www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Правоохранительные органы
Мартыненко О.А. Детерминация и предупреждение преступности среди персонала органов внутренних дел Украины: Монография. – Х.: Изд-во ХНУВС, 2005.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
2.2. Соблюдение дисциплины и законности в органах внутренних дел УССР

Создание правоохранительных органов новой формации происходило в непростых условиях. В соответствии с марксистской теорией большевиков, после победы пролетарской революции в ходе слома старой государственной машины в первую очередь должны были быть ликвидированы постоянная армия и полиция, а их функции переданы вооруженному народу. Народный комиссариат внутренних дел (НКВД), образованный в 1917 г., испытал поэтому на себе все изменения во взглядах политиков на сущность правоохранительной деятельности. Созданный вначале по образцу старого министерства внутренних дел, аппарат НКВД впоследствии неоднократно реформировался, что далеко не всегда приводило к улучшению работы его подразделений на местах. Дискуссия в Центральном исполнительном комитете 1924 г. вообще ставила на повестку дня целесообразность существования НКВД, предлагая расформирование «лишнего» силового ведомства и передачу его функций Народному комиссариату юстиции и Главному политическому управлению. Положительным моментом целой серии реорганизаций можно назвать существенное сужение функций НКВД, в результате чего вопросы статистики, медицинского и ветеринарного надзора, дела печати были переданы другим ведомствам.

В 1917–1918 гг. перед вновь сформированными органами внутренних дел стояла непростая задача – укомплектовать милицию кадрами, способными выполнять функции защиты правопорядка и при этом избежать привлечения бывших полицейских сотрудников и специалистов. Последнее обстоятельство диктовалось как обостренным неприятием советского правительства к дореволюционным полицейским органам, так и саботажем полицейских чиновников распоряжений советских учреждений.

Руководству НКВД предстояло решать и вопросы столь наболевшего характера, как снятие завесы секретности в деятельности правоохранительных органов, привлечение прессы к освещению работы милиции, ликвидация препятствий для судебного преследования сотрудников органов внутренних дел в случае необходимости со стороны рядовых граждан.

Нормативно-правовая база, доставшаяся в наследие от царской полиции, нуждалась в реформировании на принципиально новых началах. С этим было связано и решение вопроса статуса милиции в новом государстве, ее взаимоотношений с другими государственными структурами.

Предстояло также решать и менее глобальные, но существенные задачи профессионального обучения сотрудников, их материального обеспечения, профилактики служебных правонарушений, которые в условиях Гражданской войны и военной интервенции крайне усугубились.

Задача комплектования милиции была решена путем широкого призыва в милицию всех желающих из числа рабочих и крестьян. Относясь к представителям остальных сословий как к потенциальным врагам Советской власти, руководство НКВД строго следило за тем, чтобы количество выходцев из буржуазного класса не превышало в среднем 11–12% от всего личного состава. Вместо привлечения «старых специалистов» стала проводиться линия на их выявление и увольнение из милиции. В результате общее число служащих бывшей полиции оказалось ничтожно малым. В уголовном розыске Крыма, например, в 1922 г. из 78 сотрудников только 1 человек ранее работал в полиции.[1] Для состояния внутренней дисциплины такой метод кадрового комплектования явился ошеломляющим ударом. Первоначальная численность милиции в 1919–1920 гг. достигала 200 тыс. чел., причем милиционеры всех видов службы являли собой в громадном большинстве «толпу людей, совершенно недисциплинированную, необученную, без стоящего на должной высоте командного состава».[2]

По данным 1923 г. (уже после предпринятых мер по качественному улучшению личного состава) среди 12 тыс. сотрудников милиции Украины насчитывалось всего 56 чел. с высшим и 1084 чел. со средним образованием, остальные же имели низшее образование, а 252 чел. были вовсе неграмотны. Даже к 1930 г. в составе харьковской (тогда столичной) милиции только 2 чел. имели высшее образование, тогда как основная масса (96,6%) сотрудников была с низшим и домашним образованием.[3] На протяжении первых лет существования Советского государства практически руководители всех рангов отмечали слабость личного состава милиции, его малоопытность и даже склонность к преступлениям. Это сопровождалось и такими негативными чертами, как слабая строевая, специально-административная и профессиональная подготовка сотрудников, очень смутное понятие у многих из них о военной и служебной дисциплине.

Ближайшим результатом подобной кадровой политики явился наибольший за всю историю существования отечественных органов правопорядка всплеск служебной преступности, достигшей катастрофических размеров. Судить о том, насколько велика была степень распространенности правонарушений среди сотрудников милиции того времени, мы можем из отрывочных данных, сохранившихся в архивах.

В Полтавской губернии, например, в мае 1920 г. было зарегистрировано 53 преступления, совершенных местными жителями и 33 преступления, совершенных милиционерами, т.е. служебная преступность губернской милиции составляла 60% от общеуголовной! Среди основных преступлений в Полтавской губмилиции за 1920 г. доминировали: превышение власти (35%), взяточничество (18%), грабежи (9%) и убийства (6%). В Харьковской губернии по состоянию на 28 ноября 1921 г. было зарегистрировано 390 случаев преступлений со стороны сотрудников милиции, из которых преобладали невыполнение приказов и манкирование службой (66,4%), «упуск арестованных» (10,5%), пьянство (6,9%).[4] На протяжении 1921–1922 гг. в украинской милиции насчитывались десятки случаев дезертирства, мародерства, перехода на сторону банд как отдельных милиционеров, так и небольших милицейских отрядов.

Во время специального опроса, проведенного начальником милиции Украинской республики К. Федоровым в марте 1922 г., ни один из председателей губисполкомов не мог поручиться за то, что местная милиция благонадежна и не повернет оружие против Советской власти. Только благодаря экстренным и жестким мерам, проведенным в короткий срок, удалось стабилизировать, а затем и постепенно снизить уровень правонарушений в милиции. Руководство НКВД активно работало над тем, чтобы для населения Украины того времени слова «милиция» и «преступность» вновь не стали синонимами. Так, за период с 1 октября 1921 г. по 1 апреля 1922 г. преступность среди сотрудников украинской милиции выражалась уже более умеренной цифрой – всего в 454 преступления.[5]

Категорический отказ органов рабоче-крестьянской милиции наследовать достижения, достигнутые царской полицией, по существу отбросил организацию защиты правопорядка молодой Советской державы на нулевую отметку. Кадровая политика в органах внутренних дел устанавливалась методом проб и ошибок, часто подменяясь анархистско-волевыми решениями. Относительно состояния служебной дисциплины и законности отголоски столь радикального подхода к решению проблемы комплектования милицейских подразделений прослеживались еще на протяжении значительного периода в виде низкого общеобразовательного уровня личного состава, отрицания того положительного, что имелось в опыте бывшей полиции, отсутствия профессиональной этики.

Одним из решающих факторов, который позволил сохранить новые органы внутренних дел как управляемую силу и систему явилась ориентация на военную модель в управлении подразделениями НКВД. Дисциплина в милиции декретом Совета Народных Комиссаров (СНК) «О советской рабоче-крестьянской милиции» 1919 г. сразу была определена как воинская, основанная на уставах и наставлениях, принятых в Красной Армии. В том же году была объявлена милитаризация милиции, при которой 1/3 милиционеров и 1/5 командного состава постоянно находились в действующей армии для участия в совместных боевых действиях. В случае же необходимости к участию в боевых действиях привлекались все подразделения милиции, находящиеся в данном районе.[6] Закрепление такой модели произошло чуть позже – в 1920 г., когда декретом ВЦИК милиции республики была придана структура военно-строевых частей особого назначения. Впрочем, воинская дисциплина в милиции остается обязательным пунктом и тогда, когда милиция определялась уже просто как административно-исполнительный орган (Постановление СНК СССР «Положение о рабоче-крестьянской милиции» 1931 г.).

Такой шаг позволил решить несколько проблем, связанных с укреплением законности в правоохранительной деятельности. Во-первых, подразделения милиции сразу же были переведены на фронтовой паек, обеспечены по мере возможности обмундированием и вооружением, что на первоначальном этапе позволило сгладить кризис управления, вызванный слабым материальным обеспечением милиционеров. Во-вторых, кадровый состав милиции начал активно укрепляться красноармейцами, к которым были предъявлены достаточно высокие требования. Кандидат на службу в милицию из числа красноармейцев должен был быть не моложе 28 лет, грамотен и иметь 6 месяцев пребывания на фронте. К этому добавлялись требования относительно его социального происхождения и предыдущей трудовой деятельности. В-третьих, руководящий состав милиции укреплялся политработниками, которые осуществляли и функции внутреннего контроля за состоянием дисциплины в правоохранительных органах.

Первоначальные результаты военизации как личным составом, так и руководством оценивались положительно – у милиционеров проснулся интерес к службе, появилось чувство долга и ответственность, общность интересов и внутренняя спайка. Милиция заняла свое, подобающее ей место в системе государственных органов, начала пользоваться уважением среди населения. Оставшись, однако, в течение последующих десятилетий в качестве базовой, военная модель органов внутренних дел перестала играть свою первоначальную положительную роль. На протяжении всего советского периода эта модель исключала необходимость таких очевидных преобразований, как реформирование милиции в профессиональную полицию, возможность разделения подразделений на государственные и муниципальные, что существенно тормозило созданию новых концепций развития правоохранительных органов.

В профилактике служебных правонарушений определяющую роль сыграла и разработка нормативной базы, регулировавшей деятельность сотрудников милиции. За допущенные преступления и проступки виновные наказывались в дисциплинарном порядке и несли ответственность по суду, которая устанавливалась на одинаковых основаниях со всеми гражданами. Интересно, что согласно первоначальным документам, сотрудники милиции обязаны были нести более высокую по степени меру наказания за совершенное преступление.[7] В последующих нормативных актах это положение было аннулировано.

Декретом ВЦИК 1920 г. впервые закреплялись демократичные условия для обжалования гражданами действий милиции. Возбуждение уголовного преследования теперь за действия и упущения сотрудников милиции производились на общих основаниях путем подачи соответствующего заявления в народный суд или в революционный военный трибунал. Правда, компетенция судов и трибуналов в рассмотрении таких уголовных дел была определена только к 1932 г. постановлением Наркомата юстиции УССР «О подсудности дел работников милиции». В нем было разъяснено, что лица оперативно-строевого и административно-хозяйственного состава милиции по делам о воинских преступлениях, о должностных преступлениях (предусмотренных соответствующими статьями Уголовного кодекса) и о государственных преступлениях (контрреволюционные и особо опасные для Союза ССР преступления против порядка управления) должны быть подсудны военным трибуналам, а по делам об иных преступлениях – общим судам.

«Правилами прохождения службы…» 1923 г. устанавливались перечень и градация дисциплинарных мер, которые могли быть применены в отношении личного состава:

1) замечание, предостережение словесное или в приказе;

2) выговор словесный в предписании или в приказе;

3) неувольнение из казарменного помещения во внеслужебное время, не свыше двух недель. Этому наказанию могли подвергаться лишь те служащие, которые по закону, уставам или распоряжениям начальников обязаны были жить в казармах;

4) лишение права на повышение по службе, а также на получение наград и отличий на службе на время от 4 до 8 месяцев;

5) арест до 30 суток;

6) смещение на следующую низшую должность.[8]

Данные меры носили явный отпечаток аналогичных наставлений дореволюционного периода, поэтому в новом Положении о рабоче-крестьянской милиции от 25 мая 1931 г. их перечень был преобразован в более близкую для нас форму, которая включала: а) замечание; б) выговор; в) строгий выговор; г) воспрещение отлучки из места расположения строевой части или учебного заведения милиции на срок до одного месяца; д) назначение вне очереди на службу до 3 нарядов; е) арест до 20 суток; ж) смещение на низшую должность; з) увольнение со службы. Были оговорены также права начальников различных уровней при наложении дисциплинарных взысканий на провинившихся подчиненных.[9]

Для укрепления дисциплины важную роль играли и положительные стимулы, поощрявшие сотрудников за образцово выдающееся выполнение служебных обязанностей, проявление самоотверженности, героизма и иные особые заслуги. К 1931 г. сформировался перечень поощрений, применяемый к работникам оперативно-строевого и административно-хозяйственного состава милиции, включавший в себя благодарность, объявляемую в приказе, дополнительный очередной отпуск, денежную награду и, что особенно примечательно – награждение орденами Союза ССР и союзных республик.

Правовое регулирование служебной дисциплины в органах внутренних дел вполне закономерно отражало государственную политику по отношению к правоохранительным структурам. Это можно заметить при изучении положений о милиции различных периодов. Служба в милиции, например, объявлялась добровольной, но каждый поступивший на нее обязан был прослужить не менее одного года в соответствии с Положением о рабоче-крестьянской милиции 1920 г. с возможностью последующего добровольного продления. В 1923 г. в нормативных документах появилось положение, которое предусматривало гарантирование выполнения милиционерами обязательного срока службы. Так, за самовольное оставление места службы до истечения годичного срока с целью уклонения от нее, служащие милиции и розыска подлежали нести ответственность как за побег, применительно к соответствующим статьям Уголовного кодекса в соответствии с Правилами прохождения службы в Рабоче-крестьянской красной милиции и уголовном розыске. Несколько позже, в 1931 г., срок обязательной службы при сохранении добровольности вступления в милицию был увеличен до двух лет, при этом уголовная ответственность за попытку оставить службу ранее оговоренного срока была сохранена. Статус сотрудников милиции также был неоднозначен. Впервые он был обозначен в 1923 г. как статус лиц, состоящих на государственной службе, но ответственность сотрудников милиции предусматривала двойную юрисдикцию – военных трибуналов и общих судов, о чем упоминалось ранее. Попытки создания в милиции профсоюзов либо вхождения милиционеров по роду их службы в профессиональные союзы сотрудников советских учреждений также не были разрешены. Причиной этого было отношение государства к подразделениям милиции – такое же, как к воинским подразделениям, в которых существование таких организаций не могло быть.

Состояние дисциплины и законности в подразделениях милиции контролировалось посредством «внешних» и «внутренних» инстанций. К первым относились органы прокуратуры и суда, а также Главное политическое управление (ГПУ–ОГПУ) и органы местного самоуправления, осуществлявшие контрольно-ревизионные функции. В 20-х гг. к этому перечню присоединяются общественные организации и средства массовой информации, сыгравшие заметную роль во время проведения чисток рядов милиции и показательных судебных процессов.

В качестве «внутренних» контролирующих органов стали выступать основные подотделы НКВД, в круг служебных задач которых было вменено проведение надзора за состоянием дисциплины в рядах милиции. В соответствии с Положением о Народном комиссариате внутренних дел 1924 г. таких подотделов было три: подотдел милиции, подотдел розыска и подотдел политинспекции. На подотдел милиции возлагалось наблюдение, контроль и руководство местными органами милиции по вопросам постовой службы, правил дисциплины и внутреннего распорядка в органах милиции, а также назначение, смещение и учет состава милиции в установленном порядке. В функции подотдела уголовного розыска входило непосредственное производство (по заданиям НКВД) разработок и дознаний о преступлениях по должности, совершаемых местными сотрудниками милиции и уголовного розыска. Наконец, политинспекция являлась органом, собиравшим информационный материал о политическом состоянии органов милиции и розыска и наблюдавшим за «работоспособностью политработников».

Говоря о контроле за состоянием дисциплины, мы не можем обойти стороной и такой специфический феномен советского периода, как проведение периодических чисток в рядах милиции. Не обладая качественным личным составом и полным контролем за положением дел на местах, руководство НКВД в первые годы Советской власти вынуждено было предпринимать кампании по массовой проверке и увольнению своих сотрудников для временной стабилизации дисциплины. Первой крупной чисткой в украинской милиции стала кампания 1921 г. Руководство НКВД объясняло целесообразность данного мероприятия тем, что в ряды милиции проник «темный элемент, шкурники, взяточники, спекулянты, уголовные и даже политические преступники, своими действиями не только тормозящие дело воссоздания милиции, но и дискредитирующие таковую». Исключению из милиции поэтому подлежали:

а) все дезертиры, покинувшие фронт и незаконно проникшие в органы милиции;

б) провокаторы, сотрудники старой царской политической полиции (охранки), проникшие разными способами в милицию;

в) политические преступники, выступавшие и организовавшие контрреволюционные выступления против Советской власти;

г) лица, лишенные по суду прав и не восстановленные в таковых;

д) лица, эксплуатирующие чужой труд и пристроившиеся в милиции в личных целях;

е) лица, занимавшие при старом режиме высокие административные посты;

ж) лица, непригодные к службе по чисто техническим или строевым причинам.[10]

После этого последовала Всеукраинская чистка милиции 1923 г., совмещенная с радикальным сокращением штатов в силу финансовых затруднений советского государства. В результате численность личного состава сократилась с 189 тыс. чел. (октябрь 1921 г.) до 12881 чел., т.е. более, чем в 10 раз. Причиной столь решительных мер послужил также разгул служебной преступности в органах внутренних дел, могущий поставить под угрозу само существование советского режима. Благодаря резкому сокращению своей численности милиция стала более управляемой, однако говорить об улучшении ее работоспособности не приходилось ввиду почти полного отсутствия профессионализма и опыта. Тем более, что в «очищенной» милиции 11210 чел. (87% личного состава) являлись переведенными для ее «укрепления» красноармейцами.

Эффект этой своеобразной «охоты на ведьм» был настолько заразительным, что на Украине чистка милиции далеко вышла за первоначально поставленные пределы. На местах она не ограничивалась проверкой документов, а являлась своеобразным «публичным судом трудящихся над ими же созданной милицией». В крупнейших городах Украины (Харькове, Киеве, Одессе) в процесс чистки были вовлечены тысячи рабочих, которые по 5–7 часов в день разбирали и активно оценивали отдельных работников милиции. В итоге из общего числа милиционеров (12881 чел.) было исключено еще 2733 чел., т.е. 19%. Категории исключенных составляют длинный перечень, приведенный в докладе начальника милиции УССР, в котором можно найти и такие сомнительные формулировки, как «карьерист», «примазавшийся», «шкурник», «малолетний».[11]

В дальнейшем проведение чисток закрепилось в практике управления органами внутренних дел как метод поддержания и укрепления служебной дисциплины. В 1929–1930 гг., например, было «вычищено» еще около 15% личного состава.[12] Как инструментарий кадровой работы был принят и метод направления (партийные мобилизации, выдвиженчество) в милицию различных категорий граждан и служащих, который не всегда себя оправдывал. В различные периоды своего существования милиция «укреплялась» рабочими, крестьянами, красноармейцами, политработниками и чекистами, при этом нередкими были попытки откомандировать в милицию сотрудников, имеющих плохие аттестации, скомпрометировавших себя, неработоспособных, больных и т.д.

Среди правонарушений, существовавших в то время в органах внутренних дел, наибольшее распространение получили взяточничество, грубость по отношению к гражданам, незаконные методы проведения обысков, арестов и допросов. Именно против них и были направлены основные усилия руководства НКВД, причем взяточничество являлось основным «бичом» не только милиции, но и всех государственных органов. Причинами тому были несовершенство системы государственного управления, НЭП, усугублявшаяся в милиции материальная необеспеченность ее сотрудников. Так, в инструкции 1923 г. по борьбе со взяточничеством отмечалось, что в милиции наиболее поражены взяточничеством аппараты снабжения; паспортные столы; районы, обслуживающие базары; участковые; столы, группирующие материалы с наложенными административными взысканиями. В работе оперативного состава и следователей наблюдались пережитки «военного коммунизма», когда цель оправдывала средства, а вседозволенность была нормой в борьбе с преступностью. Многочисленные указания руководителей подразделений касаются необходимости внимательного, предупредительного и вежливого отношения к гражданам, изжитию в поведении сотрудников грубости, чванства и кичливости.

Для минимизации указанных негативных явлений был предпринят, помимо чисток, ряд мероприятий общего характера. В первую очередь, внимание было обращено на самое больное местоматериальное положение в органах милиции, которое действительно было удручающим. Так, за один только 1922 г. задолженность государства по милиции составляла 500 млрд руб. Были губернии, где милиционеры и сотрудники не получали жалованья по 7 месяцев. Отсутствие денег ставило местные управления милиции не только в безвыходное, но иногда и в недопустимо унизительное положение. Кременчугская губернская милиция, например, получив от главного управления обмундирование, в течение трех суток не могла выкупить вагона с ним и сделала это лишь тогда, когда заняла у частного лица 100 миллионов рублей, дав обязательство отработать их. Ряд милицейских подразделений по той же причине был вынужден брать на себя разгрузку барж с дровами.

Оклады сотрудников существенно отличались в каждой отдельно взятой губернии, и разница между минимальным и максимальным окладом милиционеров по Украине достигала пятикратной величины. При этом, однако, даже в самой «щедрой» столичной Харьковской губернии сотрудники милиции были одной из низкооплачиваемых категорий советских служащих. В июне 1923 г. зарплата милиционера составляла 521 руб. в месяц. Они получали еще паек стоимостью 5 руб. 50 коп. В то же время гражданский сторож ежемесячно получал 1040 руб., а рядовой пожарный – 1919 руб. и паек стоимостью 12 руб. При такой диспропорции в оплате даже проведенная Всеукраинская чистка органов милиции не смогла сдержать широкого распространения взяточничества среди личного состава и текучести кадров, достигшей в масштабе Украины 72%.[13]

Руководство страны понимало, что при всей скудности ресурсов нельзя ставить «армию внутреннего порядка» в такое унизительное положение и потому повышение заработной платы оставалось одним из наиболее насущных вопросов, от решения которого зависело состояние служебной дисциплины в дальнейшем. После образования СССР и введения твердой внутренней валюты заработная плата сотрудников милиции стала постепенно увеличиваться. В 1924 г. был установлен минимум зарплаты для начальников районной милиции в 40 руб., а в течение 1925–1926 гг. была увеличена зарплата младших милиционеров с 24 руб. 50 коп. до 28 руб. и агентов розыска с 32 руб. 20 коп. до 45 руб. Размер денежных доходов читатели могут оценить по уровню покупательной способности рубля на харьковском розничном рынке по состоянию на 1.05.1926 г. В то время мука ржаная стоила 10 коп., мука пшеничная – 29 коп., мясо 1 сорта – 80 коп., масло подсолнечное – 60 коп., картофель – 5 коп., сахар-песок – 62 коп., соль – 5 коп. (все цены приведены за 1 кг). За кусок мыла платили в то время 17 коп., а за десяток спичек – 15 коп. Желающим обновить свой гардероб метр ситца обходился в 40 коп., метр сукна – от 4 до 85 коп. За пару юфтевых сапог приходилось платить от 12 до 22 руб.[14]

С 1931 г. для работников оперативно-строевого и административно-хозяйственного состава милиции были установлены периодические прибавки к заработной плате за выслугу лет в следующих размерах: за 3 года непрерывной службы в милиции – 10%, за 6 лет – 20%, за 9 лет – 30% и за 12 лет – 50% от основного оклада по занимаемой в данный момент должности. При исчислении прибавки к заработной плате за выслугу лет для лиц, окончивших учебные заведения милиции, время обучения в них принималось в расчет в двойном размере.

Параллельно шло создание основ профессиональной этики сотрудников милиции, призванной воплотить в себе моральные требования общества к правоохранительной деятельности нового государства. В документах того периода подчеркивалось, что «милиция своим образцовым служением интересам трудящихся на почве строгой и справедливой пролетарской законности должна доказать, что она не похожа на царскую полицию, в среде которой процветало взяточничество, беззаконие и своеволие, а также полное отсутствие уважения к личности человека. У населения понятие о милиционере, как о страже его личной и имущественной безопасности, должно быть обязательно связано только с честностью, справедливостью, законностью, вежливостью и прочими лучшими качествами безупречных людей».[15] Этические нормы, правда, достаточно долгое время оставались второстепенной категорией, о чем свидетельствуют многочисленные приказы и распоряжения, требующие изменить отношение к гражданам, прекратить использование грубых методов работы, «повернуться лицом к населению».[16]

Недостаточная регулятивная роль этических норм отчасти объяснялась и тем, что они излагались в виде отдельных приказов, инструкций и распоряжений. К 1931 г. обозначилась тенденция включать ряд требований к морально-психологическим качествам сотрудников в положения о прохождении службы и в уставы, что позволило закрепить их как формальные требования к профессиональной пригодности и компетенции личного состава.

Формированию надлежащей дисциплины в подразделениях было призвано развитие системы профессиональной подготовки, которая вплоть до 1924 г. находилась в зачаточном состоянии. С этой целью была создана Всеукраинская школа командного состава милиции и розыска, где проводилась подготовка по двум направлениям работы: специально-милицейской и розыскной. Состав курсантов формировался исключительно из лиц командного состава со стажем работы не менее одного года, при этом половина направляемых на обучение курсантов должны были быть членами компартии. Выпускники со своими теоретическими знаниями были вполне готовы к практической работе. Для ликвидации милицейской безграмотности на местах были организованы учебные команды, готовящие в первую очередь милиционеров для сельских районов. Занятия в них проводились по программе, утвержденной центральными органами милиции, а снабжение библиотечками по вопросам правовой и специальной подготовки также шло в централизованном порядке.

Результатом проведенных мероприятий явилось снижение к началу 30-х гг. количества дисциплинарных взысканий как в абсолютных цифрах, так и в процентном отношении. Из всего количества заведенных в отношении сотрудников милиции дел значительная доля приходилась на должностные преступления, которые в большинстве своем «из-за незначительности» заканчивались наложением дисциплинарных взысканий.

Создание и постепенное реформирование органов внутренних дел в период с 1917 г. по 1936 г. в основном способствовало решению большинства проблем, имевших место в деятельности дореволюционной полиции. Тем не менее, служебная дисциплина сотрудников милиции также имела ощутимые недостатки по причине их неопределенного правового статуса, слабого уровня профессиональной и общеобразовательной подготовки, нерешенности вопросов материально-бытового обеспечения. При проведении политики по дальнейшей централизации деятельности органов внутренних дел это оборачивалось отсутствием интереса личного состава к порученному делу, несамостоятельностью и инертностью при выполнении своих профессиональных обязанностей.

В рассмотренный период были заложены принципиальные организационно-правовые компоненты, детерминирующие дальнейшее развитие советской милиции на всем протяжении ее существования. Последующее развитие политико-воспитательного аппарата, проведение периодических кампаний по очистке кадрового состава, структуризация отдельных ведомств и служб органов внутренних дел не привели к качественному изменению роли милиции в обществе, из-за чего отмеченные отрицательные тенденции по-прежнему выступали в роли криминологических детерминант служебной преступности.

Вторая мировая война как один из наиболее критических периодов советского государства лишь обострила очерченные проблемы. За годы войны милиция потеряла многих своих лучших сотрудников, из-за чего повсеместно присутствовал значительный некомплект личного состава. Наружные посты милиции в целом по СССР перекрывались только на 74%.[17] Послевоенные годы характеризуются крупным всплеском роста правонарушений среди сотрудников правоохранительных органов, когда в докладе отдела кадров МВД УССР за 1947 г. фигурировало 5903 сотрудника, наказанных в течение прошедшего года.[18] Из них 1172 человека было предано суду и 4731 человек был привлечен к дисциплинарной ответственности. Распределение по видам правонарушений выглядело следующим образом (табл. 7):

Таблица 7

Структура правонарушений среди сотрудников ОВД УССР

Вид правонарушения

Предано

суду

(чел.)

Привлечено
к дисциплинарной
ответственности (чел.)

1.

Контрреволюционные
преступления

8

0

2.

Нарушения советской законности

227

477

3.

Мародерство и ограбление

82

0

4.

Взяточничество

143

163

5.

Дезертирство

107

0

6.

Утрата оружия

34

139

7.

Халатное отношение к службе

51

835

8.

Хулиганство, пьянство, моральное разложение

0

729

9.

Злоупотребление служебным
положением

0

881

10.

Присвоение вещественных
доказательств

108

73

11.

Нарушение постовой, конвойной и караульной службы

112

689

12.

Прочие проступки

300

745

Причинами такого положения вещей руководство МВД УССР, помимо плохих условий материального обеспечения, называет активность бандформирований в районах Западной Украины и соответствующее нежелание сотрудников работать в таких опасных условиях. Действительно, с марта 1947 г. в Ровенской и Волынской областях фиксируется рост уголовного бандитизма, носившего политическую окраску. Всего к осени 1951 г. на территории Западной Украины действовало 274 вооруженные группы. В Западной Белоруссии того же периода насчитывалось 13 таких групп, на территории Литвы – 132. За 10 мес.1951г. произошло 713 боевых столкновений, в результате которых было обезврежено 2283 боевика, из них убито – 1345.[19]

К причинам ухудшения состояния законности в правоохранительных органах относится и большое число «непроверенных» людей, т.е. сотрудников, не прошедших спецпроверку после Великой Отечественной войны. Вполне вероятно, что к большому числу осужденных сотрудников непосредственное отношение имела и репрессивная политика государства того времени.

На многократное увеличение случаев «перегибов» и нарушений конституционных прав граждан непосредственное влияние оказывала и внутренняя дестабилизация в сочетании с первыми признаками «холодной войны» на внешнеполитической арене. Политические реалии 1946 г. потребовали не только усиления милитаризации ОВД, но и перевода на особое положение милиции Москвы, столиц республик, а также военных портов и городов «особого списка». В сложившихся условиях шпиономании и подозрительности вследствие слабой оперативной работы допускались не только массовые задержания граждан, но также необоснованные и преждевременные аресты лиц, вина которых не была полностью доказана. Наряду с массовой необоснованной проверкой документов получили распространение не менее массовые штрафы граждан. В Ленинграде, например, вследствие подобной практики в 1946 г. был оштрафован каждый шестой житель. В целях улучшения послевоенного имиджа СССР допускались серьезные искажения уголовной статистики. В научной литературе имеются упоминания о том, что в официальную статистику 1946–1948 гг. попадало всего лишь около 14,7% зарегистрированных по линии УР преступлений.[20]

Однако очередной период милитаризации органов внутренних дел оказал, тем не менее, положительное влияние на состояние служебной дисциплины. В 1947 г. произошло снижение на 35,2% количества сотрудников, привлеченных к уголовной ответственности (см. табл. 8) и на 21,7% – к дисциплинарной ответственности. Всего же в 1947 г. к уголовной ответственности было привлечено 760 чел. (1,2% от всего личного состава) и к дисциплинарной ответственности – 3703 человека (5,9% от всего личного состава). В дальнейшем эти показатели снизились еще более значительно и оставались таковыми вплоть до начала 80-х годов.

Таблица 8

Количественное распределение преступлений, совершенных
сотрудниками ОВД УССР в 1947–1948 гг.

Совершенные уголовные преступления

1947 г.

1948 г.

1.

Нарушения соц.законности

227

112

2.

Незаконное применение оружия

118

81

3.

Присвоение и незаконное изъятие имущества

82

18

4.

Дезертирство из рядов МВД

107

69

5.

Злоупотребления и халатное отношение
к исполнению обязанностей

35

90

6.

Разглашение служебной тайны, утрата документов

0

8

7.

Хищения, присвоение, растраты

238

85

8.

Взяточничество

143

90

9.

Утрата оружия

24

46

10.

Нарушение уставов постовой службы

120

89

11

Прочие преступления

198

72

Всего

1172

760

Укрепление дисциплины и законности в органах внутренних дел оставалось в зоне пристального внимания советского руководства. На общегосударственном и республиканском уровне в течении ближайших 20 лет издается серия постановлений, из которых следует упомянуть постановление ЦК КПСС «О фактах нарушения законности в милиции» от 29.01.58 г.; постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О мерах по улучшению деятельности исправительно-трудовых учреждений МВД союзных республик» от 03.04.61г.; постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О мерах по улучшению деятельности советской милиции» от 17.08.62 г.; постановление ЦК КПУ «О серьезных недостатках в работе ИТУ по перевоспитанию заключенных» от 17.05.63 г.; постановление ЦК КПУ и Совета Министров УССР «О состоянии и мерах по улучшению подбора, расстановки и воспитанию кадров в органах милиции УССР» от 16.05.67 г.; постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О серьезных недостатках в деятельности милиции и мерах по дальнейшему ее укреплению» от 19.11.68 г.

Совершенствуется ведомственная нормативная база – в 1948 г. принят Дисциплинарный Устав милиции, введен новый Устав постовой и патрульной службы (УППСМ-48). В организационном плане важным моментом являлось восстановление на протяжении 1953-1956 гг. прокурорского надзора за деятельностью милиции и ИТУ. 25 октября 1956 г. постановлением ЦК КПСС и СМ СССР был также восстановлен принцип двойного подчинения УВД областей: по «вертикали» они подчинялись МВД республик и были подотчетны исполкомам местных советов народных депутатов по «горизонтали».

Знаменательным событием послевоенного периода явилось принятие Верховным Советом УССР от 28.12.1960 г. новых Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов УССР. В новом УПК была впервые закреплена система правовых гарантий для участников уголовного процесса. Отдельная ст. 21 УПК УССР гарантировала обвиняемому право на защиту и обеспечивала защиту его личных и имущественных прав, что являлось серьезным сдерживающим фактором для служебных злоупотреблений со стороны должностных лиц, проводящих дознание и следствие. К профилактике должностных преступлений в ОВД следует отнести и принятие 20.02.1962 г. Указа «Об усилении уголовной ответственности за взяточничество», предусматривавшего смертную казнь за получение взятки при особо отягчающих обстоятельствах.

Структурой внутреннего контроля служебной дисциплины и законности в послевоенное время оказывается Инспекция по личному составу, на которую была возложена основная нагрузка по предотвращению указанных негативных явлений.[21] Роль внутренней инстанции частично выполнял также институт заместителей начальников городских и районных отделов по политчасти, созданный в апреле 1949 г. решением ЦК ВКП(б). В июне 1956 г. эти должности в милиции были упразднены, однако были восстановлены снова в 1965 г. под названием «заместитель начальника по политико-воспитательной работе».

Реформы 1960-х гг. не создали совершенно новой правоохранительной системы, а лишь трансформировали ее в более «мягкий» вариант сталинской. Правовая структура изменилась поверхностно и заново стабилизировалась в «брежневскую эпоху». Процесс обновления был неглубок и касался создания новых структур, повышения профподготовки кадров и привлечения общественности к борьбе с преступностью.[22] Приоритетной задачей оставалось установление партийного контроля над деятельностью МВД. Трансформации государственной политики хорошо прослеживаются на примере центрального аппарата МВД, которое 01.05.60 г. было расформировано и заменено совокупностью республиканских министерств по охране общественного порядка (МООП). В 1966 г. союзное МВД было вновь восстановлено, а в 1968 г. МООП СССР было возвращено старое название – МВД СССР.

Отсутствие долгосрочной стратегии развития правоохранительных органов демонстрируют и колебания численности личного состава. Так, в 1946-1951 гг. в милицию было направлено 15000 коммунистов и комсомольцев, однако уже в 1950-е гг. проводится необоснованное сокращение численности милиции. Увеличение численности милиции за счет офицеров, уволенных в запас в связи с частичным сокращением армии в 1954 г., сменяется резким сокращением аппарата МВД и всего личного состава в 1958 г.[23] В 1964 г. в милицию вновь направлено свыше 12000 коммунистов, а в 1965 г. принимается решение об увеличении сотрудников еще на 35000 чел. (в целом по СССР).[24] 1983–1985 гг. были ознаменованы беспрецедентным сокращением численности органов внутренних дел на 150 тыс. чел.

Количественные показатели нарушений служебной дисциплины и законности, снизившиеся в 1950-х – середине 1970-х гг., не исключали возникновения резонансных случаев, ставящих под угрозу авторитет не только милиции, но и государственного исполнительного аппарата в целом. Одно из таких происшествий имело место в июне 1963 г. в г. Кривой Рог, где сотрудники милиции проявили неоправданную грубость при задержании пьяного военнослужащего срочной службы. Их последующие непрофессиональные действия привели к разрастанию частного конфликта до масштаба массовых беспорядков, когда «хулиганствующие элементы» начали сводить счеты с отдельными сотрудниками милиции.[25]

В целом, до середины 70-х годов уровень профессиональной подготовки и образования сотрудников ОВД оставался ощутимой проблемой. В 1948 г. только 9,8% ведущей категории руководящих сотрудников милиции имели высшее образование, 6,2% из них имели незаконченное высшее, каждый третий руководитель имел начальное высшее образование. По данным 1954 г. 79% сотрудников УР, более 60% личного состава БХСС и 45% следователей не имели даже среднего образования.[26]

Для исправления сложившейся ситуации МВД СССР были установлены в конце 1950-х гг. повышенные требования к кандидатам на службу, включающих наличие общеобразовательной подготовки не ниже 7 классов, а для назначения на руководящую должность – наличие образование не ниже среднего, обстановка изменилась к лучшему. Тем не менее, образовательный уровень сотрудников органов внутренних дел рос медленными темпами. В 1965 г., например, только 12,6% нач. состава милиции имело высшее образование, из них юристов высшей квалификации – 9%. Со средним юридическим образованием работало 18,5% начальников. Среди рядового и младшего начсостава среднее образование имели лишь 11,7%.[27] По данным 1973 г., в Украине каждый третий из назначенных на должности начсостава не имел специального образования, а среднее образование отсутствовало у 5–20% рядового состава.[28]

В силу «застойных» явлений к концу 70-х гг. работа с кадрами в МВД СССР была самым запущенным участком. Решения принимались с учетом политической конъюнктуры, двойных стандартов, скоропалительно, проводились в жизнь без соответствующей материальной поддержки и методом кампаний. За принятием решений и громкими словами не следовали практические дела. Милицейские структуры приобрели роль универсального инструмента для решения политических, социально-культурных, воспитательных проблем (надзор за прическами, длиной брюк и юбок, музыкальным репертуаром и т.п.), в силу чего теряли авторитет и доверие населения.[29]

Для увеличения «открытости» в работе правоохранительных органов использовались встречи руководства с населением и трудовыми коллективами, совместные рейды по охране общественного порядка, курирование молодежных кружков и секций. Население имело возможность оказывать влияние на работу милиции путем направления писем и жалоб, а также осуществлять частичный контроль правоохранительных органов посредством партийных и советских работников. Однако со временем данное направление оказалось формализованным, что привело к выхолащиванию самой идеи общественного контроля. Уже в 70-х гг., например, из 20 тыс. жалоб и предложений, ежегодно поступавших в МВД УССР, только 8-10% касались фактов нарушений законности сотрудниками ОВД и их неправильных действий. Соответственно, из этих 8–10% в результате ведомственных проверок подтверждалось в среднем 20–30% жалоб и заявлений.[30]

Следуя логике общественного развития, правонарушения в органах внутренних дел во второй половине ХХ в. отражали негативные явления и недостатки развития советского периода, хотя и в значительно меньшем масштабе. С начала 60-х годов, например, участились случаи служебного подлога, незаконного обогащения и взяток; дисциплинарной практике становятся известными случаи преступлений молодых офицеров – выпускников школ милиции. В 1970–1980 гг. ухудшились основные показатели экономики, нарастал дефицит товаров народного потребления. Получили распространение новые виды хищений, возникали организованные преступные группы в сфере торговли, сбыта и производства. Появились подпольные цеха, возросло количество случаев взяточничества и спекуляции. Соучастниками организованных преступных групп становятся руководители предприятий, должностные лица советских и партийных органов, МВД. Если в отчетах по состоянию дисциплины 1970-х гг. встречаются такие формулировки, как «незаконное владение двумя садовыми участками», «покупка автомобиля вне очереди», то в конце 1980-х гг. на смену им пришли «участие в частнопредпринимательской деятельности», «неделовые связи с представителями криминальной среды» и т.п.

Статистические данные того периода не позволяют нам осуществить последовательный анализ состояния законности, как в силу фрагментарности архивных данных, так и по причине частой смены форм отчетности, в результате которых в статистике фигурировали различные оценочные позиции. Так например, в отчетах некоторых годов дается сводная цифра нарушений социалистической законности наряду с числом случаев пьянства, взяточничества, незаконного применения оружия, в отчетах остальных же годов может присутствовать только число случаев нарушений соцзаконности без расшифровки ее составляющих компонентов. Тем не менее, согласно отчетам о работе с кадрами в ОВД Украинской ССР за 1967–1970 гг. мы можем судить об относительно низком удельном весе наказанных сотрудников (около 8,6%) в целом по МВД (см. табл. 9).[31] При этом внутреннее распределение числа наказанных сотрудников указывает в первую очередь, на доминирующую роль следственного аппарата и милиции как основных «поставщиков» нарушителей законности (в среднем 12,3 и 9,5%% соответственно). Для сотрудников следственного аппарата в 1967–1970 гг. наиболее распространенными нарушениями были пьянство и нарушения социалистической законности, в то время как у сотрудников милиции наблюдается существенный перевес случаев пьянства.

Таблица 9

Состояние служебной дисциплины в ОВД УССР в 1967–1970 гг.

Служба

Год

Всего наказано

Нарушение
законности*

Пьянство

Взяточни-

чество

Злоупотребление служебным
положением

Привлечено
к уголовной
ответствен-

ности

Кол-во

человек

в % к общ. кол-ву личного состава

Всего по МВД

1967

5582

8,1

368

1345

17

150

118

1968

6231

8,8

407

1463

11

154

125

1969

6575

8,9

330

1507

14

127

118

1970

6625

8,7

358

1338

12

142

118

Милиция

1967

4167

9,0

323

1054

14

111

103

1968

4612

9,8

350

1180

11

117

108

1969

4799

9,9

279

1198

8

86

95

1970

4782

9,6

312

1020

9

103

90

ИТУ

1967

604

6,2

4

122

0

15

3

1968

633

7,4

9

104

0

14

3

1969

648

6,8

3

100

1

22

5

1970

719

7,3

4

121

1

17

2

Пожарная
охрана

1967

287

3,8

3

89

1

2

8

1968

355

4,5

5

92

0

7

9

1969

422

5,1

2

107

0

6

5

1970

403

4,8

1

88

0

7

8

Следствие

1967

251

10,7

35

35

1

8

1

1968

267

11,.5

35

22

0

6

1

1969

343

14,7

46

31

5

6

5

1970

295

12,5

37

26

2

6

4

* в нарушение соц. законности входят случаи убийства, ранения, избиения, укрытия преступлений, фальсификации, незаконного ареста, незаконного задержания, незаконного применения оружия

Данные о состоянии дисциплины и законности в украинской милиции советского периода, взятые с десятилетним интервалом (1978–1980 гг.), показывают дальнейшее снижение общего показателя удельного веса наказанных сотрудников с 8,6% до 6,4% в целом по ОВД УССР. Снизился и удельный вес нарушений в следственном аппарате с 12,3% до 9,7%. В остальных службах и подразделениях милиции состояние дисциплины и законности было различным. По уровню нарушений на первое место в 1978–1980 гг. выходят сотрудники уголовного розыска (12,8% наказанных к общему числу личного состава) и участковые инспектора милиции (12,1% наказанных, рис. 5). Доминирующими нарушениями для представителей указанных служб являлись укрытие преступлений и рукоприкладство.

Рис. 5. Удельный вес наказанных в 1978-1980 гг сотрудников ОВД УССР
по службам (в % к общ.числу личного состава)

Следует отметить и высокие количественные показатели лиц, наказанных за пьянство в подразделениях уголовного розыска и охраны общественного порядка (см. табл. 10) .[32]

Таблица 10

Состояние служебной дисциплины в ОВД УССР в 1978-1980 гг .

Служба

Год

Всего наказано

В том

числе

за нарушение законности

Из них:

Всего

осуждено

Наказано
за пьянство

Кол-во человек

В %
к общ. кол-ву личного состава

Укрытие
преступлений

Взяточничество

Рукопри-кладство

Всего
по МВД

1978

8158

6,6

531

59

18

119

254

987

1979

8221

6,6

515

135

17

81

227

875

1980

7650

5,9

334

44

26

80

288

889

УР

1978

1817

12,4

233

43

6

36

48

124

1979

2023

12,.5

247

103

4

23

50

129

1980

1755

13,7

162

35

4

34

83

118

Участковые

1978

980

11,8

111

12

4

27

32

75

1979

1062

12,8

113

41

3

16

30

66

1980

972

11,8

73

12

3

21

46

71

ОБХСС

1978

212

6,9

15

0

1

0

2

19

1979

239

7,9

15

1

1

1

4

10

1980

212

7,4

5

0

3

0

5

6

Следствие

1978

316

8,9

65

5

1

0

6

21

1979

393

11,0

95

5

2

1

5

12

1980

372

9,4

46

0

3

0

7

13

ГАИ

1978

520

5,6

37

0

8

9

22

35

1979

449

5,6

15

1

5

6

27

27

1980

472

9,3

20

0

6

3

27

27

ООП

1978

1730

4,4

84

0

0

60

95

442

1979

1641

4,6

68

1

3

35

88

371

1980

1450

4,2

47

0

2

21

87

362

Пожарная охрана

1978

479

4,2

5

1

0

0

10

69

1979

466

4,1

2

0

0

1

11

68

1980

439

3,2

2

1

0

0

9

94

Вневедомст-венная

охрана

1978

720

5,4

13

0

0

6

34

128

1979

665

4,8

8

1

1

3

15

129

1980

636

3,8

6

1

1

2

26

99

ИТУ

1978

958

7,2

16

0

2

3

15

54

1979

842

5,8

11

0

0

4

9

50

1980

813

5,2

13

0

7

0

18

62

Анализ имеющихся данных о состоянии законности в органах внутренних дел Украины позволяет реконструировать общую тенденцию развития основных видов правонарушений периода 1947–1980 гг. Всплеск уголовно наказуемых деяний, которым характеризовался 1947 г., сменился резким сокращением правонарушений со стороны сотрудников органов внутренних дел уже в 1948 г. и оставался на низком уровне в течение десятилетия (1961-1970 гг.). В дальнейшем (1978-1980 гг.) общее число осужденных сотрудников вновь возрастает почти в 2 раза. Удельный вес наказанных сотрудников при этом имеет относительно стабильные границы в 6,5-10,3% к общему числу личного состава ОВД УССР (см. рис. 6, 7).

Рис. 6. Количество сотрудников ОВД УССР, осужденных в период 1947-1980 гг.

Рис. 7. Удельный вес наказанных в 1947-1980 гг сотрудников ОВД УССР (в % к общ. числу личного состава)

Качественный анализ структуры служебной преступности в ОВД УССР показывает изначальное превалирование правонарушений корыстной направленности, идущей на убыль в 1963 г. с одновременным ростом показателей нарушений социалистической законности (рис. 8). В 1978 г. показатель нарушений законности достигает своего максимума (531 случая), в то время как правонарушения корыстной направленности снижаются до почти нулевой отметки (18 правонарушений за год). В последующем намечается тенденция к их сближению.

Рис. 8. Динамика преступлений корыстной направленности и нарушений законности

Основное число правонарушений рассматриваемого периода приходилось на милицию, где уровень наказанных составлял в среднем 9-9,9% от общего числа сотрудников против такого же показателя в 8,1-8,9% по МВД УССР в целом.

После эпохи тоталитаризма в середине 1980-х гг. органы внутренних дел оказались не готовы бороться с обвальным ростом экономической и организованной преступности. Требовался пересмотр социальной роли всей правоохранительной системы, разработка новой концепции ее функционирования в обществе. Однако решение сложившейся кризисной ситуации было традиционным – новое руководство МВД СССР в начале 1980-х гг. взяло курс на проведение беспрецедентной чистки кадров личного состава. С 1983 по 1985 гг. в целом по СССР за нарушение законности, по служебному несоответствию было уволено 161000 сотрудников, явившееся в целом сокрушительным ударом по кадрам МВД.[33] Взамен в милицию было направлено более 55000 коммунистов.[34] Позднее было признано, что во время этой кампании были допущены перегибы и часть уволенных вновь была принята на службу.

Перестройка и распад СССР привели к общей дестабилизации кадров. Если раньше из милиции увольнялись новички, не выдерживавшие условий работы, то в конце 1980-х – начале 1990-х органы внутренних дел покидали, в основном, профессионалы с большим опытом работы, которым предлагали лучшие условия труда и оплаты в коммерческих структурах.[35] Поэтому после распада СССР перед руководством МВД независимой Украины во всем масштабе стояла задача не только налаживания эффективной работы органов внутренних дел, но и проблема их скорейшего реформирования в условиях кадрового и материально-технического дефицита.



[1] Некрасов В.Ф., Борисов А.В., Детков М.Г. Органы и войска МВД России. Краткий исторический очерк. М., 1996. С. 236.

[2] О проведении военизации милиции // Коммунист (Харьков). 21 декабря 1921 г.

[3] ЦГАВОВУ Украины. Ф.6. Оп.1. Д.1881.

[4] ЦГАВОВУ Украины. Ф.6. Оп.1. Д.220.

[5] Там же. Ф.6. Оп.1. Д.1881.

[6] О милитаризации милиции // Коммунист (Киев). 30 августа 1919 г.

[7] Свод Узаконений. 1920. № 79. Ст. 371.

[8] Бюллетень НКВД УССР. 1924. № 1–2.

[9] Свод Законов СССР. 1931. № 33. Ст. 247.

[10] ЦГАВОВУ Украины. Ф.6. Оп.1. Д.30. Л.1. (копия).

[11] ЦГАВОВУ Украины. Ф.6. Оп.1. Д.1881

[12] Некрасов В.Ф., Борисов А.В., Детков М.Г. Органы и войска МВД России. Краткий исторический очерк. М., 1996. С. 238.

[13] Доклад о состоянии и деятельности милиции Украины за 1923 год. Главное Управление милиции и Уголовного розыска Республіки // ЦГАВОВУ Украины. Ф.6. Оп.1. Д.1881.

[14] Мартыненко О.А. Историко-криминологический анализ становления системы предупреждения правонарушений в деятельности ОВД Украины (1880–1936 гг.): Учебное пособие. Х., 2002. С. 81.

[15] ЦГАВОВУ Украины. Ф.5. Оп.2. Д.148. Л.15.

[16] Там же. Ф.5. Оп.2. Д.148.

[17] Министерство внутренних дел России: 1902–2002. Исторический очерк: В 2-х томах / Под общ. ред. В.П. Сальникова. СПб., 2002. Т.2. С. 389.

[18] Архив МВД Украины, Ф.4. Д. 1/21.

[19] Министерство внутренних дел России: 1902–2002. Исторический очерк: В 2-х томах / Под общ. ред. В.П. Сальникова. СПб., 2002. Т.2. С. 416.

[20] Там же. С. 383–388.

[21] Архив МВД Украины, Ф.4. Д. 1/82, доклад начальника инспекции по личному составу УК МВД УССР «О состоянии и мерах по укреплению соц.законности и служебной дисциплины в органах МВД республики» на республиканском совещании 14–15 июля 1961 г.

[22] Министерство внутренних дел России: 1902-2002. Исторический очерк: В 2-х томах / Под общ. ред. В.П. Сальникова. СПб., 2002. Т.2. С. 444.

[23] Сов.милиция. 1990. № 6. С. 24.

[24] Министерство внутренних дел России: 1902–2002. Исторический очерк: В 2-х томах / Под общ. ред. В.П.Сальникова. СПб., 2002. Т.2. С. 453.

[25] Архив МВД Украины, Ф.4. Д. 1/99, стенограмма республиканского совещания от 20–21.01.64 г.

[26] Министерство внутренних дел России: 1902–2002. Исторический очерк: В 2-х томах / Под общ. ред. В.П. Сальникова. СПб., 2002. Т.2. С. 390.

[27] Сов. милиция: История и современность. 1917-1987 г.г. М., 1987. С. 193.

[28] Архив МВД Украины, Ф.4. Д.1/152, докладная записка начальника УК МВД УССР от 22.05.73 г.

[29] Министерство внутренних дел России: 1902–2002. Исторический очерк: В 2-х томах / Под общ. ред. В.П.Сальникова. СПб., 2002. Т.2. С. 474.

[30] Архив МВД Украины, Ф.4. Д.1/182, обзор о состоянии работы с письмами трудящихся, поступившими в МВД УССР за 1976 г.

[31] Архив МВД Украины, Ф.4. Д.1/118, 1/125.

[32] Архив МВД Украины, Ф.4. Д.1/207, 1/214.

[33] Власов А. На страже правопорядка // Коммунист. 1988. № 5. С. 47; Правовые аспекты укрепления дисциплины в органах внутренних дел. К., 1985.

[34] Сов. милиция: История и современность. 1917-1987 г.г. М., 1987. С. 319.

[35] Міліція України: історичний нарис, портрети, події / За заг. ред. Ю.О. Смирнова. К., 2002. С. 116.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100