www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Тесты On-line
Юридические словари
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Налоговое право
Карнаухов М.В. Недобросовестность налогоплательщика как судебная доктрина. – Кострома: КГУ им. Н. А. Некрасова, 2006.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
3.3. Проблемы недобросовестности как формальной нормы

Правоприменение на основании общей оговорки, к которой относится категория «добросовестность», имеет методологические проблемы соотносимости с принципом определенности налоговой нормы. В настоящее время подходы к проблеме неопределенности критериев разграничения «оптимизации» и «недобросовестности» разнятся, от предложений по конкретизации специальных норм до отмены всех льгот и введения единой системы налогообложения (в идеале – два налога: «со всего имеющегося» и «со всего полученного»)[1]. Принимая во внимание опасения о неопределенности правовой нормы «недобросовестность налогоплательщика», считаем, что она имеет важное теоретическое и практическое значение. Она необходима для повышения эффективности налоговых норм как соотношения между фактическим результатом их действий и теми социально-экономическими целями, для достижения которых они были приняты[2].

Интересы добросовестного налогоплательщика должны обеспечиваться не только на стадии применения норм права, но и на стадии принятия налогового закона. Нормативный правовой акт не должен прямо или косвенно стимулировать или потворствовать злоупотреблению субъективным правом в сфере налогообложения, уклонению от уплаты налога, поскольку такая ситуация ставит добросовестного участника налоговых отношений в заведомо экономически невыгодное положение (деформация экономических отношений конкуренции)[3].

Проблема нормативного закрепления «недобросовестности налогоплательщика» заключается главным образом в соотношении с принципом определенности налоговой нормы. В теории налогового права к принципам налогообложения относят базовые идеи и положения, применяемые в налоговой сфере, основополагающие начала налогового права, определяющие суть всей системы, отрасли или института права[4]. Невозможность дать толкование, или, иначе говоря, фактическое отсутствие правовой нормы, означает, что следует решить вопрос о допустимости применения аналогии и т. д. Невозможность восполнить правовой пробел заставляет говорить о правовой неурегулированности соответствующих отношений и об отсутствии у сторон соответствующих прав и (или) юридических обязанностей. В Постановлении Пленума Высшего арбитражного суда РФ от 28.02.2001 г. № 5 «О некоторых вопросах применения части первой Налогового кодекса Российской Федерации по вопросу применения пункта 7 статьи 3 НК РФ» сказано, что при разрешении налоговых споров, основанных на различном толковании налоговыми органами и налогоплательщиками норм законодательства о налогах и сборах, судам необходимо оценивать определенность соответствующей нормы. Возможность существования неустранимых противоречий и неясностей нормативно-правовых актов, неустранимых сомнений правоприменителя относительно содержания нормативно-правового акта ограничивает способности права как регулятора общественных отношений[5].

Существует позиция, что при закреплении в налоговом праве общей нормы налоговые последствия действий налогоплательщиков будут определяться крайне расплывчатыми критериями добросовестности и злоупотребления правом. Законная форма налога будет дополняться не правовыми признаками, так как добросовестность в конечном счете предполагает моральные критерии для оценки обоснованности поведения. При этом неблагоприятные правовые последствия злоупотребления правом представляют не что иное, как санкцию за недобросовестное поведение налогоплательщика, условием которой являются четко определенные в законе составы правонарушений. В обоснование данного аргумента приводится правовая позиция Конституционного суда РФ, сформулированная в постановлении от 15 июля 1999 г. № 11-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений Закона РСФСР "О Государственной налоговой службе РСФСР" и Законов Российской Федерации "Об основах налоговой системы в Российской Федерации" и "О федеральных органах налоговой полиции"»: «…общеправовой критерий определенности, ясности, недвусмысленности правовой нормы вытекает из конституционного принципа равенства всех перед законом и судом (статья 19, часть 1 Конституции Российской Федерации), поскольку такое равенство может быть обеспечено лишь при условии единообразного понимания и толкования нормы всеми правоприменителями. Неопределенность содержания правовой нормы, напротив, допускает возможность неограниченного усмотрения в процессе правоприменения и неизбежно ведет к произволу, а значит – к нарушению принципов равенства, а также верховенства закона …Принцип соразмерности, выражающий требования справедливости, предполагает установление публично-правовой ответственности лишь за виновное деяние и ее дифференциацию в зависимости от тяжести содеянного, размера и характера причиненного ущерба, степени вины правонарушителя и иных существенных обстоятельств, обусловливающих индивидуализацию при применении взыскания. Указанные принципы привлечения к ответственности в равной мере относятся к физическим и юридическим лицам…»

На основании вышеизложенной правовой позиции указывается, что более предпочтительно специальное совершенствование отдельных институтов налогового права с целью пресечения недобросовестных действий налогоплательщиков, так как специальное регулирование способно более гибко предотвратить неблагоприятные последствия того или иного вида недобросовестного поведения налогоплательщиков[6]. Примерами такого регулирования являются некоторые «новеллы» НК РФ, косвенно возлагающие на хозяйствующих субъектов функции налогового контроля. Так, норма пункта 5 статьи167 НК РФ появилась исключительно для целей налогообложения: «В случае неисполнения покупателем до истечения срока исковой давности по праву требования исполнения встречного обязательства, связанного с поставкой товара (выполнением работ, оказанием услуг), датой оплаты товаров (работ, услуг) признается наиболее ранняя из следующих дат: 1) день истечения указанного срока исковой давности; 2) день списания дебиторской задолженности. Имеется в виду ситуация, при которой организация получает от продавца неоплаченный товар, реализует его и «исчезает» вместе с полученными от продажи средствами – в этом случае бюджет теряет весьма существенную сумму НДС. Данная норма под угрозой взимания дополнительного налога вынуждает продавцов ответственнее относиться к выбору покупателей и принимать все меры к своевременному истребованию задолженности[7].

Однако единства по данному вопросу не имеется. Существует мнение, что, несмотря на совершенствование институтов налогового права, в части определения добросовестности налогоплательщика решение большинства конфликтных ситуаций возможно только на основе практики, сформированной в результате судебных разбирательств[8]. Отметим, что ряд авторов, для восполнения пробелов налогового законодательства, предлагает использовать налогово-правовые презумпции, как непосредственно закрепленных в налогово-правовых нормах или вытекающих из их содержания предположения о наличие или отсутствии отдельных юридических фактов, имеющих значение для налогообложения, самая известная из которых закреплена в статье 40 НК РФ[9]. Как указывают некоторые авторы, индуктивные презумпции основаны на объективной связи между предполагаемыми фактами и проявляющимися в сфере налогообложения фактами наличными, а идеологические презумпции обусловлены исключительно содержанием принципов и чертами метода налогово-правового регулирования. Специфика метода правового регулирования и роль презумпции невиновности (пункт 6 статьи 108 НК РФ) отражается на ограниченности применения фактических презумпций и распространенности неопровержимых презумпции, при этом указывается на необоснованность применения в ряде случаев конструкции неопровержимых презумпций (пункт 4 статьи 100, пункт 5 статьи 101, пункт 4 статьи 101, пункт 11 статьи 101.1 НК РФ)[10]. Положительную роль могут сыграть и неопровержимые презумпции, как это сделано в статье 269 главы 25 «Налог на прибыль организации» НК РФ: при определенных обстоятельствах часть процентов за пользование кредитом, выплачиваемых дочерней компанией иностранному учредителю-заимодавцу, рассматривается и облагается налогом фактически как дивиденды[11].

Норма о недобросовестности является в терминологии теории права общей оговоркой, позволяющей судам на основании закона участвовать в юридическом регулировании. По терминологии западной юриспруденции общей оговоркой считаются такие нормативные положения законов, которые дают суду возможность решать те или иные вопросы с одной лишь опорой на общие категории (осмотрительность, безупречность, доверие), независимо от наличия либо отсутствия нормативно выраженной юридической конструкций. Считаем, что использование общей оговорки не входит в противоречие с принципом определенности налоговой нормы, так как не затрагивает элементов налогообложения, установленных специальной нормой. В данном случае, обосновывая применение общей оговорки, сторона по делу, в данном случае налоговый орган, обязана представить совокупность доказательств, принимаемых соответствующей судебной доктриной. В частности, при оценке деловой цели оцениваются внутренние параметры деятельности налогоплательщика, которые он не может не осознавать.

Существуют позиции об «идеальном виде» указанной нормы, которая должна: охватывать все виды сделок, которые приводят к злонамеренному избежанию неуплаты налогов; четко разграничивать сделки, направленные на законное избежание налогов, и сделки, направленные на незаконное избежание налогов; сосредоточиваться на результатах сделки, а не на целях, преследуемых налогоплательщиком при ее осуществлении; способствовать сведению к минимуму неопределенности законодательства для налогоплательщика. Налогоплательщики должны иметь право апеллировать к налоговым органам по всем аспектам применения общего правила. Определение налоговых последствий сделки, к которым применяется общее правило, должно подходить каждой конкретной сделке.[12]

Рассматривая проблему применения данного вида норм, С. С. Алексеев указывает: «…напоминая близкие по сути положения права справедливости по английской юридической системе, “общие оговорки” позволяют преодолевать ту грань требований верховенства закона, которая заключается в жесткой формальной законодательной предопределенности судебных решений. Общие оговорки – такие законодательные положения, которые позволяют суду не только восполнить в результате судебной деятельности то, что мог бы сделать закон, но и пойти дальше в области правотворчества. А именно – давать правовые решения (притом имея за спиной закон!), которые не могут быть оценены только как результат толкования закона или применения норм закона по аналогии, а представляют судебные акты на уровне решений судов общего, прецедентного права – обстоятельство, которое имеет существенное значение для понимания перспектив развития права в современную эпоху. Добавим, что и восполнительная функция судебной практики, базирующейся на общих оговорках, весьма значительна...»[13].

Оценивая международную практику применения общей оговорки, необходимо учитывать следующую позицию: «…хотя западный мир приверженен принципу свободы договора, все правопорядки признают недействительным договор, если он противоречит законам, или добрым нравам, или публичному порядку. Нормы, согласно которым договор признается недействительным по вышеназванным причинам, в основном виде одинаковы независимо от того, являются ли они нормами писаных законов или неписаными нормами прецедентной правовой системы. Повсеместно основной задачей судьи является определение в каждом конкретном случае, действовали ли стороны, вступая в правоотношения, в рамках дозволенного законом. Повсеместно судебная практика стремится внести понятие добрых нравов, или публичного порядка, к наглядным принципам, выделить его в определенную группу прецедентов, разработать специальные критерии для определения этого понятия, чтобы максимально избежать неконкретного и иррационального в его содержании, что неизбежно присуще любой общей оговорке…»[14].

Считаем, что юридическую конструкцию, позволяющую разграничить «налоговую оптимизацию» от «недобросовестности налогоплательщика» необходимо отразить в Налоговом кодексе РФ путем включения соответствующих дополнений.

Статья 3. Основные начала законодательства о налогах и сборах (дополнения)

Пункт 8. Участники отношений регулируемых законодательством о налогах и сборах обязаны действовать добросовестно.

Пункт 9. Добросовестность налогоплательщика предполагается. Использование диспозитивных принципов частного права для получения субъективного налогового права (равно права считать исполненной налоговую обязанность) в отсутствии мотивов достижения соответствующей публичному порядку экономической цели – недобросовестно.

Пункт 10. Публичным порядком допускается использование не противоречащих закону механизмов уменьшения налоговых платежей, связанных с освобождением на законном основании от уплаты налога или с выбором наиболее выгодных форм предпринимательской деятельности.

Вышеизложенное позволяет сформулировать императив налогового права:

Для получения субъективного налогового права поступай так, чтобы максима твоей воли могла стать всеобщим принципом достижения деловой цели.

Возвращаясь непосредственно к судебной доктрине «недобросовестность налогоплательщика», отметим, что, безусловно, наличие общей нормы выводит на первый план проблему судебного усмотрения. Так, судебное усмотрение представляет собой предоставленное суду правомочие принимать, сообразуясь с конкретными условиями, такое решение по вопросам права, возможность которого вытекает из общих и относительно определенных оснований закона. В случае отсутствия прямого, абсолютно определенного указания найти такое из ряда предполагаемых законом решений, которое наиболее точно соответствует идее законодателя[15]. Можно выделить три способа, при которых устанавливается определенная свобода для правоприменителя: простое указание, использование оценочных критериев, комбинированный (наряду с оценочными критериями указан управомачивающий критерий). При этом цель судебного усмотрения – локальный правовой результат, который достигается применением правовой нормы, предусматривающей судебное усмотрение. Суд конкретизирует заданные правоотношения как некую законодательную модель регламентирования определенных отношений, особенностью которой является отсутствие абсолютно определенной схемы регулирования. По своей природе возможность варьировать судебный акт на основе усмотрения состоит в придании определенным фактическим обстоятельствам юридического значения и в соотнесении присущих им черт с предусмотренной совокупностью возможных вариантов и выбора одного из них. Мыслительная деятельность правоприменителя по принятию акта на основе усмотрения основывается на его внутренних ценностных установках, а в установленных законом случаях – на исходных принципах разрешения споров, либо исходя из приоритетных задач законодательства[16].

Существование комбинированного способа установления оценочных норм дает основание полагать, что необходимый инструментарий, позволяющий оценить правовую сущность действий налогоплательщика с позиций реального экономического содержания, – юридические конструкции. При этом С. С. Алексеев понимает под юридической конструкцией – своеобразное модельное построение прав, обязанностей, ответственности, их типовые схемы, в которые облекается юридический материал, которое не охватывается общим понятие нормы[17]. Юридические конструкции следует признать важнейшим средством, обеспечивающим единство нормативного массива и соответствие предписаний позитивного права природе налоговых отношений. Во-первых, формирование юридических конструкций является определенным показателем логической структуры налогового права, отражающей логику построения соответствующих общественных отношений. Во-вторых, юридические конструкции несут некоторую идейную нагрузку, что определяет их тесную взаимосвязь с принципами правового регулирования. В-третьих, развитие системы нормативно закрепленных юридических конструкций свидетельствует о высокой степени организации нормативного материала, и с указанной точки зрения они (конструкции) могут быть рассмотрены в рамках проблемы юридической техники[18].

Развивая проблему о ключевом значении юридических конструкций, С. С. Алексеев указывает, что юридические конструкции не просто цепочки правовых средств, а постепенно вырабатываемые на практике (и получающие то или иное формальное закрепление) строго определенные модельные схемы или типовое построение правомочий, обязанностей, ответственности, процедур. При этом отдельные юридические элементы: права, обязанности, ответственность – строятся в соответствии с требованиями жесткой структуры, в четкой системной зависимости и последовательности. В свою очередь, когда правовые средства в результате типизации в праве приобретают характер юридических норм, на первичном уровне один и тот же устойчивый комплекс правовых норм одновременно является по своей архитектонике юридической конструкцией, а по своим внешним характеристикам и связям с другим комплексом мер – правовым институтом[19].

Особое значение для нашего исследования имеет выявленная Н. Н. Тарасовым природа юридической конструкции как метода юридического исследования. Юридическая конструкция может рассматриваться и в рамках позитивного права как сложившаяся нормативная схема регулирования и как научная теоретическая модель. В таком отношении юридические конструкции можно рассматривать как первооснову, скелет, а их систему как несущую конструкцию позитивного права. В то же время юридические конструкции могут рассматриваться как юридические знания и как инструменты приобретения юридического знания, и именно юридические конструкции позволяют юридически осмыслить действительность в рамках определенной доктрины права[20].

Как отмечал А. Ф. Черданцев, «научная юридическая конструкция – это идеальная модель, отражающая сложную систему урегулированных правом общественных отношений, юридических фактов или их элементов».[21] При этом некий «идеальный» характер юридических конструкций и абстракций отнюдь не умаляет их значимости и необходимости, так как при ином подходе может быть поставлена под сомнение познавательная ценность науки в целом[22]. Таким образом, в связи с развитием теории юридических конструкций традиционное двухфокусное представление о налоговом праве «отношение – норма» требует перехода в трехфокусное «отношение – конструкция – норма». Ценность данного подхода в том, что юридическая конструкция представляется и как складывающаяся (избранная) типовая модель, и как ее нормативное закрепление[23]. Проблемы и перспективы практического использования понятия «юридическая конструкция» при оценке основных проблем теории налогового права обозначены Д. В. Винницким: «…способность той или иной общности правовых норм быть организованной на основе определенных юридических конструкций, отражающей их логическую и функциональную связь, является важным показателем юридического своеобразия рассматриваемой совокупности норм, системности регулирования…»[24].

Юридическая конструкция недобросовестности имеет комбинированный вариант, на основании общей нормы судья конкретизирует способ достижения минимизации налога, соотнося его с нормами налогового права. Нормы права отражают и закрепляют наличную систему экономических отношений. В изменении правовой системы реализуются интересы различных слоев населения, страт и групп. С другой стороны, сами экономические отношения развиваются под воздействием сложившейся правовой системы. Таким образом, норма «недобросовестности налогоплательщика» является экономическим институтом, структурирующим экономические и социальные взаимодействия[25]. Институты представляются нам как характеристики внутреннего экономического устройства системы, предопределяющие закономерности развития общества и обеспечивающие его целостность. В то же время институты являются регуляторами социально-экономических явлений, они представляются как существенный элемент экономических систем, а сложившаяся исторически институциональная структура определяет социально-экономические отношения. Институциональные правила не являются пассивным отражением изменений в экономической системе: они активно влияют на её развитие, ускоряют или замедляют это движение.

Задача судебной доктрины заключается в формализации недобросовестности как юридической конструкции, на основании которой можно оценивать ситуации, требующие правового решения. Формализация категории «недобросовестность» началась на уровне подзаконных актов, регулирующих смежные отрасли, которые, по нашему мнению, могут воздействовать на «рутину» организации. Так, правительство РФ в приложении № 14 к Правилам (стандарту) № 13 «Обязанности аудитора по рассмотрению ошибок и недобросовестных действий в ходе аудита» обозначило критерии недобросовестности аудируемого лица[26]. Данный стандарт относится лишь к аудиторской деятельности и не может определять критерии добросовестности налогоплательщика[27]. «Недобросовестность» включает преднамеренные незаконные действия (или бездействие), совершенные представителями собственника, руководством или сотрудниками аудируемого лица с целью получения незаконных выгод и ведущие (или могущие привести) к искажению финансовой отчетности, при наличии мотивирующих факторов и сознаваемых возможностей для их совершения. Согласно указанному стандарту, на недобросовестность могут указывать такие факты: значительная часть доходов руководства состоит из премий, опционов на акции, размер которых зависит от результатов финансовой деятельности; руководство берет обязательства по достижению аудируемым лицом заведомо завышенных результатов; руководство заинтересовано в применении ненадлежащих способов снижения доходов для занижения налоговой базы. Последний факт приобретает особенное значение, если операции совершаются с привлечением аффилированных лиц, переведенных на специальные режимы налогообложения. Другая категория «недобросовестных» факторов связана с характеристиками хозяйственной деятельности и финансовой стабильности проверяемого. Это крупные операции со счетами в банках, организациями или филиалами, расположенными в оффшорных зонах, при отсутствии достаточных оснований для этого с точки зрения ведения хозяйственной деятельности; высокая зависимость от долговых обязательств, недостаточная способность погасить обязательства или наличие контрактов, выполнение которых затруднительно; плохое или ухудшающееся финансовое положение в результате выдачи гарантий по долговым обязательствам на крупные суммы; угроза надвигающегося банкротства, ареста имущества, внешнего поглощения. В случае установления факта недобросовестности аудитор обязан сообщить об этом представителям собственника, руководству, а в случаях, установленных законодательством, – уполномоченным государственным органам власти[28].

Историческое толкование Налогового кодекса РФ дает основание полагать, что нормы налогового права, в общем виде, структурируют экономические отношения, направленные на достижение конечной цели – максимизации прибыли либо достижение иной деловой цели, к которой можно отнести выход на новые рынки товаров и факторов производства. Налоговое законодательство в части оценки деятельности налогоплательщиком должно исходить из его характеристики «как рационально действующего субъекта экономических отношений, стремящегося к максимизации прибыли», т. е. вводить оценочный, категориальный аппарат экономической теории, позволяющий наполнить понятие «недобросовестность» критериями, далекими от идеологии.



[1] Акулинин Д. Ю. Правовые аспекты налогового планирования // Налоговый вестник. – 2004. – № 10.

[2] Кудрявцев В. Н., Никитинский В.И., Самойленко И.С., Глазырин В. В. Эффективность правовых норм. М., 1980. – С. 22.

[3] Винницкий Д. Не все равны перед законом // Экономика и жизнь-Юрист. 2004. 23.

[4] Евстигнеев Е. Н. Основы налогообложения и налогового права: Учебное пособие. М., 2000. – С.10; Хван Л. Б. Налоговое право. Ташкент, 2001. – С.28; Кучерявенко Н. П. Основы налогового права. Харьков, 2001. С.66; Парыгина В. А., Тедеев А. А. Налоговое право Российской Федерации. Ростов н/Д, 2002. – С. 71.

[5] Морозов А. С. Презумпция невиновности налогоплательщика фикция налогового права // Законодательство. 2002. 2.

[6] Щекин Д. М. Презумпция добросовестности налогоплательщика // Ваш налоговый адвокат. – 2001. – № 1.

[7] Зарипов М. В. НДС- Налог на Долги Списанные? // Налоговый вестник. – 2004. – №3.

[8] Разгулин С. В. О презумпции добросовестности налогоплательщика в отношениях, связанных с исполнением обязанности по уплате налога // Налоговый вестник. – 2004. 8.

[9] Карасева М. В. Презумпции и фикции в части первой Налогового кодекса РФ // Журнал российского права. – 2002. 9.

[10] Винницкий Д. В. Основные проблемы теории российского налогового права. Автореферат на соискание ученой степени доктора юридических наук. – Екатеринбург, 2003. – С. 37.

[11] Пепеляев С. Г. Комментарий к Определению Конституционного Суда Российской Федерации от 25 июля 2001 г. N 138-О // Ваш налоговый адвокат. – 2002. № 1.

[12]Прищепа М. А. Методы борьбы с неуплатой налогов // Законодательство и экономика. – 2004. – 7.

[13] Алексеев С. С. Право на пороге нового тысячелетия: некоторые тенденции мирового правового развития – надежда и драма современной эпохи. М. : «Статут», 2000. – С. 126.

[14] Цвайгер К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. Том. II, М. 1998. С. 79–80.

[15] Комиссаров К. И. Задачи судебного надзора в сфере гражданского судопроизводства. Свердловск, 1971. С. 24–26.

[16] Абушенко Д. Б. Судебное усмотрение в гражданском и арбитражном процессе. – М. : «Норма», 2002. – С. 143–144.

[17] См: Алексеев С. С. Право: азбука – теория – философия: опыт комплексного исследования. – М. : «Статут», 1999. – С. 108.; Юридические конструкции – ключевое звено права (в порядке постановки проблемы) // Цивилистические записки. Межвузовский сборник научных трудов, –М, 2001; Тарасов Н. Н. Юридические конструкции в праве и научном исследовании (методологические проблемы) // Российский юридический журнал – 2000. – № 3 – С. 2636.

[18] Тарасов Н. Н. Методологические проблемы юридической науки, – Екатеринбург, 2000. – С. 245.

[19] Алексеев С. С. Теория права: поиск новых подходов: Учебное пособие. – Екатеринбург,2000. – С. 4449.

[20] Тарасов Н. Н. Методологические проблемы современного правоведения / Автореф. на соискание ученой степени доктора наук. Екатеринбург. 2002 г. – С. 4243.

[21] Черданцев А. Ф. Юридические конструкции и их роль в науке и практике // Правоведение. – 1972. – № 3.С. 12.

[22] Баландин В. Н., Павлушина А. А. Проблема соотношения «материального» и «процессуального» в праве и ее значение для определения понятия «юридический процесс» // Журнал российского права. – 2002 . – № 6.

[23] Винницкий Д. В. Юридическая конструкция элементов налогообложения в российском налоговом праве // Государство и право. – 2004. – 9, С. 55.

[24] Винницкий Д. В. Юридическая конструкция элементов налогообложения в российском налоговом праве // Государство и право. – 2004. – 9. – С. 5463.

[25] См.: North D. Institutions // Journal of Economic Perspectives. – 1991. – vol.5 – № 1. – p. 97.

[26] Постановление Правительства РФ от 7 октября 2004 г. № 532 «О внесении изменений в федеральные правила (стандарты) аудиторской деятельности, утвержденные постановлением Правительства Российской Федерации от 23 сентября 2002 г. № 696» // СИС – Гарант «Максимум».

[27] Крайнев А. Е. Примеряем на себя // Учет, налоги, право. – 2004. – № 41.

[28] Луничкина Е. В. Стандарт N 13 // Учет, налоги, право. – 2004. – № 41.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100