажется, что Золотая Палата действительно была обращена южною стеною к Панахидной и западною стеною к Столовой Палате, которая северною стеною образовывала на внутреннем «дорце»угол с западною стеною Золотой Палаты: смежными же быть обе последние не могли вследствие значительной длины Столовых сеней, которые соприкасались со всей южной стеной золотой Палаты.

[13] Для определения соотношения Красного Крыльца, Золотой Меньшой Палаты и Проходной сени – см. Дворц. Разр. I, 672, II, 98-100, 102-104, 116-117-119-120, 183, 202-203, 213-214, 434-435; III, 515 и др. Что Золотая Меньшая и Золотая Подписная – различные наименования одной и той же палаты, явствует из сличения текста и сносок к нему в следующ. местах: II, 98-100 и сноска к последней, 102-104 и сн. к посл., 116-117 и сн. к посл., 202-204 и сн. к посл. и др. Название этой же Палаты Средней Золотой Подписной (II, 202-203 и сн. к посл.) – отличает ее от выстроенной не ранее эпохи Михаила Федоровича Меньшей или Царициной Золотой Палаты – когда вместо прежних двух, стало три Золотые Палаты (Выходы Царей, указатель, 29).

[14] Это ясно из Дворц. Разр. III, 587; «… от сенных дверей (Столовой Палаты), меж Золотою и Панахидной Полаты, до Благовещенской паперти…».

[15] Местоположение Ответной Палаты определяем мы на основании следующих мест Дворц. Разрядов: II, 101-102, 434-435; III, 560-563. Из этих мест оказывается, во первых, что взойдя на Красное крыльцо Благовещенскою папертью, к Ответной Палате нужно было идти этим крыльцом, значит по направлению к Грановитой Палате («а от Благовещенья на Красном крыльце до Ответныя Палаты стояли жильцы и пр.» III, 562), а во вторых, что она находилась вблизи Грановитой Палаты: в ожидании приглашения его к царскому столу в последнюю, англ. посол Гаворт сидел в Ответной Палате (ib.). Из этих мест ясно, - если мы будем иметь в виду местоположения Золотой Палаты и Проходных сеней, - что Ответная Палата должна была занимать северную часть восточного фасада царского двора.

[16] В 1613 году, еще до прибытия в Москву вновь избранного царя Михаила Федоровича, бояре доносят ему, что на царском дворе отделали для его приезда «полату Золотую, что от Благовещенья к Красному крыльцу, да от нее сени Передния (Проходные, сличи Дв. Разр. I, 1141), полату Переднюю, да две комнаты, где живал государь ц. и в. к. Иван Васильевич всеа Руси, что слыл чердак государыни царицы Настасьи Романовны, да полату Грановитую, и в них внутри все строение поделано на ново…», но что остальные хоромы не отделаны за недостатком денег (Дворц. Разр. I, 1152-1153). Это место важно тем, что здесь в последовательном порядке перечисляются, очевидно, палаты восточного фасада, от Благовещенского собора до Грановитой Палаты.

[17] Дворц. Разр. II, 175 (сноска посл. строки), 216, 418, 421-422; III, 515; Доп. III, 441 («… у дверей, что ходят с Постельнаго крыльца в Грановитые сени…»).

[18] Дворц. Разр. III, 579-580; Доп. III, 440-441. Сравним свидетельство Котошихина: «А приезжаючи бояре, и думные и ближние люди, ходят к царю в Верх в Переднюю Палату и ожидают царскаго выходу из покою; а ближние бояре, уждав время, ходят в Комнату; а … иные служилые чины к царю в Верх не ходят, бывают на крыльце на середнем, перед полатами непокоевыми; а иным чином и до тех мест ходити не велено …» (II гл., ст. 16). Сличи также описанный Мейербергом прием царем его и других товарищей его в своих жилых покоях («dans son Cabinet»). Mayerberg: Relation d`un voyage en Moscovie (Paris, 1858), II. 146 и сл. (“Nous montâmes donc au plus haut étage du Palais du czar, par des escaliers et des galeries … II etait (царь) dans la seconde chambre de son appartement…”).

[19] Дворц. Разр. III, 579-580; Доп. III, 440-441.

[20] Оно придавалось и Грановитой Палате: Карамзин, т. Х, прим. 315, 452 и 453.

[21] В Никоновской летописи (VII, 56) читается при описании пожара 1547 года: «сгорели Благовещение златоверхое, полаты златом украшенныя, избы деревяныя, всякая казна и пр.» (Выходы царей, указ. 20); Карамзин, Х, прим. 452 и 453.

[22] Она продолжала иногда называться так и в XVII веке: Дворц. Разр. II, 175, сноска); III, 556. Собр. Гос. Гр. и Дог. III, № 57.

[23] «Выходы Царей», указитель, стр. 29. Собр. Гос. Гр. и Дог. III, стр. 289.

[24] В этом не трудно убедиться из Дворцовых Разрядов. Примеры названия Меньшей Золотой Палаты XVI века – Среднею Золотою: Дворц. Разр. II, 202-203 и сноска к последней; Собр. Гос. Гр. и Дог. III, №№ 61, 72.

[25] П. С. З. №№ 582, 621; Акты Ист. II, №№ 63,85 (I), 92 (IX), IV, № 6 (V); А. А. Э. II. № 64, Дворц. Разр. I, № 140 и др.

[26] П. С. З. №1491; А. А. Э. IV, № 240; Дв. Разр. III, 1365.

[27] П. С. З. №965; Акты Ист. V, № 226; А. А. Э. V, №№ 278, 280, 287, 288, 289.

[28] Забелин: Домашний быт русск. царей (изд. 2-е), I, 67.

[29] П. С. З. №№ 460, 461, 885; Дворц. Разр. I, 435.

[30] П. С. З. № 617; Древн. Росс. Вивл. XVII, 133 (1543 года); Дворц. Разр. III. 1392.

[31] Собр. Гос. Гр. и Дог. IV, № 105.

[32] Это вполне явствует из сопоставления дошедших до нас известий об отдельных случаях думных заседаний.

[33] «А боярам и окольничим и думным дворяном и думным дьяком указал великий государь ехать всем на Земской Двор в пятом часу дня, тотчас не мешкав, и указано им воров распрашивать накрепко и пытать … А что они воры станут … боярам сказывать, и в.г. указал о том прислать … к себе … а им указал боярам ждать своего в.г. указу … с Верху». Акты Ист. IV, №247; Дворц. Разр. III, 1019; Доп. к Акт. Ист. III № 73 (IV).

[34] Акт Ист. III № 167 (стр. 304)

[35] Случаи заседания Думы в «походе» в селе Преображенском: Акт Ист. V, № 200; Двор. Разр. III, 1095, 1109, 1111, 1119, 1409, 1579. В 1674 г., выехав в Преображенское, царь указал всем боярам и думным людям, остававшимся в Москве, четыре раза в неделю приезжать «в поход к себе вел. государю челом ударить и для сиденья» (Дврц. Разр. III, 1095, 1409). Заседания Думы в Преображенском, на Генеральном Дворе: Записки Желябужского (изд. 1840 г.), 149, 151.

[36] «188 г. Июня в 21 д., в 7 часу дня вел. государь … изволил из своего в.г. походу, из села Воробьева, приттить к Москви слушать с бояры из Посольскаго и иных приказов дел. И того числа, за 3 часа до вечера, изволил в. г. с Москвы иттить в тож село Воробьево по прежнему», Двор. Разр. III. 163, 165.

[37] Древн. Росс. Вивл. XIII, 411, 437; XIV, 305.

[38] Fletcher: La Russia au XVI siecle (Leip.еt Paris, 1864), I, 110.

[39] Устрялов Сказ. соврем. о Дм. Самозванце, I, 267-268.

[40] В XVI-XVII в.в. денные часы считали от восхождения до захождения солнца, ночные - от захода до следующего восхода его. Ясно, что количество денных и ночных часов было различно в различные времена года.

[41] Котошихин, гл. II, ст. 14.

[42] П.С.З. № 461. 3 Декабря солнце заходит в Москве около 3½ часов попол., следовательно первый час ночи старого счисления часов – соответствует нашим 3½ - 4½ час. пополудни. Вообще перевод старинных Московских часов на современные весьма просто: стоит только справиться в календаре, в каком часу восходит или заходит солнце в Москве в данное число месяца и затем, помня что старинный первый час дня – есть первый час после восхождения, а первый час ночи – первый час после захождения солнца, сделать просто перечисление.

[43] Так как солнце восходит в Москве 20 июля ок. 4 ч. утра П.С.З. №582.

[44] Так как солнце заходит в Москве 1 февраля ок. 5 ч. пополудни. П.С.З. №621.

[45] Поэтому весьма странным представляется мнение проф. Дмитриева, заявлявшего, что «до 1669 года, как видно, Дума присутствовала только по утрам». (Ист. суд. инст. 343).

[46] Fletcher, I, 110.

[47] П.С.З. № 582 (сличи ч № 460).

[48] П.С.З. №№ 460 656. Сравни Уложения гл. Х, ст. 25.

[49] Дворц. Разр., III, 1094-1095, 1409.

[50] Замечательно, что впоследствии, указами 1716, 1722 и 1724 гг., предписано было в указанные дни (т.е. в понедельник, среда и пятницу) заседать и в Сенате (См. Петровского: «О Сенате в царств. Петра Вел.», 348), а еще раньше, указом 1708 г., в те же дни ведено присутствовать в Ближней Канцелярии (П.С.З. № 2188).

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100