www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Тесты On-line
Юридические словари
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
История государства и права
Беляев И.Д. Лекции по Истории Русского Законодательства. Публикуется по второму изданию (1888 год) // Allpravo.Ru - 2004.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
Быт отдельных славянских племен: Уличи и Тиверцы, Дулебы или Бужане, Волыняне, Древляне, Поляне, Северяне, Кривичи, Полочане

Быт отдельных славянских племен. Мы видели, что общественное устройство Славян на Руси было общинное, a не родовое. Теперь посмотрим, как у того, или другого племени развивалась общинность. Славянские племена, пришедши на Русь с Дуная, заняли пространство земли от Черного до Белаго и Балтийского морей. Естественно, что при такой расселенности они не все жили одинаково: иные из них скорее почувствовали необходимость в общинном быте и развили его, другие, напротив, могли остаться при старом родовом быте. Начнем с племен, живших на ю. России; к ним относятся:

Уличи и Тиверцы. Эти племена жили но прибрежью Черного моря, от нижнего Дуная до Днепра. Угрожаемые с запада тем же врагом, который принудил их передвинуться на Русскую землю, a с востока разными кочевниками, Уличи и Тиверцы, вскоре но переселении, принуждены были обратиться к общинной жизни. Баварский географ, относящийся ко второй половине 9-го века, насчитывает у Уличей 318, a у Тиверцев 148 городов. Существование городов у этих племен доказывает, что быт их был общинный. Но насколько он был развит у них, как устроен был каждый город, в подробности нам неизвестно. Нестор говорит только, что они были сильны, так что Олег не мог покорить их, хотя воевал с ними 10 лет[1]. Игорь с большим трудом вел войну с ними, под одним из их городов Пересечном его войска стояли около 3-х лет. Но неизвестно, были ли эти племена покорены им, известно только то, что они платили Игорю дань.

Дулебы или Бужане («зане седоша по Бугу») и Волыняне жили по р. Бугу на север от Уличей и Тиверцев. Об их внутреннем устройстве мы имеем мало сведений. По свидетельству Нестора, эти племена переселились очень рано и в половине VII столетия были покорены Аварами, которые слишком жестоко обращались с покоренными[2]. На севере от Дулебов и Волынян жили дикие Литовцы и еще более, дикие, воинственные Ятвяги, племя, которое, несмотря на все усилия покорить его, просуществовало около 500 лет. Соседство с этими племенами, конечно, заставило Дулебов и Волынян жить не иначе, как обществами и иметь города. Таким образом, мы имеем, хотя и косвенное, указание в летописи на то, что Дулебы и Волыняне жили общинами, но кроме этого мы имеем еще другое историческое свидетельство—мифы, которые мы находим в былинах Владимира Святого. В них Уличи и Волыняне представляются чрезвычайно богатыми людьми. Далее, в этих мифах есть указания и на внутреннее устройство племен этих; из сих краев у Владимира Св. были два богатыря, имевшие особенный от других богатырей характер, это — Дюк Степанович, и Чурило Пленкович. Чурило Пленкович, красивый, молодой человек, в сопровождении богатой дружины, едет в Киев к Владимиру, который принимает его очень ласково и расспрашивает его, кто он. «Я сын, говорит Чурило, старого Плена из Волыни; мой отец просит тебя принять меня к себе на службу». Владимир принял его, но через несколько времени вздумал сам побывать в гостях у старого Плена. Здесь он находит у него великолепное жилище, около которого красовались громаднейшие строения; везде видно было поразительное богатство и пышность. О Дюке Степановиче есть другое предание. Галичанин Дюк, по смерти своего отца, явился на службу к Владимиру с великолепной свитой и хвастался своим богатством, так что дивил всех. На обеде у Владимира он резко высказался против бедности Киевлян. Раздраженный князь отправил посла для разузнания о Дюковых богатствах. Посланный, воротившись, говорил, что богатство Дюка действительно необъятно: «чтобы переписать его, нужно два воза перьев и чернил, a бумаги невесть сколько». Но ни Дюк Степанович, ни Чурило Пленкович нигде не называются князьями. Стало быть у Уличей, Тиверцев, Дулебов и Волынян не было князей, но тут жили какие-то богатые люди, от которых вполне зависели прочие жители.

На востоке от Дулебов и на северо-восток от Тиверцев жили Древляне, соседившие у верховьев Ирши и Тетерева с Полянами. Об общественном устройстве в этом племени, Нестор сохранил несколько драгоценных известий, при описании войны Древлян с Игорем и с Ольгою. Из этих известий видно, что главою Древлянского племени был князь, он был главным попечителем всей земли, он пас Деревскую землю, по выражению летописи, старался об ее распространении, о порядке и наряде целой страны. Но вместе с князем участвовали в управлении и лучшие мужи, которых Нестор прямо называет — держащими землю; так при описании вторичного посольства Древлян к Ольге, он говорит: «Древляне избраша лючши мужи, иже держаху деревскую землю». Замечательно, что летописей сих держателей Древлянской земли называет лучшими мужами, a не старейшинами, явный признак общинного быта в сильном развитии. Далее вместе с князем и лучшими мужами участвовало в управлении и все племя Древлян. Так летописец, описывая вторичное нападение Игоря на Древлянскую землю, говорит: «Древляне сдумавше со Князем своим Малом, послали к Игорю глаголюще: почто идеши опять». Или древлянское посольство говорит Ольге: «посла ны деревская земля». Здесь община выступает во всем своем развитии; послы прямо говорят, что они посланы от всей Деревской земли, а не от князя или старейшин; следовательно Деревская земля составляла что-то целое, общину, моральную личность. Общественное устройство Древлян совершенно одинаково с общественным устройством Сербов, как оно представляется из Душанова Законника и других древнейших памятников. У Сербов, как и Древлян, был свой князь или жупан, свои властители или лучшие люди, держащие землю, как они именно и называются в сербских памятниках, также свои народные собрания или веча, называвшиеся соборами. A сербское общественное устройство, по последнему слову науки, признается общинным, или, как Сербы называют, оптина, обькина (доктор Крестич). Следовательно, ясно, что и древлянное устройство, описанное Нестором, было общинное. Еще, замечание относительно лучших людей. В лучших людях нельзя видеть родоначальников или старейшин, a только поземельных собственников, как у Сербов волостители. Существование частной собственности служит лучшим доказательством того, что быт их был не родовой, а общинный. У народов, живущих в родовом быте, земля надлежит целому роду, a частной собственности не может быть. Таково было владение землею у Германцев. Напротив, при общинном быте есть два рода владения: общинное, когда земля принадлежит целой общине, причем член ее только пользуется доходами с участка земли, им занимаемой, без права продажи, и частное, принадлежащее одному лицу, как собственность, (вотчина) и образовавшее таким образом: земля в каком-нибудь месте, напр., в лесу, остается по неудобности невозделанною и не приносит никакого дохода; чтобы заставить ее приносить доход, нужно затратить капитал и нужно иметь силу защитить ее, что для человека с ограниченными средствами невозможно. Когда землею владеют на общинных правах, тогда одна часть защищает ее, a другая обрабатывает; но в числе людей общины могут быть сильные, лучшие люди,— они могут занять землю в лесу, возделать ее и защищать посредством богатства. Следовательно, поземельная частная собственность может быть только в общине и притом такой, которая достаточно развита.

На восток от Древлян, прямо по западному берегу Днепра жили Поляне. Об этом племени, об его общественном устройстве, Нестор оставил довольно свидетельств. По свидетельству Нестора, Поляне пришли с Дуная еще под влиянием родового быта: они, при первоначальном поселении, сели у Днепра по-дунайски, врассыпную, каждый род отдельно, по горам и по лесам, и занимались звероловством, как прямо сказано у Нестора: «Поляном живущим особе и володеющим роды своими, и живяху каждо с своим родом и на своих местах, владеюще каждо родом своим; и бяху ловяще зверь». Но чужая земля скоро принудила Полян отступиться от родового быта. Между ними скоро усилился один род, примыкавший своими поселениями прямо к Днепру, и старейшие представители этого рода, братья: Кий, Щек и Хорив, сделались главными начальниками, князьями всех полянских родов, и выстроили в этом краю первый город Киев. По смерти Кия и его братьев, власть, приобретенная ими, перешла в их род: «и по сих братьи, по словам Нестора, почаша род их держати княжение в Полях». Таким образом, еще в первых поколениях Дунайских переселенцев последовало соединение полянских родов в одно целое, a с тем вместе и первоначальное родовое их устройство потерпело сильное изменение. A когда вымерли потомки Кия, управлявшие Полянами, то общинные начала в этом племени получили полное развитие - Поляне начали уже управляться вечем; так что Нестор уже сравнивает их с Новгородцами: «Новгородцы бо и Смолняне и Кияне, и вся власти, якоже на думу на вече сходятся, на что же старейшии сдумают, на том же пригороды станут». Таким образом с пресечением Киева потомства все племя Полян составило союз общин и прежнее родовое старейшинство обратилось в новое старейшинство — общинное, основанное сколько на старейшинстве, столько же на могуществе и богатстве; старшим сделался не род и не его представитель — родоначальник, а город, послуживший первою основою общины, младшими же — его выселки, пригороды. Родовой быт здесь решительно потерял свое прежнее значение, общество пошло совсем иным путем, выгоды его совершенно разошлись с выгодами рода. Род требовал разъединения и удаления от других, a общество искало общения и соединения в одно целое и сыскало его в подчинении пригородов старшему городу. У Полян представителем и руководителем целого племени сделался не родоначальник, a старший в том краю город - Киев; о родах же как представителях родового быта нет и помину во всей последующей истории полянского племени. Первое известие об общинном устройстве у Полян, засвидетельствованное историею, мы встречаем при нападении Козар. Нестор говорит: «Наидоша я Козаре, седяща на горах сих, u реша Козари: «платитв нам дань». Сдумавше Пoляне и вдаша от дыма меч». Вот первое известное нам Киевское вече. Второе вече встречаем при нашествии Аскольда и Дира.

При общинном устройстве Поляне стали усиливаться, чему много способствовали выгоды местности, занимаемой ими при торговом пути от Варяг к Грекам[3]. Поляне стали представителями общинного быта, начала которого стали проникать и в семейную их жизнь. Самое устройство семьи у Полян было особенное. Брак определялся по договору, которым определялось количество приданого за невестой, a договор - дитя общины. Семейные отношения у Полян отличались особенною строгостью, чинностью: «Поляне бо своих отец обычай имут кроток u тих u стыдение к снохам своим, u сестрам, u к деверем великой стыдение имяху, брачныя обычаи имяху. не хожаше зять по невест, но проводяху вечер, и заутра приношаху ей, что вдадуче»[4]. Самая религия Полян подверглась влиянию общинного устройства. По свидетельству Прокопия, Славяне на Дунае не изменяли древних обычаев и строго соблюдали их, тогда как Поляне, переселившись, изменили свою религию. Первоначально религия их состояла в поклонении озерам, рекам, лесам, горам, но впоследствии мы видим у них других богов - Перуна, Стрибога, Волоса и др., которых они заимствовали у Литовцев, и финских племен. Это заимствование чужих богов, немыслимое при родовом быте, служит неопровержимым доказательством, что племя Славян перешло от отчуждения и замкнутости к общине, в самых широких размерах.

На восток от Полян, на противоположном берегу Днепра, жили Северяне. Это племя, по свидетельству Нестора, составилось из выселенцев, пришедших от Кривичей; Кривичей же Нестор называет выселенцами Полочан, a Полочан производит от Ильменских Славян или Новгородцев. Таким образом Северяне принадлежат к одному поколению с Новгородцами, Полочанами и Кривичами, и были колонистами ильменских колонистов, что, кроме свидетельства Нестора, доказывает и самое название Северян, т. е. пришельцев с севера. Это известие о происхождении Северян указывает на их общинное устройство, ибо колонисты общинников не могли быть не общинниками; к тому же мы не имеем никаких известий, чтобы у Северян были в древности князья, a это еще более указывает на общинное устройство в этом племени, ибо в князьях, хотя не всегда верно, можно бы было еще предполагать родоначальников. На общинное же устройство у Северян указывает ряд северянских городов от Любеча до Переяславля, уже в X веке известных по своей торговле Византийцам, о чем ясно свидетельствует Константин Порфирородный, который говорит, что ежегодно у Киева сходятся лодки из Любеча и Чернигова для отправления в Константинополь. Кроме Константинополя, Северяне вели еще обширную торговлю с Казариею и Камскою Булгариею, о чем говорит Ибн-Фоцлан, посол Калифа Муктадера, бывший в Булгаре и Итиле в 921 и 922 годах. По его словам в Итиле хозарском была особая слобода для северянских купцов, где помещались их жилища и амбары с товарами; они там жили обществами и по своим торговым делам иногда довольно долго проживали в Итиле и Булгаре, и в одной роще имели свою особую кумирницу, куда приходили для жертвоприношений. Обширная и деятельная торговля Северян с Византиею, Болгариею и Козариею свидетельствует о довольной развитости северянского племени, ибо никак нельзя согласиться, чтобы торговля сии была следствием нужд естественных и бесплодия земли, потому что край, занятый Северянами, очень плодороден и обилен для того, чтобы прокормить дикарей и удержать их дома, не странствуя по отдаленным землям для прокормления торговлею; явно, что торговля была следствием развития потребностей не чисто физических, но более уже нравственных, гражданских. Для Северян по свидетельству Ибн-Фоцлана нужны были золото, серебро, греческие парчи и другие предметы довольства и обилия, неизвестные и не нужные бедным дикарям.

Нестор дает нам некоторые сведения о жизни и нравах Северян. Так он говорит, что они имели обычай собираться на игрища, происходившие между их селений, на которые сходились мужчины и женщины: «Схожахуся на игрища, на плясания u на вся бесовские игрища, и ту умыкаху жены собе, с нею же кто совещашеся»[5]. Существование такого обычая заставляет предполагать, что быт Северян был общинный: они не нуждаются друг в друге, живут не замкнуто, как живут обыкновенно в родовом быте. Утверждение брачных договоров имеет у них точно также характер общинного быта: невеста отдавалась жениху в присутствии большого собрания народа, впрочем не без предварительного между ними согласия. Этот обычай сохранился в общих чертах и до настоящего времени в губерниях: Курской, Орловской и некоторых уездах Черниговской. Свадьбы заключались на общих сходбищах по случаю какого-нибудь торжественного праздника, или — на ярмарке, и ежели жених объявил свою невесту, то она считалась настоящею его невестою, и отказаться от нее жениху уже не было возможности. Кроме свидетельства о брачных обычаях у Северян, Нестор сообщает еще о похоронных обрядах. В этих обрядах тоже заметно влияние общинного быта. Как при заключении брака или вводе в семью требуется публичность, так точно публичность же требуется и при выходе из семьи, т е. при смерти кого-либо из членов ее. Похороны состояли в том, что мертвеца сожигали и пепел его, собранный в какой-нибудь сосуд, ставили в таких местах, где пересекалось несколько дорог, после чего совершалась тризна: «Аще кто умряше, творяху тризну над ним, a no сем творяху кладу велику и възложахуть на кладу мертвеца, сожгаху, a no сем, собравшее кости, вложаху в судину малу u ставяху на столпе, на путех»[6]. Тризна же есть общинный, a не родовой обряд; на ней устраивались игры в честь покойника и кроме родственников и друзей его могли присутствовать все желающие. На эту тризну отделялась третья часть имущества, оставшегося после покойника.

Одноплеменники и родоначальники Северян — Кривичи, принадлежавшие, как мы уже видели, к одному поколению с Новгородцами, по свидетельству Нестора, жили при верховьях Днепра, Западной Двины и Волги. Это племя было одно из многочисленнейших и занимало страну, хотя не богатую земными произведениями, но выгоднейшую по местоположению: Днепр указывал Кривичам путь в Константинополь. Западная Двина и Неман открывала им дорогу к Балтийскому морю и западной Европе, a Волга отворяла ворота в Камскую Болгарию и Хозарию. Выгодами местоположения своего Кривичи не замедлили воспользоваться; о торговле Кривичей с Византиею свидетельствует Император Константин Порфирородный, писатель X века: по его словам, в Константинополь ежегодно приходили купеческие лодки из Смоленска в июне месяце, или около этого времени; на севере Кривичи торговали с Новгородцами в Холму и с Чудью в Изборске, откуда Чудским озером и Наровою доходили до Балтийского моря; на востоке, по Волге, Кривичи очевидно торговали с Камскою Болгариею и Казариею, ибо под именем славянских купцов, по свидетельству Ибн-Фоцлана, приезжавших в Итиль, и живших там в особой слободе называемой Хазеран, должно разуметь ни иных каких Славян, как Новгородцев и Кривичей, приезжавших в Болгарию и Хозарию по Волге с северо-запада. Но, кажется, преимущественная торговая деятельность Кривичей была направлена к Литовской стране, где они не имели соперников для своей торговли и где через Неман могли иметь сообщение с Балтийским морем. На ближайшие и деятельные сношения Кривичей с Литовцами и вообще с Латышскими племенами указывает, сохранившаяся до сего времени привычка Латышей называть всех русских Кривичами, и русскую землю Кривскою землею. Об общинном устройстве у Кривичей или Смольнян, по их главному городу, свидетельствует Нестор; он говорит, что Смольняне, также как и Новгородцы, управлялись в древности вечем и, что вече старшего города Смоленска было руководителем всех кривских пригородов.

Полочане, одноплеменники и родоначальники Кривичей, жили по рекам Полоте и Западной Двине; старейший их город Полоцк находился при впадении Полоты в Двину, потом по Двине их селения доходили почти до ее устьев в Балтийском море, ибо, по свидетельству ливонской летописи, там были полоцкие города Кукейнос и Берсик. Далее, на юг от Двины, через землю Литовскую, поселения Полочан доходили до Немана, и за Неманом на юго-западе, может быть, до Буга и Вислы, на что намекают чисто полоцкие названия рек Дисны и Нарева, и города Полтовеска или Пултуска. На это же углубление Полочан в земли Литовские и Латышские указывает и свидетельство Нестора о том, что тамошние не Славянские племена: Литва, Зимгола, Корс и Либь платили дань Руси; да и вся последующая история Литвы ясно говорит, что Полочане издавна были господствующим народом в Литве и находились в близких сношениях с литовскими и латышскими племенами, так что нет сомнения, что большая часть городов литовской земли, и именно древнейшие из них были построены Полочанами и Кривичами, которые постепенно колонизировали этот край славянскими поселениями, точно также, как Новгородцы колонизировали земли Чуди, Мери и Веси. Об общественном устройстве Полочан мы имеем два свидетельства у Нестора: в первом он называет полоцкую землю княжением, следовательно признает у Полочан князей, a во втором говорит, что Полочане, якоже на думу на вече сходятся, и на чем старшие сдумают на том и пригороды станут; тоже подтверждает и Быховец в литовской летописи; по его словам: «мужи Полочане ся справляли, как великий Новгород». Из свидетельств Нестора и Быховца ясно, что общественное устройство у Полочан было общинное, одинаковое с устройством Древлян и Сербов. Что касается до торговли Полочан, то, по всему вероятию, она была направлена по Западной Двине к Балтийскому морю, где Полочане были хозяевами вплоть, до морского берега, как можно заключат из того, что, по свидетельству Ливонских летописей, Немцы, для первоначального поселения на этом берегу, испрашивали согласия полоцких князей. Западная же Двина была одною из торных торговых дорог, по которой Русские Славяне издревле торговали с западною Европою; на нее указывает Нестор, как на один из древнейших путей сообщения с западом. О восточной торговле Полочан и о греческой мы не имеем никаких известий, ни даже намеков. По всему вероятию, Полочане не ходили торговать ни в Константинополь, ни в Болгарию, ни в Козарию, ибо дороги в сии страны лежали во владениях Кривичей, Новгородцев, Полян и Северян, с которыми Полочане менялись товарами получаемыми с Запада.



[1] Нестор говорит: «В лето 6393.. бы обладая Олег Поляне и Древляне, Северяне и Радимичи, a с Уличи и Тиверцы имяше рать». Ст. 11 Лавр. сп.

[2] Нестор говорит: «Обре военаху на Словепах и наимуща Дудебы, сущая Словены и насилие творяху женам Дулебьским: аще поехати будяше Обрину не дадяше вирягати коня, ни вола, но веляше вирягати 3-ли, 4-ли, 5-ли жен в телегу и повезже Обърена, тако мучаху Дулебы». Ст. 5, Лавр. сп.

[3] Нестор говорит: «Поляном же жившим по горам сим, бе путь из Варяг в Греки; и из Грек но Днепру и верх Днепра волок до Ловати, по Ловати внити в Ильмень озеро великое, из него же озера потечет Волхов и втечет в озеро великое Нево, того озера инидеть устье в море варажское, и потому морю идти до Рима, a от Рима прити по тому же морю ко Цареграду, а от Цареграда прити в Понт море, в не же втечет Двепр река» (стр. 3 лавр. ст.).

[4] Лавр. сп. стр. 6.

[5] Лавр. сп. стр. 6.

[6] Лавр. сп. стр.6.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100