www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
История государства и права
Судебная реформа // Эпоха великих реформ. Г.А. Джаншиев. По изданию 1900 г. // Allpravo.Ru, 2004.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
II. История введения суда присяжных. – Взгляды А.М. Унковского, Д.А. Ровинского

Форменная келейная расправа стала превращаться в действительный суд только с момента учреждения суда присяжного.
А. Бобрищев-Пушкин.

Неожиданное появление суда присяжных должно было поразить не один народ, только что сбросивший с себя узы рабства. Одно уже проектирование его поразило удивлением даже интеллигентное русское общество. Долгое время суд присяжных имел характер запретного плода. Когда в 1862 г. опубликованы были основные положения судебной реформы, и в том числе суд присяжных, человек образованный, с передовыми взглядами, академик Никитенко с умилением заносил в свой дневник, что если бы в недавнее николаевское время кто-нибудь помечтал бы о подобных предметах и мечта его сделалась бы известна начальству, он неминуемо попал бы либо в крепость, либо в сумасшедший дом[1].

Инициатива суда присяжных, как и самого освобождения крестьян, по признанию самих славянофилов[2], шла из лагеря либеральных западников.

Первый, кто осмелился публично заговорить о таком предмете, как суд присяжных, был известный деятель[3] крестьянской реформы Тверской губернии, предводитель дворянства A. M. Унковский, предложивший еще в 1858 г. в крестьянском комитете в числе других реформ и суд присяжных. Возражая против довода о недостаточной развитости русского народа для выполнения обязанностей присяжного заседателя, Унковский писал: «что значит народ недостаточно развит, и какая нужна степень развития для наглядного суждения по совести и здравому смыслу? Присяжным именно это только и нужно, a русский народ, конечно, не имеет недостатка ни в здравом смысле, ни в добросовестности. Неужели наш народ менее развит, нежели английский в XIII столетии? Англичане ввели суд присяжных и в Новой Зеландии. Неужели наш народ ниже новозеландских дикарей? Суд присяжных — суд гласный и по совести — требует в судьях гораздо менее умственного развития и образования, нежели всякий другой суд, a тем более наше сложное судопроизводство; поэтому можно скорее сказать, что у нас возможен только суд присяжных и менее возможно настоящее сложное судопроизводство. Устройте самостоятельный суд и при том присяжный (потому что другого независимого суда нет и быть не может) и те же люди, которые только снимают шубу с почетных, посетителей и прикладывают печати, окажутся способными к произнесению приговоров; это ясно как день, и противиться этому благодетельному учреждению могут только те, которым бессудность и безнаказанность выгоднее». Исполненное доверия к закрепощенному еще народу, предложение Унковского, как и следовало ожидать, встретило сильный отпор со стороны крепостников, которые открыто называли проект Унковского революционным, но большинство тверского комитета приняло суд присяжных — Унковский вторично и подробно развивал свой проект в 1859 г. в редакционной комиссии по крестьянскому делу, a затем после известного столкновения депутатов с членами ее он в всеподданнейшем адресе вновь высказался за необходимость учреждения суда присяжных. В программе реформ, изложенной в этом адресе и вызвавшей гнев Государя[4], в п. 3-м 5 депутатов просили об учреждении „независимой судебной власти», т.е. суда присяжных.

Хотя мысль о суде присяжных была встречена в 1859 г. правительством не дружелюбно, но она не заглохла Ее поддержали некоторые дворянства. Главную же поддержку ей оказало передовое общественное мнение в лице лучших тогдашних журналов: Современника и Русского Вестника.

С осени 1861 г. после освобождения крестьян возобновились работы по судебной реформе при очень благоприятном настроении. Великое дело отмены крепостного права, внушавшее столько страхов, осуществилось благополучно. Вопреки предсказанию мнительных бюрократов и консерваторов, пугавших народными волнениями, народ вел себя безукоризненно. Благополучное проведение столь трудного и сложного дела усилило кредит либерально-гуманных веяний, и когда в 1861 г. государственная канцелярия приступила к пересмотру проектов судебной реформы, составленных гр. Блудовым, почва для введения суда присяжных уже была достаточно подготовлена.

Честь первого предложения суда присяжных принадлежит Д. А.. Ровинскому, тогдашнему московскому губернскому прокурору. Прекрасный знаток не только судебной практики, но и народной жизни, Д. А. Ровинский в дельной и остроумной записке опровергал все страхи и недомыслия о суде присяжных, которые навеяны были ложною мудростью кабинетных знатоков русского народа, никогда не выезжавших из Петербурга.

Разбирая обычные доводы о неприготовленности русского народа, Д. А. Ровинский, между прочим, писал:

«Предположение, что народ наш смотрит на преступление снисходительно и признает преступника «только несчастным»,— замечает г. Ровинский,— противоречит всем известному факту, что преступники, пойманные народом на самом месте преступления, поступают в руки полиции не иначе, как избитые и изувеченные. На этом основании можно бы обвинить народ скорее в противоположном, но и это будет несправедливо,— народ бьет пойманного преступника просто в виде наказания и потому единственно, что не имеет никакого доверия ни к добросовестности полиции, которая может замять дело, ни к правосудию судей, которые на точном основании теории улик и совершенных доказательств могут освободить гласного преступника от всякого взыскания.

«Что народ смотрит с состраданием на преступника, уже наказанного плетьми и осужденного на каторгу и ссылку, и, забывая все сделанное им зло, несет ему щедрые подаяния вещами и деньгами — это правда. Что народ жалеет подсудимых, просиживающих на основании теории улик и доказательств годы и десятилетия в явное разорение своего семейства и государственной казны — и это правда. За это сострадание следовало бы скорее признать за народом глубокое нравственное достоинство, нежели обвинять его в недостатке юридического развития.

«Гораздо важнее и справедливее,— говорит автор,— обвинение народа в том, что понятие о праве, обязанностях я законе в нем до того неразвиты и неясны, что нарушение чужих прав, особливо посягательство на чужую собственность, признается многими самым обыкновенным делом. И действительно, кража всех родов и всех видов, начиная от ежедневной порубки в казенных лесах и мелкой экономии казенных дров и провианта и кончая колоссальными подрядами на строительные работы и всякие поставки, кража составляет в общественной жизни нашей самое обыкновенное явление. Многие виды освящены обычаями, другие даже узаконились от давности.

«Но такой странный порядок вовсе не зависит от неразвитости народных масс, которые ни в одном государстве не могут еще похвалиться ни юридическим образованием, ни высшею способностью к такому анализу и логическим выводам. Да если юридическое образование и высшая способность к тонкому анализу и действительно составляют удел одних иностранцев, то почему эти господа, перебравшись на нашу почву, так скоро осваиваются с нашими порядками, сметами, доходными статьями и экономиями и так быстро теряют и юридическое образование, и высшую способность к тонкому анализу? Причина этой грязи коренится гораздо глубже; в большинстве случаев человек осторожен тогда, когда за поступками его следит общество, у которого есть возможность законным путем порицать и наказывать его. Какой же осторожности можно ожидать от человека там, где общественное мнение еще не совсем сложилось, и где попытка надзора со стороны общества еще так недавно преследовалась наравне с скопом и заговором? Правительство должно дать законный исход общественному мнению, им самим затронутому и возбужденному. Оно должно заставить общество разбирать и осуждать поступки собственных членов, оно должно посредством такого суда слить свои интересы с нуждами общества. Говорят, что введение такого суда у нас преждевременно, что народу и обществу предстоит прежде всего юридическое развитие и т. д. Мы же, напротив, убеждены, что такой суд, строгий, гласный и всеми уважаемый, должен предшествовать всякому юридическому развитию и общества, и самых судей, что только в нем народ научится правде и перестанет открыто признавать кражу за самое обыкновенное дело»

Эти простые и прекрасные мысли, в которых сквозит такая теплая вера в добрые инстинкты и культурные способности только что освобожденного народа и которые еще и ныне для многих непостижимы, были приняты единодушно передовыми юристами, прикомандированными к государственной канцелярии: С. И. Зарудным ([1] См. Дневник, Т. II.

[2] См. «Письма Аксакова», Т. II.

[3] Подробности см. в моих историко-биографических справках: «A. M. Унковский и освобождение крестьян».

[4] В письме к Ростовцеву Александр II назвал этот адрес дерзким (см. т. II. Н. П. Семенова — «Освобождение крестьян»).

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100