www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
История государства и права
Рецепция права: идеологический компонент. Ткаченко С.В., 2006.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
3.4. Рецепция римского права в России

Идеологический компонент рецепции римского права в России, как правило, проявляется в модернизационных процессах развития права. Исключение составляет современность, как уже писалось в рамках «декоративной» рецепции. Такие процессы были обусловлены спецификой закрытости Российского государства, его вынужденной изоляцией от внешнего мира, постоянными войнами с соседними государствами либо ожиданием такой внешней агрессии. Выживание российской государственности в таких экстремальных условиях, дальнейшее развитие общества выработало особенную специфику в отношении рецепции: отказ от афишизации самого факта рецепции любого иностранного, а не только римского. При этом сама рецепция не только права, но и правовых доктрин иностранного происхождения отличалась особой интенсивностью и динамизмом.

Известные нам начальные процессы по рецепции римского права в России связаны с Византийской империей, которая сыграла важную политическую и социальную роль в формировании российской государственности. Знакомство древних славян с римским правом вытекало из самого факта соприкосновения с огромным числом «цивилизованных» рабов из Византии, полученных в результате военных набегов. Повседневное общение с многочисленными рабами из развитых, по сравнению с древнерусским государством стран позволяло сравнивать правовые институты различных стран со своими и успешность их действия. Появилась сама возможность рецепции правовых положений, которые подходили к праву древнерусского общества. Этому особенно способствовала мягкая, гуманная политика славянских народов по отношению к рабам. Знакомство славян с Византийским правом происходило также и в связи с крепнувшими торговыми и политическими связями, о чем свидетельствуют сохранившиеся договоры. Постоянные оживленные связи с Византийской империей были плодотворными. Константинополь служил не только сосредоточием могучей византийской культуры, но и местом, где общались русские, греки и южные славяне. В результате происходило постоянное взаимное знакомство сторонами с правовыми системами друг друга, правовое сотрудничество и соответствующее творчество. В договорах стали присутствовать элементы римского права. Так, в договор 945г. было внесено quadrupli, по которому не только возвращалась украденная вещь, но и взыскивалась тройная цена вещи.

Сам факт рецепции стал возможным и из-за широкого знакомства общественности с различными правовыми источниками иностранного права. Известно, что на Руси, со времен Ярослава Мудрого, существовал определенный мощный переводческий центр. Летописец отмечал, что «… и книгам (Ярослав Мудрый) прилежа и почитая е часто в нощи и на дне; и собра писцы многы, и перекладаше от грек на словеньско письмо, и списаша книги многы, и списка, имиже поучающеся верни людям наслажаются ученья божественного … Велика бо бывает полза от учения книжного, книгами бо кажеми и учими есмы пути покаянию, мудрость бо обретаем и вздержанье от словес книжных; се бо суть рекы, напаяющи вселенную, се суть исходища мудрости, книгам бо есть неисчетная глубина…».[1] Известны переводы не только с греческого и латыни, но и с древнееврейского - были переведены и многочисленные талмудические произведения. Предполагается, что созданная Ярославом библиотека насчитывала около 500 томов, что свидетельствует о грандиозных для того времени книжных работах[2], а качество таких переводов, сохранившихся до наших дней, высоко оценивается современными исследователями[3]. Переводилась литература не только христианского, но и христианско-правового характера.

Необходимо отметить факт, что рецепция возможна только тогда, если уже сложилась правовая система, нуждающаяся в такой рецепции. Первые письменные источники Древней Руси показывают существование развитой системы права. Например, первое летописное упоминание о действующем институте опеки относится уже к 879г.: «Умерши Рюрикови, предаст княжение Олгови от рода ему суща, вдав ему сын своей на руця Игоря, бысть бо дщетеси вельми», т.е. Рюрик определяет сыну опекуна из числа родственников. Русская Правда (ст.99) определяет, что «если после смерти отца в семье остались малые дети и мать выходила вторично замуж, то опекуном их назначается один из ближайших родственников или им мог быть отчим». Динамично развивающееся русское общество нуждалось в более развитых инструментах права, что и реализовалось не только выработкой специфических отечественных разработок, но и активным заимствованием из-за рубежа.

Но, конечно, основной причиной полномасштабной рецепции византийского (греко-римского) права являлось принятие христианства как господствующей религии. Игнорировать роль донора – Византии в этой спланированной акции для российского государства нельзя. Выиграла от христианизации Руси, прежде всего, Византия. По сути дела, принятие христианства привело к превращению русских земель в периферию Византийского мира.

Для Руси это была именно «кризисная» модель рецепции, обусловленная поиском идеологии союза славянских государств. Первоначальный выход из кризиса был неудачен: основная языческая «реформа» Владимира закончилась провалом, как и предшествующие ей попытки провозгласить Перуна верховным божеством всех восточных славян. Предполагается, что главной причиной тому являлось историческая необратимость разложения родоплеменного строя, что делало неизбежным падение союза союзов племен под гегемонией Киева. Кроме того, в самой реформе заключались изъяны, препятствующие поставленной цели. Основной из них - верховенство Перуна над остальными богами. Перунов культ пришлось навязывать союзным племенам, в результате чего языческая «реформа» проводимая из Киева, вылилась в религиозное насилие «Русской земли» над словенами, кривичами, радимичами, вятичами и пр., что вызвало волну антикиевских выступлений. Вместо единения «реформа» привела к раздорам и обострению отношений Киева с подвластными ему племенами. Тогда Владимир, изыскивая новые средства для сплочения межплеменного союза, для утверждения господствующего положения в нем, прежде всего, киевской социальной верхушки, обращается к христианству.[4]

Игнорирование закономерностей рецепции, в том числе факта невозможности кризисной модели без глубочайшего кризиса в обществе, приводит к ошибочным выводам, типа, что «крещение Руси приняло форму внезапного и болезненного переворота сверху».[5] С этих же позиций представляется ошибочным мнение В.П. Оргиша об отсутствии кризиса идеологии перед принятием христианства. Он считает, что Древняя Русь, ставшая полем постепенного широкого приложения христианских идеалов, не находилась в кризисном состоянии. Она двигалась по пути социально-экономических и культурных преобразований, решала конкретные государственные задачи, и вопрос о принятии новой веры был для нее вопросом государственной необходимости.[6] Налицо – непонимание процессов рецепции, игнорирование ее идеологического компонента.

Рецепция римского права и его активная пропаганда осуществлялась посредством распространения духовно-правовой литературы. Ярким примером является активное использование вплоть до XIXв. Кормчей книги, чью основу составило византийское законодательство императора Юстиниана. Кроме этой византийской начинки в содержание вошло: Свод законов, систематизированных патриархом Константинопольским Иоанном Схоластиком в VIв., Эклога императоров Льва III и Константина V, содержащая нормы римского гражданского права; Номоканон патриарха Фотия (IX), Судный закон; Свод законов императоров Романа и Константина (Xв.); Свод законов императора Алексея Комнена; Свод законов о браке; Пространная Русская Правда, церковные уставы князей Владимира и Ярослава и т.д.

По мнению исследователей древнерусского права, Кормчая расширяла кругозор юридических понятий, приучила возводить факты в понятия; появляются новые технические юридические выражения.[7] Содержание Номоканона, в свою очередь, отразилось на содержании Судебника 1497г., который также во многом стал дублировать положения византийского права.

Помимо непосредственного использования римского права на задворках Российской империи (Остзейский край, Польша, Бессарабия), использование положений римского права прослеживается на различных этапах развития российского законодательства. Так, комиссия, подготовившая проект Уложения Алексея Михайловича 1649г., использовала так называемые «градские законы, законы Греческих Царей»[8], т.е. византийское законодательство.

Но повторное полномасштабное знакомство с теорией и практикой римского права общества произошло при Петре I. В XVIII и в последующие века прямые заимствования текстов западного права Россией обрели просто колоссальные размеры. Рецепции подверглось в первую очередь шведское право, а также германские, французские, датские законы. Были проведены обширные кодификационные работы, изменена юридическая техника. Появились многочисленные отрасли и институты, ранее не известные русскому праву, как вексельное право, регулирования права на разработку недр, договор товарищества. Появилось превалирование письменного нормативно-правового акта над иными источниками права. Произошел переход от каузальных предписаний к абстрактно-общим нормам и т.д.

В результате культурный шок от введения новых государственно-правовых порядков был столь велик, что в к. XVII — н. XVIII в. в стране широко распространились предания, согласно которым Петр I был не "природным", а подменным царем. Якобы, он был подменен немцами (при рождении, во время путешествия за море и т.п.). Петр — немец, т.е. человек "непонятный", "лукавый". Старообрядцы же вообще объявили его Антихристом, попирающего вековые традиции русского народа[9].

Другой законодательный памятник, который в полной мере испытал на себе рецепцию римского и иностранного права (в частности, кодекса Наполеона) – Свод законов Российской Империи. При создании его создании, «главный редактор» граф М.М. Сперанский признавался, что для достижения «полноты» Свода Законов он опирался на лучшие образцы Римского, Французского, Прусского, Австрийского законодательства[10].

Осуществляемая государственной властью реформа российского законодательства должна была продемонстрировать лозунг государственной идеологии - «возвышение народности». Данный лозунг был отражен в циркуляре Министерства народного просвещения 1833г.: «наука отечественного правоведения будет полная, истинная и современная, когда она будет обозревать каждый род законов во всей полноте бытия, т.е. догматически, исторически и философски…. и одушевляться единым духом православия, самодержавия, народности». Конечно же, такая идеология отнюдь не способствовала афишизации самого факта рецепции.

Соответственно о возможности использования римского права в своих разработках реформатор М.М. Сперанский публично отзывался крайне скептически: «В преклонном и близком уже к падению веке Римской Империи, ни в уме, ни в силе государственного управления нельзя было по естественному порядку ожидать здравых и точных о законах понятий. Римские законы, памятник долголетнего гражданского образования и великой законодательной мудрости, в изменении постановления и великой законодательной мудрости, в изложении Юстиниановом представляют собой развалину великолепного здания, в коей рукой слабых и малосведующих художников на удачу слеплены разнородные драгоценные остатки».[11] Но такая негативная оценка в отношении римского права, по мнению В.А. Томсинова, закономерна и обусловлена только тем, что личная судьба его (ссылки, опала) научили покорности судьбе и учету господствовавшей в 30-е гг. в России теории официальной народности.[12]

Как бы там ни было, в науке признан факт, что при составлении Свода Законов Российской империи законодатель руководствовался законодательством императора Юстиниана, «с необходимыми поправками от философа Бэкона».[13] Именно рецепцией объясняются противоречия, неясности, «сбивчевость», «загадочность» Свода, а за объяснениями отдельными исследователями напрямую предлагалось обращаться именно к тем иностранным образцам, которые вдохновляли редакторов Свода Законов.[14]

Подобно М.М. Сперанскому в советский период развития права проявил себя П.И. Стучка при подготовке проекта первого гражданского кодекса Российской Федерации 1922г. Давая его характеристику, он отмечал, что ввиду краткости срока его изготовления пришлось почти целиком и дословно списать с лучших образцов гражданского права Запада – «задаваться целью создать что – либо оригинальное мы не могли, ибо мы тогда в гражданско – правовой области не могли в точности определить ни пределов окончательного отступления, ни дать новых форм»[15]. При этом необходимо отметить факт использования продукта рецепции в рамках модернизационной модели рецепции, что позволяло государству и обществу избежать проблем «декоративной» рецепции.

Но такая модернизационная идеология зачастую отрицает в принципе сам факт рецепции иностранного права. Так и в СССР использование чуждых по идеологии «буржуазных» (а римское право в этом аспекте рассматривалось именно как «буржуазное», а не «рабовладельческое» право) правовых установлений вызывало определенные проблемы у исследователей. После выступления политического деятеля Советского государства А. Вышинского в 1934г., где была озвучена официальная критика проблем рецепции буржуазных институтов в советское право, в науке произошел декларативный отказ не только от возможности рецепции «буржуазных» институтов, но и от признания такого факта в прошлом. [16]

Отказ от афиширования преемственности государственной идеологией мотивировался тем, что Великая Октябрьская социалистическая революция положила начало новому неизвестному истории человечества, социалистическому обществу и праву и для укрепления престижа социалистического права нет никакой необходимости искусственно раздувать его значение, противопоставлять его государству, «возвышать» его над государством, распространять теории, подобные теориям «правового государства» и т.п. Здесь лучше всех сориентировался ученый А. Гойхбарг, провозгласивший, что в принципе «наш Гражданский кодекс не имеет корней в прошлом».[17]

Государственной идеологией «буржуазное право», в отличие от нового социалистического, рассматривалось исключительно с негативных позиций, как всегда выражающее волю капиталистов, служащего средством для охраны их частной собственности на средства производства, для угнетения и эксплуатации трудящихся. В русле этой тенденции советскими исследователями категорически отрицалась даже возможность позитивного воздействия институтов римского права на новое социалистическое право: «буржуазный идеолог, утверждающий вечность государства и права, хочет утвердить этим только вечность буржуазного способа производства, вечность капиталистической эксплуатации буржуазного классового права и буржуазного государства» [18].

В литературе постоянно подчеркивалось основное правило советской исторической науки гласившей что «историк – марксист должен помнить, что этот закон смены общественных форм требует от него, чтобы он подходил к историческому исследованию как революционер-большевик, а не как реформист»[19]. В связи с этим неудивительно в отношении римского права высказывание: «Римские правовые памятники со своим образным и откровенным языком, не скрывающим следов крови на священных институтах, для революционно - марксистского исследователя дадут неизмеримо богатый материал» [20].

Согласно с таким направлением и такой характеристикой римского права виднейшие советские политики производили сравнение молодого социалистического права с «отсталым», буржуазным по духу римским правом. Показательно, что А.Я. Вышинский в докладе на I совещании по вопросам науки Советского права и государства 16 июля 1938г. объявил: "Наука советского гражданского права в высокой степени у нас запущена. Конечно вредители тут приложили свою руку… Не римское право, опирающееся на частную собственность на орудия и средства производства, являющиеся основой права и правовых систем эксплуататорского общества, возводящее частно - правовое начало в господствующий правовой принцип, а публично-правовое начало лежит в основе Советского права и в частности в основе Советского социалистического гражданского права"[21].

Только такой идеологической установкой объясняется публичное признание своей ошибки проф. Карассом, первоначально рассматривавшего советские заготовительные организации как solutionis causa adjecti римского права, которые также не имели права требования против должника и не могли, поэтому ни простить долга, ни предъявить иска, а могли только принять исполнение и должны были возвратить полученное кредитору[22]. Впоследствии, он, конечно, публично «раскаялся» в своей ошибке, признав, что произведенное им сравнение института колхозного права с «глубоко чуждым нам юридическим институтом римского права» затемняет вопрос, вместо того, чтобы способствовать его уяснению[23].

Однако советская юридическая наука не могла, в принципе, отказаться от использования римского права. Известно, что существовала научная «дискуссия» о классификации социалистического права по своему характеру на публичное и частное. Но сама постановка вопроса о внедрении римской классификации в теорию советского права в 1939г. требовала и определенного гражданского мужества. И, конечно, отрицательная реакция со стороны научного сообщества не заставила себя ждать. Высказывалось, что сама попытка доказать и обосновать деление социалистического права на публичное и гражданское является политически вредной акцией, так как «в той грандиозной задаче коммунистического перевоспитания людей, о которой говорил т. Молотов на XVIII партийном съезде, праву и теории права принадлежит огромная роль. Отсюда ясно, насколько вредно в области теории права допускать неправильность представления о структуре нашего права, противопоставляющее гражданское право всем остальным отраслям права, вместе взятым».[24] Сообщалось, что такое механическое перенесение понятий буржуазного права на советскую почву «не имеет ничего общего с указанием т. Молотова о необходимости критического изучения культурного наследства буржуазного общества»[25], предлагалось бороться с таким «юридическим кретинизмом» - «гражданские правоотношения нельзя замыкать в какие-то надуманные юридические схемы или в традиционные понятия, выработанные буржуазной юриспруденцией. Самый термин «Гражданское право» в условиях социализма не имеет ничего общего с одноименным термином в буржуазной системе права. Там гражданское право ведет свое начало от римского права, которое именовалось римскими юристами: гражданское право или право частное». [26] Член-корреспондент Академии наук СССР М. Аржанов открыто именовал цивилистов, внедрявших в советское право римскую систему, «вредителями», которые «успешно замалчивали проблему систематики советского права, отстаивая буржуазные принципы систематики права с его, в частности, делением на публичное и частное право (напр. Паушканис, Челяпов и др.)».[27]

Но такую возможность заимствования правовых институтов, терминологии, характера буржуазного права, изучение его основ – римского права предоставила сама государственная власть (постановление ЦК ВКП (б) от 14 ноября 1938г.). Ей констатировался факт «отставания юридических наук» в СССР и одной из причин этого явления называлась тенденция, что «сплошь и рядом считалось своеобразной «заслугой» огульное отрицание и охаивание всего того, что было создано буржуазной наукой в области права, а в результате получился большой пробел в области изучения исторических источников великого прошлого нашей родины, мешавшей овладению в совершенстве нашей наукой, мешавшей нашей многочисленной учащейся молодежи применять в полном объеме научные знания на службу социализму»[28].

Помимо включенной в советское законодательство пандектной обработки римского права, в литературе постоянно упоминаются положения римского права, правда, без какого-либо их исторического рассмотрения. Известный советский ученый М. Строгович в 1939г. отмечал действие принципа onus probandi[29]. В различных диссертациях этого периода встречались отдельные упоминания об элементах теории римского права, например, о том, что «Советский суд в силу закона является «хозяином процесса» (dominus litis[30] и т.д. Даже известные политические деятели Советского государства, противники рецепции, в своих речах активно использовали положения теории римского права, адаптируя их к нуждам Советского государства. Известно высказывание академика А. Вышинского: ««Salus populi- suprema lex»- благо народа - высший закон, закон революции, которому подчинены все юридические законы»[31].

Положения теории римского права проникали и в законотворческие документы. Так, декрет от 7/VIII. 1932г. об охране имущества государственных предприятий, колхозов и коопераций и укреплении общественной (социалистической) собственности, определял, что общественная собственность является основой советского строя, «священной и неприкосновенной и люди, покушающиеся на общественную собственность, должны быть рассматриваемы как враги народа».

Конечно, при таком использовании теории римского права в действительности, его принципы и институты наполнялись другим философским содержанием, «модернизировались». Известный советский правовед Н. Крыленко рассуждал по поводу такого неожиданного использования термина «священная собственность» в декрете Советской власти: «Вдумайтесь в этот термин, в это слово. Только зубоскал, несерьезный человек или только скрытый классовый враг может смеяться или зубоскалить по поводу того, что мы называем, и законно называем, вот эту собственность, пропитанную потом и кровью, трудом десятков миллионов, представляющих собой накопление труда 15 лет напряженнейшей работы в тяжелейших условиях, только зубоскал может смеяться по поводу того, что мы говорим, что это для нас священная собственность. Священная - это значит самая близкая, самая дорогая, самая святая, если мы вообще не отказались принципиально от употребления этого слова. Ибо она «освящена» кровью, которую рабочий класс и трудящиеся массы пролили, чтобы отстоять свое социалистическое государство и эту общенародную собственность против покушения бандитов международного капитала и остатков прежних эксплуататорских классов старой царской России». [32]

Творчески переработанная правовая философия в рамках государственной идеологии особенно заметна на основе трактовки ключевого принципа правовой системы - принципа равенства. «Под равенством,- разъяснял И.В. Сталин,- марксизм понимает не уравниловку в области личных потребностей и быта, а уничтожение классов, т.е. а) равное освобождение всех трудящихся от эксплуатации после того, как капиталисты свергнуты и экспроприированы, б) равную отмену для всех частной собственности на средства производства после того, как они переданы в собственность всего общества, в) равную обязанность всех трудится по своим способностям и равное право всех трудящихся получать за это по их потребностям (коммунистическое общество)»[33].

Советское государство в русле идеологии марксизма-ленинизма требовало соблюдения законности от населения в русле высказывания: «Закон суров, но это - закон». Неподчинение закону государства рассматривалось не более и не менее как нарушение партийной и государственной дисциплины: «Уважать закон, крепить закон, соблюдать закон - вот как смотрит товарищ Сталин на закон, хотя бы в условиях жестокого классового сопротивления капиталистических элементов, в условиях жесткой классовой борьбы. Закон, по Сталину, как и по Ленину, - не голая репрессия, не просто наказание. Закон – великая культурная сила, великое средство воспитания и перевоспитания людей. … Всякое нарушение закона есть нарушение партийной и государственной дисциплины».[34] Но не только принципы права были интерпретированы в пользу государственной правовой идеологии. Различные инструменты теории римского права также проходили через горнило классового подхода. С.С. Алексеев в отношении существования презумпций в советском праве пришел к закономерному выводу, что «презумпции были известны и праву эксплуататорского общества. Но в условиях социализма этот способ юридической техники, используемый для распределения бремени доказывания в процессуальном праве, приобрел особое социальное значение» [35]. При обсуждении в литературе построения гражданского кодекса РСФСР, советский цивилист О.С. Иоффе нашел единственно правильный выход из тупиковой ситуации, объявив, что система советского гражданского права отличается как от институционной системы, с которой нет даже внешнего сходства, так и от пандектной[36].

Гражданский кодекс 1964г. в основном перенял характер первого гражданского кодекса, улучшив отдельные его положения, упростив правовой язык изложения. Из него были реципированы полностью или в переработанном виде 229 статей. Но основной, «буржуазный», характер теории римского права был, по идеологическим причинам, утрачен. Но это произошло еще задолго до принятия второго гражданского кодекса.

Отдельными исследователями в рамках мифологии «декоративной» рецепции отрицается позитивность первого гражданского кодекса РСФСР, его важнейший характер не только для советского народа, но и для «копилки» мировых цивилистических ценностей. Так, активный пропагандист советского права в прошлом, С.С. Алексеев в настоящее время высказывается, что, оказывается, «.. сам Гражданский кодекс (1922г.), лишенный своей души - частного права - и потому обескровленный, немощный, во многом обрел, как и все право того времени, опубличенный характер, не стал, как говорится, явлением - юридическим документом, который бы выбивался из общего опубличенного массива законодательства Советской России и заложил основу для оптимизма в отношении правового будущего российского общества»[37]. Конечно, это утверждение не соответствует действительности. Необходимо признать, что правовое наследие первого гражданского кодекса Российской Федерации не только оказывало, но и оказывает существенное влияние на развитие цивилистической мысли, основанной на рецепции римского права. С его помощью, в том числе, были осуществлены полномасштабные модернизационные преобразования советского периода, заложившие основы могучего государства.

Таким образом, по мнению автора, является ошибочным суждение, что после Октябрьской революции 1917г. следы применения римского права в России почти совершенно исчезли, в связи с тем, что произошли коренные изменения в российском законодательстве, которое было полностью обновлено[38]. С этих позиций также необходимо признать распространенное ошибочное убеждение, что российская юриспруденция с недавних пор полноправно вошла в общечеловеческое сообщество правоведения и потому должна стремиться соответствовать его высоким требованиям хотя бы в лице своих наиболее талантливых представителей[39], так как она оттуда и не выходила в действительности. Вышеприведенные оценки связаны с субъективным подходом к социалистическому праву, прозападной направленностью исследователей и нежеланием изучать действительные основы российского права.

В СССР частное право сохраняло свою принципиальную консервативность вплоть до перестроечного времени. Гражданский оборот не требовал каких-либо коренных изменений. Плановое государственное хозяйство вполне справлялось различного рода положениями и директивными указаниями. Коренным образом ситуация изменилась в начале 90-годов. В общество в рамках «кризисной» модели внедрилась идея благотворного влияния рецепции зарубежного законодательства на российскую правовую почву, в том числе и римского права. Положения теории римского права в виде романо-германской цивилистической модели стали в полном объеме наполнять правовую систему Российской Федерации, т.е. произошла очередная полномасштабная рецепция римского права. Она, в частности, выразилась в Гражданский кодекс РФ 1994г. Но при его откровенно западном характере ситуация повторяется – исследователи не желают замечать факт рецепции: «… речь не может идти о прямом копировании рецепции зарубежных образцов и аналогов, хотя бы близких по своему духу отечественным законодательным решениям - российское гражданское право основывается на собственных, национальных правовых традициях».[40] Однако, несмотря на то, что современный российский гражданский кодекс вобрал в себя самое ценное из теории римского права, «бурного расцвета» частного права в России не наблюдается. Многие институты, детально разработанные в римском праве, такие как сервитут и проч., с трудом «пробивают» себе дорогу в народном правосознании.

Следовательно, можно выделить следующие этапы отношения советского государства к римскому праву как материала для рецепции.

Первый этап - 1917-1922 гг. Римское право характеризуется отрицательно как рабовладельческое, классовое.

Второй этап - 1922-1937 гг. - характерен смягчением позиции по отношению к «рабовладельческому» праву в связи с рецепцией его положений (пандектное право) в Гражданский кодекс.

Третий этап - 1937-1961 гг. - неустойчивое отношение к римскому праву. Начало этапа ознаменовала позиция А.Я. Вышинского, сформулированная в докладе о положении на правовом фронте. Она выразилась в декларативном отказе от афиширования преемственности в праве. Позже постановление ЦК ВКП (Б) от 14 ноября 1938 г. смягчило данную позицию, зафиксировав факт «отставания юридических наук» и предоставив возможность пользоваться теорией римского права. Однако уже в 1939 г. сложилась тенденция рассматривания исследователей, предлагавших реципировать ценности римского права, в качестве «вредителей». Но, несмотря на такую неустойчивую позицию политиков, непосредственно отражавшуюся на юридической науке, в их выступлениях на протяжении всего этапа цитировались многие принципы и правила римского права.

Четвертый этап - 1961-1990 гг. - ознаменовался продолжением развития «усеченного» пандектного права и распространением этой модели на другие союзные республики. Растет авторитет римского права. В учебной литературе отмечается, что оно хотя и неприменимо в условиях социалистического строя, но для юриста, занимающегося внешнеэкономической деятельностью, его изучение необходимо.

Пятый этап - 1990 гг. - настоящий момент. Характеризуется реципированием основных положений римского права и повышением его авторитета в идеологических целях.

Современная рецепция римского права в России, как демонстрирует А.И. Косарев, обусловлена идеологическим фактором «возврата в лоно европейских цивилизаций» и попыткой установления преемственности: «Российское право есть целое со своим прошлым и мировым процессом поступательного движения права»[41].

Гражданский кодекс РФ 1994-1997 гг. во многом продолжил традиции первого гражданского кодекса РСФСР. Были восстановлены правовые институты цивилистики, такие как сервитуты, ипотека и т.д. Кодекс практически вобрал в себя лучшее из теории римского права. Многие идеи, принципы и институты римского права были заимствованы при разработке и других кодексов (Арбитражного, Гражданского процессуального, Уголовного, Уголовно-процессуального и пр.). Однако в рамках «декоративной» рецепции общество не имеет возможности полностью ощутить возможности такой рецепции.



[1] Лаврентьевская летопись. М. 1872. С.148.

[2] См.: Голубинский Е. История Русской церкви. Т.1. Первая половина. М. 1997.

[3] См.: Лихачев Д.С. Возникновение русской литературы. Издание АН СССР, М-Л, 1953. С.130.

[4] Фроянов И.Я. Древняя Русь. Опыт исследования истории социальной и политической борьбы. М. СПБ. 1995. С.84.

[5] Уортман Р.С. Сценарии власти. Мифы и церемонии русской монархии. Т.1.: От Петра Великого до смерти Николая I. М. 2002. С.44.

[6] Оргиш В.П. Древняя Русь. Образование Киевского государства и введение христианства. Минск. 1988. С.88.

[7] Шпилевский С. Об источниках русского права в связи с развитием государства до Петра I// Учен. Зап. Казанского университета, 1862. В II. С.272.

[8] Уложение по которому суд и расправа во всяких делах в российском государстве производится, сочиненное и напечатанное при владении его величества государя царя и великого князя Алексея Михайловича всея России самодерца в лето от сотворения мира 7156. Четвертое издание Императорской академии наук. 1776г. С.2.

[9] Белобородова И.Н. Этноним "немец" в России: культурно-политический аспект // Общественные науки и современность. 2000. № 2. С. 98-102.

[10] Объяснительная записка содержания и расположения Свода законов гражданских// Архив исторических и практических сведений, относящихся до России, издаваемых Н. Калачевым. Кн.2. С-Петербург. 1859. С.5.

[11] Мысли графа М.М. Сперанского// Архив исторических и практических сведений, относящихся до России, изд. Н. Калачевым. Кн.1. 1858. СПБ. С.3.

[12] См.: Томсинов В.А. Светило русской бюрократии (М.М. Сперанский) М. 1997.

[13] Пахман С.В. История кодификации гражданского права. Т.II. С-Петербург, 1876. С.4.

[14] См.: Барац Г. О чужеземном происхождении большинства российских гражданских законов// Журнал гражданского и уголовного права. Ноябрь. 1885. С.82-83.

[15] Стучка П.И. 13 лет борьбы за революционно- марксистскую теорию права. Сборник статей (1917-1930). М., 1931. С-125.

[16] Например, Вышинский А. Положение на правовом фронте// Советское государство. 1937. № 3-4; Вышинский А. Реформы уголовно-процессуального законодательства// Советское государство. 1934. №6.

[17] Гойхбарг А. Гражданский кодекс РСФСР. 1924. С5.

[18] Алешин В К вопросу о понимании права как общественного отношения// Советское государство. №4. 1933. М. С.38.

[19] Мишулин А. Марксистско- ленинская теория исторического процесса// Вестник древней истории. 4(5). ОГИЗ СОЦЭКГИЗ 1938. С5.

[20] Стучка П. Классовое государство и гражданское право. М. 1924. С23

[21] Вышинский А.Я. Основные задачи науки Советского Социалистического права// Советское государство. №4. 1938. С39.

[22] Проф.Карасс. К вопросу о правовой природе обязательств по поставке государству сельскохозяйственной продукции// Советское государство и право. №3, 1947г. С57.

[23] Проф. Карасс. В редакцию журнала «Советское государство и право»// Советское государство и право. №11. 1947. С96.

[24] Карева М. К вопросу о делении права на публичное и частное// Советское государство и право. №4. 1939. С27.

[25] Годес А. Против буржуазной догматики и нормативизма в теории советского гражданского права// Советское государство и право. №4. 1939. С49.

[26] Годес А. Предмет и система советского гражданского права// Советская юстиция. №1. 1939. С24.

[27] Аржанов М. О принципах построения системы Советского социалистического права// Советское государство и право. №3. 1939. С26.

[28] Постановление ЦК ВКП (б) от 14 ноября 1938г. «О постановке партийной пропаганды и задачи науки социалистического права»// Советская юстиция. №1. 1939. С7.

[29] Строгович М. О системе науки судебного права// Советское государство и право. №3. 1939. С67.

[30] Мальцевич Т. Защита кандидатской диссертации в институте права Академии наук СССР// Советское государство и право.№2. 1939. С148

[31] Академик Вышинский. Вопросы государства и права в трудах товарища Сталина// Советское государство и право. №6, 1939. С21.

[32] Крыленко Н. Охрана социалистической собственности// Советское государство. №7-8. 1932. С17.

[33] Сталин И.В. Соч. тXIII. Стр. 355.

[34] Вышинский А. Вопросы государства и права в трудах товарища Сталина// Советское государство и право. №6. 1939. С20.

[35] Алексеев С.С. Гражданское право в период развернутого строительства коммунизма. Гос.изд. Юридическая литература, М. 1962. С123

[36] Иоффе О. С. Советское гражданское право. Изд. Юридическая литература, М. 1967. С39

[37] Алексеев С.С. Право: азбука-теория - философия: Опыт комплексного исследования. М. 1999. С503

[38] Салогубова Е.В. Римский гражданский процесс. М., 1997. С-31.

[39] Замалдинов Ш.Ш. Язык и речь студента-юриста как факторы учебного процесса// Негосударственное образование в России: результаты, проблемы, перспективы. Материалы межвузовской научно-практической конференции (20 марта-6 апреля 2000г.) Часть III. Издательство «Восточный университет», Уфа, 2001. 43.

[40] Бергман В., Суханов Е. Введение/ Германское право. Ч.1. Гражданское уложение. Пер. с нем. М. 1996. С11.

[41] Косарев А.И. Римское частное право: Учеб. для вузов. М., 1998. С. 8, 9.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100