www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
История государства и права
Ключевский В. Боярская Дума Древней Руси. По издания 1902 г. // Allpravo.Ru - 2004.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
Глава XXIII. С конца XVII в. дума становилась тесным советом, действовавшим без государя

Комиссия думы в Москве во время государева отъезда. Расправная палата. Дума в начале царствования Петра I. Ближняя канцелярия и ее отношение к думе. Перемены в составе и характере деятельности думы с конца XVII в. Отношение боярской думы Петра к его Сенату.

К описанию устройства и делопроизводства думы прибавим очерк форм, какие она приняла в непродолжительный период своего разрушения.

Дума действовала не всегда в присутствии государя, но обыкновенно при государе, там, где он имел пребывание. Когда царь выезжал из Москвы, его обыкновенно сопровождало в «походе» большинство наличных его советников. Некоторые оставались в Москве, по словам Котошихина, «для приказных дел»: это были думные начальники важнейших приказов. Кроме того «в верху» на государевом дворе оставляли Москву ведать и царский двор оберегать несколько членов думы с стольниками, стряпчими, дворянами московскими и дьяками, которые по очереди дневали и ночевали во дворце с оставленными боярами. По свидетельству Котошихина, эта верховая или надворная комиссия составлялась из одного боярина, двух окольничих, двух думных дворян и из думных дьяков, следовательно не менее как из 7 членов. Но по разрядным книгам XVI и XVII в. ни численный, ни чиновный состав ее не отличался таким постоянством и однообразием: она составлялась из 4, 6, 8, даже 11 членов, из нескольких бояр с окольничими. думными дворянами и дьяками, но иногда без думных дворян. В этой временной малой думе, как можно назвать ее, иногда участвовал в качестве председателя высший иерарх Русской Церкви. В 1547 и 1548 г., когда царь ходил в поход на Казань, в Москве оставлены были удельный князь Владимир Андреевич и 6 бояр и окольничих; им, как сказано в разрядной книге, «во всех своих делех велел царь приходити к митрополиту Макарию». Ход высшего управления в отсутствие царя под руководством патриарха можно хорошо рассмотреть по уцелевшим актам 1654 года, хотя это был исключительный, смутный год. Началась война с Польшей, и сам царь с боярами пошел в поход. В Москве государь оставил кн. М. П. Пронского с пятью думными товарищами. Будучи сама временным правительством, эта комиссия была подчинена еще высшему временному правительству, которое состояло из царицы, царевича и патриарха Никона ІІ которое притом по случаю мирового поветрия также уехало из Москвы. Кроме текущих дел кн. Пронской с товарищами исполняет разнообразные требования царя, вызванные войной, собирает и высылает в действующие армии людей, деньги и припасы, усмиряет поднявшееся в столице движение против Никона, принимает меры против заразы: обо всем, что делается в Москве, он обязан ежедневно писать высшему временному правительству, т. е. патриарху. На запросы комиссии, как поступить в том или другом случае, патриарх именем царицы и царевича дает указы, но по некоторым делам сам обращается к царю, прося указа. Впрочем и комиссия непосредственно сносится с царем помимо Никона. Киевляне ходатайствовали о подтверждении прав, данных их городу прежними польскими королями. Царь указал рассмотреть их челобитье патриарху с комиссией, которой челобитчики представили свои статьи. Комиссия просила царя указать ей, чем руководствоваться при обсуждении статей. Царь указал утверждать статьи, согласные с старыми польскими актами, представленными Киевом, и с правами, прежде данными г. Переяславлю, a o новых правах, каких будут просить киевские послы, писать государю. По спискам статей можно видеть, как шло их обсуждение в комиссии. Статьи читались боярам два раза. При первом чтении они приговаривали о каждой статье справиться с прежними королевскими «привилиями» или с жалованной переяславской грамотой и быть по прежнему. Дьяк наводил справки и против некоторых статей делал пометы на полях в виде проекта резолюции или основания для нее. При втором чтении бояре обыкновенно приговаривали быть так, как помечено на поле. Затем статьи рассматривал патриарх и по каждой произносил свой указ, большею частью утверждавший боярский приговор, иногда изменявший его. Жалованные грамоты, составленные по этим приговорам, были посланы к государю для их окончательного обсуждения и утверждения в думе всех бояр. В ХVІІ в. временные верховые комиссии обыкновенно заседали в Столовой иди Золотой палате. Уезжая недалеко, царь иногда брад с собою немногих бояр. Тогда дума сидела без него за «служивыми и приказными делами», или царь приезжал на ее заседания, как делал Федор, живя в селе Воробьеве. Чаще дума заседала «в походе» при государе, даже в очень тесном составе: в 1674 г. раз в Преображенском царь сидел «о всяких делах» только с 13 членами думы. Управители приказов, остававшиеся в Москве, должны были приезжать «в поход» к государю для сиденья или с докладами для вершения всяких дел в известные дни недели, обыкновенно 3 раза. Котошихин говорит о верховой комиссии бояр, что кроме оберегания царского двора и Москвы, если случатся какие дела из полков или из городов, и они те дела кроме тайных, смотря, посылают царю в поход, a по иным делам указ чинят, не писав к царю, по которым мочно». По разрядам и актам также видно, что комиссия служила посредницей между исполнительными учреждениями и государем с думой, бывшими в походе. Чрез нее шли указы государя; ей докладывали приказы текущие дела; в тяжбах она допрашивала стороны и произносила приговоры, пересылая к царю дела, которых не могла вершить. В 1674 г., по случаю убийства старосты Серебряного ряда, рядцы били челом комиссии об аресте убийц. Председатель послал «с верху» стрельцов взять убийц в Стрелецкий приказ и там расспросить, потом по докладу приказа велел отвезть дело с распросными речами в Преображенское, где царь слушал его с боярами и послал комиссии указ пытать преступников в Стрелецком приказе. Решение частных дел комиссия подобно думе сопровождала общими законодательными постановлениями, которые потом докладывались думе. В Смутное время М. Г. Салтыков писал, что при прежних государях, «коли они в отъезде бывали, без них государей бояре на Москве поместья давали». Однако отношения комиссии к думе не вполне ясны. Многие дела из приказов шли прямо в думу мимо комиссии. В 1675 г. велено было приказным судьям ездить с докладными делами для вершенья к государю в Преображенское и вместе с тем «спорные дела взносить к боярам»,— к каким, в комиссию ли, или в думу, решить трудно. Вероятнее в комиссию, которая и после, став постоянной, служила преимущественно инстанцией в спорных делах. Но трудно догадаться, с какими докладными делами приказы обращались прямо в думу, хотя несомненно в числе их были дела, которые рассматривались, но не вершились комиссией. Когда дума оставалась в Москве без государя, она не собиралась правильно каждый день. Комиссия, ведя текущие дела, тогда была посредницей между ней и государем и созывала бояр, когда являлось экстренное дело, которое государь указывал обсудить в думе[1].

При царе Алексее, во время частых отлучек государя с двором из столицы, членами комиссии иногда в продолжение целого года бывали одни и те же лица, так что эта верховая комиссия становилась привычным местом, где разбирались и решались некоторые текущие, именно тяжебные дела, восходившие из приказов «в верх» к боярам. Благодаря тому временная малая дума превратилась постепенно и незаметно в постоянное судное отделение думы, в судебный департамент государственного совета, образовавший новую инстанцию между приказом и думой. Так возникло первое и единственное постоянное отделение думы, привыкшей до того времени выделять из себя лишь временные комиссии. Обременение думы множеством частных дел несомненно было главным побуждением, вызвавшим это нововведение. Оно совершилось уже в царствование Федора Алексеевича. Новое учреждение получило название Расправной Золотой иди Разрядной палаты. В дворцовых разрядах 1681 г. читаем, что 9 мая государь указал нескольким думным людям «у росправных дел и как он, великий государь, изволит быть в походех, быти на Москве с боярином со кн. Н. И. Одоевским в товарищах»; далее названы 9 бояр, окольничих и думных дворян, по 3 человека каждого чина, и 12 думных дьяков, которым всем велено быть на Москве в товарищах у кн. Одоевского. Этот боярин и прежде в разные годы много раз бывал председателем временной правительственной комиссии в отсутствие государя. Кажется, превращение этой комиссии в постоянное судное отделение думы совершилось несколько раньше мая 1681 г. Уже в марте 1681 г. этот же боярин с товарищами слушал докладную выписку из Поместного приказа и по ней приговорил отобрать поместье у одного служилого человека и передать другому. Даже еще раньше, в январе того же года, когда в Поместном приказе была составлена для доклада выписка, касавшаяся порядка исков и челобитий о поместных дачах, этот доклад по государеву указу слушал и приговор по нему постановил боярин кн. Н. И. Одоевский с товарищами, хотя государь с боярами, как видно по дневным запискам государевых выходов, находился тогда в Москве[2]. Это учреждение действовало до 1694 г. В августе 1681 г. боярам, окольничим и думным людям, которые сидели «у росправных дел в Золотой палате» с кн. Н. И. Одоевским в товарищах, было указано, чтобы те из них, чьи дела будут слушаться в палате, на то время уходили из присутствия. Во время омут 1682 г. члены палаты, в отсутствие государей оставленные в Москве на государевом дворе для расправных дел, «от шатости многих людей унимали». Состав палаты был довольно изменчив: часто сменялись председатели, еще чаще их товарищи; некоторые из тех и других по нескольку раз вступали в палату. Обыкновенно она составлялась из людей всех четырех думных чинов, что давало ей вид малой думы; только членов в ней не бывало уже так много, как в 1681 году: в палате сидело иногда 12—13 членов, иногда менее. При ней образовалась канцелярия с думными и простыми дьяками. Кроме кн. Н. И. Одоевского видим во главе палаты кн. Голицыных, П. В. Шереметева, кн. Я. Н. Одоевского, кн. М. Я. Черкасского; только при двух последних председателях в 1689—1693 гг. состав палаты начал было приобретать некоторую устойчивость и члены ее не сменялись так часто, как прежде. Палата сохраняла прежнее двойственное значение: при государе она рассматривала и решала спорные дела из приказов, a когда высшее правительство отлучалось из Москвы, она замещала думу по текущим делам управления и для этого на государевом дворе оставляли ее председателя с товарищами, «которые с ним у росправных дел» или «с ним в Росправной палате». Татищев придает ей еще более важное законоподготовительное значение, говоря, что в нее «определены были люди знатные и в приказных делах сведомые, которые все не решимые по Уложению дела рассматривали, законы исправляя или вновь сочиняя, во общем собрании сената (боярской думы) решали». Это известие поддерживается упомянутым выше приговором палаты по докладу о поместных дачах[3].

К тому времени, когда «марсовы потехи» царя Петра готовы были стать «настоящим делом», выработались довольно разнообразные формы, в которых обнаруживалась деятельность боярской думы. Она заседала с государем или без него, в присутствии одного патриарха или с участием всего Освященного собора высшего духовенства. Постоянное отделение думы разбирало частные дела по челобитьям, восходившие к боярам из приказов; по временам государь призывал к себе в ближнюю думу некоторых бояр для обсуждения тайных дел, которые не докладывались думе «всех» бояр или общему собранию совета; в случае надобности из членов думы составлялись временные тесные комиссии для разных поручений, для «ответа» или переговоров с иноземными послами, для суда по местническим делам, С 1694 г. высшее правительство постепенно изменяется; но ход изменения не вполне ясен. Прежде всего становится незаметна деятельность Расправной палаты. Изредка на время отлучек государя остается на его дворе в Москве по-прежнему то десять думных людей, то не более трех; но не видно, чтобы эти люди и при государе постоянно находились «у росправных дел». По изданному в марте 1694 г. указу скорее можно заключить, что особой Расправной палаты при думе уже не существовало. Этим указом предписано было судные дела по докладам из приказов и по челобитным слушать у государей «в верху в Передней бояром и думным людем всем». В Золотой палате нет уже судебного присутствия: частные лица высших чинов только приносят сюда свои челобитные на имя государей; думные дьяки принимают эти челобитные и взносят «в верх к бояром». В феврале 1700 г. велено было все дела, которые «в прошлых годех» по частным челобитьям взнесены были из разных приказов в Расправную палату «к бояром для рассматривания», разобрать и раздать в приказы, откуда они были взяты, при чем замечено в указе, что «в прошлых годех» в этой палате были думный дьяк Никифоров и «думный советник» Возницын, a они в последний раз упоминаются в составе палаты в 1694 г. Расправная палата является здесь учреждением, давно переставшим действовать, от которого остался только архив. Но вскоре она по-видимому была восстановлена или было учреждено нечто на нее похожее. В марте того же 1700 г. «государь указал на Москве на своем государеве дворе быть и дела ведать, какие прилучатся», бывшему и прежде не раз во главе надворной комиссии боярину кн. И. Б. Троекурову с двумя товарищами, окольничим и думным дьяком. В конце 1706 г. «государь указал на Москве быть и в палате расправные дела ведать боярину кн. Мих. Алегук. Черкасскому с товарищи». Долго ли действовали обе эти комиссии и была ли вторая непосредственной преемницей первой, неизвестно. Позднее, в 1730 г. Сенат вспомнил, что до учреждения губерний «на неправое вершение били челом в Расправной палате». Таким прерывистым, трудно уловимым существованием палата дожила до Сената, при котором она также образовала особое судное отделение с тою разницей от прежнего думского, что теперь ее члены, «расправных дел судьи», не были из сенаторов: некоторые сенаторы только присутствовали в палате, решая дела вместе с этими судьями[4].

С другой стороны, и деятельность вcей думы принимает необычныt формы. Бывали случаи, когда боярский совет, судя по редакции состоявшихся в нем приговоров, действовал совершенно по-старому, собирался в присутствии государя и слушал приказные доклады, давая на них свои ответы. Так в 1699 г. по докладу из Стрелецкого приказа состоялся «государев указ и боярский приговор», чтобы купчие и другие крепости писались в Москве не на Ивановской площади, как прежде, a в приказах добрыми подьячими. В 1700 г. Судный Московский приказ докладывал о множестве челобитчиков, которые ищут бесчестья, придираясь к словам. Государь, «сей выписки слушав», указал и бояре приговорили таким челобитчикам отказывать, a с их исков брать двойные пошлины[5]. С 1682 г. идет усиленная борьба придворных партий—Милославских и Нарышкиных, правящих классов—худородных дельцов и угасающей боярской знати, политических направлений—старины и реформы. В этой тройной перекрестной борьбе прежние органы управления незаметно перестраивались, новые дельцы подбирались не по прежним признакам. Свояк Петра Великого кн. Б. И. Куракин довольно живо изображает один момент этого перелома, когда после «мудрого правления» царевны Софии настало «весьма непорядочное» правление царицы Натальи. Брат ее боярин Л. К. Нарышкин стал как бы первым министром, к которому «все министры принадлежали и о всех делах доносили,» хотя он значился лишь начальником Посольского приказа. Независимо держались только начальник Разрядного приказа Тих. Стрешнев да судья Казанского дворца кн. B. A. Голицын, который правил низовым Поволжьем «так абсолютно, как бы был государем». Остальные бояре первых фамилий были «без всякого повоира (pouvoir), в консилии или в палате токмо были спектакулями». При жизни матери Петр мало входил в дела правления; после он находился почти в постоянной отлучке. Между ним и боярским правительством, остававшимся в столице, стали доверенные посредники, которые, даже не нося думных чинов, оказывали сильное давление на думу и принимали прямое участие в ее занятиях. Да и сама боярская дума пустела все более: с начала Северной войны, вызвавшей напряженную деятельность правительства на границах, все больше думных людей выбывало из столицы, чтобы командовать полками, управлять областями, смотреть за постройкой кораблей и т. п. Притом самый правительственный центр раздвояется: возникает новая столица с своими особыми центральными учреждениями. Наконец, изменяются формы и язык правительственных актов, учреждения получают новые необычные названия. Среди всех этих перемен становится трудно разглядеть, что делает боярская дума и что с ней делается. Следя за ней по актам Полного Собрания Законов, можно подумать, что ее деятельность падает. С 1696 г. приговоры этого учреждения, прежде всем руководившего, разрешавшего все приказные недоумения, делаются малозаметным, редким явлением; на место боярских приговоров в актах становятся именные указы и высочайшие резолюции. Но деятельность думы не падает, a только изменяется вместе с языком думного законодательства при новом складе отношений и понятий. Из учреждения законодательного, вырабатывавшего нормы государственной жизни под руководством или по поручению государя, дума все более превращается в учреждение распорядительное, ответственно обязанное принимать меры для исполнения воли законодателя. Начинает выходить из употребления и прежняя обычная формула «государь указал и бояре приговорили». Один иностранец, писавший много лет спустя по смерти Петра, описывая первые годы его царствования, говорит даже, что еще до стрелецкого мятежа 1698 г. Петр «отменил старинный образец. по которому в законах и указах упоминалось о согласии бояр». Важнейшие экстренные дела, как и многие из текущих, теперь, как и прежде, разрешались при участии бояр. После того как в Преображенском произведен был розыск о заговоре Циклера с товарищами в 1697 году, обнародовано было, что государь, «со всеми бояры слушав» того дела, указал виновных казнить смертью. Из рассказа современника видно, что государь созывал в Преображенское для суда над злоумышленниками всех бояр, окольничих и «палатных» людей. По свидетельству английского капитана Перри, отправляясь в том же году за границу, Петр поручил управление государством Л. К. Нарышкину, кн. Б. А. Голицыну и кн. П. И. Прозоровскому, дав им обширные полномочия, «полное управление делами»: это скорее полномочное регентство или временное правительство, чем надворная комиссия с ограниченною компетенцией. Москва приказана была ближнему стольнику кн. Е. Ю. Ромодановскому, a воем боярам и суд-ям, по словам того же кн. Куракина, велено было «прилежать до него, Ромодановского, и к нему съезжаться всем и советовать, когда он похочет». Стольник стал председателем боярской думы! Но другой русский современник Матвеев прибавляет, что сановникам, которым поручено было все государственное правление, велено было «о приключившихся важных делах» сноситься и советоваться с старыми боярами, тогда находившимися в Москве. Когда в отсутствие царя вспыхнул стрелецкий мятеж, в Москве, по словам Матвеева, бояре, «сколько их прилучилось», собрались во дворец и «в учиненной своей думе определили» послать Шеина и Гордона против мятежников. Это подтверждается и рассказом Корба, тогда находившегося в Москве: во время стрелецкого мятежа у него действуют «вое бояре», по нескольку раз в день собираясь на совещание. По возвращении Петра, «на совещание относительно войны и мира» 1 и 2 января 1699 г. царь созвал к себе в Преображенское также всех бояр. Не задолго до того на обеде у Лефорта иностранным послам удалось видеть конец одного совещания царя с боярами. Царь явился на обед с боярами прямо с заседания и за столом продолжал прерванное обсуждение дел. Иностранцам показалось это совещание похожим скорее на ссору по горячности и упрямству, с какими бояре отстаивали перед царем свои мнения, так что раздраженный царь дал волю не только своим словам, но и рукам. В именных указах 30 января 1699 г., которыми вводилось городское самоуправление, нет и намека на участие боярской думы в этой важной реформе. Но в сочинении упомянутого капитана Перри находим любопытный рассказ о борьбе, среди которой родился закон об этом «ратушном правлении». Задумав увеличить казенные сборы с промыслов и торговли и уничтожить злоупотребления воевод и приказных людей, Петр созвал «торжественное собрание» бояр и предложил им новый порядок управления торговыми и промышленными людьми, устранявший от того воевод и приказных управителей. Это предложение взволновало советников. Они возражали царю, что честь собирать царские доходы, как знак особого доверия, доселе всегда принадлежала дворянству, и умоляли царя не делать им такого всенародного оскорбления, отнимая у них этот знак и отдавая его в руки мужиков и холопов, мирских выборных бурмистров, недостойных стать на ряду с ними, боярами и высших чинов служилыми людьми. Бояре предлагали с своей стороны несколько других проектов для достижения предположенных Петром целей. Не получив согласия царя, они просили его по крайней мере назначить несколько знатных людей в главную московскую ратушу, от которой зависели по казенным сборам выборные бурмистры других городов. Царь стоял на своем и бояре уступили, заметив, что его начинали раздражать их возражения. Тот же капитан из своих московских наблюдений вынес то общее впечатление, что царь, занимаясь более всего делами военными и достройкой кораблей, предоставлял вести государственное хозяйство своим боярам. Слова Перри относятся ко всему первому десятилетию XVIII века[6]. Сохранившиеся памятники законодательства тех лет и громадная переписка Петра подтверждают это наблюдение. Здесь находим многочисленные следы, показывающие, что до самого учреждения Сената в начале 1711 г. боярский совет руководил внутренним управлением в Москве, между тем как царь, действуя вне столицы, вел свои важные дела войны и внешней политики. Но продолжая прежнюю деятельность, боярская дума сама не осталась прежней: изменились и ее состав, и обстановка ее деятельности.

Как и прежде, боярская дума при Петре не имела постоянного места заседаний. Она собиралась то в Столовой палате дворца, то на Генеральном дворе в Преображенском. Но всего чаще она заседала в Ближней канцелярии, так что именем этого присутственного места иногда называлась и самая дума. Но это была не дума, a только ее канцелярия. Она по-видимому находилась также в кремлевском дворце, судя по тому, что Петр в одном письме к Ромодановскому называет ее Верхней канцелярией. Кн. В. И. Куракин оставил известие об учреждении и назначении этой канцелярии. Из его автобиографии узнаем, что в 1699 г. «сделана Ближняя канцелярия под судом (начальством) думного дворянина Никиты Зотова, в которую должна была доставляться «со всех приказов по вся недели ведомость, что где чего в приходе, в расходе и кому что должно на что расход держать». Словом, новая канцелярия должна была ведать «всего государства весь расход с оклады и приходы и вое расходы с оклады и без окладов». Очевидно, в новом учреждении восстановлялся Счетный приказ, действовавший при царе Алексее и ведавший, по словам Котошихина, «приход и расход и остаток по книгам» всех приказов и областных управлений. Это подтверждает и сам Куракин, замечая в другом своем сочинении, что всем боярам «определено было съезжаться на дворец в приказ Счетной, где сидел Никита Зотов». Немного позднее это учреждение становится известно и по сохранившимся документам: указом 14 марта 1701 года велено было доставить в Ближнюю канцелярию из всех приказов подробные ведомости с 1 января того года об управляемых ими людях и зданиях, о собираемых ими доходах, об имеющихся у них казенных запасах и суммах. В 1702 г. в этой канцелярии были уже дьяки, подьячие и сторожа. Из этой канцелярии рассылались по приказам распоряжения высшего правительства. В 1705 г. велено было в Ближней канцелярии завести особую книгу, куда бы заносились «по числам» все именные указы, состоявшиеся по докладам из приказов. Со введением губернского управления указано было присылать в Ближнюю канцелярию из губерний и приказов третные и годовые ведомости о доходах и расходах. Эти ведомости, как и книга для записи указов и приговоров, требовались для того, чтобы государь мог следить за течением финансов и исполнением законов, «чтоб о том ему, великому государю, было известно всегда». Каждый приказ в свою очередь должен был немедленно сообщать Ближней канцелярии обо всех высочайших распоряжениях, им полученных. Сюда же призывались начальники приказов для выслушания государевых повелений. В то же время в приказных бумагах Ближняя канцелярия значилась на первом месте в ряду московских приказов[7]. У канцелярии было свое очень важное ведомство, свое особое присутствие, состоявшее из генерал-президента ее думного дворянина и печатника Никиты Моисеевича Зотова «с товарищи», которые, слушая дела, давали приказы по своему ведомству. Не известно, когда начали бояре съезжаться в Ближнюю канцелярию «в конзилию»,—может быть, с первых же пор ее деятельности. Но Ближняя канцелярия не то же, что эта боярская «конзилия», собиравшаяся и в других местах. Ближняя канцелярия была канцелярией, т. е. особым приказом. Но когда совет бояр начал в нее съезжаться, он стал пользоваться ей, как своей канцелярией ее президент Зотов подписывал для доклада челобитные, обращенные к боярам, закреплял своей рукой «с ведома бояр» докладные выписки, по которым состоялись боярские приговоры; из Ближней канцелярии рассылались по приказам даже приговоры бояр, состоявшиеся не в ней, a например в Преображенском на Генеральном дворе. Появление этой особой ближайшей канцелярии думы было естественным последствием перемены, совершившейся в центральной приказной администрации. Вместе с изменением старого значения думного дьячества и дьячьи приказы превратились в боярские: приказы Посольский, Поместный, Казанский во второй половине ХVІІ в. управлялись уже боярами и другими высшими думными чинами, из отделений думской канцелярии превратились в особые ведомства, руководившие отдельными отраслями управления. Эта перемена коснулась и Разряда; он только позже других, уже при Петре, стал боярским приказом, хотя и не освободился от некоторых обязанностей, напоминавших, что он был первым отделением думской канцелярии: начальник его боярин T. H. Стрешнев по-прежнему приказывал записывать в книгу и объявлял к исполнению государевы указы и боярские приговоры по разным ведомствам. Но когда Петр, взяв военное дело в свои руки, возложил государственное хозяйство вместе с заботами о снабжении армии на центральное управление с боярской думой во главе, Ближняя канцелярия, как орган государственного контроля, естественно получила значение главной канцелярии думы[8]. Но совет, собиравшийся в Ближней канцелярии, был уже только обломком прежней боярской думы, как думная знать того времени была обломком старого боярства. О боярах 1699 г. Корб замечает, что из них немногие присутствовали в думе, потому что многие не находились при дворе, a управляли провинциями. По списку 1705 г. из 59 бояр, окольничих и прочих думных людей, не считая дворцовых сановников, в Москве находилось всего 28. По списку 1708 г. значилось членов думы 51 человек, также не считая 5 сановников придворных, кравчих, стряпчих с ключом, постельничего, которые бывали думные и недумные. В сентябре 1708 г. в Ближней канцелярии дума утвердила жало-ванную грамоту новопосвященному митрополиту Иоасафу на киевскую митрополию. На этом заседании присутствовали председатель царевич Алексей и 14 членов, в большинстве президенты разных приказов; четверо из них не имели думных чинов. В ноябре того же года дума собралась в Ближней канцелярии так же под председательством царевича и слушала «настоящих из приказов докладных дел», a потом в Успенском соборе присутствовала при молебне о победах над Шведом и при торжественном проклятии изменника гетмана Мазепы: при царевиче было в церкви всего восемь человек думных чинов. Этим подтверждается сообщение, сделанное агентом венского двора в Москве Плейером в 1710 г. Боярская дума в это время была так непохожа на прежнюю, что казалась Плейеру новым учреждением Петра, Тайный совет, как называет он эту новую думу, состоял всего из восьми членов. Все они управляли отдельными ведомствами центральной администрации, приказами Разрядным, Сибирским, Монастырским и др. Следовательно это были вое сановники, которые по делам службы и независимо от своих думных занятий должны были оставаться в Москве. Так дума сама собою превратилась в довольно тесный совет министров: министрами и называются члены этого тесного совета в письмах Петра и в актах того времени. Оставаясь постоянным руководящим учреждением, этот тесный совет министров становился более прежнего изменчивым по составу. Ускоренная гонка, как можно назвать деятельность правительства в те годы, то и дело уносила Петра и его советников из столицы. В первое время по возвращении из-за границы в 1698 г. Петр, увозя с собою бояр в Воронеж или куда-нибудь, по старому обычаю оставлял в Москве комиссию думы, которой приказывал «на своем государеве дворе быть и дела ведать, какия прилучатся». Но потом и сама дума или «консилия» министров превращается в такую же комиссию или в Расправную палату с тем значением, какое имела она в отсутствие государей при царе Федоре и во время двоевластия. Иногда и при царе в Москве оставалось на лицо очень немного советников, которым он на совещаниях спешил раздать поручения по ведомству каждого в виду скорого отъезда; уезжая, он вверял этим наличным боярам главное руководство текущими внутренними делами «с общего совету». В первых числах января 1706 г. Петр был в Москве. В его Записных тетрадях этот год открывается заметкой: «Указано, когда были съезды в Преображенское на капитанский двор боярам (именно Стрешневу, Головину, кн. Голицыну, Апраксину—и только), и сия тетрадь записная, что им приказано». 13 января Петр скакал уже в Гродно к своей армии, угрожаемой Шведами. С дороги он писал действовавшему против астраханских мятежников Шереметеву, чтобы он за всем обращался в Москву к Головину «и прочим, которым я по отъезде своем вручил дела». При прежних царях в случае надобности и недумные начальники приказов входили в думу с докладами. И теперь важные отрасли центрального управления были в руках людей доверенных, но не имевших думных чинов. Тесному кружку бояр, остававшихся в Москве, Петр предоставлял приглашать в свою консилию и из этих людей, кто им был надобен. По доводу того же астраханского бунта царь с дороги напоминал Головину с товарищами: «будучи на Москве, приказывал я, чтобы за тем и прочими делами трудиться вам и прочим, кого возьмете к себе». Этим объясняется появление людей с недумными чинами в списке членов думы 1710 г. у Плейера. Таковы были кн. Ф. Ю. Ромодановский, Ю. С. Нелединский-Мелецкий, M. A. Головин и A. A. Курбатов. Первый управлял Преображенским приказом и был могущественным лицом в центральной администрации. В одном письме 1707 г. Петр приказывает ему известные дела делать «с общего совету с боярами»; но кн. Ромодановский и в 1711 г. носил не-думный чин ближнего или комнатного стольника. Нелединский, товарищ боярина T. H. Стрешнева по Разряду и Конюшенному приказу, имел чин только рядового стольника, как и Головин, судья Ямского приказа, a Курбатов, бывший дворовый боярина Шереметева- и потом за проект гербовой бумаги ставший простым дьяком Оружейной палаты, теперь в должности инспектора ратушного правления был первым и влиятельнейшим дельцом в финансовой администрации[9].

Новое положение думы отразилось на характере ее правительственной деятельности. Петр изредка сам являлся в Ближнюю канцелярию, слушал там доклады с боярами или без них и оттуда выдавал именные указы. Но при частых отлучках царя из столицы обычнее были собрания бояр в Ближней канцелярии без царя. Благодаря этому в течении законодательства образуются две параллельные струи, слабо соприкасавшиеся друг с другом. Много важных распоряжений шло от государя мимо думы прямо в приказы, которых они касались. В 1705 г. велено было этим приказам только сообщать Ближней канцелярии о получаемых ими именных указах в тот же день, когда «какой указ состоится или из государева похода пришлется». С другой стороны, высшее управление складывалось так, что дума должна была во многом действовать помимо отсутствовавшего государя. Деятельность ее возбуждалась двояким путем. Во-первых, она решала текущие дела по докладам из приказов или, как тогда выражались, слушала «настоящих из приказов докладных дел». Во-вторых, на думу возлагалась законодательная разработка особых поручений государя. Эти поручения сообщались боярам или именным указом, или письмом царя к кому-нибудь из приближенных сановников, находившихся в Москве, которые подавали полученные предписания боярам в Ближней канцелярии или в другом месте их собраний. Такие письма имели значение тех же именных указов. Так именной указ получал новое значение: прежде в нем обыкновенно излагался приговор государя с боярами; теперь им вызывался приговор бояр без государя. Петр сообщал в Москву общую мысль задуманной меры, иногда намечал некоторые подробности ее исполнения; развитие этой мысли, обсуждение средств и порядка ее осуществления предоставлялось думе. В начале 1707 г., находясь в Польше, Петр писал в Москву о необходимости принять оборонительные меры на случай ожидаемого движения Карла XII из Саксонии в русские пределы. Одно письмо об этом было получено адмиралом Апраксиным и им было подано боярам; другое предписание объявил боярам управитель Монастырского приказа Мусин-Пушкин; по обоим сообщениям бояре в Столовой палате постановили приговоры. Точно так же именным указом в 1708 г. предписано было разделить государство на 8 губерний и по ним расписать города; это разделение с расписанием городов по губерниям было произведено в Ближней канцелярии. Плейер довольно точно обозначает круг дел и характер деятельности Тайного совета, говоря, что там рассуждали о том, как всего удобнее привести в исполнение поступающие от царя указы, и что содержание этих указов большею частью составляли сбор денег, изыскание новых государственных доходов, введение новых налогов, развитие торговли, доставка в армию амуниции и провианта, набор, обмундировка, обучение, расквартирование и содержание рекрутов; также в случае какого-либо волнения в дальних областях государства совет принимал меры, прежде чем доносил о том царю и получал от него предписания насчет дальнейшего образа действий[10]. Издали Петр не мог следить, как бояре разрабатывали и приводили в исполнение его поручения и как они вершили текущие дела из приказов. Отсюда в деятельности думы появляются еще две особенности, которых не было заметно до Петра. Дума становится распорядительным советом по внутреннему управлению, который, в известных пределах действуя самостоятельно, вместе с тем и отвечает перед государем за свои действия; в то же время вводится в ее делопроизводство порядок, который позволял бы проверять ее действия. В потоке своих военных и дипломатических занятий Петр сам настаивал, чтобы управители отдельных ведомств обращались за указаниями по текущим делам не к нему, a к боярскому совету. В ответ на донесение о таких делах Петр писал в 1707 г. из Польши кн. Ромодановскому: «еще прошу вас, дабы о таких делах и подобных им изволили там, где съезд бывает, в Верхней канцелярии или где инде, посоветовав с прочими, решение чинить, a здесь истинно и без того дела много». Еще решительнее высказывает он эту мысль в упомянутых письмах к Головину с товарищами и к Шереметеву. Первым он приказывает самим вершить астраханские дела, не спрашивая у него решения, a второму велит обо всем писать к московским боярам, прибавляя: «а мне из Польши ничего делать невозможно, токмо к ним же посылать, и из того кроме медления ничего не будет». Так точно относился он потом и к Сенату. С прекращением ежедневных съездов бояр в Кремль на поклон к государю и заседания боярского совета перестали быть ежедневными: в 1708 году было указано «министрам, которым бывает съезд в Ближнюю канцелярию», приезжать туда по понедельникам, средам и пятницам; кто почему-либо не мог приехать на заседание, обязан был собственноручно написать о том в Разряд. Плейер прибавляет к этому, что заседания Тайного совета продолжались до полудня летом с 8 часов, зимой с 9 утра. Заведенная в Ближней канцелярии книга для записи указов давала возможность следить за течением дел в думу из приказов и за исполнением государевых распоряжений и боярских приговоров. Наконец в 1707 г. установлены были обязательные протоколы заседаний думы и установлены в интересе ответственности, для облегчения контроля за действиями министров совета. В письме из Вильны Петр предписывает кн. Ромодановскому объявить при съезде в палате «всем министрам, которые в конзилию съезжаются, чтоб они всякие дела, о которых советуют, записывали, и каждый бы министр своею рукой подписывали, что зело нужно надобно, и без того отнюдь никакого дела не определяли, ибо сим всякого дурость явлена будет»[11].

Итак боярский совет при Петре во многом не был похож на прежнюю боярскую думу, так что иностранцам он казался новым учреждением, которое создал Петр. Изменились его состав, ведомство и характер деятельности. Эти перемены произошли от двух причин: разрушилось прежнее боярство, a кружок оставшихся бояр разбился по службам вне столицы; отсутствие царя из Москвы, бывшее прежде случайностью, теперь стало обычным явлением. Боярская дума при Петре стала тесным советом с разрушавшимся генеалогическим и даже чиновным составом старой думы: даже люди недумных чинов теперь имели в ней место. Существенной ее особенностью было то, что она действовала вдали от государя и была перед ним ответственна, руководя внутренним управлением и исполняя особые поручения государя, но не мешаясь в военные действия и внешнюю политику. Читая первые указы об учреждении Сената в 1711 г., можно заметить, что он имел близкую родственную связь с боярским советом, собиравшимся в Ближней канцелярии, и наследовал все его особенности. Сенат также учреждался «для всегдашних в сих войнах отлучек» государя, являлся случайной временной комиссией, a не постоянным учреждением; даже первоначальный 9-членный состав его близко напоминал прежние комиссии в отсутствие государей из Москвы, как и совет бояр в Ближней канцелярии. В личном его составе происхождение и чин также имели мало значения: важнейшие сановники, «верховные господа», «принципалы», кн. Меньшиков, канцлер Головкин, адмирал Апраксин, не вошли в первоначальный состав Сената и писали ему «указом». Сенат также руководил всем внутренним управлением, не вмешиваясь в военные действия и внешнюю политику, и при этом на него возложено было государем несколько особых поручений по набору войска, по развитию торговли и особенно государственных доходов. Первая инструкция, данная Петром Сенату 2 марта, не постоянный и подробный регламент, a скорее ряд таких поручений, «указ, что по отбытии нашем делать», как выразился Петр. По первоначальной мысли Петра Сенат, как и собрание министров Ближней канцелярии, не государственный совет при государе, a высшее распорядительное учреждение, заменяющее в правительственном центре государя на время его отсутствия и подлежащее строгой, даже суровой ответственности. Так идея и форма Сената создались прежде, чем явилось его название.



[1] Котоших. 25. Разр. кн. в Моск. Арх. мин. ин. д. № 99/131, л. 200, 208, 229. Дв. Разр. III, 22, 63, 56, 124, 413, 1045, 1109, 1095, 1409, 1111, 1119, 1389, 1392. Разр. книга в Синб. Сборнике Валуева, стр. 16. Доп. к Акт. Ист. III, № 119. Акты Южн. и Зап. Росс. X, 615—654. А. И. II, 363. Столбцы Пом. прик. в Моск. Арх. мин. юст. по г. Рязани № 15, дело № 14. П. С. 3. №№ 128, 129 и 325.

[2] Дворц. Разр. IV, 187. П. С. 3. №№ 967 и 1264. Выходы царей, стр. 697. Составитель статьи о приказах в Др. Росс. Вивлиофике (XX, 312) читал в записных книгах, что уже 8 марта 1680 г. царь указал сидеть в Золотой палате за расправными делами боярам, окольничим и думным людям из разных приказов. 8 марта 1680 г. царь был в отлучке, a на Москве оставлена была обычная временная комиссия из 5 членов. Дв. Разр. IV, 140.

[3] П. С. 3. № 885. Др. Р. Вивл. XX, 439. Дв. Разр. IV, 198, 214, 228, 236, 247, 390, 483, 623, 693, 731 и др. Татищева, Разговор о пользе наук и училищ, изд. Н. Поповым, стр. 152. Здесь учреждение Расправной палаты отнесено ко времени составления Уложения. Можно догадываться о поводах в такому мнению: 1) в редакционной комиссии, составлявшей Уложение, председательствовал тот же кн. Н. И. Одоевский, который был первым председателем Расправной палаты; 2) тот же кн. Одоевский и его думные товарищи по кодификационной комиссии, князья С. В. Прозоровский и Ф. Ф. Волконский, вместе с думным дьяком М. Волошениновым, не входившим в состав этой комиссии, по разрядным записям 157 г., когда составлялось Уложение, несколько раз являются с значением надворной комиссии, остававшейся в Москве подобно Расправной палате во время отлучек царя из столицы; 3) в том же составе эта надворная комиссия по указу государя производила сыск и допрос по частным обвинительным челобитьям, даже с правом пытать обвиняемых. Р. Ист. Библ. Археогр. Комм. X, 413 — 423. Чтения в Общ. Ист. и Др. Р. 1887 г., кн. III: А. Зерцалова, Новые данные о земск, соборе 1648 —1649 г., отр. 50 и сл.

[4] П. С. 3. № 1491. Дв. Разр. IV, 877, 893, 898, 900, 904, 1123 и 1127. Неволина, Сочинения, VI, 213. .Г. Петровского, О Сенате, 251. Др. Р. Вивл. XX, 394. Записн. кн. указ. Пом. прик. в Моск. Арх. мин. юст. № 16, л. 78. Здесь в изложении сообщенного из Разряда указа о назначении кн. Черкасского (19 февр. 1707 г.) прибавлено: «a o послушании (исполнительном приговоре) в делех, о которых он боярин кн. Мих. Алегукович с товарищи пришлет, чинить по его вел. государя указу». Статья А. Голубева о Расправной палате при Сенате в Опис. докум. и бум. Моск. Арх. мин. юст. V, отд. II, 112.

[5] Дворц. Разр. IV, 1138 и 1132. Ср. П. С. 3. №№ 1625, 1714, 1732, 1894.

[6] Архив кн. Ф. А. Куракина, I, 63. Фоккеродт в переводе г. Шемякина, стр. 26 (Чт. в Общ. Ист. и Др. Р. 1874, кн. II). Желябужский у Сахарова в Записках русск. людей, стр. 48—52: ср. П. С. 3. № 1675. Матвеев там же, стр. 60 и 61. Корба, Дневник, 209, 123 и 113. П. С. 3. №№ 1674 и 1675. Перри, Состояние России, изд. Общ. Ист. и Др. Р., стр. 100, 123 — 125, 161 и 162. Устрялова, Ист. царств. Петра В. III, 11. Ср. также указ 27 окт. 1699 г. в П. С. 3. №, 1705 с рассказом о том Желябужского, стр. 65.

[7] П. С. 3. №№ 2155, 2250, 2270, 2172, 2091, 2022, 2239. Желябужский в Указ. издании, стр. 66. Письма к Ромодановскому в Русск. Арх. 1865 г., 651. Сборн. выписок из архивн. бум. о Петре В., II, стр. 177 и 299. Ср: Котошихина 96 и Архив кн. Ф. А. Куракина I, 258 и 77: по хронологической распланировке автобиографии учреждение Ближней канцелярии отнесено к 1698 году, по поставлено в ряду событий 1699 г.: автобиограф забыл год, но помнил хронологический порядок событий.

[8] Ближняя канцелярия не была закрыта и по учреждении Сената с его канцелярией, к которой перешли ее дела, как думской канцелярии. Когда Сенат взял на себя высший финансовый надзор, Ближняя канцелярия помогала ему в этом деле: ей поручалась ревизия приказов и канцелярий по приходам и расходам; приходо-расходные ведомости присылались как в сенатскую, так и в Ближнюю канцелярию; в 1714 г. ей поручено было счесть приход и расход всех учреждений за 1710 — 1713 года, чего не удалось сделать Сенату. Др. Р. Вивл. XX, 125, 129 и 404. П. С. 3. №№ 2763, 2458 и друг. Статья г. Токарева о Ближней канцелярии и опись ее документов в Описании докум. и бумаг Моск. Арх. Мин. Юст. V, отд. II, 43—102.

[9] Устрялова, Ист. царств. Петра В., т. IV, ч. 2, стр. 490. Боярск. книга № 55 в Моск. Арх. мин. юстиции. Статья г. Токарева в указ. изд. стр. 47. П. С. 3. №№ 2213, 2332 и 2309. Корб, 161 и 315. Дв. Разр. IV, 1127. Желябужский, 71. Тетради записные Петра В. 1704—1706 г. 50. Голикова, Деян. Петра В. X, 313 и 316; XI, 309. Фоккеродта и Плейера, Роосия при Петре В., изд, Общ. Ист, и Др. Р.—донесение 1710 г., стр. 15 и сл.

[10] П. С. 3. №№ 2169, 2170, 2022, 2155, 2218. Ср. №№ 2189 и 2217. Плейер в указ. изд. стр. 2.

[11] П. С. 3. №№ 2188 и 2022. Голиков, XI, 303 и 328.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100