www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
История государства и права
УЛОЖЕНИЕ ЦАРЯ И ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ АЛЕКСЕЯ МИХАЙЛОВИЧА И ЗЕМСКИЙ СОБОР 1648-1649 ГОДА. Речь, произнесенная в торжественном годичном собрании Императорского Казанского Университета, 5-го ноября 1879 г., доцентом Университета, доктором государственного права Н.П. Загоскиным // Известия и ученые записки Императорского Казанского Университета год сорок седьмой. – Январь-Февраль, Казань, 1880г. – с.157-234 – Allpravo.Ru – 2005.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
Роль выборных в создании Уложения

 Итак мы видели, что царским указом и боярским приговором от 16-го июля 1648 года организована была, под председательством князя Н. И. Одоевского, особая комиссия из пяти лиц, для совершения подготовительных работ по изданию нового законодательного сборника, и вместе с тем сделаны распоряжения о созвании в Москву к 1-му сентябрю, по поводу составления этого сборника—земского собора.

Здесь прежде всего становимся мы лицом к лицу с следующим вопросом, крайне существенным для всей истории составления Уложения и для предмета настоящей речи. Какую роль призваны были играть в деле составления и издания Уложения, во-первых, комиссия из князя Одоевского с товарищами, a во-вторых, выборные созванного земского собора? Надо признаться, что вопрос об обоюдном отношении этих двух факторов в деле издания Уложения почти не затронут вашею историко-юридическою литературою. Общепринятое в литературе мнение рисует нам следующую картину истории составления и издания Уложения, построенную на предисловии к этому законодательному памятнику. Царским указом от 16-го июля 1618 г. поручено комиссии из князя Н. И. Одоевского с товарищами составить Уложение на основании сделанных в том же указе указаний на источники; вместе с тем, желая придать Уложению особую силу путем санкции его земским собором, сделано было распоряжение о созвании в Москву к 1-му сентябрю выборных от различных классов русского населения. Комиссия по составлении Уложения выполнила свою задачу с замечательною, почти невероятною, быстротою: через два с половиною месяца после издания первого указа о составлении нового законодательного сборника—Уложение было уже готово и с 3-го октября 1649 г. (по старому летоисчислению, так как год начинался тогда с 1-го сентября) читалось земскому собору, причем царь, члены освященного собора и думные люди слушали его отдельно от выборных людей, которым оно читалось в Ответной Палате, причем сидел депутатом от правительства боярин Юр. Ал. Долгорукий. Это чтение Уложения и безмолвное согласие выборных людей, выразившееся пассивным слушанием его—и было санкциею Уложения. По окончании чтения, Уложение списано было на столбец, закреплено рукоприкладствами соборных людей, переписано в форму книги, закрепленной дьяками Леонтьевым и Грибоедовым, и наконец предано печатанию, по окончании которого (29 января 1649 года) и было разослано к руководству во все приказы и города. Впрочем позднейшие исследователи допускали составление некоторых статей Уложения при участии выборных людей. Так проф. С. М. Шпилевский и А. П. Щапов признают, каждый из них, что при участии соборных людей могли быть составлены две статьи, причем первый из них указывает на 1-ю статью XIII главы и на 42-ю статью XVII главы, второй — на 1-ю статью XIX главы и на 42-ю статью XVII главы[1]; таким образом, из сопоставления указаний обоих исследователей, получаются уже три статьи, составленные при участии земского собора (1-я ст. XIII гл., 42-я ст. XVII гл. и 1-я ст. XIX главы). Несравненно дальше пошел в разрешении вопроса о влиянии челобитий выборных людей земского собора 1648—1649 года на самое содержание Уложения—проф. В. И. Сергеевич, признающий за ними инициативу, a отчасти и участие, в составлении уже 19 статей Уложения[2], чем и сделан был почтенным исследователем огромный шаг вперед в деле выяснения истинного значения этого законодательного памятника.

Таково современное состояние вопроса об истории составления и издания Уложения 1649 года. Не смотря на значительный успех в уяснении этого вопроса, сделанный заметками В. И. Сергеевича, в этом вопросе, как сознается и сам уважаемый профессор— остается много открытых вопросов; таковы вопросы о сущности трудов, выполненных к 3-му октябрю кн. Одоевским с товарищами, о продолжительности заседания земского собора, о способах и мере влияния и участия соборных людей в составлении Уложения и, наконец, о времени санкции и обнародования его,—не говоря уже об источниках Уложения, o мере и способах пользования ими и т. п. вопросах, которые в настоящее время не могут быть затронуты нами.

Будучи далеки от мысли исчерпать в настоящей речи все указанные выше вопросы, — мы позволим себе лишь высказать некоторые соображения, могущие, по нашему мнению, вести к их выяснению и к восстановлению в истинном свете истории составления Уложения.

Остановим прежде всего наше внимание на вопросе о том: что именно было поручено выполнить, указом от 16-го июля, князю Одоевскому с товарищами? Было ли им поручено составить вполне законченный законодательный сборник, который оставалось бы лишь прочесть для формы выборным людям, да утвердить их рукоприкладствами,—как смотрели на его дело Строев, a за ним и позднейшие исследователи? Подобного ответа не представляется возможным вывести из предисловия в Уложению, на основании которого строится вышеизложенная ходячая картина составления Уложения. Предисловие это свидетельствует нам, как мы это выше видели[3], что князю Одоевскому поручено было лишь «выписать» подходящие статьи из постановлений Св. Апостолов и Св. Отец и из градских законов; «собрать» все указы и боярские приговоры и «справить», сличить их, со старыми Судебниками; сформулировать, для предстоящего разрешения их земским собором, новые законодательные вопросы, не разрешенные предшествовавшим законодательством; наконец, собрав все это—«в доклад написати», т. е. приготовить для доклада царю и земскому собору.

Ясно, что из подобного рода указаний, даже с величайшею натяжкою—трудно выводить заключение о возложении на кн. Одоевского с товарищами задачи самостоятельного составления законченного законодательного сборника. Здесь просто идет лишь речь о выписках, снесении и сличении материала, о предварительной обработке его, о подготовлении почвы для будущей деятельности выборных людей, о составлении проекта сборника, в смысле расположения собранного и обработанного материала в известной системе, в известном порядке, — без всякой претензии на законченность выполненной работы. Тем менее можно допускать возможность самостоятельного разрешения комиссиею новых законодательных вопросов, затронутых Уложением, «руководствуясь духом прежних отечественных узаконений»,—как утверждает это Строев[4]. В тексте предисловия ясно сказано, что эти новые законодательные вопросы должны быть изложены «общим советом» под последним выражением Строев хочет разуметь совокупное совещание кн. Одоевского с товарищами. Это абсолютно неверно. Если бы Строев и повторявшие его выводы писатели ближе вникли во внутренний смысл предисловия, они сопоставили бы с этим выражением его повторение, находящееся несколько ниже, где говорится, что проект сборника слушался всеми выборными людьми, «которые к тому общему совету выбраны на Москве и из городов», — откуда прямой и логический вывод, что эти новые вопросы постановлено было разрешить земским собором. Все сейчас высказанное нами конечно не умаляет перед лицом истории заслуг кн. Одоевского и сотрудников его, хотя и лишает их чести считаться «сочинителями» Уложения[5]. Собрание и снесение разбросанного материала, расположение его в известной системе и наконец формулирование новых законодательных запросов, выдвинутых вперед приказною практикою предшествовавшего времени — все это представляет собою труд немалый, в особенности если мы вспомним краткий промежуток времени, бывший в распоряжении комиссии. Этот труд комиссии не теряет своего значения даже в виду широкого черпания ею готового материала из записных указных книг приказов и из Литовского Статута, на что указано было К. Д. Кавелиным[6] и М. Ф. Владимирским-Будановым[7], хотя, при всех указанных условиях, и должно быть устранено обычное удивление перед чрезвычайною, едва вероятною быстротою составления Уложения князем Одоевским с товарищами.

Как бы то ни было, но к 3-му октябрю 1649 года работы комиссии были окончены и кн. Одоевский с товарищами «выписав» все то, что было предписано указом от 16-го июля и «написав вновь» те вопросы по которым не состоялось определений в предшествовавшем законодательстве—«к государю приносили», докладывали царю. Здесь опять таки нет и помина о представлении государю вполне законченного сборника. «И... октября с третьего числа,— продолжает предисловие к Уложению,—Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович всея Русии Самодержец, со отцем своим и с Богомольцем Святейшим Иосифом, Патриархом Московским и всея Русии, и с митрополиты, и со архиепископы и с епископом, также и с своими государевыми бояры, и с окольничими и с думными людьми, того собрания слушал и выборным людям, которые к тому общему совету выбраны на Москве и из городов, чтено, что бы то все уложение впредь было прочно и неподвижно». Трудно представить себе что либо менее определенного цитированного места предисловия. Что чтено выборным? Как чтено и кем? Ограничились ли выборные пассивным слушанием проекта? Как продолжительно были это чтение? На все эти вопросы предисловие не дает нам ответа, a потому и неудивительно, что Строев и его последователи, основываясь на нем, составили себе ложное представление о значении земского собора 1648-1649 года. Если допустить пассивное слушание выборными людьми готового Уложения т если допустить даже их участие в составлении двух статей этого памятника, согласно уступке позднейших писателей (исключая отсюда проф. Сергеевича, значительно подвинувшего вопрос к истинному его разрешению) —то вся эта процедура, включая и закрепление Уложения рукоприкладством выборных, могла быть окончена, при допущении самой значительной степени медленности — в одну неделю; значит к половине октября, т. е., в течение трех месяцев, считая от указа 16-го июля, выполнена была вся задача издания нового законодательного сборника в 25 глав и 967 обширных статей, сборника занявшего 156 страниц при напечатании его в Полном Собрании Законов! Не говоря уже о баснословной быстроте выполнения—при подобном толковании этого темного свидетельства предисловия отнимается всякое значение у земского собора 1648—1649 года. Неужели же выборные только для того и вызывались в Москву, что бы прослушать чтение сборника, приложить к нему руки и вновь разъехаться по домам? Неужели же могло найти себе выход в подобном пассивном отношении к делу пересмотра законодательства—всеобщее неудовольствие современным порядком внутренней государственной и общественной жизни, которое и дало именно непосредственный импульс делу издания Уложения? Конечно нет. Здравый смысл и логика подсказывают нам, что предисловие к Уложению не передает во всей полноте истинной картины составления этого памятника. Уже из самого предисловия к Уложению видно, что князь Одоевский с товарищами представили к 3-му октябрю не законченный законодательный сборник, но только выясненный и систематизированный материал, только проект будущего Уложения. Каков был этот проект и как отнеслись к нему выборные люди земского собора 1648—1649 года, на сколько был изменен и дополнен этот первоначальный проект — об этом не имеем мы никаких сведений, так как до нас не дошли, ни остатки делопроизводства комиссии из кн. Одоевского с товарищами, ни деяния земского собора, ни первоначальный проект Уложения, представленный к 3-му октябрю. Строев впал в грубое заблуждение, утверждая, будто известный уложенный столбец, закрепленный подписями соборных людей, найденный в царствование императрицы Екатерины Великой и хранящийся ныне в Московской Оружейной Палате—есть первоначальный подлинник Уложения, представленный 3-го октября князем Одоевским с товарищами. Основываясь на том, что в этом столбце не заметно ни поправок, ни исключений—Строев делает вывод, что все статьи Уложения приняты выборными людьми без всяких перемен[8]. Этот вывод Строева разбивается его же собственным оружием, теми же предисловием к Уложению, на котором строит он все свои доводы: в предисловии ясно сказано, что этот столбец, закрепленный руками соборных людей — написан после окончания чтения сборника выборным людям. Напротив, все обстоятельства, предшествовавшие изданию Уложения, невольно наводят на мысль, что выборные люди должны были с большею осторожностью и критикою отнестись к составленному проекту Уложения. Этот проект составлялся представителями того именно класса приказных людей, которые, пользуясь юношеством молодого царя Алексея Михайловича, действовали во вред интересам земских классов, доведя их до печальных майских событий 1648 года. Кажется даже, что и сам председатель комиссии составления проекта Уложения, князь Никита Иванович Одоевский — не пользовался симпатиями земских классов: по крайней мере, во время беспорядков происходивших в Москве в мае 1648 года, за два месяца до издания указа о составлении Уложения — дом его был разграблен наравне с домами других, ненавистных народу, вельмож[9].

До сих пор мы приводили отрицательные доводы в пользу невозможности представления себе истории составления Уложения в том виде, как изображает ее Строев и его последователи, выясняли отрицательными доводами невозможность пассивного участия соборных людей в деле издания Уложения. Переходим теперь к положительным доводам в пользу активного участия земского собора 1648—1649 года в деле составления этого законодательного сборника.

Мы уже знаем, что самый царский указ об издании Уложения наметил выборным людям известную долю активного участия в составлении этого законодательного памятника, именно по отношению к разрешению выдвинутых жизнью новых законодательных вопросов, не нашедших себе определения в предшествовавшем законодательстве,—разрешить которые указано было «общим советом»; мы видели, что под последним выражением следует разуметь именно земский собор. Представляется даже же возможным определить самое количество подобных новых статей, составленных при участии выборных людей. В 1767 году, по случаю учреждения в Москве известной комиссии для составления проекта нового Уложения, императрица Екатерина Великая пожелала видеть подлинник Уложения 1649 года, чтобы узнать, какими именно лицами был он закреплен. После продолжительных поисков, подлинный уложенный столбец, закрепленный рукоприкладствами членов освященного собора, бояр и думных людей и всех выборных—найден был в помещении старинной Казенной Палаты, где он хранился в особом железном сундуке, вместе с первым печатным изданием Уложения[10]. Этот подлинный уложенный столбец приобретает драгоценное историческое значение, благодаря находящимся при многих статьях его указаниям на источники, из которых они заимствованы. Эти указания, общее число которых простирается до 177, свидетельствуют о заимствованиях из старого Судебника 1550 года и из дополнительных к нему указов, из Моисеева закона, градских законов, Стоглава и из Литовского Статута, но при некоторых статьях встречаются отметки, свидетельствующие о том, что статьи эти составлены вновь[11]. Число этих последних отметок доходит до семнадцати—и эти-то семнадцать статей и должны почитаться теми новыми вопросами, которые разрешены были «общим советом», при участии земского собора. Этими вновь составленными статьями, как усматривается из подлинного уложенного столбца, являются именно следующие:

Главы X-й (о суде): статьи 137, 146, 147, 14!), 185 и 236.

Главы ХІ-й (о крестьянах): статьи 15, 16, 17, 18 и 30.

Главы ХV-й (о вершеных делах): статьи 2 и 3.

Главы XVII-й (о вотчинах): статьи 34 и 35.

Главы ХХ-й (о холопах): статьи 57 и 58.

Вникая в содержание перечисленных здесь статей, мы легко поймем, почему к составлению их привлечены были выборные люди: эти статьи касались наиболее жгучих вопросов современной жизни. Здесь на первом плане стоят гарантии против злоупотреблений приказных людей - составлявших главную причину народных волнений в мае 1648 года: здесь находим мы обеспечение возможности челобитий во всякое время на бояр, окольничих и других приказных людей в различного рода «обидных делах», обеспечение безволокитной дачи на них суда, не дожидаясь окончания ими сроков службы,— исключая лишь воеводской службы в наиболее отдаленных окраинах, a также полковой и посольской служб (гл, X, ст. 149); запрещение воеводам и другим приказным людям брать служилые кабалы на лиц, живущих в пределах вверенных управлению их округов, в видах обеспечения от злоупотреблений приказных людей личной свободы населения (гл. XX, ст. 58); гарантии против злоупотреблений недельщиков при отправлении последними судебно-исполнительных поручений (гл. X, ст. 137, 146 и 147). Далее найдем мы здесь регламентацию наиболее спорных сторон в отношениях помещиков и вотчинников к крестьянам и некоторых частностей гражданского оборота вотчин и поместий,—известно, что тяжбы из-за беглых крестьян и из-за прав владения землями положительно обременяли судебные учреждения XVII века и вносили страшную рознь в жизнь низших разрядов служилых людей: здесь найдем мы регламентацию некоторых частностей касающихся определения прав помещиков и вотчинников на белых крестьян и порядка суда по делам этого рода (гл. XI, ст. 15—18, XX, ст. 57; ограничение для новых помещиков и вотчинников права возобновления судных дел о беглых и отпущенных крестьянах, поконченных при прежних владельцах (гл. XV, ст. 2 и 3), определение для покупщиков гарантий против возможности злонамеренного обмана при отчуждении собственниками вотчин своих (гл. XVII, ст. 34 и 35); меры против возможности опустошения поместий, путем перевода поместных крестьян на вотчинные земли (гл. XI, ст. 30). Наконец здесь же найдем мы регламентацию двух частностей права процессуального: определение способа судебного представительства для лиц, не имеющих возможности лично отвечать на суде, и определение способа судебной присяги в тяжбам о правах владения землею (гл. X, ст. 185 и 236).

Невольно рождается теперь вопрос: когда именно составлены были, при участии в том выборных людей, исчисленные нами «новые» статьи? Были ли они составлены до 3-го октября, а следовательно и включены в изготовленный к этому дню проект Уложения, или же были они составлены после 3-го октября, во время самого чтения проекта, в виде законодательного разрешения вопросов, уже сформулированных кн. Одоевским с товарищами? На этот вопрос трудно ответит за отсутствием данных. Мы лично более всего склоняемся в пользу первого предположения, тем более, что выборные находились в Москве уже c 1-го сентября, следовательно слишком за месяц до окончательного изготовлении проекта сборника—и в этот промежуток времени легко могли быть собираемы для обсуждения поставленных комиссиею новых законодательных вопросов. Но, во всяком случае, участие выборных в составлении этих семнадцати статей—еще не было выражением законодательной инициативы земского собора 1648 — 1649 года. Последняя выразилась в челобитных, поданных выборными людьми государю после 3-го октября, следовательно при обсуждении проекта Уложения.

Рассмотрим дошедшие до нас свидетельства о подобного рода челобитных соборных людей.

30-го октября 1649 года, как свидетельствует один из дошедших до нас актов, поданы были два письменных челобитья от выборных людей земского собора 1648—1649 года: одно из них—от лица представителей служилого класса, стольников, стряпчих, дворян Московских и городовых дворян и детей боярских; второе—выборными от гостей, торговцев гостиной и суконной сотен и городовых торговых и посадских людей. Сущность обоих челобитий – одна и то же. Здесь выборные жалуются государю, что в окрестностях Москвы и других городов, на местах, где были прежде городские выгоны,—устроены ныне слободы и пашни патриаршие, монастырские, боярские и других чинов людей; что в Москве и других городах накупили себе и взяли в заклад тяглые дворы, лавки, погреба и соляные варницы люди и крестьяне патриаршие, монастырские, боярские и других привилегированных лиц, что они же заводят по городам торговлю, берут на откуп таможни, кабаки и др. откупные статьи,—и темь отбивают y посадских людей промыслы их, причиняют им большие убытки и содействуют расстройству внутреннего быта городских общин. Оба челобитья оканчиваются ходатайством о запрещении заводить частные слободы и пашни вблизи от столицы и других городов, о запрещении людям и крестьянам привилегированных в податном отношении лиц и учреждений приобретать в городах тяглые имущества, производить здесь торговлю и брать откупа, о включении в городское тягло всех без исключения лиц, живущих в городах и подгородных слободах и об определении законного размера городских выгонных земель. Две недели спустя, именно 13 ноября, совокупные челобитья представителей служилых, торговых и посадских людей докладывались Государю и Думе его членами редакционной комиссии—князьями Одоевским, Прозоровским и Волконским и дьяками Леонтьевым и Грибоедовым—и воспоследовавший поэтому поводу царский указ и боярский приговор утвердил все ходатайства выборных[12]. Это утвержденное в законодательном порядке челобитье выборных соборных людей—дало содержание шести статьям XІХ-ой главы Уложения (ст. 1, 6, 7, 9, 10, 15)[13]; если же мы допустим в общее число статей, почерпнувших свое содержание из соборного челобитья 30 го октября, и статьи составляющие дальнейшее развитие этих шести основных статей (именно еще статьи 2—5, 8,11, 12, 14,16—17),—то общее число статей XIX главы, обязанных своим происхождением этому челобитью—дойдет до 16-ти. Вместе с утверждением ходатайства выборных, не дожидаясь окончательной санкции и вступления в обязательную силу вновь составляемого Уложения,—дан был указ Сыскному Приказу о сыске и отписке на государя в тягло слобод, заведенных около Москвы и других городов, и всех людей, в них живущих, начиная с 1613 года. Это распоряжение дало повод новому челобитью соборных людей. 25-го ноября били челом государю «всяких чинов выборные люди» об отписке на государя слобод, и в них людей,—«без лет и без сыску, где кто ныне живет, . . . чтоб впредь слободам со крестьяны и с бобыли и с закладчики, с торговыми и ремесленными людьми . . . всем быть его государевым, a ничьим иным . . . чтоб от той розни в его государстве никакой ссоры и розни меж людьми не было»; это дополнительное челобитье шло на утверждение государя уже не через редакционную комиссию, a через Сыскной Приказ, так как сюда передан был на исполнение царский указ и боярский приговор по основному челобитью. Это дополнительное челобитье. также утвержденное царем[14], вызвало к жизни три новые статьи XIX главы Уложения (именно ст. 13, 18 и 20)[15], a если принять в соображение статьи, составляющие их дальнейшее развитие (19, 21—31 ст.), —то мы найдем, что общее число статей, вызванных челобитьем 25-го ноября—доходит до 18-ти. Таким образом челобитья выборных людей от 30-го октября и 25 ноября были причиною издания 9 статей XIX главы, непосредственно из них вытекавших, и 25 статей той же главы, составлявших дальнейшее развитие этих основных девяти статей; если мы примем в соображение, что дальнейшие статьи ХІХ-й главы, 35—39, имеют непосредственное и тесное отношение к предыдущим, a последняя, 40-я, воспрещающая отчуждение и заклад Московских дворов иноземцам, является ответом на челобитье о том в 1643 году Московского приходского духовенства, по всей вероятности подтвержденного на соборе выборными людьми[16]—то окажется, что вся XIX-я глава Уложения, озаглавленная «О посадских людях» и заключающая в себе 40 статей, возникла (за исключением разве может быть ст. 40-й, коренящейся в предшествовавшем челобитьи духовенства) по инициативе и при участии выборных соборных людей, уже после представления кн. Одоевским с товарищами выработанного ими проекта Уложения. Деятельное отношение выборных к вопросам, получившим свое разрешение в XIX главе Уложения—теперь должно быть вполне понятно нам: мы видели выше, что нестроения во внутреннем быту городских общин, обусловливавшиеся выходом посадских людей из тягл и приливом к посадам людей, не тянущих городского тягла, но тем не менее захватывавших в свои руки городские тяглые дворы, угодья и городские промыслы—с самого конца смутного времени вызывали жалобы посадских людей и соответственные им мероприятия правительства. Уложение 1649 года стремилось, хотя, как показывают события второй половины XVII века, и не вполне удачно—положить предел этим настроениям путем закрепления посадского населения и резкого отграничения его от населения уездного, волостного: Уложение положило начало городскому, в известном смысле замкнутому, сословию.

Переходим к следующему весьма важному челобитью выборных людей земского собора 1648—1649 года. По свидетельству одного из дошедших до нас актов — «били челом Государю Ц. и В. К,. Алексею Михайловичу всея Русии. ... все выборные люди ото всея земли....чтоб Государь указал у патриарха, и у властей, и у монастырей, и у протопопов и у попов вотчинные земли взять на себя Государя, которые даваны с 88 (1580) году … и велел бы те земли, взяв из монастырей, раздать по разбору служилым людям, беспоместным и пустопоместным и малопоместным, дворянам и детям боярским»[17]. Чтобы понять истинный смысл этого челобитья выборных людей, мы должны заметить, что в эпоху издания Уложения монастыри и духовенство находилось в обладании огромных масс земель, с которых они, в силу своего привилегированного положения, не платили податей и не отбывали никаких государственных повинностей, распространяя эти льготы, в силу получаемых ими жалованных грамот, и на людей живущих на их землях; к этим льготам присоединялись еще обширные судебные иммунитеты. Само собою разумеется, что лица тяглого состояния, прельщаемые льготами, предоставлявшимся людям, живущим за монастырями и духовенством, и удрученные тягостью падавших на них податей и повинностей – массами выходили из общин своих и закладывались за монастыри и за духовных вотчинников, в ущерб интересам покинутых ими общин. Понятно, что подобный порядок вещей должен был внушать враждебное отношение тяглых людей к поземельному владению духовных лиц и учреждении; понятно, что увеличение количества вотчинных земель подобного рода было не в интересах и самого правительства, исключая значительную массу земель как из тягла финансового, так и из тягла служебного. И вот мы видим, что начиная с в. к. Иоанна III-го, нередко принимаемы были меры к секуляризации земель духовных лиц и учреждений или, по крайней мере, к ограничению для них права приобретения новых вотчин, как по возмездным, так и по безвозмездным основаниям (например в виде вкладов частных лиц на помин души, «по душе»). Последнее ограничение духовенства в праве приобретения вновь вотчин установлено было соборным приговором 15-го января 1580 года[18]— и его-то и имеют в виду выборные люди земского собора 1648—1649 года, ходатайствуя о секуляризации вотчинных земель, приобретенных с этого года монастырями и духовенством и о запрещении подобных приобретений на будущее время. Челобитье выборных было разрешено государем в положительном смысле лишь по отношению ко второй половине его, т. е запрещению приобретения вотчин впредь,—и результатом этого явилась 42 статья ХVІІ-й главы Уложения и ее дальнейшее развитие—статьи 43-я и 44-я[19]; 42-я статья сама свидетельствует нам, что она «уложена собором». По смыслу 42-й статьи, запрещено на будущее время духовным лицам и учреждениям приобретение вотчин как путем купли, так и путем принятия их на помин душ, - а Поместному Приказу запрещено записывать в книгах своих всякого рода сделки подобного рода. И так челобитье выборных людей было удовлетворено в настоящем случае лишь наполовину: духовенству запрещено приобретать вотчины на будущее время, но распоряжения по секуляризации вотчин, приобретенных с 1580 года—не воспоследовало и новому закону, не смотря на желание выборных, не было придано обратной силы. Тем не менее правительство имело кажется первоначально намерение удовлетворить и этой части челобитья земского собора: мы имеем по крайней мере дошедшую до нас память Поместному Приказу от 9 ноября 1649 года, которою предписывается ему собрать и представить государю «вскоре» сведения о количестве вотчинных земель, приобретенных монастырями и духовенством с 1580 года[20]. Весьма вероятно, что удовлетворение челобитья выборных во всей полноте его встретило весьма естественный протест со стороны членов Освященного собора. Цитированная нами сейчас память скреплена дьяком Федором Грибоедовым.—ясное доказательство того, что и это челобитье выборных, подобно челобитью от 30-го октября, было докладываемо государю редакционною комиссиею; из этой же грамоты явствует, что настоящее челобитье выборных людей имело место до 9 ноября 1649 года.

Другим челобитьем соборных людей, направленным против привилегий духовенства—является челобитье их об учреждении особого Монастырского Приказа, время и условия подачи которого государю совершенно неизвестны нам. Известно, что до издания Уложения царя Алексея Михайловича, духовенство пользовалось особою льготою по отношению к его подсудности: суд и расправа на представителей духовенства и на монастыри, как юридические лица, a также и суд на людей и крестьян, числившихся за ними или состоявшими на их службе—давался исключительно в Приказе Большего Дворца, что служило выражением особого внимания к духовенству со стороны представителей верховной власти. Подобное исключительное процессуальное положение духовенства не могло конечно нравиться земским классам, причиняя большую волокиту в судных делах с духовенством и числившимися за ним людьми и крестьянами: на духовенство и на лиц последнего рода нигде, кроме названного приказа, нельзя было искать суда и расправы. Между тем, приступая к составлению Уложения, правительство основным принципом этого законодательного сборника возвестило установление всяких чинов людям «от большего и до меньшего чина»—суда равного. Этому основному принципу сильно противоречили всякого рода судебные иммунитеты, a в том числе и особая подсудность духовенства. Поэтому не должно казаться удивительным что, на земском соборе 1648— 1649 года, выборные люди били государю челом об уничтожении этой исключительной подсудности. И вот, согласно челобитью выборных людей,—о чем свидетельствует само Уложение,—определено было учреждение особого Монастырского Приказа, на который и перешли все функции Приказа Большего Дворца, на сколько они касались, как суда над лицами духовного ведомства (глава ХІІІ-я «О Монастырском Приказе», статья 1-я), так и общего ведения дел, касавшихся духовенства. Ограничение исключительной подсудности лиц духовного ведомства выразилось еще в двух отношениях: по встречным искам разрешено искать на представителях духовенства, начиная с сана архимандрита, a равно и на людях и крестьянах всех духовных властей вообще — в общих приказах (гл. ХIII-я, ст. 2-я); в городах же право иска на числящихся за духовными лицами и учреждениями людей и крестьян — уравнено с правом иска на людей и крестьян всех вообще вотчинников и помещиков (гл. ХІІІ-я, ст. 3-я). Если мы примем во внимание, что остальные четыре статьи ХIII-й главы составляют лишь дальнейшее развитие только что приведенных первых трех статей,—то должны будем признать, что вся ХIII-я глава Уложения возникла по инициативе земского собора.

Последнее определение Уложения, относительно которого существуют сведения, что оно состоялось по челобитью известного класса населения—это первые две статьи ХІ-й главы («Суд о крестьянех»), отменяющие прежний давностный срок, прежние «урочные лета» (в 15 лет), установленные указом от 1647 года для возвращения беглых крестьян[21]. Но это челобитье было подано уже не при самом обсуждении проекта Уложения, a ранее, в 156 (1648) году, следовательно до 1-го сентября, до срока назначенного для съезда в Москву выборных земского собора 1648—1649 года. На это ясно указывает нам грамота, из которой почерпается известие об этом челобитье, хотя здесь и говорится,—что оно подано «всех городов» служилыми людьми. Как следует понимать эго загадочное свидетельство? Нельзя ли допустить предположения, что представители служилых людей, съехавшись в Москву к собору до 1-го сентября, следовательно в 1648 году, и принимая крайне близко к сердцу важный для их интересов вопрос об отмене урочных лет—поторопились ударить об этом челом еще до открытия соборной сессии? Как бы то ни было, но ход челобитью этому дан был уже во время обсуждения проекта Уложения, по докладу членов редакционной комиссии, кн. Одоевского с товарищами и, по обсуждении челобитья государем, членами освященного собора, боярами и думными людьми и служилыми людьми всех городов «которые били челом о беглых крестьянах»— решение по этому челобитью было «уложено собором»[22]. Таким образом возникли 1-я и 2-я статьи ХІ-й главы Уложения и до 12-ти статей той же главы, составляющих их дальнейшее развитие.

Таковы имеющиеся в дошедших до наших дней актах сведения о статьях Уложения, возникших по инициативе выборных людей земского собора 1648—1649 года. Считаем совершенно излишним распространяться на счет того, что эти немногие, случайно дошедшие до нас акты—конечно не исчерпывают всех случаев челобитий, поданных выборными людьми, и вместе с тем, далеко ее исчерпывают вопроса о законодательной инициативе земского собора 1648 —1649 в деле составления Уложения царя Алексея Михайловича. Поэтому,—раз дошли до нас сведения о нескольких случаях подобного рода —большее основание имеем мы полагать, что общее число их было значительнее, нежели допустить невероятное предположение, чтобы этими случайными актами исчерпывались все случаи влияния собора на законодательные определения Уложения.

В доказательство того положения, что многие статьи Уложения составлены были, если и не по инициативе земского собора, то во всяком случае при его участии,—хотя бы об этом и не упоминалось в самом тексте их,—можем мы при-вести главу VIII Уложения: «О искуплении пленных» (из одной большей основной и шести весьма кратких дополнительных статей), в которой нет и помину о составлении ее при участии земского собора, т. е. после 3-го октября. Между тем до нас дошла позднейшая грамота по тому же вопросу, из которой обнаруживается, что постановления этой главы уложены по совместному совещанию государя с патриархом, освященным собором, боярами и думными людьми и «всяких чинов с выборными людьми»[23]. Основываясь на данном случае, мы вправе допустить возможность, что и многие другие статьи составлены были при непосредственном участии в том выборных людей, хотя в самом тексте их и не встречается на то указаний.

Теперь, выяснив дошедшие до нас сведения о статьях Уложения царя Алексея Михайловича, составленных, как при участии земского собора 1649—1649 года вообще, так и по их инициативе его в частности,—постараемся представить общие числовые данные относительно этого любопытного вопроса.

Они выразятся в следующих таблицах:

А. Статьи, составленные при участии земского собора и возникшие по его инициативе.

Главы:

Статьи:

Общее содержание:

XI. «Суде о крестьянех» (всего 34 статьи)

Статьи, непосредственно вылившиеся из челобитий выборных людей: 1 и 2.

Их дельнейшее развитие, статьи 3-14.

Всего же до 14 статей.

Отмена урочных лет для возвращения беглых крестьян. (Челобитье до 1-го сентября).

XIII. «О монастырском приказе» (всего 7 статей)

Статья, непосредственно вылившаяся из челобитья выборных людей: 1.

Ее необходимое дальнейшее развитие, статьи 2-7.

Всего же 7 статей.

Таким образом, вся глава составлена после 3-го октября.

Уничтожение подсудности духовенства приказу Больш. Дворца и ограничение его судебных привилегий. (Время челобитья неизвестно).

XVII. «О вотчинах» (всего 55 статей).

Статья, непосредственно вылившаяся из челобитья выборных людей: 42.

Ее необходимое дальнейшее развитие, статьи 43 и 44.

Всего же 3 статьи.

Запрещение приобретения вотчин духовенством (Челобитье до 9-го ноября).

XIX. «О посадских людех» (всего 40 статей).

Статьи, непосредственно вылившиеся из челобитий выборных людей: 1, 6, 7, 9, 10, 13, 15, 18 и 20.

Их необходимое дальнейшее развитие, статьи: 2-5, 8, 11, 12, 14, 16, 17, 19, 21-34.

Всего до 34 статей.

Более нежели вероятно, что вся эта глава составлена после 3-го октября.

Устройство посадского населения и внутреннего быта городов (Челобитья 3-го октября и 25-го ноября).

Таким образом инициатива выборных земского собора 1648—1649 г.,—насколько можем судить по случайно сохранившимся известиям – вызвала составление 58 статей Уложе ния, распределяющихся между четырьмя главами этого памятника и касающихся четырех весьма важных вопросов внутренней жизни русского общества конца первой половины ХVІІ-го столетия: а) устройства внутреннего быта городов. b) условий возвращения беглых крестьян, с) ограничения вотчинных прав духовенства и d) уравнения суда путем уничтожения судебных привилегий. Две относящиеся сюда главы—XIII и XIX—несомненно составлены после 3-го октября.

Б. Статьи, составленные при участии выборных людей, но (насколько по крайней мере известно) без непосредственной инициативы их.

Сюда относятся рассмотренные нами выше новые законодательные вопросы, которые велено было сформулировать кн. Одоевскому с товарищами для «изложения их общим советом» и VIII-ую главу «О искуплении пленных». Именно:

Главы:

Статьи:

Общее содержание:

VIII.. «О искуплении пленных» (всего 7 статей)

Все семь статей.

Определение особого сбора на выкуп военнопленных.

X. «О суде» (всего 287 статей).

137, 146, 147, 149, 185, 236.

Гарантии против злоупотреблений недельщиков при вызове на суд, возможность безволокитного получения суда по «обидным делам» на бояр и приказных людей, судебное представительство для лиц не могущих лично отвечать на суде, форма судебной присяги в поземельных тяжбах.

XI. «Суд о крестьянех» (всего 34 статьи).

15-18 и 30.

О правах вотчинников и помещиков на беглых крестьян и запрещение перевода крестьян с поместных земель на вотчинные.

XV. «О вершенных делах» (всего 5 статей).

2 и 3.

Об окончательной силе отпускных и мировых по делам о беглых крестьянах, состоявшихся при прежних владельцах.

XVII. «О вотчинах» (всего 55 статей).

34 и 35.

Меры против обманов при отчуждении вотчин собственниками.

XX. «О холопье суде» (всего 119 статей).

57 и 58.

Запрещение иска в сносе отдельно от иска о беглом человеке и запрещение приказным людям брать служилые кабалы на людей своего присуда.

Всего 24 статьи, распределяющиеся в шести главах. Сводя обе росписи в одну, найдем, что вообще при участии выборных людей составлены следующие статьи.

Главы:

Статьи:

Общее заглавие глав и общее число их статей:

VIII.

1-7.

«О искуплении пленных» (7 ст.)

X.

137, 146, 147, 149, 185 и 236.

«О суде» (278 ст.)

XI.

1-14, 15-18 и 30.

«Суд о крестьянех» (34 ст.)

XIII.

1-7.

«О Монастырском Приказе» (7 ст.)

XV.

2-3.

«О вершенных делах» (5 ст.)

XVII.

34-35, 42-44.

«О вотчинах» (55 ст.)

XIX.

1-34[24].

«О посадских людех» (40 ст.)

XX.

57-58.

«О холопье суде» (119 ст.)

В окончательном результате получаем мы 86 статьи, размещенных в восьми главах, о которых можно несомненно утверждать, что они составлены были при участии выборных людей земского собора 1648—1649 года,— что составляет почти 8,5% общего количества статей Уложения.

Таковы положительные данные, опровергающие теорию Строева и позднейших последователей ее о пассивном только участии выборных людей земского собора в деле составления Уложения 1649 года. Еще раз повторим наше убеждение, что этими случайно до нас дошедшими данными—конечно не исчерпывается вся мера инициативы и участия выборных людей в составлении этого законодательного памятника, в этом, по подлинному выражению царского указа—«государевом и земском великом царственном деле».



[1] Шпилевский: «Об источниках русс. права в связи с развитием государства» (Уч. Зап. Казан. Университета 1862 г. и отдельно), стр. 316-317. Щапов: «Земский Собор 1648-49 г. и собрание депутатов 1767 года». (Отеч. Зап. 1862 г. № 11), стр. 6-7.

[2] «Земские Соборы в Моск. Государстве» (Собр. Госуд. знаний. т. II), стр. 42-43. Эти статьи следующие именно: XIII гл. ст. 1-я; XVII гл. ст. 42; XIX гл. ст. 1, 3, 5-18, 19).

[3] См. выше.

[4] Совершенно самовольно толкуя при этом значение слов «потому же» - находящихся в соответствующем месте предисловия. «Ист.-юрид. исслед. Уложения», стр. 26 м примеч. 49.

[5] В доказательство того, что к 3-му октябрю не могло быть окончено составление Уложения в окончательной редакции, можем мы сослаться на 24-ю ст. XI главы его, из которой явствует, что она составлена уже в 1649 г., — значит после 1-го сентября (здесь находим выражение: «с 1-го сентября нынешнего 157 году.). Следовательно, если бы мы допустили составление комиссиею к 3-му октябрю окончательной редакции Уложения, то столкнулись бы с необъяснимым фактом, что в сентябре не была готова еще и половина сборника.

[6] Кавелин: «Сочинения», III, стр. 179—180.

[7] См. статью Владимирского-Буданова: «Отношение между Литовским Статутом и Уложением Царя Алексея Михайловича», в IV т. Сборника Госуд. Знаний.

[8] Историко-юридическое исследование Уложения, стр. 26 и прим. 51.

[9] Соловьев: Истории России, т. Х, стр. 154.

[10] См. статью г. Забелина: «Сведения о подлинном Уложении царя Алексея Михайловича», в 1-й кн. Архива Историко-юридических сведений Калачева (М. 1830). Подлинный уложенный столбец хранится ныне в Московской Оружейной Палате, в особом серебряном вызолоченном ковчеге, сделанном для его хранения по повелению Екатерины Великой.

[11] Забелин: «Сведения о подлинном Уложении царя Алексея Михайловича», в 1-й кн. Архива ист.-юрид. сведений Калачева.

[12] А.А.Э. IV, № 32 (I и II).

[13] Статья 1-я: «О слободах, которые слободы на Москве патриарши и властелинские и монастырские и бояр и окольничих и думных и ближних и всяких чинов людей»; статья 7-я: «О слободах патриарших и пр., которые устроены в городах на государевых посадских землях»; статья 9-я: «О патриарших и пр. о селах и о деревнях, которые в ряд с посады и около посадов и пр.»; статья 6-я: «О выгонных землях около Москвы во все стороны»; статья 10-я: «О выгонных землях в городах»; статья 15-я: «О боярских и иных чинов людях и крестьянах, которые на Москве и по городом покупили и в заклад поимали тяглые дворы, и лавки, и амбары, и погребы каменные, и соляные варницы, и торгуют всякими товары».

[14] А.А.Э. IV, № 32 (III).

[15] Статья 13-я: «О Московских и о городских о тяглых людях, которые . . . ныне живут в закладчиках»; статья 18-я: «О закладчиках, которые взяты будут в тягло»; статья 20-я: «О посадских людях, которые живут ныне в городах за патриархом и за властьми и за монастыри и за бояры и за окольничими и всяких чинов людьми в слободах».

[16] Что весьма вероятно, в видах общего раздражения против льгот, предоставлявшихся иноземным торговцам в первые годы царствования царя Алексея Михайловича.

[17] А.А.Э. IV, № 33.

[18] Подробности в исследовании проф. А. С. Павлова: «Исторический очерк секуляризации церковных земель в России», Од. 1871 г.

[19] Статья 42-я: «Властем и в монастыри вотчин всяких чинов людям не давати»; статья 43-я: «Будет кто вотчинник какова чину нибудь, или вдова, постригутся, а за ними будут родовые или выслуженные или купленные вотчины и пр.»; статья 44-я: «Будет которые вотчинники или вдовы постриглися до сего Государева указу, а вотчины за нима есть». (Общее заглавие XVII главы: «О вотчинах»).

[20] А.А.Э. IV, № 33.

[21] Подробности можно найти у Беляева: «Крестьяне на Руси», стр. 141-143.

[22] А.И. IV, № 30.

[23] А.И. IV, № 43.

[24] Выше высказали мы уже вероятное предположение, что вся XIX глава, в полном ее составе, уложена при участии земского собора.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100