www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Тесты On-line
Юридические словари
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Правоохранительные органы
Мартыненко О.А. Детерминация и предупреждение преступности среди персонала органов внутренних дел Украины: Монография. – Х.: Изд-во ХНУВС, 2005.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
3.1. Преступления среди сотрудников ОВД: вопросы уголовно-правовых и криминологических дефиниций

Понятие преступлений, совершаемых сотрудниками ОВД

В последнее время термины «преступления среди личного состава ОВД», «должностные преступления сотрудников милиции», «преступления, совершенные при участии сотрудников милиции» получили одинаково широкое распространение в научной литературе и средствах массовой информации, ведомственных нормативных актах и практической деятельности ОВД. Это, безусловно, говорит о необходимости выделения феномена противоправного поведения сотрудников ОВД в относительно самостоятельную область изучения. Исследования украинских криминологов и ученых СНГ также свидетельствуют о необходимости отдельной разработки вопросов предупреждения преступлений и иных правонарушений среди сотрудников органов внутренних дел. Однако само определение такого рода преступлений в криминологии сегодня отсутствует.

Между тем выделение отдельных видов преступности по критерию специального субъекта в криминологии является традиционным, поскольку личность преступника является «…основным и наиболее важным звеном всего механизма преступного поведения, поэтому особенности, порождающие такое поведение, должны быть непосредственным объектом предупредительного воздействия».[1]

Кроме того, субъект отдельных видов преступлений имеет определенный социально-правовой статус, что определяет специфическую сферу его преступной деятельности. Именно с учетом этих позиций в криминологии используются термины «преступность несовершеннолетних», «воинская преступность», «преступность мигрантов», определяющие указанные группы преступлений в соответствии с присущими их субъектам признаками. Благодаря такому подходу выделение преступности сотрудников ОВД в относительно самостоятельную отрасль криминологических исследований представляется не менее логичным, поскольку позволит объективно изучить суть проблемы, рассмотреть и проанализировать специфичность данной группы преступлений, определить основные направления превенции указанного негативного явления.

Рассматривая сотрудника ОВД в качестве специального субъекта преступлений и иных правонарушений, необходимо отметить, прежде всего, вполне определенный объем специфических признаков, присущих только данной категории лиц:

1) сотрудники ОВД реализуют задачи, связанные с возложенной на них обязанностью по защите прав человека, интересов общества и государства;

2) они выполняют специфические функции, связанные с пресечением правонарушений, задержанием причастных к этому лиц и ограничением их свободы;

3) каждый сотрудник ОВД занимает должность в государственном вооруженном органе исполнительной власти с соответствующим объемом властных полномочий и правом на применение мер принуждения;

4) каждый сотрудник наделен также полномочиями, позволяющими выполнять юридически значимые действия, обязательные для выполнения другими должностными лицами и гражданами;

5) должностные полномочия сотрудников ОВД не ограничиваются сферой одного ведомства – МВД, а распространяются на деятельность других министерств, ведомств и организаций;

6) сотрудники ОВД защищены законом от вмешательства в их служебную деятельность и находятся под усиленной правовой и социальной защитой со стороны государства.[2]

Таким образом, для определения сотрудника ОВД как специального субъекта вполне может быть использована конструкция, предложенная В.И. Динекой, согласно которой сотрудник ОВД может быть определен как лицо, поступившее на добровольной основе по достижению установленного законом возраста на службу в государственный орган исполнительной власти, принявшее присягу, назначенное в установленном порядке на должность с присвоением специального звания и, допущенное тем самым к выполнению заданий, возложенных законом на органы внутренних дел. Данному сотруднику предоставляются должностные полномочия властного характера для регулирования правоотношений в сфере правопорядка на основе осуществления юридически значимых действий, обязательных для граждан и других должностных лиц.[3]

В отличие от определения основных характеристик специального субъекта, вопрос о перечне преступлений, которые следует рассматривать в рамках изучаемого явления представляется более проблематичным в силу противоречивости позиций различных авторов.

Так, в российских исследованиях последнего времени отстаивается тезис о том, что преступность сотрудников ОВД следует рассматривать как самостоятельный вид преступности, имеющий ярко выраженную специфику, обусловленную личностью преступника и представляющий собой совокупность всех преступлений (служебных, общеуголовных, неосторожных и т.д.), совершенных сотрудниками органов внутренних дел в государстве за определенный промежуток времени.[4]

Другая точка зрения предполагает ограничение круга преступлений, совершаемых сотрудниками ОВД и милиции, применением такого признака, как совершение преступления с использованием служебного положения, поскольку именно служебное положение сотрудника ОВД, его полномочия во многом определяют характер совершаемых им преступлений и иных правонарушений. По мнению сторонников данной позиции, включение в изучаемый круг явлений группы общеуголовных, неосторожных и иных преступлений, совершенных независимо от использования служебного положения, лишает данный вид преступности своих характерных особенностей, поскольку в данном случае сотрудник ОВД не выступает в роли специального субъекта и ничем не будет отличаться от обычного преступника.[5]

На наш взгляд, ни одна из приведенных позиций не может рассматриваться в качестве приоритетной, поскольку речь идет о различных подходах к изучению указанного понятия – криминологическом и уголовно-правовом.

Первая точка зрения, безусловно, имеет смысл, когда мы ставим целью изучение в целом феномена преступлений и правонарушений сотрудников ОВД, т.е. рассматриваем криминологическое содержание явления. В этом случае, действительно, анализу должна подлежать вся статистическая совокупность преступлений (служебных, общеуголовных, неосторожных и т.п.), объединенная на основании лишь одного признака – единого специального субъекта преступлений. Кроме того, в поле изучения должна быть вовлечена статистика таких «фоновых» явлений, как дисциплинарные проступки, административные правонарушения, отдельные формы делинквентного поведения, поскольку некоторые из них представляют для общества не меньшую опасность, нежели совершение отдельных преступных деяний.[6]

Акцентируя же внимание на преступности сотрудников ОВД как на определенной совокупности противоправных деяний, которая впоследствии может претендовать на место в самостоятельном институте Особенной части уголовного права, мы автоматически должны сужать поле нашего исследования рамками уголовно-правового подхода. В таком случае круг преступлений, согласно мнению второй группы авторов, логически должен включать лишь те преступления, которые совершаются с использованием служебного положения.

Несмотря на то, что вопросы противодействия преступлениям, совершенных с использованием служебного положения, были в центре постоянного внимания юристов еще со времен СССР, однако и сегодня содержание понятия «использование служебного положения» является предметом продолжающейся дискуссии.

Напомним, что позиция ряда ученых сводится к узкому пониманию использования служебного положения – как осуществления действий, входящих в круг служебных обязанностей должностного лица и составляющих его компетенцию. Некоторые ученые при этом подчеркивают, что подобные действия возможны «… только при соответствующем служебном положении лица, во время несения службы».[7] В научно-практическом комментарии Уголовного кодекса Украины под редакцией В.В. Сташиса и В.Я. Тация также отмечается, что «…состав служебного злоупотребления будет отсутствовать, если должностное лицо, добиваясь необходимого ему решения, использует для этого не свое служебное положение, а личные связи, свой авторитет, общепризнанную важность занимаемой ею должности, дружеские или родственные отношения с другими должностными лицами».[8]

Сторонники иного направления отдают предпочтение более широкому пониманию использования служебного положения. По их мнению, поскольку субъект, занимая соответствующую должность и выполняя определенные обязанности в рамках своей служебной компетенции, имеет в силу этого определенный авторитет и служебные связи с другими должностными лицами, то он может оказывать на них влияние, благодаря чему обладает рядом фактических возможностей, которые возникают именно в связи с его занимаемой должностью.[9] Так, И.А. Гельфанд под использованием лицом своего служебного положения понимал как те действия, которые лицо могло совершить в силу выполнения служебных обязанностей, так и те, которые непосредственно не связаны с выполнением обязанностей службы, однако определяются возможностями, обусловленными служебным положением.[10]

Позиция третьей группы ученых отчасти сходна с приведенной точкой зрения. Под использованием служебного положения в данном случае понимаются не только действия, непосредственно связанные с выполнением обязанностей должностным лицом по месту службы, но и действия, совершенные вне службы, если они были обусловлены должностным авторитетом или влиянием. По мнению профессора Л. Гаухмана, использование полномочий охватывает деятельность как в рамках полномочий должностного лица, так и за ее пределами, однако в связи с его статусом. В обоих случаях это является использованием авторитета власти, которое может расширяться в зависимости от уровня служебного положения на различные сферы.[11]

С учетом приведенных положений очевидно, что совершение сотрудником ОВД сугубо профессионального, «милицейского» преступления возможно только в связи с имеющимся у него служебным положением, т.е. занятием определенной должности в системе органов внутренних дел, а также с использованием предоставленных сотруднику полномочий по службе, что делает возможным реализацию преступного посягательства по причинам объективного и субъективного характера.

Вместе с тем, материалы изученных уголовных дел свидетельствуют, что сотрудники ОВД совершают преступления и вне сферы служебной деятельности, однако с использованием должностных полномочий и иных атрибутов сотрудников ОВД (форменной одежды, служебного удостоверения, табельного оружия и спецсредств). В таких случаях сотрудники ОВД используют свое служебное положение в широком смысле, т.е. используют служебный авторитет, служебные связи и возможности, вытекающие из служебного положения для оказания воздействия на других лиц. Кроме того, значительное число сотрудников ОВД как при совершении преступления, так и в процессе сокрытия следов преступления активно используют профессиональные навыки, знания оперативно-розыскной деятельности, уголовного и уголовно-процессуального законодательства, криминалистики.

Поэтому в данном исследовании в целях более широкого, криминологического изучения феномена преступности под использованием сотрудником ОВД своего служебного положения при совершении им преступлений как в сфере служебной деятельности, так и за ее пределами предлагается понимать:

– использование сотрудником ОВД любых фактических возможностей, вытекающих из полномочий, присущих сотруднику в связи с занимаемой должностью;

– использование атрибутов сотрудника ОВД – форменной одежды, служебного удостоверения, элементов экипировки и т.п.;

– использование специальных средств и/или табельного оружия;

– использование профессиональных знаний и навыков, которыми сотрудник владеет в силу выполнения им правоохранительных функций.

Данное определение, по мнению автора, позволит наиболее полно охарактеризовать рассматриваемую группу преступлений и более точно определить круг посягательств, относящихся к категории преступлений сотрудников ОВД, что в свою очередь, позволит разработать набор наиболее эффективных мер предупреждения преступлений и иных правонарушений, совершаемых сотрудниками ОВД.

Характеризуя данный вид преступлений, нельзя обойти вниманием и вопросы его субъективной стороны, относящиеся к форме вины, поскольку российские исследователи склонны относить к категории преступлений, совершаемых сотрудниками ОВД, только умышленные преступления, совершенные к тому же путем активных действий. Аргументируя такую позицию, С.А. Алтухов, например, указывает, что поскольку факты совершения сотрудниками милиции преступлений по неосторожности хотя и являются уголовно-наказуемыми и общественно-опасными, однако не могут относиться к категории «милицейских» преступлений «…из-за отсутствия умысла на причинение вреда деятельности государственного управления».[12]

С точки зрения криминологического изучения феномена противоправного поведения сотрудников правоохранительных органов предпочтительнее, на наш взгляд, будет рассмотрение, наряду с умышленными преступлениями, и преступлений, совершенных по неосторожности, если профессиональная принадлежность субъекта выступает в качестве условия совершения преступлений. К последним могут быть отнесены дорожно-транспортные происшествия, небрежное обращение с табельным оружием, халатность во время дежурства, т.е. ситуации, когда совершение правонарушения достаточно часто обуславливается субъективным ощущением безнаказанности сотрудника в силу его принадлежности к правоохранительным органам (например, мнимое ощущение служебного «иммунитета» от сотрудников ГАИ). К тому же дополнительная общественная опасность неосторожных преступлений, совершаемых сотрудниками ОВД, заключается не только в нарушении общественных отношений, но и в формировании новых негативных антиобщественных отношений и связей.[13]

Обобщая вышеизложенное, в данном исследовании предлагается под преступлениями сотрудников ОВД понимать предусмотренные Уголовным кодексом общественно-опасные виновные деяния, совершенные сотрудниками органов внутренних дел с использованием служебного положения и имеющие ряд специфических признаков[14]:

1. Совершение преступления специальным субъектом – сотрудником ОВД, являющимся представителем государственного органа исполнительной власти, занимающим соответствующую должность, выполняющим специфические задачи и функции, наделенным властными полномочиями и имеющим право на применение различных форм принуждения в рамках действующего законодательства.

2. Термин «использование служебного положения» предусматривает использование сотрудником ОВД любых фактических возможностей, вытекающих из полномочий, присущих сотруднику в связи с занимаемой должностью; использование атрибутов сотрудника ОВД – форменной одежды, служебного удостоверения, элементов экипировки и т.п.; использование специальных средств и/или табельного оружия; использование профессиональных знаний и навыков, которыми сотрудник владеет в силу выполнения им правоохранительных функций; наличие непосредственной связи между общественно-опасным деянием и фактом использования служебного положения.

3. Характер указанных преступлений имеет повышенный уровень общественной опасности, поскольку они препятствуют нормальному функционированию органов власти и управления, нарушают реализацию принципа равенства всех граждан перед законом, причиняют существенный вред авторитету государственной власти и имиджу ОВД, подрывают заинтересованность граждан в поддержании правопорядка, способствуют формированию моральных деформаций в обществе.

Коррупция

Применительно к рассматриваемому виду преступности требует своего уточнения и использование термина «коррупция», поскольку универсального понимания объема коррупционных действий, совершаемых сотрудниками ОВД в европейской криминологии еще не выработано.[15]

Одно из первых определений термина «полицейская коррупция» принадлежит МакМалену, который в начале 1960-х гг. считал, что официальное лицо является коррумпированным, если получает денежное вознаграждение или материальные ценности за умышленное невыполнение своих служебных обязанностей, а также предоставляет необоснованное (несправедливое) предпочтение одной из сторон.[16] На тот момент это была достаточно удачная формулировка, практически полностью отвечающая потребностям государственной превентивной политики. Единственным дискуссионным моментом при этом оставался способ, которым полицейский мог незаконно получать материальные ценности. С точки зрения одних ученых, если взяточничество вполне можно было рассматривать как прототип коррумпированного поведения, то кражу, совершенную во время несения службы (например, с места совершения преступления), необходимо квалифицировать лишь как противоправное, но отнюдь не коррумпированное поведение.[17] Другие ученые предлагали рассматривать данную проблему несколько иначе – если полицейский совершает кражу с места совершения преступления, его следует считать коррумпированным. Однако, если он крадет что-либо у своих родственников, друзей и других граждан, не прикрываясь при этом статусом полицеского, то его следует считать обычным общеуголовным преступником, поскольку коррупция всегда предполагает факт злоупотребления служебными полномочиями.[18]

Несмотря на указанные дискуссии, определение МакМалена использовалось криминологами почти 25 лет, пока в 1985 г. Панч не предпринял расширение объема термина «коррупция». В первую очередь, это было продиктовано появлением более сложных и завуалированных форм коррупции, требующих соответствующего усовершенствования нормативно-правовой базы. Согласно определению Панча, можно говорить о наличии факта коррупции в случае, когда официальное лицо получает или ему обещают определенные преимущества или вознаграждение (для него лично, для группы или организации) взамен на невыполнение им своих служебных обязанностей, за предоставление необоснованного преимущества одной из сторон, а также за использование незаконных средств при достижении законной цели.[19] Данная редакция, несомненно, может считаться наиболее удачной с точки зрения практического ее использования.

Параллельно с конретизацией и детализацией понятия «коррупция» в криминологической литературе осуществлялись попытки создания универсального варианта данного термина. Одна из первых таких попыток была предпринята Рубаком и Беркером в 1974 г., которые рассматривали коррупцию как проблему, прежде всего, этического плана, которая лишь впоследствии достигает уровня правовой и административной проблемы. В рамках данного этического контекста коррупция определялась как «… девиантное, бесчестное, ненадлежащее, неэтичное или криминальное поведение со стороны полицейского».[20] Однако подобное определение не давало возможности отделить непосредственно коррумпированное поведение от иных видов служебных правонарушений. Вполне очевидно, что сон на рабочем месте, симмуляция болезни, употребление алкоголя (наркотиков), вождение автомобиля с нарушением установленных правил и ряд других незначительных нарушений дисциплины не могут подпадать под перечень коррупционных действий, поскольку в них отсутствует мотив получения материальных вознаграждений и выгод.

Возможно, более удачной была попытка Клейнинга, сделавшим акцент на мотивацию, которая, по его мнению, является ключом к пониманию феномена коррупции: «Полицейские офицеры действуют коррумпированно, если при выполнении (либо при умышленном невыполнении) своих служебных обязанностей они действуют в первую очередь с намерением получить в дальнейшем личную выгоду либо выгоду для своего подразделения».[21]

В силу того, что приведенные определения термина «полицейская коррупция» охватывают достаточно широкий круг деяний – взяточничество, грубость и насилие, подтасовка и уничтожение вещественных доказательств, расизм и фаворитизм – в западных криминологических школах существует определенное разнообразие классификации коррупционных действий. Однако лучшей классификацией, по признанию большинства криминологов, является иерархическая типология коррупционных действий, разработанная теми же Руваком и Беркером и включающая 9 следующих типов (табл. 11).

Таблица 11

Типы полицейской коррупции

Тип корупции

Содержание

1

Коррупция служебных
полномочий

Офицер полиции получает материальные ценности и преимущества (бесплатные угощения, различные виды услуг), не нарушая при этом требования закона

2

Прием подачек

Принятие товаров, сервиса или денег от частных лиц или компаний за создание благоприятных условий для их бизнеса

3

Ситуационные кражи

Кража вещей у арестованных, жертв ДТП, а также погибших граждан

4

Взяточничество

Принятие взятки за невыполнение служебных обязанностей (отказ в регистрации заявления потерпевшего, неполная регистрация пропавшего имущества и т.п.)

5

Протежирование незаконной деятельности

Прикрытие и протежирование лиц, без которых тот или иной вид нелегального бизнеса не может функционировать стабильно (защита проституток, охрана наркопритонов и порноиндустрии)

6

«Решение вопросов»

Прекращение уголовного дела, прекращение уголовно-процессуальных действий, аннулирование штрафных квитанций

7

Непосредственная криминальная активность

Совершение преступлений против личности или собственности по корыстным мотивам

8

Система внутреннего взяточничества

Купля-продажа служебных привилегий (отпуск в летнее время, удобный график работы, продвижение по службе, внеочередное получение звания)

9

Подтасовка

Фальсификация и подтасовка улик, подбрасывание вещественных доказательств во время обыска[22]

Каждый из приведенных типов предлагается, в свою очередь, оценивать по пяти квалификационным признакам: содержание действий и роль исполнителей; перечень нарушаемых норм; групповой характер совершения; степень организованности совершаемых правонарушений; реакция руководства.

Практическое рассмотрение конкретных действий полицейских выявило существование значительной «серой зоны», т.е. перечня ситуаций, в которых поступки полицейских не могут быть оценены однозначно по шкале «коррупция – правопослушное поведение». Подавляющее большинство ситуаций связано с приемом таких знаков внимания, как чашка кофе или гамбургер; рождественские подарки, подарки за исключительное выполнение служебных обязанностей; подарки от должностного лица, которое полицейский охраняет как телохранитель. Руководители большинства полицейских агентств всегда занимали достаточно жесткую и бескомпромиссную позицию в отношении подобных ситуаций. Вильсон, один из известнейших реформаторов полиции США, был категорически против даже бесплатной чашки кофе, которая обычно предлагается торговцами патрульным офицерам. Комиссар полиции Нью-Йорка П. Мэрфи, не менее решительный реформатор, заявлял, что «… самыми чистыми деньгами для полицейского может быть только его зарплата».[23] Одно из наиболее последних решений в отношении оценки поведения полицейских принадлежит британскому криминологу Д. Клейнигу, указавшему на существенную разницу между взяткой и «знаками благодарности» – взятка всегда имеет конкретный размер, прямо пропорциональный размеру ожидаемой услуги со стороны полицейского, в то время как «благодарность» носит символический характер.[24] Однако окончательное решение – считать ли принятие «знаков благодарности» признаком коррупции – остается вопросом открытым и крайне дискуссионным в законодательной и правоприменительной практике Европы и США.

Украина, занимая одно из лидирующих мест по уровню коррумпированности, остро нуждается в создании эффективных организационных и правовых механизмов противодействия коррупции, особенно с учетом сложностей перехода нашего общества к рыночным отношениям. Ведущими криминалистами Украины при этом ясно понимается невозможность борьбы с коррупцией только правовыми мерами. Поэтому первостепенное значение отводится ими слаженному функционированию правового, финансово-экономического и организационно-управленческого механизмов.[25] При этом отдельное внимание, несомненно, следует уделить и законодательной базе, регулирующей противодействие коррупции. По оценке А.Г. Кальмана, антикоррупционная нормативно-правовая база насчитывает сегодня около ста нормативных актов, однако эффективность юридической ответственности за правонарушения коррупционного характера остается недостаточной. Одной из приоритетных задач правовой науки, в связи с этим, является специальная систематизация всех существующих антикоррупционных нормативных актов, их согласование и внесение необходимых корректировок.[26]

В отечественной научной литературе существуют два подхода при определении коррупции. Первый – рассматривает коррупцию как социальное явление и относит к разряду коррупционных все правонарушения, совершаемые должностными лицами с корыстной целью, составы которых содержатся в уголовном, административном, трудовом и гражданском законодательстве. В рамках даного подхода Е.В. Невмержицкий, например, определяет содержание коррупции как систему «…негативных взглядов, убеждений, установок и деяний отдельных граждан, должностных лиц институтов власти, государственных и негосударственных организаций, политических партий, общественных организаций, направленных на удовлетворение личных корыстных, групповых или корпоративных интересов путем подкупа, взяточничества, злоупотребления властью, предоставления льгот и преимуществ вопреки общественным интересам».[27]

Второй подход рассматривает коррупционные правонарушения в более узком понимании, – как деятельность конкретных физических лиц, имеющую определенные правовые последствия. Закон Украины «О борьбе с коррупцией» в связи с этим определяет коррупцию как деятельность лиц, уполномоченных на исполнение функций государства, направленная на противоправное использование предоставленных им полномочий для получения материальных благ, услуг, льгот или других преимуществ (ст.1).[28] Коррупционными деяниями при этом, согласно ст. 1 данного закона, считаются:

– незаконное получение лицом, уполномоченным на исполнение функций государства, в связи с исполнением данных функций материальных благ, услуг, льгот или иных преимуществ, в том числе – получение предметов (услуг) путем их приобретения по цене (тарифу), которая существенно ниже от их фактической стоимости;

получение упомянутым лицом кредитов или займов, приобретение ценных бумаг, недвижимости или другого имущества с использованием при этом льгот или преимуществ, не предусмотренных действующим законодательством.

К иным правонарушениям, связанным с коррупцией, законодатель относит такие, как: нарушение специальных ограничений, направленных на предупреждение коррупции и установленных для государственных служащих и лиц, приравненных к ним; нарушение требований финансового контроля; непринятие руководителями мер по борьбе с коррупцией среди подчиненных; невыполнение лицами, на которых возложены обязанности по борьбе с коррупцией, этих обязанностей (ст.ст. 5–11).[29]

Учитывая, что в настоящем исследовании феномен коррупции изучается лишь в части, непосредственно определяющей наличие правонарушений данного вида среди общей массы преступлений сотрудников ОВД, второй подход является более предпочтительным. Предлагаемое в его рамках понятие коррупции дает нам возможность определить правовые и организационные основы выявления и предупреждения коррупции среди личного состава ОВД, а также нейтрализации ее последствий с привлечением всех субъектов общесоциальной и специально-криминологической профилактики.

Изложенное уголовно-правовое понимание рассмотренных видов преступлений позволяет, таким образом, перейти непосредственно к криминологической характеристике всей совокупности преступлений и иных правонарушений, совершаемых сотрудниками органов внутренних дел Украины.



[1] Криминология: Учебник / Под ред. В.Н. Кудрявцева, В.Е. Эминова. М., 1997. С. 150.

[2] Про міліцію: Закон України від 20 грудня 1990р. № 565-XII // Відомості Верховної Ради УРСР. 1991. № 4. Ст. 20; Про державну службу: Закон України від 16 грудня 1993 р. № 3723-XII // Відомості Верховної Ради України. 1993. № 52; Положення «Про проходження служби рядовим і начальницьким складом органів внутрішніх справ України»: Затверджене постановою Кабінету Міністрів Україні № 114 від 20 липня 1991 р.

[3] Динека В.И. Уголовная ответственность работников органов внутренних дел за превышение власти или служебных полномочий: Учебное пособие. М., 1994. С. 20.

[4] Варыгин А.Н. Преступность сотрудников органов внутренних дел и воздействие на нее. Саратов, 2003. С. 44.

[5] Алтухов С.А. Преступления сотрудников милиции (понятие, виды и особенности профилактики). СПб., 2001. С. 26–30.

[6] Даньшин И.Н. «Фоновые» явления преступности как дополнительный предмет криминологии // Проблеми законності: Респ. міжвідом. наук. зб. 2004. Вип. 68. С.87–89.

[7] Динека В.И. Уголовная ответственность работников органов внутренних дел за превышение власти или служебных полномочий: Учебное пособие. М., 1994. С. 20; Безверхов А.Г. Должностные (служебные) преступления и проступки: Автореф. дис… канд. юрид. наук. Казань, 1995; Мельникова В.Е. Должностные преступления (вопросы уголовно-правовой квалификации). М., 1985; Здравомыслов Б.В. Должностные преступления. Понятие и квалификация. М., 1975.

[8] Кримінальний кодекс України: науково-практичний коментар / За заг. ред. В.В. Сташиса, В.Я. Тація. К., 2003. С. 990.

[9] Волженкин Б. В. Служебные преступления. М., 2000. С. 3–39.

[10] Гельфанд И. А. Хозяйственные и должностные преступления в сельском хозяйстве. Киев, 1970. С. 203.

[11] Гаухман Л. Коррупция и коррупционное преступление // Законность. 2000. № 6. С. 2.

[12] Алтухов С.А. Преступления сотрудников милиции (понятие, виды и особенности профилактики). СПб., 2001. С. 37.

[13] Бантишев О.Ф., Рибачук В.І. Відповідальність за злочини у сфері службової діяльності: Питання кваліфікації злочинів, передбачених розділом ХVII Кримінального кодексу України: Навч. посіб. К., 2003. С. 3.

[14] Мартиненко О., Ігнатов О. Феномен правопорушень серед працівників міліції: питання кримінально-правової дефініції // Право України. 2005. № 1. С. 60–63.

[15] Мартиненко О.А. Поліцейська корупція: кримінологічний зміст та визначення // Вісник Нац. ун-ту внутр. справ. 2003. № 23. С. 19–24.

[16] McMullan M. Theory of corruption // Sociological Review. 1961. № 9 (2). С. 181–200.

[17] Wilson J.Q. Varieties of Police Behavior. Cambridge, 1968.

[18] Klockars C.B. Thinking About Police. New York, 1977. С. 334.

[19] Punch M. Conduct Unbecoming: The social construction of police deviance and control. London, 1985.

[20] Roebuck J.B., Barker T. A typology of police corruption // Social Problems. 1974. Vol. 21. С. 423–437.

[21] Kleinig J. The Ethics of Policing. Cambridge, 1996. С. 166.

[22] Roebuck J.B., Barker T. A typology of police corruption // Social Problems. 1974. Vol. 21. С. 423–437.

[23] Goldstein H. Police Corruption: A perspective on its nature and control. Washington, 1975. С. 29.

[24] Kleinig J. The Ethics of Policing. Cambridge, 1996. С. 171–181.

[25] Таций В.Я., Борисов В.И. Научное обеспечение путей противодействия коррупции в Украине // Пути и перспективы преодоления коррупции в странах СНГ: Мат-лы международ. науч.-практич. конф. (м. Киев, 24 ноября 2004 г.). К., 2004. С. 46; Мельник М.І. Корупція корозія влади (соціальна сутність, тенденції та наслідки, заходи протидії): Монографія. К., 2004; Панов Н.И., Герасина Л.Н. «Социальная мимикрия» коррупции: политико-правовой дискурс // Право и политика. 2000. № 8. С. 22–27; Борисов В.І., Зеленецький В.С., Хотенець В.М. Наукові дослідження з питань боротьби з корупцією і організованою злочинністю // Питання боротьби зі злочинністю: Зб. наук. праць: Вип.2. Х., 1998; Глушков В.О., Василинчук В.І. Щодо запобігання хабарництву органами внутрішніх справ // Проблеми запобігання службовим злочинам у сфері господарчої діяльності: Матер. наук.-практ. семінару (м. Харків, 9 листопада 2004 р.). Х., 2005.

[26] Кальман А.Г. Предупредительные функции антикоррупционного законодательства // Пути и перспективы преодоления коррупции в странах СНГ: Материалы международ. науч.-практич. конф. (г. Киев, 24 ноября 2004). К., 2004. С. 56–58.

[27] Невмержицький Є.В. Корупція як соціальнополітичне явище: особливості проявів і механізми подолання в сучасній Україні: Автореф. дис…канд. політич. наук. К., 1999. С. 9.

[28] Про боротьбу з корупцією: Закон України від 05 жовтня 1995 р. № 356/95-ВР // Відомості Верховної Ради України. 1995. № 34. Ст. 266.

[29] Там же.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100