www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Тесты On-line
Юридические словари
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
История государства и права
Загоскин Н.П. История права Московского государства. История центрального управления в Московском государстве. По изданию 1879 года (Известия и ученые записки Казанского университета) // Allpravo.Ru – 2004 г.
<< Назад    Содержание   
Глава III. Судебная деятельность Думы Боярской.

Виды судебной деятельности Думы. – I. Судебная компетентность Думы в качестве первой инстанции. – Суд преступления политических. – Суд преступлений по должности. – Суд по делам местническим. – II. Судебная компетентность Думы в качестве высшей инстанции и двоякий характер ее. – Доклад судных дел из приказов. Поводы к нему. – Челобитья на решения приказов (апелляция).

Анализируя дошедшие до нас известия о судебной деятельности Думы Боярской, мы увидим, что она представляется двоякою: одни судные дела рассматривались здесь в первой инстанции; между тем как по отношению к другим судным делам Дума Боярская являлась с характером высшей инстанции, в которую в обыкновенном инстанционном порядке поступали дела из различных приказов.

В качестве первой инстанции – принадлежал Думе Боярской суд преступлений политических, преступлений по должности и суд по делам местническим.

Дела, поступавшие на рассмотрения Думы Боярской, как высшей инстанции, – в свою очередь распадаются на две группы: одни дела переносятся из приказов на рассмотрение Думы Боярской путем доклада их приказными судьями, следовательно по инициативе самих приказов; другие дела переносятся в Думу Боярскую в порядке апелляционном, по челобитью сторон на неправильное решение дела в приказе.

Рассмотрим подробнее все эти виды судебной деятельности Думы Боярской, на сколько позволят нам это сделать дошедшее до нас источники.

I. Судебная компетентность Думы в качестве первой инстанции.

В первой инстанции ведала Дума Боярская суд преступлений политических, преступлений по должности и дел местнических.

Из преступлений политических можем мы указать на производившееся в Думе Боярской в 1601 – 1602 гг. дело о ссылке Романовых[1], на производившееся здесь в 1634 году дело об измене Шеина в заподозренных вместе с ним лиц[2], на производившийся здесь же в 1653 и 1674 гг. суд над самозванцами Анкудиновым и Воробьевым[3], а в 1689 г. – суд об измене и бунте Ф. Шакловитого и его единомышленников и т. п.[4]. Само собою разумеется, что суду Думы Боярской предавались государем лишь наиболее значительные, наиболее выдающиеся политические преступления; менее важные дела этого рода производились в приказах, по ведомству которых они обнаруживались. Следовательно в указанных случаях судебная деятельность Думы Боярской может быть названа чрезвычайною.

Преступления по должности подлежали кажется компетентности Думы Боярской лишь преданием суду и постановкою окончательного указа; самый розыск дела передавался соответствующему приказу. Так в 1614 г. в приказе Казенного Двора обнаружилась покража из ящика казенных денег, при чем подозрение пало на приказных сторожей; из приказа воспоследовал доклад о том государю и боярам и, по указу государя и по боярскому приговору, подозреваемых велено подвергнуть в том же приказе расспросу и пытке[5].

В 1676 г. в Думе Боярской начато было дело о противозаконных действиях воеводы И. Мещеринова при взятии Соловецкого монастыря, которое, после предварительной постановки его здесь, по царскому указу и боярскому приговору передано было для дальнейшего производства в Новгородский Приказ[6]. Если мы в приведенных сейчас случаях видели Думу Боярскую направляющею и предающею суду дела о преступлениях по должности – то с другой стороны имеем мы также примеры окончательных приговоров Думы по делам этого рода; так, в 1682 г., боярским приговором определено наказание стрелецкому полковнику за превышение и злоупотребление предоставленной ему властью и за притеснение своих подчиненных[7]. Имея в виду общий характер и дух современного делопроизводства, не трудно себе представить тот порядок, которым должны были производится дела о преступлениях по должности. Во время обычного утреннего приема в Комнате или Передней, государю докладывалось обнаружившееся преступление по должности – или первоприсутствующим соответствующим приказа, если оно открывалось административным порядком, или думным дьяком – если по делу подана была челобитная на государево имя. Если дело было ясным и не требовало дальнейших соображений, государь тут же давал указ свой, в противном случае государь приказывал изготовить дело к докладу в обычном заседании Думы Боярской. Здесь, если дело достаточно выяснялось самим докладом, немедленно следовал указ по делу; если же дело требовало дальнейшего розыска – следовал приговор о дальнейшем направлении его с этою целью в соответствующий приказ, откуда, после выяснения всех обстоятельств, дело снова докладывалось государю и Думе его для окончательного указа.

К числу преступлений по должности, которые могли восходить до рассмотрения Думы Боярской, может быть отнесен отказ судей в правосудии и злоупотребление их при отправлении суда. Судебник 1550 г. грозит государевою опалою судье, который без основания откажет челобитчику в управе; здесь, под словом «опала», проф. Владимирский-Буданов справедливо разумеет не опалу в собственном смысле этого слова, но угрозу наказания вообще. Затем, за неправильное решение дела из-за посула, Судебник угрожает судье пенею — «что государь укажет»[8]. Затем Уложение дозволяет истцу подавать государю челобитную в случае недачи судьею без законного основания управы, а суде, который из корысти не станет вершить судного дела, угрожает наказанием – «что государь укажет»; наказанию, определяемому по указу государя, угрожается здесь и судье который, без уважительных причин, перестанет ездить присутствовать в приказе своем[9]. Ясно что, в приведенных выше случаях, наказание, о котором упоминается в самых общих выражениях – «опала», «что государь укажет» - определяется на каждый отдельный случай государем, по докладу ему данного дела. Но не может почти подлежать никакому сомнению участие в этом определении наказания – по крайней мере в некоторых случаях – и Думы Боярской; так смотрит на этот вопрос и проф. Дмитриев в своей «Истории судебных инстанций»[10].

Суд по местническим делам составляет третий вид судебной деятельности Думы Боярской, в качестве первой инстанции. Местнические дела бывали односторонними или двусторонними. Местнические дела первого рода являлись с характером простого протеста известного лица касающегося его правительственного распоряжения или назначения, несовместного с его «честью». Местнические дела второго рода являлись также протестом против известного назначения или правительственного действия, но уже протестом не абсолютным, а относительным, здесь обиженный видит «поруху» или «потерку» чести своей в том, что перед ним возвышено или сравнено с ним другое лицо, менее честное с точки зрения местнических счетов. Местническое дело начинается челобитьем государю (письменным или словесным) со стороны лица, считающего себя обиженным. Если возникающее дело является двусторонним, – в таком случае противник, в свою очередь бьет обыкновенно государю челом «об оборони», т. е. об ограждении чести его от порухи, нанесенной ей предъявлением местнического спора. Государь указывает боярам «слушать дела» или «сидеть о том деле» - и те приступают к рассмотрению спора, причем существенными моментами представляются расспрос челобитчика и рассмотрение и оценка представленных им в основание соображений своих «случаев». После достаточного выяснения дела, бояре постановляют приговор, или признают правильною претензию первого челобитчика, или – что бывало в большинстве случаев – признают ее неосновательною; в последнем случае присуждалась второму челобитчику «оборонь», заключавшаяся обыкновенно в определении известного наказания начавшему неправильный спор, – тюремного заключения, выдачи головою противнику, запрещение в течение известного промежутка времени «видеть царские очи» или понижения в чести, если обвиненный находился в думном чине, – тюремного заключения или телесного наказания, если он не был думными человеком[11]. Но слушание местнических дел в полном присутствии Думы составляет лишь один вид суда по делам этого рода; в других случаях государь указывал судить местнический спор одному боярину или окольничему, придав ему в помощь разрядного дьяка и разрядного подьячего для письмоводства[12]. Последняя упрощенная форма суда кажется даже предпочиталась челобитчиками; мы имеем по крайней мере случай ходатайства боярина, что бы государь его пожаловал, «велел суд дать, и приказал бы одному боярину судить», отказываясь предъявить свой «случай» полному присутствию Думы «для многие ссоры с своею братьею», – что и было государем уважено[13]. В других случаях бояре, в полном составе своем, обсуждали лишь вопрос о даче по спорному делу суда, — а затем самый суд поручался одному из них, с придачею разрядного дьяка[14]. Но вместе с тем ты имеем свидетельства о значительном количестве местнических дел, судившихся полным присутствием Думы и до конца, с постановлением окончательного приговора по делу, притом или под личным председательством государя, или в его отсутствие[15]. В записях местнических процессов в большинстве случаев не упоминается об особом докладе государю боярского приговора в тех случаях, когда дело слушалось а отсутствие государя, откуда мы вправе заключить, что подобного доклада и не требовалось, так как в тех случаях, когда государь желал чтобы решение бояр было представлено на его утверждение – о такой воле государя упоминается в самой записи процесса[16]. Решения по местническим делам записывались в Разрядном Приказе, на который возлагалось и приведение в исполнение наказаний, присуждаемых по местническим делам.

В заключение рассмотрения судебной деятельности Думы Боярской, как суда первой инстанции, должны мы заметить, что в удельный период русской жизни этот вид суда князя и думы его был весьма обыкновенным. С переходом русской государственной жизни в Московский период, а в особенности с развитием приказной организации, - он должен был все более и более стесняться и наконец, ко второй половине ХVI в., окончательно принять уже те пределы, которые выше были нами рассмотрены.

II. Судебная компетентность Думы в качестве высшей инстанции.

Судебная компетентность Думы Боярской в качестве высшей инстанции возбуждалась, или путем докладов судных дел из приказов, или путем челобитья на решения последних. Доклад судных списков, в значении средства ограничения судебной компетентности – заключавшегося в том, что низшего разряда судьи не могли постановлять по известным делам окончательного решения без доложения дела высшей инстанции – должно считать институтом весьма древним, начало которого скрывается еще в глубине удельно-вечевого периода русской государственной жизни. Но это вид доклада, касающийся организации местного, областного суда – не составить в настоящее время предмета исследования нашего. Мы будем говорить в настоящее время лишь о докладе судных дел государю и Думе его из приказов.

Уже Судебник 1550 г. дает следующее постановление, касающееся доклада: «А кто к которому боярину, или к дворецкому, или к казначею, или к дьяку придеть жалобник его приказу, и ему жалбников своего приказу от себя не отсылати … а которому будет жалобнику, без государева ведома, управы учинити не мочно, ино челобитье его сказати царю государю»[17]. В этой статье под словами «его приказу», «своего приказу» - было бы весьма смело разуметь приказы в позднейшем смысле этого слова, так как слово «приказ» является здесь в смысле «подсудности», на упоминание здесь о дворецком, казначее и дьяках уже указывает нам, что это определение Судебника распространяется и на приказы в собственном смысле слова – в смысле центральных правительственных установлений, ведающих между прочим и центральный суд, - из которых многие существовали уже в половине XVI века. Здесь очевидно в самом общем выражении указываются случаи, в которых требуется доклад судных дел из приказов государю: если будет «управы учинити не мочно»[18]. Обращаясь к Уложению 1649 г., мы и в этом законодательном памятнике не находим твердого определения случаев доклада: «А спорные дела, которых в приказах зачем вершити будет не мощно, взносити из приказов в доклад к Государю … и к его государевым бояром и окольничим и думным людем»[19]. В 1694 г. опять встречаем мы весьма общее определение, по которому «судных и всяких розыскных дел, по которым в приказах судьям указу за чем учинить будет немочно … и тех из приказов дел … слушать в вверху в Передней бояром и думным людем всем и … великих государей указ чинить»[20].

Таким образом в законодательных определениях XVI и XVII веков встречаем мы одинокие и весьма неопределенные указания на случаи доклада из приказов государю и Думе его – это именно случаи, когда приказным судьям по известному делу «указу учинити не мочно», когда в приказе не может состояться окончательное решение по делу. Ясно, что здесь прежде всего должно разуметь те судные случаи, решение которых не могло воспоследовать в приказах за отсутствием, неполнотою или внутренним противоречием законодательных определений, под которые могли бы они быть подведены, когда следовательно оставалось лишь обратиться за указом к Государю и Думе его, как высшей законодательной и судебной инстанции[21]. Судебное решение государя и Думы его являлось в подобных случаях и новым законодательным определением, обязательным для последующей практики. Выше говоря об участии Думы Боярской в законодательстве, уде имели мы случай видеть, как подобные доклады из приказов и указы по ним бояр и думных людей –способствовали движению законодательства в форме дополнительных к Судебнику указов и новоуказанных статей. Кроме доклада судного дела из приказа Думе Боярской по неимению для решения его ясного определения в законе, профес. Дмитриев допускает, что под случаями, в которых приказным судьям указа «учинити не мочно» - следует разуметь и такие, когда не могло состояться единогласного приговора по делу, - так как решение по большинству голосов не в характере старинного русского процесса[22]. И вот в тех случаях, когда приказные судьи разногласили – заявляет проф. Дмитриев – они вероятно и препровождали дело на рассмотрение и разрешение Думы Боярской: этим думает объяснить г. Дмитриев и многочисленность докладов поступавших в Думу из приказов[23]. Нельзя не согласиться с вероятностью этого предположения, хотя оно и не подкрепляется известными до нашего времени памятниками. Укажем наконец на одну статью Судебника 1550 г., из которой выводится заключение об одном процессуальном действии, требующем непременного доклада своего Дума. Статья 75 Судебника постановляет, что наместники волостели и их тиуны могут быть вызываемы в Москву у суду по приставным записям не иначе, как по окончании сроков службы их; исключение допускается лишь в том случае, если «запись велят дати бояре, приговоря вместе». Таким образом наместник, волостель и тиун, до окончания срока службы, могут быть вызваны в Москву к суду не иначе, как по боярскому приговору; отсюда вероятно, что приказы, в случае необходимости в таком вызове, должны были докладывать о том Думе.

Укажем в заключение, что мы имеем несколько частных примеров производства в Думе судных дел по докладам их из соответствующих приказов, - не говоря уже о рассмотренных выше[24] новоуказных статьях, в которых судебная деятельность Думы тесно соприкасается с участием ее в деятельности законодательной[25].

Хотя Судебники не указывают прямо на Боярскую Думу, как на инстанцию, рассматривающую в апелляционном порядке дела производившиеся в приказах, как скоро решения последних будут обжалованы челобитными на государево имя, - но разбирательство подобного рода дел в XVI веке Думою Боярскою вытекает уже из того – как справедлива указывает проф. Дмитриев – что нельзя указать другого учреждения, которое могло бы давать в подобных случаях расправу[26]. Но зато от XVII века имеем мы уже вполне определенные свидетельства, указывающие на Думу Боярсую, как на высшую апелляционную инстанцию по делам, решения которых в приказе обжаловались перед государем. Уложение 1649г., предусматривая для приказных судей возможность «просудиться», т. е. неправильно обвинить кого либо без злого умысла, по ошибке, определяет перенос такого неправильно решенного дела на пересмотр и перерешение Думы Боярской, - «а дело вершити всем бояром». Равным образом определяет Уложение перенос дела на пересмотр и перевершение Думы и в том случае, если решение приказного судьи будет обжаловано перед государем вследствие неправильного решения его судьею из за корыстных видов[27]. Еще определение выражается указ 1694 года: «… судных и всяких розыскных дел … которые и вершены (в приказах), а на вершение учнет кто им великим государем бить челом и вершенья чем спорить … и тех из приказов дел и челобитен слушать у себя великиз государей в вверху в Передней бояром и думным людем всем и … великих государей указ чинить»[28]. В том же указе определен и самый порядок подачи государям челобитных, - который указан уже нами при рассмотрении делопроизводства в Думе Боярской. Для некоторых привилегированных городов Дума Боярская непосредственно являлась второю инстанциею по отношению к областному суду, помимо приказов, как средней судебной инстанции[29]; так в жалоованной грамоте городу Могилеву (1654 г.), данной по случаю присоединения его к Московскому государству, жителям его предоставлено судиться по Магдебургскому праву, при посредстве собственных выборных судей, но «толко кто будет учнет бити челом на их (выборных судей) суд и на приговор нам, великому государю, - определяет это грамота – и тогда их … позывати до нашего царствующего града Москвы, и, по нашему царского величества указу, таких дел выслушают наши царского величества бояре и думные люди и росправу учинять»[30].

В заключение наших исследований о Думе Боярской – скажем несколько слов о дальнейшей судьбе ее с наступлением XVIII века и началом Петровских реформ. Последнее достоверное известие о существовании еще Дцмы Боярской относится к 18 февраля 1700 года. Затем о последующей судьбе этого учреждения – отживавшего уже последние минуты предсмертной агонии своей - ничего не известно. С 4 мартм 1704 г. видим действуюзим на месте Думы уже ноуое учреждение – Ближнюю Канцелярию, составленную из присутствия лиц, заведывающих различными приказами. Наконец 22 февраля 1711 года сосотялся указ о первом учреждении Сената – а вслед за тем начинается окончательная ломка системы московских правительственных установлений. Таки образом уничтожение Думы Боярской должно быть отнесено к промежутку времени между 18 февраля 1700 и 4 марта 1704 года[31]. Долее просуществовала Расправная Палата, которая, сохраняя прежнее судное значение свое, самостоятельно существовала до 1718 года, когда, указом от 28 августа, она вместе с Поместным Приказом – подчинена была вновь учрежденной Петром Юстиц-Коллегии[32].



[1] Аскты Ист. II, №38 (см. II, VII, VIII).

[2] Акты Арх. Эксп. III, №335.

[3] Доп. к Акт. Ист. III, №73 (IV); Акты Ист. IV, №247; Дворц. Разр. III, 1019 – 1022.

[4] П. С. З. №№ 1349, 1359. См. также П. С. З. №351.

[5] Викторов: Описание книг и бумаг дворцов. Приказов (М. 1877 г.), I, стр. 70. См. также подоб. Пример Акты Ист. II , № 38 (VIII).

[6] Акты Арх. Эксп. IV, № 215.

[7] Акты Арх. Эксп. IV, № 254.

[8] Владимирский-Буданов: «Христоматия по ист. русск. права», Судебник 1550 г., ст. 3, 7 и примеч. 15.

[9] Уложение, гл. Х, ст. 15, 20 и 24.

[10] Дмитриев: Ист. Судебн. Инст., стр. 143.

[11] Иногда приговор тут же в Думе и исполнялся. Так, в 1620 г., был присужден к кнуту за неправильное местничество Иван Чихачев; при этом думный дьяк Т. Луговской, с словами: «долго того ждать», - схватил посох, и тут же, в заседании Думы, стал бить обвиненного по спине и нога, в чем стал помогать ему и боярин Ив. Нкт. Романов, приговаривая при этом: «не по делом бьешь челом, знай свою меру» (Дворц. Разр. I. 436).

[12] Дворц. Разр. I, 550, 730, 834, 897, 994; II, 28 и др.

[13] Дворц. Разр. I, 410; сравни Разр. Кн. I, 82.

[14] Дворц. Разр. I, 550.

[15] Дворц. Разр. I, 135, 138 – 139, 218, 435 – 436, 897, 988, II, 491 – 494, 730 – 731, III, 97-98, 896. Разр. Книги, I,82, 206, 551. Собр. Гос. Гр. и Док. III, №18.

[16] Наприм. Дворц. Разр. I, 730.

[17] Судебник 1550 г., статья 7.

[18] Сравним выражение: «… а не возможете им управа учинити» или: «… а в чем будет вом меж их управы учинити не мочно», - «и вы б … прислали к докладу у нам, на Москву», встречающееся в предписаниях областным судьям 1555-1556 г. (Доп. к Акт. Ист. I, №51, стр. 72, 73, 75, 78, 80 и др.).

[19] уложение, гл. X, ст. 2, сравни П. С. З. № 656.

[20] П.С.З. №1491.

[21] Котошихин свидетельствует: «… а будет которого дела вершити им (приказным судьям) за чем немочно, и то дело взнесут пред царя и пред бояр, и что по тому делу будет царской указ, и по тому так и быти» (гл. VII, ст. 42). Уч. Зап. Имп. Каз. Ун. 1880 г. – О. Ю. Н.

[22] Котошихин пишет, что приказным судьям приказано судить «всем вместе и без единого и единому без всех, в правду…» (гл. VII, ст.38).

[23] Дмитриев: Ист. Суд. Инст., стр. 135 и141.

[24] См. стр. 136-138.

[25] Наприм. П. С. З. №1154; Дворц. Разр. III, 1355, 1579; Доп. к Акт. Ист. VIII, №108 (статьи 3, 21).

[26] Дмитриев: Ист. Суд. Инст., стр 142-143.

[27] Уложение, гл. Х, ст. 7 и 10. Кпайне любопытный частный пример пересмотра судного дела в Думе, вследствие челобитья обвиненного о пристрастном решении судья «по старой недружбе в отеческом деле», - имеем мы в IV т. Дворцовых Разрядов (стр. 1287).

[28] П. С. З. № 1491.

[29] Так как в нормальном порядке инстанции, Дума является третью инстанциею по отношению к областному суду, а второю представляются Московские приказы.

[30] Акты Ист. IV, № 88.

[31] Петровский: О Сенате в царствов. Петра В., стр. 26-28.

[32] П. С. З. № 3224.

<< Назад    Содержание   




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100