www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
История государства и права
Судебная реформа // Эпоха великих реформ. Г.А. Джаншиев. По изданию 1900 г. // Allpravo.Ru, 2004.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
IV. Мировой суд как школа гражданского воспитания. – Впечатление, произведенное мировым судом. – Отзыв В.П. Безобразова и мин. юст. Д.Н. Замятнина

Впечатление, произведенное первыми шагами деятельности мирового суда, было громадно и поразительно. По справедливому замечанию одного публициста того времени, уже первые месяцы деятельности мировых учреждений произвели настоящий «переворот» в бытовых отношениях и умах[1]. «Чтобы убедиться,— писал Безобразов — как мало в этих словах преувеличения, надо видеть изумление людей, которые в своем самоуправстве должны подчиняться приговорам мировых судей; нажл видеть то тзумление, изумление, подавляющее своею силою даже раздражение, с которым выслушивают эти приговоры господа, прогнавшие от себя служителей, не выдав им жалованья за полгода службы только потому, что служители им не понравились; рабочие, самовольно ушедшие с работ до срока найма вопреки письменному контракту только потому, что цена на работы поднялась; пьяницы, никогда не слыхавшие, что нельзя было валяться и ругаться на улицах, мужья, не имевшие никакого понятия, что нельзя избивать до полусмерти своих жен; барин, ускакавший на тройке, даже не оглянувшись на ребенка, раздавленного им по дороге, и т.д., и т.д. Во всех подобных случаях,— продолжает, тот же автор, - необходимы были прежде всего неимоверные усилия, чтобы люди всех званий и состояний поняли, что они вызваны к мировому суду не для шутки, и что приговор его может быть приведен в исполнение. Это истинный переворот в умах и к тому же еще чрезвычайно быстро совершающийся после двух строк приговоров, энергически приведенных в исполнение посреди людей, пораженных изумлением, не верящих своим глазам, чтобы покровительство, оказанное ими исправнику, не освобождало их от обязанности платить жалованье слугам, или чтобы дружественные попойки с заседателем полицейского управления не давали им права бить не только рабочих, но и самих полицейских служителей. Изумление, однако, быстро сменяется другими чувствами, и толпа народа валит к мировым судьям, вылезают на свет из всех темных закоулков такие дела, которые на памяти людской иногда иначе не решались, как кулачным правом, a в самом лучшем случае терпением и забвением[2].

Официальные данные вполне подтверждают эту характеристику и значение мирового института. «С первого же приступа мировых судей к новому делу,— писал министр юстиции Д. Н. Замятнин, в своем всеподданнейшем годовом отчете по министерству,— простота мирового разбирательства, полная гласность и отсутствие обременительных формальностей вызвали всеобщее к мировому институту доверие. В особенности простой парод, найдя в мировом суде суд скорый и справедливый для мелких обыденных своих интересов, не перестает благословлять Верховного законодателя за дарование России суда, столь близкого народу и вполне соответствующего его потребностям. Доверие к мировым судьям, — продолжает, министерский отчет,— доказывается в особенности тем, что со времени открытия действий мировых судебных установлений возбуждено громадное число таких гражданских исков, которые или по своей малоценности, или по неимению у истцов формальных доказательств в прежних судах вовсе не возникали. Равным образом, приносили мировым судьям множество жалоб на такие притеснения и обиды, a также на мелкие кражи и мошенничества, которые прежде обиженные оставляли без преследования[3].

Приводимые в отчете Замятнина цифры показывают, как быстро росла популярность мировых учреждений в столицах. С 17-го мая по 17-е ноября в 28 участках Петербурга было возбуждено 56.144 дела, из них решено и прекращено миром 44.770 дел (12.504 уголовных и 32.266 гражданских). В 17 участках Москвы за тот же полугодовой период было возбуждено 31608 дел (уголовных 12.784 и гражданских 18.824), решено 17.171. На каждого мирового судью, несмотря на новизну и трудность новой гласной процедуры, приходилось средним числом около 2.000 дел! Такая энергичная деятельность[4] особенно бросалась в глаза при сопоставлении ее с предшествовавшим временем, когда полицейские книги, назначенные для записи приговоров, в течение многих лет сохраняли свою девственную чистоту! Представители общества, являясь органом общественной признательности, всякими способами выражали свою симпатию мировому суду. Но представители общества выражали свою симпатию не на словах только, но и на деле. Когда по первому вызову с.-петербургской городской думы явилось в виду назначенного скудного вознаграждения в 2.200 р. очень немного лиц, изъявивших желание баллотироваться на должность мирового судьи, дума возвысила оклад с 2.200 р. до 4.500 р.[5] Как только оказалась надобность, в виду накопления дел, в увеличении числа участков, петербургская дума ассигновала необходимые средства. Точно так же и московская общая дума, несмотря на стесненное положение городских финансов не затруднилась назначить добавочное содержание на мировые судебные учреждения.



[1] Говоря о времени открытия мировых учреждений, юбилейный отчет сообщает характерные подробности, свидетельствующие о чрезвычайной популярности мирового суда с самого его возникновения. В первые же дни мировые судьи были завалены массою прошений и жалоб по делам, подлежащим и даже не подлежащим их разбирательству. Новый суд, читаем в отчете, кроме интереса новизны, быстро сделался популярным своею доступностью, быстротою и несложностью формальностей сравнительно с прежним судом; в народной массе явилось сознание прав и гарантий, которые или не существовали ранее, или существовали только по имени; но были упразднены на практике за фактическою невозможностью их осуществления. Естественно, что потребность в осуществлении их при первой возможности проявилась огромным наплывом просителей и публики в камерах мировых судей. Некоторые камеры не могли вмещать всех являющихся, и были случаи, что судьи, не желая стеснять столь необходимую, в особенности на первых порах, гласность, производили разбирательство на двору при камере, чтобы не лишить всех явившихся возможности присутствовать на разбирательстве. «Естественные в каждом новом деле,— продолжает отчет,— недоразумения возникали со всех сторон, «новые права» подвергались преувеличенным толкованиям, вследствие чего к мировым судьям обращались с такими просьбами, которые явно выходили из пределов ведомства мирового суда, если не вовсе не подлежали судебному разбирательству. Начиная от просьбы вникнуть в семейные отношения и уладить семейные разлады, до просьб, имевших характер бракоразводных дел, начиная от жалоб на оскорбления выражениями самого невинного свойства, до жалоб на истязания и грабежи,— все это направлялось к мировому судье, который с первых же дней явился живым истолкователем прав, предоставляемых каждому, и обязанностей, возлагаемых на него законом» (см. 25-тилетие Мир. Суд. Уст.).

[2] См. октябрьскую книжку Русск. Вестн. за 1866 г.

[3] В сибирской речи своей 1897 г., упомянув о мировых судьях, призванных служить в самых глухих местностях Сибири и быть почти единственными органами, непосредственно соприкасающимися с населением по обыденным его делам, статс-секретарь Муравьев сказал: «Между вновь назначенными мировыми судьями есть немало людей молодых, но мы не боимся этого, увы, скоропреходящего свойства: опыт неуклонно и неразлучно сопровождает ревностный труд, выдержка и характер восполняют года, a молодость — значит бодрость, энергия, выносливость, и в молодости, руководимой образованием и воспитанностью, всегда свежее и ярче благородные идеалы добра. Правительство твердо надеется, что сибирские мировые судьи окажутся на высоте этого исключительного призвания и будут творить царское правосудие с честью, с усердием, скажу больше — с благоговением. В глуши, в одиночестве, среди суровой природы и чуждых людей — это будет своего рода подвигом, но пусть даже и так, — сознательный подвиг и бескорыстная жертва возвышают того, кто способен на них. В подобном служении ярко засветится искра Божия, озаряющая темноту, и если с течением времени цепь мирового судьи сделается в Сибири живым символом закона и правды, то новые судьи сослужат великую незабвенную службу Царю и Отечеству». «Ж. М. Ю.» 1897 г., № 7. Нужно надеяться, что эти прекрасные слова, так живо напоминающие настроения первых деятелей судебной реформы, найдут отклик и в сердцах преемников их. К сожалению, нынешнее общественное настроение очень мало похоже на тогдашнее. «В 60-х годах,— писал в 1894 году в Гражданине сам князь Мещерский, публицист, далеко им не сочувствующий,— все кипело жаждою духовною, тогда лучшие люди шли на общественную службу, тогда как в каждом русском человеке билось сильнее сердце, тогда либералы создали целую Ниагару мыслей, стремлений и пр. То ли ныне наблюдается?» Не во власти людей вызывать нравственный подъем и воодушевленную бодрость. «Не всегда возможен,— справедливо указывал г. Муравьев в другом месте,— животворящий дух горячего увлечения высокими идеалами, который окрыляет силы и заставляет не замечать препятствий». См. его вступительное слово в судебной комиссии (Ж. М. Ю. 1895 г., № 1, стр. 47).

[4] Приводим из составленного мировым судьею B. K. Вульфертом сборника «Двадцатипятилетие московских столичных мировых судебных установлений» еще некоторые данные об них. Чтобы судить о размерах деятельности, проявленной мировым судебными учреждениями, достаточно принять на вид, что перешедшие к ним дела ведались до 1866 года следующими семью учреждениями: уездным судом, надворным судом, комиссией для словесной расправы между рядчиками и рабочими, девятью словесными судами при полицейских частях города и управлением 17 частей города Москвы. Если сопоставить рядом с этою многочисленностью учреждений количество производившихся в них дел, незначительность его сразу бросается в глаза. Уголовных дел производилось в год 1.793, a гражданских 6.200, всего, стало быть, около 8.000. Как велика в этом отношении перемена, происшедшая со введением мировых учреждений, явствует из следующих цифр. В 1890 году у мировых судей возникло:

Уголов. дел 28.850

Гражданских 38.137

Всего: 66.987

т.е. в течение 25 лет число дел увеличилось более, чем в 8 раз. Что явление это следует приписать не естественному росту населения (оно в Москве увеличилось несколько больше двух раз) или развитию городской жизни, a именно строю и направлению новых мировых судебных установлений, это можно вывести из сопоставления данных о деятельности их за первые же месяцы их существования. Московская городская дума, исходя из того соображения, что к мировым судьям будет поступать значительное количество мелких дел, для которых до судебной реформы «не было ни суда, ни расправы», при делении гор. Москвы на участки предполагала, что общее число дел сравнительно с прежними увеличится вдвое, т.е. будет 16.000 в год. На самом деле в первое же полугодие число дел, возникших в мировых учреждениях, достигло 38.000, т.е. превысило число дел, возникших в дореформенных учреждениях за соответственное время более чем в 9 раз. Что касается быстроты производства дел, то о ней могут дать понятие следующие данные: из общего числа возникших в 1890 г. 28.650 уголовных дел решено в том же году 28.179, a из числа 38.137 гражданских дел решено 37.321. Всего мировыми судьями решено в течение 25 лет—1.368.546 дел, средним числом около 55.000 в год.

[5] См. Журн. Мин. Юст., 1867 г., .№ 5, стр. 184.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100