www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Тесты On-line
Юридические словари
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Трудовое право
Теория промышленного права (перевод с французского). Санкт-Петербург, 1873.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
§ 1. О праве вмешательства государства в отношения промышленника к другим промышленникам, занимающимся однородными производствами.

Промышленность как и все другие отрасли труда, должна быть свободна. Следовательно, промышленник имеет право свободно заниматься и распоряжаться, на правах полного собственника, произведениями своей промышленности. Таков основной принцип. Излишне было бы, следуя примеру большей части экономических сочинений, входит здесь в рассуждения о многочисленных неудобствах, которое представляло прежнее цеховое устройство и рисовать мрачную картину промышленного управления, еще весьма недалекого от нас, когда закон предписывал фабриканту способы производства работ, род сырых произведений, которые он должен обрабатывать, часы начала и окончания работ в мастерской; когда продукты не соответствующие цеховым статутов были сжигаемы и большая часть продуктов была обложена налогом; когда промышленные занятия не были дозволены ни дворянам, как недостойные их высокого звания, ни евреям по их наклонности к обманам и когда работник допускаем был к производству за свой счет но иначе, как после долгих испытаний сначала в качестве ученика, а потом подмастерья.

Вместо того, чтобы вновь составлять обвинительный акт по делу уже окончательному решенному и сданному в архив, обратим лучше внимание на те нападки, которым в свою очередь подвергся принцип свободы промышленности. Если всеми вообще признано, что старое цеховое устройство представляло стеснительную систему и низводила работника на степень невольника, то казалось бы подобное единодушие должно бы иметь место и при оценке системы свободы, унаследованной после революции 1789 года[1].

Система промышленной свободы подверглась также очень сильной критике. Эта система, установившая свободную конкуренцию между всеми рабочими, богатыми и бедными, сильными и слабыми, была называема в последнее время некоторыми авторами состоянием анархии, при котором сильный безнаказанно подавляет слабого могуществом своего капитала и которое, по силе обстоятельств, должно привести к весьма печальным результатам, именно к уничтожению среднего класса, этой живительной силы новейших обществ, и установлению нового рода феодализма:—феодализма промышленного. Противники свободы промышленности говорят, что эта столь восхваляемая конкуренция есть в сущности ожесточенная война, имеющая последствием ежедневные банкротства, потрясение богатств и другие бедствия всякого рода. Предлагаемая экономистами замена монополии свободою промышленности есть не более как замена, одного зла другим. Принцип «laissez faire, laissez passer», равносилен допущению воровства, ажиотажа, банкротств, грабежа, разрушения всего общественного строя; допущению фальсификации продуктов, всякого рода беспорядка и ожесточенной борьбы во всех наших промышленных и торговых отношениях[2].

К этому еще прибавляют, что свободная конкуренция поведет разорения буржуазии. Правда, она удешевляет произведения. Но эта дешевизна есть бремя, которым богатые производители подавляют производителей менее достаточных; засада, в которую смелые спекулянты ловят трудящийся класс. Эта временная дешевизна продолжают они, есть смертный приговор фабриканту, которому не по силам купить дорогую машину, доступную по цене для богатых соперников его; это насос, всасывающий мелких промышленников, торговцев и собственников. Одним словом это уничтожение буржуазии, в пользу нескольких олигархов[3].

Мы не уменьшали ярости нападок, направленных против свободной конкуренции. Напротив, мы старались привести их здесь в полной силе. Желчность языка противников этого принципа не может помешать читателю заметить, что эти нападки направлены скорее на недостатки, проистекающие от положения исключительного, кратковременного, скорее на злоупотребления, проявлявшиеся в известном времени и месте, нежели на самый принцип.

Если, при настоящем положении вещей, при свободной конкуренции можно указать на явления в области промышленности, противные всем нравственным правилам, если напр. лица, приобретшие богатства биржевою игрою или чрез банкротство, иногда безнаказанно, выставляют на показ свое бесчестие и свои богатства, то в этом следует обвинять не свободу конкуренции, а скорее неудовлетворительность законодательства, не предусмотревшего этих новых видов обмана. Чтобы помочь злу, лучше всего позаботиться о пересмотре закона и подвести эти злоупотребления под уголовное наказание. Было бы ошибочно думать, что с достижением этой цели и свободная конкуренция будет в чем либо ограничена; потому что свобода промышленности, свободная конкуренция означает только право свободно трудиться и свободно располагать плодами труда,—а отнюдь не свободу делать несправедливости, разорять при помощи хитрости и обманов соперников по промыслу или свободу фальсифицировать произведения, обмеривать и обвешивать покупателей и обманывать кредиторов. Причина всех этих не нормальных явлений заключается не в принципе свободы промышленности, но как мы выше заметили, в несовершенстве законодательства нашего времени, которое в недостаточной степени установило ответственность промышленника, составляющую необходимое последствие его свободы.

Если промышленник, приобретший законными средствами значительный капитал, употребляет его на усовершенствование орудий производства, и чрез это ставит мелких промышленников, которым менее благоприятствовало счастье, в затруднительное положение и даже в невозможность продолжать производство: этот факт без сомнения заслуживает сожаления. Но в чем же тут нарушение права, несправедливость? Если, для избежания подобного результата, вы запретите первому усовершенствовать орудия производства, запретите ему увеличивать завод, если вы заставите его работать по прежнему при помощи старых машин, то чрез это вы отнимите от него возможность извлекать из своего труда и капитала все те плоды, которые они могли бы принести, вы нанесете смертельный удар свободе труда, составляющей существенное право человека, одним словом, вы затормозите промышленность в ее движении и по какому праву? А если еще при этом фабрикант, «не имеющий средств купить дорогую машину», в пользу которого вы ограничиваете свободу первого, поставлен в такое положение, по своей вине потому напр., что безрассудно растратил свой капитал, или потому что не способен хорошо работать, то неясно ли, что в этом случае, знание, дух порядка и предприимчивости приносится в жертву непредусмотрительности и неспособности?

Вникая ближе в настоящий вопрос, нельзя не придти к убеждению, что эта не равная борьба между крупными и мелкими промышленниками получает характер несправедливости вовсе не от принципа конкуренции; а вследствие того обстоятельства, что исходные точки не были одинаковы для всех лиц, которые вступили на поприще промышленности, например во Франции, труд стал главным источником богатства только с 1789 года. Долгое время богатство приобретаемо было войною и насилием. Основанием феодальных богатств служила очень часто война, и несправедливость. Время однако все сглаживает и все богатства, каково бы ни было их происхождение феодальное или трудовое—теперь все они одинаковы священны пред законом. Тем не менее последствия такого положения вещей тяготеют еще над современным обществом, построенном на новых началах. Наконец свобода была для наших отцов столь драгоценным благом, она обошлась им так дорого, что, из боязни ее уменьшить, они поколебались установить прочно ответственность, которая, впрочем, есть ничто иное, как следствие самой свободы. Прибавьте к этому, что современная промышленность в тех условиях, в каких мы ее теперь видим развилась только в самое близкое к нам время и печальные стороны новой системы выяснились лишь в последние годы, а потому законодателю нужно еще узнать зло и найти средства против него. Этим именно объясняются пробелы современного промышленного законодательства.

И так логический вывод критики современной системы промышленности заключается не в отрицании принципа свободы промышленности, не в уничтожении свободы конкуренции, а в пересмотре промышленного законодательства, в установлении более действительной, более надежной, строгой ответственности, для лиц, занимающихся промышленностью. Поэтому, чтобы уничтожит обман, ажиотаж, и всякого рода подделку произведений нет необходимости ограничивать, стеснять свободу промышленности. Достаточно пополнить некоторые пробелы в законе, отнести к разряду преступлений все действия не согласные с нравственностью и соединяющие в себе те признаки, по которым законодатель считал бы себя вправе подвести эти действия под наказание.

Свобода промышленности, свободная конкуренция не дают никому права на бесчестные поступки, направленные ко вреду других лиц, занимающихся однородною промышленностью. Эта свобода дозволяет каждому пользоваться в труде тем способом производства, употреблять те орудия производства, которые он предпочитает и затем распоряжаться плодами своего производства, как ему заблагорассудится. И больше ничего. Уважение к этому принципу не должно служить препятствием ко вмешательству государства в тех случаях, когда действия кого либо из промышленников имеют целью нанести вред его конкуренту по промыслу. Отсюда следует, что государство может преследовать так называемую преступную конкуренцию между промышленниками, что хотя отчасти и делается уже в настоящее время, но в слишком недостаточных размерах.

Мы не имеем в виду исчислять здесь все разнообразные формы, в которых может проявляться преступная конкуренция, а ограничимся указанием только главнейших форм.

На первом плане следует поставить контрафакцию продуктов. Вот в чем она заключается и каким образом она обыкновенно производится. В промышленности, как и вообще на всех поприщах, встречаются лица, выдающиеся специальным искусством или обладающие исключительною честностью. Публика отдает предпочтение их произведениям; одно то обстоятельство, что произведения вышли из их мастерских, располагает уже в пользу этих произведений и служит ручательством особенного их достоинства сравнительно с другими подобными произведениями. Репутация, которою пользуется промышленник в среде потребителей, благодаря своему редкому искусству или добросовестности, составляет для него ценность sui generis, которая принадлежит исключительно ему одному. Но этому будет нарушением законов справедливости, если его конкуренты станут присваивать себе эту ценность, выдавая себе произведения, за приготовляемые этим промышленником, прилагая к своим фабрикациям его имя клеймо, одним словом, тысячами способов, на которые так искусен обман, вводя потребителей в заблуждение относительно происхождения товара. Подобные действия заслуживают еще большего порицания, если произведения, пущенные таким образом, под чужим именем, в торговлю, дурного качества, так что обращение их в продаже может подорвать репутацию промышленника, под именем которого они продаются. В обоих этих случаях заключаются действия безнравственные, наносящие вред третьему лицу и потому государство имеет здесь право вмешательства.

Промышленники, иногда специалисты, изобретают новые произведения, новые способы фабрикации или новые формы, которые улучшают произведение и придают им вследствие того особенную ценность. Справедливость требует, чтобы эти изобретатели были вознаграждены за свои труды; чтобы их умственный или артистический труд, которому они посвятили свои силы, не остался бесплодным для них. Следовательно, тот кто завладеет новым способом производства, или новою формою, новым образцом, с нарушением прав изобретателя, совершает действие не справедливое и наносит вред изобретателю. Не входя здесь в рассмотрение вопроса, в чем заключается сущность права изобретателя известного произведения, способа его производства или нового рисунка, нельзя не признать, что право вмешательства государства, по отношению к упомянутому нарушению этого права, представляется вполне очевидным. Эта-то преступная конкуренция, производимая чрез присвоение имени, клейма, ярлыка, способа производства, моделей и рисунков какого-либо промышленника, имеет общее родовое название — подделки (contrefacon). Без сомнения, из всех видов преступной конкуренции, подделка есть самая вредная, и, в интересах справедливости и промышленности, государство должно обратить преимущественное внимание на уничтожение ее.

Преступная конкуренция может проявиться еще и под другими формами. Напр. когда промышленник напрасно старается набросить тень сомнения на произведения своих соперников, когда он в объявлениях, в статьях, брошюрах указывает на произведения своего конкурента, как на представляющие разные воображаемые недостатки, или когда он приписывает своим собственным произведением превосходство, которого они в действительности не имеют. Понятно, что государству и в этом случае принадлежит право вмешательства.

С нравственной точки зрения, можно указать еще на тот вид преступной конкуренции, когда промышленник, пользуясь превосходством своего капитала, продает свои произведения в убыток себе, с целью разорить своих соперников, менее достаточных, и, чрез это, обеспечить за собою монополию рынка, а затем уже с лихвою вознаградить убытки, которым он временно подвергся. Бесспорно, если это преступное намерение обнаружится фактами довольно ясными, довольно определенными, так что не представляется серьезного сомнения относительно их злонамеренного характера, то государство имеет право преследовать такие действия. Но, как мы уже выше заметили, когда преступная конкуренция прибегает к подобным средствам, злое намерение деятеля обыкновенно не обнаруживается ясным образом. При подобных обстоятельствах, государство должно действовать с крайнею осторожностью и воздерживаться от всякого преследования тех случаев, безнравственность коих таится исключительно в скрытом намерении деятеля.

И так, по принципу, государству принадлежит право вмешательства с целью препятствовать возникновению преступной конкуренции между соперниками по одной и той же отрасли промышленности. Но каким образом должно обнаруживаться вмешательство государства? В чем должно оно состоять? В предупреждении ли преступной конкуренции, или карательных мерах, или наконец только в восстановлении нарушенных прав?

Во-первых, государство может заставить вознаградить причиненный убыток. В этом случае действия преступной конкуренции подводятся под юрисдикцию гражданского суда. Относительно этого положения не может быть сомнения.

Во-вторых, когда действия преступной конкуренции представляют собою не только нарушение права, но и наносят существенный вред общественному порядку, напр. когда подделка промышленных изобретений нарушает не только права изобретателя, но и парализует дальнейшее движение успехов изобретений, отнимая у изобретателей всякую энергию,— в подобных случаях государство не должно ограничиваться материальным вознаграждением причиненных убытков, оно может еще наложить наказание. Независимо от этого; государство может издать административные правила относительно пользования теми специальными правами, нарушение коих составляет подделку или преступную конкуренцию. Едва ли кто станет утверждать, что государство выходит из круга своего права, если оно точно определяет в законе сущность права изобретателя, его продолжительность, условия для его приобретения или сохранения; или если оно установляет известные формальности для лиц, желающих обеспечить за собою клеймо, или фирму, для отличия своих произведений от других подобных. Незначительное стеснение, испытываемое в настоящем случае промышленниками, с избытком вознаграждается покровительством, которое им предлагается взамен этого. Притом же, это стеснение представляется необходимым также в интересе других производителей, которые должны быть поставлены в известность о намерении того, кто желает предоставит себе исключительное пользование известным клеймом, фирмою или промышленным изобретением, что и достигается исполнением упомянутых формальностей.

Но право государственного вмешательства на этом останавливается. Действия преступной конкуренции не представляют в сущности столь опасного характера, чтобы можно было допустить здесь предупредительное вмешательство; они не влекут за собою не невознаградимого ущерба. По этому государство, в видах предупреждения подделок, не обязано предписать промышленникам испрашивать предварительное разрешение на производство известных произведений, на применение того или другого способа производства, на пользование тем или другим образцом или рисунком, на употребление известного клейма или ярлыка, и проч. Подобные распоряжения были бы посягательством на свободу промышленности. Государство должно предоставить деятельности производителя полную свободу, за исключением лишь тех случаев, когда действия промышленника составляют нарушение права; в этих случаях государству принадлежит право вмешательства или для восстановления нарушенного права или для определения наказания за это нарушение.



[1] Не следует упускать из виду, что это пишет француз.

[2] Considerant, Destinee sociale, t. 1, p. 61. Paris, librairie phalansterienne; 1847.

[3] Louis Blank, Organisation du Travail, p. 59, IV-e edit. 1845.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100