www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Правоохранительные органы
Мартыненко О.А. Детерминация и предупреждение преступности среди персонала органов внутренних дел Украины: Монография. – Х.: Изд-во ХНУВС, 2005.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
4.1. Детерминация преступлений и правонарушений, совершаемых в системе органов внутренних дел (общие положения)

Рассматривая вопрос детерминации преступности, необходимо учитывать, прежде всего, исключительную сложность данного раздела криминологических исследований в силу многомерности мотивационной природы человеческого поведения. Накопленные теоретические концепции предлагают различные подходы к пониманию феномена преступности и соответственно – различные подходы к определению того, что именно следует считать детерминантами противоправных действий.

Относительно предмета настоящего исследования следует признать, что в криминологии преступлениям работников правоохранительных органов посвящена относительно малая толика исследований теоретического характера, что с одной стороны, могло бы облегчить выбор категориального аппарата. С другой стороны, именно неразработанность данного направления требует соблюдения особой осторожности в выборе концептуального пространства, в рамках которого будет производиться оценка детерминант преступлений, совершаемых сотрудниками милиции. По этой причине предлагаемый ниже анализ теоретических положений служит не столько для проведения исторического экскурса, сколько для поиска ориентиров, позволяющих определить – в рамках (или на стыке) каких концепций следует искать ответ на поставленные вопросы.

История отечественной криминологии, к сожалению, не была богатой в отношении теоретических подходов. Марксистский диалектический подход, объяснявший преступность как наследие капиталистического строя, был оправдан только на первых этапах становления советской власти. Преступность, в том числе и среди сотрудников милиции, вполне укладывалась в марксистско-ленинскую концепцию как результат действия враждебных элементов в условиях продолжения классовой борьбы между победившим пролетариатом и представителями свергнутых сословий. Однако, по мере построения социалистического государства и элиминации сословий, становилась очевидной несостоятельность классовых противоречий и противостояния различных социальных групп в качестве объяснения существующей в СССР преступности.

По этой причине в послевоенные годы произошел постепенный перенос внимания на недостатки в работе социальных институтов – семьи, школы, общественных организаций, трудовых коллективов.[1] По сути дела, такой подход более соответствовал социологическому позитивизму, нежели марксистской теории, которая к тому времени, по замечанию зарубежных исследователей, служила скорее для изобличения недостатков капиталистических государств, нежели для объяснений собственных причин преступности в Советском Союзе.[2]

Преступления же среди работников правоохранительных органов по соображениям политического характера вовсе были исключены из открытого научного изучения. В отдельных работах, посвященных служебной дисциплине в силовых структурах, содержались лишь общие замечания, из которых следовало, что причины правонарушений среди личного состава следует искать в наличии пережитков мещанской идеологии, изъянах индивидуального мировоззрения, недостатках правосознания, слабой профессиональной культуре, недоработках ведомственного контроля. Любое преступление, совершенное сотрудниками милиции, рассматривалось как единичное, случайное и лишенное системности явление, детерминированное в большинстве своем личностными недостатками и легко корректируемое органами власти.[3] Подобный подход потенциально исключал необходимость специально-криминологического изучения и прогнозирования преступности в органах внутренних дел, что с позиций сегодняшнего дня можно оценить как советский аналог теории «гнилых яблок», популярной в полиции США дореформенного периода.

Напомним, что данная теория в 1950–1970-е гг. рассматривала преступность среди чиновников полиции как процесс случайный и хаотичный, для наглядности проводя аналогию с произвольным и непредсказуемым «загниванием отдельных яблок в бочонке». Теория была удобна прежде всего для руководителей полиции, поскольку позволяла не углубляться в суть сложных процессов криминализации личного состава, ограничиваясь рассмотрением отдельных случаев и проведением периодических «чисток» в полицейских подразделениях.[4]

Конец использованию теории «гнилых яблок» для объяснения причин коррупции и других преступлений в полиции положила Комиссия Кнаппа, указавшая в 1972 г., что данная теория не может быть впредь используема, поскольку не имеет под собой никаких оснований, кроме явного нежелания руководителей полицейских подразделений бороться с коррупцией и реформировать свою деятельность.[5] Один из реформаторов полиции США комиссар П. Мерфи высказался не менее решительно: «Теория «гнилых яблок» не может быть никоим образом используема в дальнейшем. Коррумпированные офицеры вовсе не являются «прирожденными преступниками», с какими-либо врожденными моральными или физическими дефектами по сравнению со своими честными коллегами. Задачей контроля над коррупцией является проверка самого бочонка, а не яблок в нем, т.е. организации в целом, а не его отдельных членов, поскольку коррумпированной полиция не рождается, а становится».[6]

Очевидно, что в отличие от американских коллег, отечественные криминологи только к концу 1990-х гг. смогли полностью отойти от подобного подхода и перейти к устойчивому комплексному рассмотрению причин преступлений с использованием нескольких направлений. В зарубежной криминологии к настоящему времени имеется несколько теоретических концепций, выполненных в рамках позитивистского и радикального подходов, позволяющих приблизиться к проблеме предупреждения правонарушений среди сотрудников правоохранительных органов.

Прежде всего, следует отметить оригинальную криминологическую концепцию Э. Cатерленда, получившую в 1939 г. название «теории дифференциальной ассоциации» или «теории научения», согласно которой индивид научается девиантному поведению через общение с ближайшим окружением. Обучение происходит не только технике поведения, но и мотивам, побуждениям, рационализациям. Через взаимодействие с первичной группой и значимыми людьми индивид определяет для себя поведение как правильное или неправильное. Преступное обучение включает также восприятие криминогенных взглядов, привычек и умений. Именно эти отрицательные качества личности, формирующиеся в результате негативных социальных влияний, лежат, по мнению Сатерленда, в основе преступного поведения.[7] Одним из базовых является также положение о том, что человек обучается преступному поведению не потому, что имеет к этому особые преступные задатки, а потому, что криминальные образцы чаще попадаются ему на глаза, и у него устанавливается более тесная связь с такими людьми, у которых он может перенять криминогенные взгляды и умения.

По оценкам многих ученых, идея Сатерленда о дифференцированной связи по-прежнему остается главной социологической идеей в криминологии для объяснения систематического преступного поведения.[8] Такой подход дал мощный импульс криминологическим исследованиям, породив серию теорий (теории контроля, устойчивости, социальных связей, дрейфа, референтной группы, несовпадающих предложений), в которых феномен обучения лежал в основе объяснения причин преступности и разработки мер профилактики. Детально был проанализирован процесс обучения преступниками со стажем своих помощников из числа молодых правонарушителей.

Впоследствии теория Э. Сатерленда была дополнена бихевиористской концепцией оперантного поведения Р. Бюргесса и Р. Акерса. На основании объяснения поведения по схеме «стимул-реакция» авторы предложили тезис о том, что преступному поведению обучаются в результате того, что эти формы поведения приводят к полезным и приятным для обучающегося результатам. Научение преступному поведению происходит тогда, когда оно подкрепляется сильнее, нежели правопослушное.[9]

Изложенные идеи позволили позже сформулировать теорию социального научения, разработанную в середине 1970-х гг. исключительно для нужд правоохранительных органов. Ее автор, Л. Шерман, рассматривает факт моральной деградации полицейских как результат длительного, многоступенчатого процесса социального обучения с постепенным усвоением индивидом отрицательных групповых норм, присутствующих в том или ином полицейском подразделении.[10] На первых стадиях молодые полицейские под влиянием своих старших коллег приучаются к терпимому отношению, когда речь идет о незначительных отступлениях от закона со стороны других полицейских (грубость, чрезмерное использование силы, незаконные действия в отношении подозреваемых). В дальнейшем у них вырабатывается убежденность в том, что без «срезания углов» и некоторых перегибов осуществление эффективной полицейской деятельности просто невозможно.

Затем молодой полицейский проходит стадию, на которой он привыкает к различного рода мелким услугам, оказываемым ему владельцами магазинов и ресторанов – бесплатной чашке кофе, бесплатным завтракам и обедам, предоставлению продуктов и товаров со значительной скидкой. Оправдывая свои действия тем, что он просто принимает знаки благодарности от граждан за свою нелегкую работу, полицейский под патронажем опять-таки старших коллег расширяет круг своих действий, вступающих в противоречие с законом. За отдельное вознаграждение от частных лиц он начинает оказывать им дополнительную охрану, способствует в устранении торговых конкурентов, закрывает глаза на некоторые правонарушения и в ряде случаев помогает уйти данным лицам от ответственности перед законом.

На данной стадии полицейский просто принимает незаконные вознаграждения либо услуги и подпадает под категорию «травоядных» полицейских, т.е. лиц, спокойно «пасущихся» на своей территории и принимающих вознаграждения граждан как нечто, данное природой.[11] Последняя стадия моральной деградации полицейского характеризуется превращением его из «травоядного» в «хищника», когда он начинает активно искать источники незаконного обогащения. Именно на этой стадии полицейский делает сознательный шаг навстречу кооперации с организованной преступностью, предает интересы службы и становится законченным «продажным полицейским».[12]

Не менее удачной можно считать общую теорию преступности, сформулированную в 1988 г. М. Готтфредсоном и Т. Герши и представляющую собой попытку междисциплинарного подхода к объяснению причин преступного поведения.[13] Базовыми категориями теории являются такие психоаналитические и социологические факторы, как «повседневная деятельность», «рациональный выбор» и «самоконтроль», взаимодействие которых на индивидуальном уровне продуцирует различные виды правонарушений. Источниками слабого самоконтроля при этом авторы считают не сугубо психоаналитические субстанции, а отсутствие должного воспитания, дисциплины или обучения.

С точки зрения данной теории служебные преступления полицейских, например, могут трактоваться как результат сочетания повседневной деятельности и рационального выбора индивида. Полицейская деятельность, включающая интенсивное общение с преступным миром, знание схем совершения преступлений в различных сферах и доступ к оперативной информации, предоставляет возможность преступить закон с повышенной интенсивностью. В случае предоставления такой возможности индивид оценивает ряд факторов – существенность ожидаемой выгоды, вероятность успеха, возможность избежать наказания, владение ситуацией и всей необходимой информацией, после чего делает свой рациональный выбор в пользу совершения преступления. В сочетании с достаточным самоконтролем факт злоупотребления по службе становится практически предопределенным.

Для индивидов же с пониженным самоконтролем преступления, требующие планирования и длительных приготовлений, являются малопривлекательными, поскольку пониженный самоконтроль часто сочетается с импульсивностью, склонностью к риску, недальновидностью, эгоцентричностью и агрессивностью. Полицейские, обладающие перечисленными особенностями, при возможности совершения правонарушения отдают предпочтение тем ситуациям, где присутствуют опасность, скорость, подвижность, чувство власти, продуцируя тем самым, многочисленные факты общеуголовных насильственных преступлений.

Еще один подход был разработан в рамках системной парадигмы учеными функционального направления. Его наиболее яркие представители – Р. Мертон и Л. Козер заложили основы структурного функционализма, руководствуясь историко-сравнительным методом в качестве наиболее предпочитаемого. Обосновывая положение о том, что любая социальная система стремится к равновесию, которая выражается в стабильности и балансе, Р. Мертон и Л. Козер приходили к логическому выводу, что любые социальные изменения в одной сфере общественных отношений должны иметь некое уравнивание в других сферах.[14] Преступность, как часть социальной системы, также имеет свою функцию, «уравновешивая» те отношения, которые не урегулированы в других социальных структурах. С позиций структурного функционализма, преступность в органах внутренних дел есть своего рода попытка разрешить дисбаланс, возникающий в сфере «правоохранительная система-общество». Если общество требует высокой раскрываемости преступлений, не обеспечивая полицию (милицию) новыми оперативно-следственными технологиями, возникает пласт преступлений, связанных с незаконными методами ведения следствия и преследующих цель сократить разрыв между ожиданиями общества и результатами полицейской деятельности. Недостатки в сфере правого регулирования, позволяющие преступникам оставаться относительно безнаказанными, порождают со стороны полиции (милиции) такие негативные явления, как фальсификация материалов следствия, фабрикация компрометирующих «вещественных доказательств», лжесвидетельствование и т.д. Дисбаланс в сфере трудовых отношений в виде недостаточной заработной платы часть сотрудников «компенсирует» с помощью взяток, коррупции и неофициальных видов заработка на рынке вторичной занятости.

Радикализация социологической криминологии начала 1960-х гг., о которой говорилось в предыдущем разделе, привела не только к критическому пересмотру взаимосвязи науки и практики, но и раскрыла серьезные пороки правоохранительной системы. Созданная, по мнению ученых-радикалов, не для того, чтобы снижать уровень преступности, а для того, чтобы управлять ею, уголовная юстиция постоянно работает в тесном контакте с организованной преступностью, чтобы контролировать тех, чья преступность мала и незначительна. Она защищает собственные ценности и интересы и осуждает тех, кто угрожает этим ценностям. Преступность сотрудников полиции, соответственно, понималась социологами-радикалами как продукт такого применения права, которое нацелено против представителей низших слоев. Последняя категория трактовалась достаточно широко и подразумевала ту часть населения, которая испытывает на себе действие социального, гендерного и этнического неравенства.[15] Большинство случаев предубежденного и открытого расистского отношения полиции к представителям малообеспеченных категорий населения действительно вполне объяснимо в рамках данного подхода. Однако часть преступлений, совершаемых полицейскими в силу индивидуальных, а не социально-системных факторов, остается вне поля зрения радикальных теорий.

Изложенный обзор основных концепций демонстрирует в равной степени как накопленный теоретико-криминологический опыт, так и недостатки определенных подходов в понимании сути природы преступлений, совершаемых в такой специфической сфере, каковой является правоохранительная деятельность. Поэтому, с точки зрения нашего исследования оптимальным подходом является, скорее всего, не определение какой-либо одной теоретической модели в качестве ведущей, а выделение совокупности принципов и законов, наиболее полно объясняющих суть изучаемого феномена.[16] Очевидный для нашего обзора уклон в сторону зарубежных теорий обусловлен не столько их преимуществом перед традиционными отечественными подходами, сколько более детальной их разработкой в отношении предмета нашего исследования – природы преступности среди сотрудников милиции (полиции).

Идея подобного рода комплексности разделяется сегодня и ведущими криминологами Украины, признающими в качестве наиболее плодотворной методологической базы сочетание концепции социального детерминизма, принципов системного подхода и историзма, учения о диалектических противоположностях и закона об универсальной связи предметов и явлений окружающего мира.[17] По сути дела, те же принципы заложены и в отмеченных выше теориях социологического позитивизма, структурного функционализма и радикальной криминологии. Нельзя не заметить, что подобный подход значительно сокращает разрыв между отечественным и зарубежным категориально-понятийным аппаратом, что делает современный диалог между представителями различных академических школ более продуктивным.

Происходит переоценка и причинно-следственного подхода в отечественной юридической науке. Помимо жестко определенного причинного обусловливания, сегодня учеными рассматриваются, как минимум, несколько видов непричинной детерминации: функциональная связь, связь состояний, структурная и вероятностная детерминации.[18] И.Н. Даньшин совершенно справедливо отмечает, что попытки сведения всего объема детерминационной сферы преступности только к причинам и условиям считаются сегодня несостоятельными, поскольку детерминацию следует рассматривать в более широком ее понимании, включая в нее все связи и опосредованное взаимодействие преступности с иными социальными явлениями. Такую совокупность всех видов криминогенной детерминации предлагается называть «факторами» или «криминогенными факторами» – понятиями более общими по отношению к причинам и условиям преступности. При этом вовсе не отрицается, что по своей значимости в механизме воздействия на преступность факторы могут играть роль как причин, так и условий в зависимости от конкретной ситуации, в силу чего некоторые авторы предлагают ставить синонимический знак равенства между понятиями «причина», «фактор» и «обстоятельства».[19]

Отметим также, что подавляющее большинство существующих юридических словарей не дает определения детерминации или детерминантам как таковым, в силу чего криминологи обычно используют лингвистическое значение данных терминов, где детерминанта, от латинского determinans (determinantis) – определяющий, понимается как причина, определяющая появление какого-либо явления.[20] В редких юридических справочных изданиях детерминанты определяются не как причина, но как конкретные факторы, порождающие и обуславливающие возникновение различных явлений и предопределяющие их развитие.[21]

В настоящем исследовании мы предлагаем рассматривать термины «фактор» и «детерминанта» как равнозначные понятия и синонимы, поскольку такой подход не искажает предмет нашего изучения, хотя в социальных науках и наблюдаются некоторые разногласия при оперировании данными терминами. Таким образом, под терминами «факторы преступности», «криминогенные факторы» будут пониматься все те социальные явления и процессы, которые имеют детерминационное, в том числе и причинно-условное, значение для объяснения природы и содержания преступности как социального процесса.

Вопрос классификации криминогенных факторов в зависимости от уровня их воздействия по-прежнему остается открытым в криминологии. Поскольку отдельное преступление, виды преступлений и преступность соотносятся как отдельное, единичное и общее, внимание исследователей, прежде всего, привлекает вопрос о функционировании преступности как минимум, на трех уровнях – общесоциальном, групповом (видовом) и индивидуальном. Правомочным поэтому является и соответствующее разделение всей совокупности криминогенных факторов, в зависимости от уровня их воздействия, как минимум, на две категории – факторы общего порядка и видовые (групповые) факторы.

Общие факторы понимаются в данном исследовании как генерирующие преступность в органах внутренних дел в целом и детерминирующие преступность как относительно массовое явление. Видовые (групповые) факторы отражают специфику совершаемых сотрудниками милиции преступлений и предлагаются к рассмотрению как обуславливающие существование отдельных видов преступлений в отдельных службах и подразделениях.

Одновременно с этим следует учесть и точку зрения сторонников дихотомического подхода, справедливо считающих невозможным ограничиваться уровневым разделением детерминант преступности, поскольку в таком случае из поля зрения выпадает источник их возникновения. Комплексное объяснение феномена преступности видится ими в выявлении всей совокупности внешних и внутренних, объективных и субъективных криминогенных факторов, поскольку взаимопроникновение объективного и субъективного начал прослеживается на всех уровнях преступности. При этом изучение объективных и субъективных детерминант преступности с учетом их диалектической взаимосвязи и единства также требует исключительно комплексного анализа.[22]

При классификации детерминант преступности сотрудников милиции нельзя также обойти вниманием и тот факт, что по своему содержанию они могут быть разделены на экономические, социальные (социально-политические), социально-психологические, правовые (негативно-правовые), организационно-управленческие.[23]

Суммируя изложенные соображения, мы закономерно приходим к выводу о целесообразности изучения детерминант преступлений сотрудников органов внутренних дел прежде всего в зависимости от выделенных ранее двух уровней – общего и видового. Последующим шагом будет являться анализ детерминант в зависимости от их содержания и происхождения, что позволит проследить роль каждого фактора в системно-уровневой взаимосвязи с остальными и дать нам общую картину детерминационного процесса.



[1] Советская криминология / Под ред. А.А. Герцензона, И.И. Карпеца, В.Н. Кудрявцева. М., 1966. С. 62–84.

[2] Voigt L., Thornton W.E. The Rhetoric and Politics of Soviet Delinquency: An American Perspective // Comparative Social Research / Ed. by Richard F. Tomasson. Greenwich, 1985. С. 123–167.

[3] Иванов В.А. Гранат Н.Л. Культурно-этические основы обеспечения социалистической законности в деятельности органов внутренних дел // Обеспечение социалистической законности в деятельности органов внутренних дел: Курс лекций. М., 1978. С. 158–185; Ковешников Е., Шамба Т. Деятельность Советов народных депутатов по обеспечению социалистической законности и охране прав граждан // Социалистическая законность. 1982. № 1. С. 4–7; Малков В.Д., Веселый В.З. Теория социального управления. Предмет, система и задачи курса «Управление органами внутренних дел»: Лекция. М., 1987; Колонтаевский Ф. Е. Обеспечение социалистической законности в административной деятельности милиции. Ташкент, 1975.

[4] Walker Samuel. The Police In America: An Introduction. 2nd ed. New York, 1992. С. 265–268.

[5] Knapp W. Report of the Commission to Investigate Alleged Police Corruption. New York, 1972. С. 6–7.

[6] Barker T., Carter, D.L. Police Deviance. Cincinnati, Ohio, 1986. С. 10.

[7] Theoretical Criminology / Ed. by G.B. Vold, T.J. Bernard. New York, 1986. С. 209–214.

[8] Фокс В. Введение в криминологию. М., 1980. С. 109.

[9] Burgess R., Akers R. Differential Association Reinforcement Theory of Criminal Behavior // Social Problems. 1968 (Fall). № 14. С. 28–37.

[10] Sherman L.W. Becoming Bent: Moral careers of corrupt policemen // Moral Issues in Police Work / F.A. Elliston, M. Feldberg. Totowa, 1985.

[11] Knapp W. Report of the Commission to Investigate Alleged Police Corruption. New York, 1972.

[12] Police Corruption: A Sociological Perspective / Ed. by Lawrence W. Sherman. Garden City, 1974.

[13] Hirschi T., Gottfredson M. Toward a Theory of General Crime Explaining // Criminal Behaviour: Interdisciplinary Approaches / Ed. by W. Buikhuisen, S. Mednick. Leiden, 1988; Готтфредсон М., Герші Т. Загальна теорія злочину. Х., 2000.

[14] Западная социология / Громов И.А., Мацкевич А.Ю., Семенов В.А. СПб., 1997. С. 253–258.

[15]Quinney R. Crime Control in Capitalist Society: A Critical Philosophy of Legal Order // Critical Criminology / Ed. by I. Taylor, P. Walton, J. Young. London, 1975; Quinney R., Wilderman J. The Problem of Crime. 2nd ed. N.Y., 1977.

[16] Мартиненко О.А.Теоретичні концепції детермінації злочинності серед працівників органів внутрішніх справ // Вісник Запорізького юрид. інституту. 2004. № 2. С. 173–178.

[17] Кримінологія: Загальна та Особлива частини / За ред.проф. І.М. Даньшина. Х, 2003. с. 52.

[18] Ярмыш Н.Н. Теоретические проблемы причинно-следственной связи в уголовном праве (философско-правовой анализ). Х., 2003. С. 19–36; Криминология / Под общ. ред. А.И. Долговой. М., 1997. С. 182–183.

[19] Кримінологія: Загальна та Особлива частини / За ред.проф. І.М. Даньшина. Х, 2003. С. 57–58; Горяинов К.К. Криминологическая обстановка (методологические аспекты). М., 1991. С. 24.

[20] Великий тлумачний словник сучасної української мови. К., 2002. С. 217; Современный словарь иностранных слов. 2-е изд., стер. М., 1999. С. 192.

[21] Кальман А.Г., Христич И.А. Понятийный аппарат современной криминологии. Терминологический словарь. Х., 2005. С. 49.

[22] Кудрявцев В.Н. Генезис преступления: Опыт криминологического моделирования: Учеб. пособие для вузов. М., 1998. С. 9; Аванесов Г.А. Криминология и социальная профилактика. М., 1980. С. 187.

[23] Алтухов С.А. Преступления сотрудников милиции (понятие, виды и особенности профилактики). СПб., 2001. С. 161; Кримінологія: Загальна та Особлива частини / За ред.проф. І.М. Даньшина. Х, 2003. С. 58; Пахомов А.В. Нарушения законности в деятельности муниципальных органов охраны общественного порядка: социальный и юридический аспекты: Автореф. дис… канд. юрид. наук. М., 1999; Прохоров К.А. Криминологическая характеристика и предупреждение преступлений, совершаемых сотрудниками милиции против жизни и здоровья: Дис... канд. юрид. наук. М., 2004. С. 47; Миндагулов А.Х., Рябыкин Ф.К., Сердюк Л.В. Причины преступности. Хабаровск, 1968. С. 25–29.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100