www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
История государства и права
Загоскин Н.П. История права Московского государства. История центрального управления в Московском государстве. По изданию 1879 года (Известия и ученые записки Казанского университета) // Allpravo.Ru – 2004 г.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
Глава II. Участие Думы Боярской в законодательной деятельности.

Характер участия Думы в законодательной деятельности Московских государей. – Три способа возбуждения законодательной деятельности Думы. Личное усмотрение государя. Челобитья частных лиц, общин и классов населения. Указания практики. – Доклады из приказов, как средство возбуждения законодательной деятельности, и общий характер развития этим путем Московского законодательства. – Отношение отдельных боярских приговоров к общей системе законодательства. Подтверждение силы закона, дополнение и отмена закона, восстановление силы закона. Вопрос об обратной силе боярских приговоров. – Сферы права и жизни, на которые распространялась законодательная деятельность Думы: организация управления, регулирование правил и норм суда, право уголовное и гражданское, ведение служб и служилого класса, устройство быта сословий, финансы и торговля, межевое и писцовое дело, полиция безопасности и благоустройство.

Уже в первом томе «Истории права Московского государства», представляя общие понятия о характере законодательной деятельности Московской, имели мы случай заметить что Дума Боярская служила нормальным установлением для рассмотрения и решения вопросов текущего законодательства. В настоящую минуту более подробным образом рассмотрим мы участие Думы Боярской в законодательной деятельности Московских государей.

Приступая к исследованию этого вопроса, мы прежде всего еще раз должны оговориться, что Дума Боярская, в нормальном течении государственной жизни, не обладала правом законодательства в собственном смысле этого слова; как и во всех других отношениях, она и в деле законодательствах не выходила из рамок учреждения вспомогательного, совещательного. Она обсуживала и разрешала известные вопросы текущего законодательства не в силу права своего на это, не в силу какого либо основного закона, - но единственно в силу добровольного предоставления ей участия в законодательной деятельности со стороны представителя верховной государственной власти, которой в известном конкретном случае всегда мог и отказать ей в этом участии.

В вопросе о законодательной деятельности Думы Боярской прежде всего восстает перед нами следующий основной вопрос: от каких лиц или учреждений шла инициатива возбуждения законодательных вопросов, поступавших на рассмотрение Государя и Думы его? Изучение памятников Московского периода указывает нам на следующие три источника возбуждения законодательных вопросов и законодательной деятельности: а) личное усмотрение государя, b) челобитья отдельных частных лиц, общин и классов населения и с) указания приказной практики.

Личное усмотрение государя являлось источником возбуждения законодательной деятельности в тех случаях, когда законодательная инициатива шла от него самого, когда государь помимо видимого по крайней мере участия других элементов государственной жизни, сам лично, вносил тот или другой законодательный вопрос на обсуждение Думы своей; когда, как выражается Котошихин, государь, объявив боярам и думным людям мысль свою, «объявя приказывает, что б они бояре и думные люди помысля к тому делу дали способ». Это следовательно случаи, когда законодательная инициатива идет не снизу, не от указаний приказной практики и петиций лиц заинтересованных, но сверху, от самого представителя верховной государственной власти. К сожалению источники не дают нам прямых указаний на возбуждение законодательной деятельности самим государем, исключением случаев издания целых законодательных сборников – двух Судебников и Уложения 1649 г., - которые сами свидетельствуют о себе, что инициатива составления их принадлежит государю «по совету с боярами» его. Впрочем не мало законоположений, инициатива которых шла от самого государя, скрывается по всей вероятности под формою напечатанных в Полном Собрании Законов царских именных указов с боярскими приговорами, в которых не указывается на приказную практику (доклады из приказов) и на челобитье частных лиц и отдельных классов населения, как на причины вызвавшие их к жизни.

Челобитья отдельных частных лиц, общин и классов населения – являются вторым источником возбуждения законодательной деятельности. Как средство возбуждения законодательной деятельности – челобитья государям частных лиц, а в особенности общин и отдельных классов населения, всегда были важным фактором государственной жизни до-Петровской Руси. Перелистывая любой том актов, изданных Археографическою Комиссиею – даже неспециалист в состояние будет заметить обширную массу челобитных служилых людей и земских состояний государю относительно потребностей, нужд и интересов своих, по которым можно проследить более или менее обстоятельную картину внутреннего быта Московской Руси. Но особое значение приобретают эти челобитные в руках историка-юриста, проливая свет на весьма знаменательную сторону государственной жизни того времени: оказывается, что важнейшие внутренние мероприятия Московского правительства являлись результатом петиций государем служилого и земского состояний. Обстоятельное исследование этого вопроса, вполне достойного внимания наших историков-юристов – не может войти в рамки настоящего исследования нашего. Припомнить лишь общеизвестные факты, что челобитьями земщин вызваны были к жизни уставные грамоты XV-XVI вв. и губное право с регулировавшими его губными грамотами; что челобитья вотчинников и помещиков существенным образом повлияли на закрепление в конце XVI века крестьянского волостного населения; что челобитья городских общин вызвали в первой половине XVII века целый ряд царских указов и боярских приговоров, исподоволь подготовлявших закрепление и посадского населения, окончательно и ясно выразившееся в Уложении 1649 года. Непосредственное влияние челобитий на характер и направление законодательства с несомненною ясностью отражается и в Уложении царя Алексея Михайловича[1]. Наконец и во многих новоуказных статьях находим мы ясные указания на то, что издание их вызвано челобитьями со стороны служилых и земских людей[2]. Московское правительство нередко и само принимало меры к выяснению взглядов и мнение по известным вопросам, подлежавшим обсуждению Думы Боярской, лиц, интересы которых затрагивались этими вопросами; так, мы выше видели примеры призывания в Думу представителей торговых людей, для дачи заключения по делам торговым, находившимся на обсуждении бояр и думных людей. Выше, рассматривая вопрос о делопроизводстве в Думе Боярской, - видели мы и самый порядок поступления в Думу челобитных.

Указания приказной практики представляют третий и важнейший источник возбуждения законодательной деятельности государя и Думы его.

Московским приказам, в разносторонней административной и судебной практике их, беспрестанно приходилось становиться лицом к лицу с фактами, явлениями и отношениями действительной жизни, которые не находили себе разрешения в предшествовавшем законодательстве, или же прежняя законодательная регламентация которых перестала соответствовать требованиям развивающейся жизни, или наконец, в предшествовавшей законодательной регламентации которых оказывалось противоречие или неполнота. Во всех указанных случаях приказам предоставлялось через первоприсутствующих своих входить по поводу возникшего недоразумения с докладом к государю и Думе его. Здесь, на точном основании представленного из приказа доклада – вопрос получал законодательное разрешение свое. Нередко доклад составлялся из нескольких статей, число которых в отдельных случаях бывало весьма значительно, и из которых каждая представляла изложение отдельного сомнительного вопроса; в этих случаях и решение постановлялось по отдельным статьям доклада. Таким именно путем совершалось развитие Московского законодательства в промежутки времени между изданиями общих законодательных сборников: так развивалось оно в промежуток времени между изданиями Судебника 1550 г. и Уложения 1649 г. (дополнительные указы)[3]; так развивалось оно и после издания Уложения 1649 года (новоуказанные статьи). Уложение 1649 г. свело, как известно, к общему итогу предшествовавшее ему развитие законодательства путем указаний практической жизни, свело и поглотило в себе дополнительные указы к Судебнику. Но за то на долю Московского государства уже не выпало выполнение задачи систематической кодификации законодательного материала представляемого новоуказными статьями, хотя они, благодаря быстро двинувшемуся вперед ходу государственной и общественной жизни, уже во второй половине XVII века стали подавлять русского юриста практика своею казуистичностью и своими внутренними противоречиями; почти полтора века после конца Московского периода суждено им было еще, во многих случаях потеряв практическое значение, лежать тяжелым балластом в лабиринте здания русского законодательства.

Характеристическую черту боярских приговоров составляет казуистичность их. Большая часть боярских приговоров представляет собою случаи разрешения в Думе сомнительных вопросов, встречавшихся в Московской административной и судебной практике. В этом не трудно убедиться по отношению к дополнительным к Судебнику указам, рассматривая указные книги приказов, например «Указную книгу ведомства казначеев», «Уставную книгу Разбойного приказа», указные книги приказов Холопья, Земского и Поместного; здесь мы ясно можем проследить постепенное наслоение узаконений, образовавшихся путем боярских приговоров по докладам приказных судей, относительно затруднительных случаев, встреченных ими в практике своей[4]. В этом не трудно убедиться по отношению ко второй половине XVII века, взять первые три тома Полного Собрания Законов и просматривая напечатанные в них новоуказные статьи[5]; при некоторых из них прямо указывается конкретный случай, с указанием имен частных лиц, в нем заинтересованных, который получает разрешение свое путем боярского приговора с прибавлением, что этим решением следует руководствоваться и в дальнейшей практике[6]. Результат подобного направления законодательной деятельности во второй половине XVII в. очевиден: Уложение, которое далеко не могло отвечать всем отдельным, частным запросам современного ему государственного и юридического быта, стало дополняться и разъяснятся боярскими приговорами на отдельные практические случаи; в эти приговоры – что будет вполне понятно, если мы вспомним неправильность в распределении ведомств между приказами, при которой один и тот же предмет ведомства часто распределялся между несколькими приказами – постепенно вкрадывались внутренние противоречия, как между собою, так и с Уложением. Эти противоречия вызывали появление новых боярских приговоров, разъясняющих и примиряющих их, - эти последние в свою очередь впадали в коллизию, или с Уложением, или с другими приговорами; приказные доклады, ссылаясь на обнаруживающийся разлад в законодательных определениях, опять обращаются за указом к государю и Думе его, опять являются новые боярские приговоры и т.д. и т.д. Таким путем накоплялся обширный законодательный материал, внутренними противоречиями и отсутствием общей руководительной нити положительно давивший приказную практику, и вместе с тем воспитавший на себе обширный класс дельцов – дьяков и подьячих, - с успехом ловивших рыбу в мутной воде современного законодательства, подтасовывавших законы как карты, по меткому замечанию Петра I. В виде примеров того, как возбуждали приказные доклады законодательную деятельность Думы Боярской – приведем, в общих чертах, из новоуказных статей, сущность нескольких приказных докладов, поступавших в Думу для рассмотрения их в законодательном порядке. В Уложении регламентируется известное отношение, но не само Уложение, ни последующие «новые статьи» не предусматривают частностей его, встретившихся на практике; дело докладывается боярам: бояре делают приговор – и создается новая новоуказная статья, дополняющая Уложение[7]. В Уложении получило регламентацию свою известное отношение, но уже в 1650 г. состоялся боярский приговор, противоречащий определению Уложения, - и на основании этого приговора данное отношение регулировалось вплоть до 1676 года, когда возникла наконец в приказе сомнение в правильности регулирования его на основании приговора 1650 года; дело докладывается боярам: последнее новым приговором отменяют силу приговора 1650 г. и предписывают на будущее время руководствоваться определением Уложения[8]. Известное отношение Уложением не предусмотрено, но регламентировано боярским приговором 1667 года, а затем в 1674, 1676, 1677 и 1685 гг. состоялись боярские приговоры, определявшие частности этого отношения, которые не вполне согласовывались с приговором 1667 г. и в которых путалась приказная практика; дело докладывается боярам: в результате является подтверждением силы боярского приговора 1667 г., в противность позднейшим новоуказным статьям[9].

Рассматривая в частности отношение тех или других новых боярских приговоров к общей системе современного права, мы найдем что, помимо создание новых законодательных определений, боярскими приговорами подтверждается сила предшествовавших боярских приговоров, или дополняются в частностях прежние законоположение, или отменяется сила предшествовавшего законодательного определения, или наконец восстановляется сила закона перед тем отмененного.

Подтверждение силы прежнего боярского приговора выражается в новоуказных статьях следующею формулою: «… бояре, сей статьи слушав, приговорили: быть по прежнему великаго государя указу и по их боярскому приговору»[10].

Дополнение прежнего законодательного определения технически называлось «пополнением» его, и в новоуказных статьях выражается формулою: «… бояре, сей статьи слушав, приговорили пополнить: (следует сущность приговора)»[11].

Отмена силы предшествовавшего законоположения технически называлась «отставлением» его, а боярский приговор, определявший такую отмену, формулировался следующим образом: «… бояре, сей статьи слушав, приговорили: отставить, (следует изложение определения заменяющаго отмененный закон)»[12]; отмена закона всегда сопровождалась заменою его в том же приговоре новым определением. Иногда отмена закона сопровождалась восстановлением силы предшествовавшего ему законоположения, как было сделано в 1685 г. относительно одного указа 1677 г., сила которого восстановлена в этом году одновременно с отменою парализовавшего ее указа 1682 года[13]. Если новым боярским приговором изменялась лишь часть прежнего законодательного определения, то в таком случае в приговоре делалась оговорка о том, что неизмененные части закона должны сохранять на будущее время обязательную силу свою[14]. Иногда известный законодательный акт взносился в доклад в Думу Боярскую с специальною целью пересмотра и изменений его определений, сообразно с изменившимися обстоятельствами времени. Так, в 1683 г., с подобною целью внесен был на обсуждение государей и Думы их наказ сыщикам, представлявший свод боярских приговоров о беглых людях и крестьянах, для руководства посылавшихся по городам сыщикам; слушав статей этого наказа, государи «указали и бояре приговорили: в тех статьях пополнить а из иных статей убавить», что и было приведено в исполнение[15].

При отсутствии твердого направления в ходе законодательной деятельности второй половины XVII века, при казуистическом происхождении самых законоположений, весьма существенным представлялся вопрос об обратной силе боярских приговоров. Вследствие этого в боярских приговорах, по вопросам и отношениям, которые могли затрагивать интересы частных лиц, помещалась обыкновенно оговорка о том, что новый указ не имеет обратной силы: «что до сего государева указу учинено, тому быть так», «которые дела вершены до сего Государева указу, и тем делам быть так, как они вершены», - говорится по этому поводу в боярских приговорах[16]. Но обратная сила нового закона не распространялась лишь на дела вершеныя и на дела и отношения по которым, до составления приговора, не было предъявлено спора и челобитья; если же в момент издания нового закона имелся спор или челобитье по регулируемому отношению, то последнее подлежало уже действию нового закона[17]. Решительным моментом для разграничения пространства действия старого и нового законодательного определения является при этом число месяца, в которое состоялось последнее[18].

Что касается обнародования закона – то оно не входило в круг обязанностей Думы Боярской, но возлагалось на центральные исполнительные установления – приказы. Боярские приговоры в некоторых лишь случаях заключают в себе самые общие распоряжения о записи их в Разряде или в тех приказах, по докладу которых они состоялись, и о посылке на основании их грамот в города[19]. Что касается вопроса о том, какова была дальнейшая судьба боярского приговора, переданного из Думы Боярской в соответствующий приказ – к нему возвратимся мы впоследствии, при изложении приказного делопроизводства.

Познакомившись с общим характером участия Думы Боярской, в законодательной деятельности – переходим к рассмотрению в кратких чертах тех отдельных сверх современной государственной и юридической жизни, на которые это участие распространялось.

Здесь на первом месте поставим мы участие Думы Боярской, направленное на организацию правительственных установлений и определение порядка функционирования их. Этот вид законодательной деятельности сводиться главным образом к распределению ведомств между приказами и к частным определениям форм и порядка приказного делопроизводства[20].

Затем поставим участие Думы Боярской в законодательной деятельности направленной на организацию порядка и правил суда[21], как гражданского[22], так и уголовного[23].

Законодательная деятельность Думы Боярской распространялась далее на право уголовное; здесь имеем мы преимущественно дело с определениями видов и меры наказаний за различного рода уголовные правонарушения[24].

Гражданское материальное право зиждилось на неписанном обычном праве и вследствие этого – как в самых законодательных сборниках – почти не затрагивалось законодательною деятельностью Думы Боярской. Косвенные определения, касающиеся материального гражданского права, встречаются, да и это редко, лишь в боярских приговорах регулирующих порядок гражданского процесса[25]. Из всей системы гражданского материального права более всего посчастливилось в этом отношении правам наследственному и семейному, но и то настолько лишь, на сколько они касались прав вотчинных и поместных, которые, в силу государственного значения своего, составляли предмет постоянной заботливости Московского законодательства. До нас дошло весьма много боярских приговоров, регулирующих права наследования в вотчинах и поместьях, порядок раздела вотчин между родственниками, право выкупа вотчин и т.п.[26]

Ведание служебных отношений и служилого класса весьма часто также давало материал для законодательной деятельности Думы Боярской. Сюда относится боярские приговоры об испомещении служилых людей, о порядке отправления служб с вотчин и поместий и различные частные определения по вопросам касающимся поместной системы[27]; боярские приговоры о замене личного отбывания службы денежною повинностью[28]; об изменениях в организации известного разряда ратных людей[29]. Сюда же относятся различные приговоры касающиеся местничества, как-то о бытии при том или другом служебном разряде без мест[30], о почитании одного чина честью выше другого[31] и т.п.

За веданием отношений служебных и класса служилого – следуют заботы об устройстве быта других состояний, также вызывавшие оживленную законодательную деятельность Думы Боярской. Сюда относятся боярские приговоры о крестьянах[32], боярские приговоры о внутреннем устройстве быта городского посадского населения[33] и наконец законоположения касающиеся холопов и условий вступления в это состояние вольных людей[34].

Вопросы финансового управления и близко соприкасающиеся с ними вопросы касающиеся торговли – постоянно обращали на себя заботливое внимание Московского законодательства, которое, не говоря уже о многих именных указах, выражалось и в появлении значительного количества боярских приговоров, регламентирующих различные стороны этих вопросов. В числе боярских приговоров, касающихся права финансового, встречаем мы как приговоры о самой организации и порядке финансовых сборов различного рода[35], так и приговоры о размере взимания тех или других финансовых сборов и об установлении новых[36]. В числе боярских приговоров, касающихся торговли, находим мы приговоры о составлении в 1667 г. нового Торгового Устава[37], об изгнании в 1649 г. английских торговцев из России[38] и целый ряд приговор, регламентирующих основания и порядок торговли иностранцев в России[39].

В связи с заботами Московского законодательства о регламентации финансовой жизни, стоят попечения его о межевом и писцовом деле. До нас дошли боярские приговоры о рассылке по всем городам межевщиков и валовых писцов для межевания и описания городских и уездных земель[40] и об организации самого писцового дела[41]; сюда же может быть отнесен весьма любопытный боярский приговор 1696 г. о снятии на холсте чертежа Сибири[42].

Законодательная деятельность Думы Боярской распространялась наконец и на некоторые вопросы касающиеся полиции безопасности и благоустройства. Здесь находим мы приговоры направленные к предупреждению опасностей могущих угрожать обществу со стороны злой воли и неосторожности отдельных личностей[43] и к предупреждению опасности могущих угрожать ему от разрушительных действий природы[44]; здесь же находим мы приговоры касающиеся полиции народонаселения, напр. определяющие порядок и способы водворения Корел, выселяющихся из Швеции[45], приговоры имеющие в виду интересы нравственно-религиозного быта общества (распространение православия, устроение епархии – совместно с Освященным собором, меры против раскола)[46], приговоры касающиеся вопросов торговой полиции (ярмарки, определение известных местностей для производства оптовой и розничной торговли и т.п.)[47] и наконец приговоры направленные к регламентации ямского дела, как средства облегчения сношений и передвижений в пределах государства[48].

Из сделанного нами краткого обозрения уже открывается, что участие Думы Боярской в законодательной деятельности распространялось на все сферы современной государственной и юридической жизни.



[1] Щапов: «Земский собор 1648-1649 гг., и пр.», Отеч. Зап. 1862 г., № 11, стр. 6-11; Сергеевич: «Земские соборы в Московском государстве», в Сборн. Государ. Знаний: т. II, стр. 42-43; моя «История права Моск. госуд.» т. I стр. 284 и слде.

[2] Например Акты Арх. Эксп. IV, № 141; Акты Ист. V, № 226; П.С.З. №№ 643, 686, 697, 700 (I. ст. 28, 30, 31; II, ст. 7, 8) и др.

[3] Судебник 1550 г. сам установляет что «… которые будут дела новые, а в сем судебнике не написаны, и как те дела с государева докладу и со всех бояр приговору вершатся, и те дела в сем судебнике приписывати».

[4] Эти книги изданы проф. Владимирским-Будановым в III вып. его «Христом. по ист. русск. права». См. также у Шалфеева: «Об уставной книге Разбойного приказа», стр. 8 и след.

[5] Например №№ 633, 700, 860 – представляющие из себя обширные доклады по изв. роду дел, с указанием по каждой отдельной статье боярского приговора.

[6] Например П.С.З. №№ 390, 803, 1020, 1034, 1255, 1341. Указная книга Помест. Приказа (в III вып. Христ. Влад.- Буданова), ст. 6, 8, 9.

[7] П.С.З. №№ 749, 765 (оба 1679 года).

[8] П.С.З. № 643, ст. 3.

[9] П.С.З. № 1204.

[10] Наприм. П.С.З. № 700, I, ст. 1-4, 6, 10-12, 17, 37; II, ст. 1, 12, и др.

[11] Наприм. П.С.З. №№ 643; 700, I, ст. 23, 27, 31, II, ст. 14 и др.

[12] Наприм. П.С.З. №№ 700, I, ст. 8, 18, 26, 30, II, 7; 1022 и др.; Указная книга Приказа Холопья Суда(в III вып. Хрестоматии Владим.-Буданова (статья 6 (стр. 110).

[13] П.С.З. № 1132.

[14] Наприм. П.С.З. № 20.

[15] П.С.З. № 998.

[16] Наприм. Акты Ист.IV, № 158 (II); П.С.З. №№ 633 (ст. 13), 657, 700 (I, ст. 26, 30), 765, 1020, 1132, 1214, 1236, 1255 и др.

[17] Наприм. П.С.З. №№ 765, 1020, 1132 и др.

[18] Наприм. П.С.З. №№ 1020, 1132, Акты Ист. IV, № 158 (II).

[19] Владимирский-Буданов: Хрестоматия по ист. русск. права, вып. III, стр. 5, 12, 14 и др.; Акты Ист. II, №№ 63; 85; А.А.Э. IV, № 287, 288; П.С.З. №№ 1019, 1022 и др.

[20] Наприм. П.С.З. №№ 526, 639, 746, 951, 964, 1112; Записки Императ. Русск. Археол. Об-ва по Отдел. Русск. и Слав. Археологии, т. II, стр. 45-46, 50; Доп. к Акт. Ист. IV, № 136.

[21] В смысле процесса, - так как термин «суд» не редко распространялся в до-Петровской Руси и для означения норм права материального.

[22] См. Указную Книгу ведомства Казначеев (в III вып. Хрестоматии проф. Владимирского-Буданова), ст. III- VI, XIV, XVI; П.С.З. №№ 55, 497, 553, 687, 717, 733, 740, 784, 968, 1092, 1126, 1135, 1156, 1158, 1240, 1363, 1369, 1386, 1732 и др.

[23] См. Указную Книгу Разб. Пр-за (в III вып . Хрест. Влад.-Буданова), ст. 15, 29, 43, 45 и др.; П.С.З.№№ 561, 669, 868, 970, 1000, 1239, 1321 и др.

[24] См. Указную Книгу Разб. Пр-за (у Влад.-Буданова), ст. 9-10; Указную Кн. вед. Казаначеев (ib.), ст. ХХ; П.С.З. №№ 68, 441, 843, 846, 972, 1055, 1335, 1374 и др.; Акты Ист. IV, № 158.

[25] Наприм. в Указной книге ведомства Казначеев (в III вып. Хрестоматии Владим.-Буданова), статьи VII, IX, XXI.

[26] Указная Книга ведомства Казаначеев (у Влад.-Буданова в III вып. Хрестоматии), ст. XVIII и XIX; П.С.З. №№ 14, 15, 33, 389, 633, 634, 700, 765, 860, 1020, 1236, 1255 и мн. др.

[27] Указная Книга Поместного Приказа (в III вып. Хрестоматии Владим.-Буданова), I, статьи 4, 6, II, ст. 1, 6, 8, 9; П.С.З. №№ 16, 17, 20, 26, 117, 389, 630, 632, 1034 и др.

[28] Наприм. П.С.З. № 186; Акты Ист. III, № 201.

[29] Акты Арх. Эксп. IV, № 280.

[30] Указная Книга ведом. Казанчеев, статья I (по изд. в III вып. Хрестоматии Влал.-Буданова); С.Г.Г. и Д.III, № 52; Дворц. Разр. I, 235, 298, 396; III, 379.

[31] П.С.З. № 247.

[32] Акты Арх. Эксп. IV, № 287; П.С.З.№№ 333, 997, 998, 1364, 1370.

[33] Акты Ист. V, № 200; П.С.З. №№ 796, 1195, 1234, 1308, 1357.

[34] Акты Ист. II, № 44; Указная Книга Прик. Холопья Суда (в III, вып. Хрестом. Владим.-Буданова), статьи I-IV, VI, IX; Указная Книга ведом. Казначеев (ib.), ст. XIV; П.С.З. №№ 992, 1229, 1364, 1490.

[35] Акты Арх. Эксп. IV, №№ 246, 289; Акты Ист. V, № 83; П.С.З. №№ 343, 499, 679, 770, 859, 876, 879, 999, 1037, 1276, 1595.

[36] Акты Арх. Эксп. IV, № 251; Акты Ист. V, №№ 29, 144, 195; Доп. к Акт. Ист. V, № 32, VIII, № 28 (VI); П.С.З. №№ 107, 322, 492, 494, 652, 693, 750, 799, 861, 977, 1319.

[37] Собр. Гос. Гр. и Дог. IV, № 55 и П.С.З. № 408.

[38] П.С.З. № 9.

[39] П.С.З. №№ 408, 536, 659, 1129.

[40] П.С.З. №№ 785, 813, 926, 1005, 1284.

[41] П.С.З. №№ 830, 832, 886, 888, 893, 1019, 1125.

[42] П.С.З. № 1532.

[43] П.С.З. №№ 1093, 1171, 1181.

[44] П.С.З. №858.

[45] П.С.З. №№ 1619, 1656, 1734.

[46] Акты Арх. Эксп. IV, № 284; Дворц. Разр. доп. к III т., 110; П.С.З. №№ 1117, 1163.

[47] Акты Ист. V, № 45; Акты Арх. Эксп. IV, № 236; П.С.З. №№ 660, 904, 1480.

[48] П.С.З. №№ 541, 542. Уч. Зап. Импер. Каз. Унив. 1880 г. – О.Ю.Н.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100