www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
История государства и права
История судебных учреждений в России. Сочинение Константина Троцины. Санкт-Петербург, Типография Эдуарда Веймара. 1851 г. // Allpravo.Ru. – 2004.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
Первоначальные установления суда и установление суда на основании Русской Правды.

История мало сохранила нам сведений о первых временах славянских обществ; мы знаем только, что до призвания князей внутренний их быт был родовой. В этой сфере все проявления власти должны были иметь характер, сообразный семейному устройству рода; следовательно авторитет старейшего в роде, а в инях случаях частная сила, частная управа были единственными средствами для разрешения нужд, выходящих за пределы семейства. Такие выводы подтверждаются теорией развития общества. Не останавливая своего внимания на этих простых, хотя и богатых зародышами последующей жизни, формах суда, мы перейдем к тому времени, когда князья, призванные Славянами, дают особенно направление общественному развитию.

Летописи представляют нам, что когда Славяне изгнав Варягов, начали сами управлять собою, то недостаток общественной власти скоро ощутился в происшедших несогласиях между родами; для примирения враждующих родов они избирают общих властителей, говоря им; «порядка у нас нет, придите княжить и владеть нами». И так, по самому своему призванию князь был первым судьей в народе; летописи говорят еще, что Славяне, совещаясь об учреждении общественной власти у себя, говорят так: «поищем князя иж бы владел нами и владел по праву». В этом выражении заключается понятие о власти в то время. Первое отношение Рюрика к призвавшему ему народу состояло в сборе дани и в суде, но князь жил только в одном городе. Русская Правда говорит, что вор, схваченный ночью на месте преступления и продержаны до света, приводился на княжий двор для суда[1]; спор о наследствах решался самим князем[2]; ясно, что такие случаи могли подлежать разбирательству князя только тогда, когда они происходили в том месте, где он находился сам. В отдаленные места областей, для собрания дани, князь отправлялся в сопровождении своей дружины, обыкновенно в Ноябре месяце, и возвращался не раньше Апреля; взимая дань по всем местам своего путешествия, он в то же время производил суд и расправу[3]; в некоторые города назначал таких же, как и он сам, начальников – мужей своих; они обязаны были собирать дань и производить суд, как и сам князь в месте своего пребывания; таким образом с развитием начал государственных образовалась вторая степень власти в управлении и суде. Местные правители-наместники и волостели, с первого их появления и до Иоанна III, сохраняют одно и то же значение; они были лицами, назначаемыми князьями[4], для местного управления суда, почему им всегда принадлежал суд как гражданский, так и уголовный, в особенности же по делам о душегубстве, разбое и татьбе с поличным[5].

Как бояре-наместники и волостели были подчинены князю, так точно они с своей стороны имели своих исполнителей, которые назывались тиунами. Значение тиунов яснее открывается из объяснения самого названия. У древнегерманских народов и у салических Франков Thungini назывались судьи по селениям и волостям; обитавшие в то время между этими народами славянские племена, занимавшие пространство от Эльбы до устьев Вислы, могли заимствовать себе это учреждение вместе с его названием, и, в сношениях своих с северными Славянами, передать им название для того учреждения, которое у сих последних они видели сходным своим; так принимают объяснение слова тиун издатели Русской Правды в 1799 году и вместе с ними Эверс и Каченовский[6]; в таком случае должно бы утверждать, что тиуны у нас имели собственное судебное назначение, потому что в противном случае Балтийские Славяне не могли передать Славянам северным имени судебного учреждения такому, которое имело другое значение; кроме того нужно предположить, что если бы и было сделано такое заимствование, то оно совершено до призвания Рюрика, потому что во времена князей уже не было между Славянами судебных учреждений, отдельных от управления, между тем, как у нас тиуны были собственно чиновники правительства – князей и бояр. По мнению Розенкампфа тиун у нас значит то, что у германских народовTjaene, Diener, Than и пр.; то есть служитель, управитель, наместник[7]; след. он был административным лицом. Протоиерей Сабинин объясняет это слово Скандинавскими Tion – вообще служитель, чиновник, Tingmenn, судья и Tiumenn – княжеский казначей; принимая последнее за настоящий корень слова тиун, сообразно этому он старается представить тиунов в смысле сборщиков денежных повинностей[8]; - объяснение его кажется, действительно, самым правдоподобным, потому что дает возможность совместить разнообразное назначение тиунов, которое они почти всегда имели в России. Последствием судебных решений, как видно из Русской Правды, всегда была пеня; вследствие этого лицо, производившее суд и вместе в тем взыскивавшее с суда пени, принимает название важнейшей своей должности – тиуна, т.е. княжеского казначея. Такое значении тиуна делается еще более достоверным, когда мы находим у других народов существование чиновников, соединяющих в себе и финансовые и судебные занятия; в Сербии правители областные – баны, и низшие – жупаны, имели при себе подчиненных чиновников, обязанных заниматься собиранием податей и отправлением суда[9]; то же самое встречаем и в некоторых городах Далмации[10]. И так, тиунами назывались лица подчиненные, которых князья, наместники и волостели употребляли для отправления различных обязанностей, входящих в круг их власти, в том числе и по делам судебным. Русская Правда представляем нам тиунов в трех видах – тиун огнищан, боярский и сельский. Производя слово огнищан от огнища, Каченовский объясняет его в значении вообще хозяина, обывателя[11]. Карамзин же разумеет под этим именем граждан знатнейших, первостепенных[12]; это отчасти подкрепляется постановлением за убиение огнищанина пени вдвое большей против других[13]; притом только в одном списке Русской Правды говорится об огнищанине; во всех прочих слово это заменено, вероятно равносильным ему, княжим отроком[14]. Тиун огнищан был, как видно, лицом, имевшим высшее значение между чинами того времени; жизнь его была обеспечена высшею пенею[15].Из Русской Правды нельзя определить его занятий, ни степени власти. Соображая значение огнищан и то, что имя тиуна огнищан в большей части списков Русской Правды заменено княжим тивуном и что после русской Правды ни в одном письменном памятнике об нем не упоминается; можно считать, что тиун огнищан был непосредственным исполнителем распоряжений князя, таким же высшим правителем, какими были впоследствии наместники, которые и заменили его. Обращаясь к нашим древним письменным памятникам, мы находим, что боярский тиун не пользовался правами людей сводного состояния, именно: он не мог быть, наравне с холопами, свидетелем в гражданских делах[16]; далее, при определении условий холопства, Русская Правда именно причисляет к ему и тивуньство без ряду[17], с другой стороны, за убиение боярского тиуна закон назначает виру, одинаковою с тою, которая платилась за всякого людина, т.е. свободного человека[18]. Из всего этого можно заключить, что хотя боярские тиуны и были не свободного состояния, но самою должностью своею они становились уже на одной степени с людьми свободными, как помощники бояр или наместника при отправлении ими их обязанностей; таким образом они могли быть причастны к судебным занятиям; у древних западно-славянских народов мы часто встречаем, что местные чиновники, управлявшие княжескими деревнями, председательствовали и в судах деревенских[19]; без всякой гипотезы можно сказать, что в таком точно значении мы должны смотреть на наших боярских тивунов; это были лица, совершенно зависящие от бояр и имевшие отношение к правительственной власти только в той мере, в какой она представлялась им их патронами. Сельские тиуны или старосты[20] были, как видно из самого названия, лица принадлежащие к сельскому обществу и отправлявшие между жителями оного суд, вероятно в делах не столь значительных. После русской Правды название тиуна присвояется исключительно низшим чиновникам, зависящим от наместников и волостелей, что ясно видим из самих выражений всех княжеских грамот до позднейшего времени: «наместницы мои и волостели и их тиуны»[21]. Впрочем, несмотря на такую зависимость, впоследствии времени иногда определялось особыми постановлениями князей, что тиуны не могут быть сменяемы ранее определенного срока[22]. Нужно заметить, что после времен Ярослава I обязанности судебных тиунов становятся яснее и преимущественнее перед административными; так, во всех памятниках законодательства, последующих Русской Правде, они упоминаются более по отношению к судебным действиям[23]. К судебным лицам первых времен должно отнести вирника[24]; название его указывает на то, что дела уголовные, с коих только и взыскивалась вира, составляли исключительный предмет его занятий.

Таким образом постепенно развились в России три степени власти в судебных учреждениях: сперва князь, как высшее решающее лицо в случаях особенных[25], далее, наместники и волостели и наконец судьи от наместников - тиуны, как последняя степень суда.



[1] Текст Русской Правды, Калачева, II, 36. III, 37. IV, 13.

[2] Там же, II, 100.

[3] Мухамед. Нумизм. Савельева, стр. CXLII пр. 257.

[4] Во всех княжеских грамотах об них говорится: «наместницы мои и волостели» Акты Археогр. Экс. I. 18, 19, 21, и мн.др.

[5] Акты Арх. Экс. I. 4, 5, 7, 17, 18, 21, 23, 44-46. Акты Историч. I. 25, 29, 49, 111, 115, 125, 131.

[6] Ученые Записки Московск, Университ., ч. IX 1833 г. № 3 стр.379-382.

[7] Обозрение Кормчей Книги в историч. ее виде, Розенкампфа. М. 1829. стр. 157.

[8] Журнал Министерства Нар. Просв. 1837 г., ч. XVI. отд. II, стр. 47, 49.

[9] Slavische Rechtsgeschichte v. Macieiowski. Stuttgart 1835 T. 1, S. 109.

[10] Историч. и стат. сборник о России. Москва, 1845 г. т. I, ч. II, стр. 44.

[11] Учен. зап. Московск. Универс. ч. IX. 1835. № 3, стр. 360.

[12] История Государства Рос. т. II, пр. 67.

[13] Текст Русск. Правды Калачева I. 18.

[14] Ср. список I. ст. 18-20 и спис. II, стр. 9, III ст. 9.

[15] Текст Р. Прав. Калачева, I, 21. II, 10. III, 10.

[16] Там же, II, 59.

[17] Там же, II, 104.

[18] Текст Р. Пр. Калачева, II, 1.

[19] Историч. и статистич. сборник о России, т. I. стр. 20 и 21.

[20] Р. Прав. I, 22. II, 11. III, 11.

[21] Акты Арх. Эксп. I, 18. 19. 21 и мн. др.

[22] Там же I, 123. 144. 181.

[23] «А судить их митрополичий тивун один», «а наместницы, волостели и их тиуны не судят тех людей» Акты Арх. Эксп. I, 5. 18. 21. 44-46.

[24] Русск. Прав. I, 42. II. 7. III. 7.

[25] «А кто ударит челом на митрополича наместника, или на десятника, или на волостеля и мне Вел. Князю судить самому». Акты Арх. Эскп. I, 9. 51. 97.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100