www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Правоохранительные органы
Мартыненко О.А. Детерминация и предупреждение преступности среди персонала органов внутренних дел Украины: Монография. – Х.: Изд-во ХНУВС, 2005.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
4.4. Непосредственные причины и условия конкретных преступлений, совершаемых сотрудниками ОВД

Как отмечалось в начале данной главы, индивидуальные факторы являются непосредственными детерминантами преступного поведения и отражают семантику негативных качеств личности. Именно на индивидуальном уровне механизм взаимодействия негативных явлений достаточно близок к логической схеме взаимодействия «причина-условие», предлагаемой отечественным детерминистским подходом. Для объяснения механизма индивидуального преступного поведения данная схема, действительно, имеет вполне очевидные преимущества.

В качестве причин индивидуального преступного поведения в отечественной криминологии понимаются те негативные социальные явления и процессы, под воздействием которых «…у виновного лица возникают глубокие и стойкие антиобщественные взгляды, привычки, обуславливающие в результате криминогенной мотивации внутреннюю готовность совершить преступное посягательство». Условиями же являются те «…негативные факты реальной действительности, которые облегчают совершение преступления и способствовали достижению преступного результата».[1] При этом подчеркивается, что связь между негативным воздействием и преступным поведением не является автоматической и заранее предопределенной.

Не отвергая достоинств данной схемы, мы, тем не менее, не должны поддаваться искушению проводить изучение всего объема индивидуальных детерминант в этой же плоскости, поскольку набор криминогенных факторов и механизм их взаимодействия есть не одно и то же. К тому же при изучении причин и условий конкретного преступления мы, по справедливому замечанию ряда авторов, вынуждены действовать в рамках неполного, «частичного детерминизма», поскольку раскрытие сути отдельного преступления является неполным в философском значении и претендует на изучение не всего комплекса общественных взаимоотношений, а лишь тех обстоятельств, которые свойственны социальной среде проживания индивида и приводят к совершению единичного преступления.[2]

В отличие от рассмотренных ранее видовых и общих факторов преступности, объем индивидуальных детерминант по своей структуре имеет, к тому же, определенные особенности. Происходит это, прежде всего, в силу того, что общие и видовые факторы, преломляясь на уровне индивидуального сознания, порождают комплексные психологические образования (мотивы, жизненные ценности, стереотипы поведения и привычки), которые достаточно трудно отнести к какой-либо одной, определенной сфере деятельности человека. Поэтому исследователи, касавшиеся вопроса о детерминации преступного поведения сотрудников правоохранительных органов, часто ограничивались обычным перечислением криминогенных факторов индивидуального порядка.[3]

Вслед за учеными харьковской академической школы следует признать, что между большинством криминогенных факторов обычно нет жесткой взаимосвязи, факторы действуют на личность не прямо, а опосредованно, через систему индивидуальных моральных ценностей. Воздействие на личность со стороны различных факторов носит к тому же преимущественно стихийный, во многом не контролированный характер. Поэтому при общем анализе набора криминогенных факторов, действующих на индивидуальном уровне, более корректным видится подход, учитывающий, прежде всего, объективную и субъективную природу рассматриваемых детерминант.

К объективным факторам индивидуального уровня большинство авторов относит различные недостатки микросреды (ближайшего окружения) индивида – про- и асоциальные стереотипы поведения, специфическую субкультуру, деформации бытового сознания малых групп, негативные аспекты взаимоотношений их членов. Криминогенные факторы субъективного порядка включают негативные жизненные установки конкретного индивида, искажения его системы ценностных ориентаций, дефекты моральной и эмоционально-волевой сфер, различные психические особенности и аномалии. Конкретное преступление, как результат взаимодействия данных объективных и субъективных факторов, происходит, таким образом, в плоскости неблагоприятного ближайшего окружения и деформации личности.

Обращаясь к сфере объективных факторов, целесообразно отметить, прежде всего, особенности личных качеств руководителей подразделений. Именно им принадлежит ведущая роль в определении стиля управления подразделениями, формировании той микросреды, в которой происходит первичная адаптация и профессионализация молодых сотрудников. Недостатки руководителя не только отражаются на климате и неформальной структуре коллектива, но и являются фактором, определяющим в последствии негативную деформацию личности конкретного работника.[4]

Наличие проблем в этой связи демонстрируют результаты опроса, проведенные автором в составе исследовательской группы. По мнению 22,6% опрошенных сотрудников милиции, в их коллективах практически отсутствовало изучение морально-психологического климата со стороны руководства подразделений. От 20,9% до 28,2% начальников райотделов также указали на то, что в своей работе не используют никаких методических разработок для формирования профессиональных навыков, элементов психологической устойчивости подчиненных, преодоления ими профессиональной деформации. Масштаб указанного явления неодинаков в различных службах. В административной службе милиции, например, на бесконтрольность и полное невмешательство руководства в формирование общей атмосферы подразделений указало до 80% участковых инспекторов милиции.[5]

26,1% бывших сотрудников милиции, осужденных к лишению свободы, отметили отсутствие взаимопонимания между начальником и подчиненными как непосредственную причину нарушений законности в органах внутренних дел. 43,5% указали на царившую в подразделениях атмосферу интриг, сведения счетов, недоброжелательности.[6] В ряде подразделений формирование негативного морально-психологического климата непосредственным образом связано с грубой, агрессивной манерой поведения начальника, на что также указывают опрошенные сотрудники.

Показательным в этом отношении можно считать случай с подполковником милиции К., начальником РОВД в Днепропетровской обл. со стажем работы в ОВД более 22 лет. Обходя помещения райотдела в течении рабочего дня, он в коридоре увидел следователя Б., которому сделал замечание о несоблюдении формы одежды. В ходе разговора с Б. начальник райотдела заподозрил, что следователь находится в алкогольном опьянении и велел ему идти домой, поскольку следователь Б. был склонен к запоям. Однако через несколько минут подполковник К. снова обнаружил Б. в кабинете другого следователя. Раздраженный таким поведением подчиненного, К. начал кричать на Б., ударил его несколько раз рукой. В присутствии сотрудников и граждан, находящихся на тот момент в здании райотдела, подполковник К. протащил Б. за волосы из кабинета в дежурную часть, где приказал обыскать Б. и закрыть его в ИВС.[7]

В специальных исследованиях, инициированных британскими полицеистами с 1999 г., проблема грубого, издевательского стиля руководства получила название буллинга (от анг. bully – запугивать, издеваться над более слабым).[8] Как образец непродуктивного управленческого стиля, буллинг тесно связан с такими негативными явлениями в полиции, как низкая мораль сотрудников, внутренняя коррупция, служебные правонарушения, расизм и дискриминация. Признавая буллинг явлением, присущим большинству полицейских подразделений мира, специалисты сегодня изучают различные его виды. К наиболее распространенным формам буллинга относятся постоянная критика; унизительные публичные замечания; оскорбление, угрозы, распространение сплетен в адрес подчиненных; постановка невыполнимых целей; поручение бессмысленных и бесперспективных заданий; необоснованный отказ в предоставлении отпуска или учебной сессии.[9]

Последствия буллинга проявляются в текучести кадров, утрате инициативности и доверия в коллективе, повышенном уровне заболеваний на нервной почве. На индивидуальном уровне описанный стиль руководства ведет к агрессивности, раздражительности, приступам гнева и депрессии, психосоматическим расстройствам здоровья.

В судебной практике встречаются случаи, когда руководители подразделений не только проявляют пассивность в создании здоровой рабочей атмосферы, но и сами совершают преступления, что разлагающе действует на характер взаимоотношений между сотрудниками. В качестве примера можно указать случай с начальником РОВД в Киевской обл., подполковником милиции К, который получил сообщение о том, что из частного домовладения вывозят машину, груженную продовольственными товарами. Заподозрив, что жильцы дома занимаются незаконной предпринимательской деятельностью, выехал в одиночку по указанному адресу якобы для проверки информации. Обойдя домовладение и не увидев признаков присутствия хозяев, проник в дом и похитил оттуда различную бытовую технику (телевизор, видеомагнитофон, музыкальный центр), которую погрузил в машину и пытался отвезти домой. Однако на обратном пути был задержан вернувшимися хозяевами. За совершение данного преступления К. был осужден по ст. 367 ч. 2 УК Украины к 2,5 г. лишения свободы.[10]

Негативный пример руководства как фактор последующего противоправного поведения сотрудников встречается в 35,5% анкетах бывших сотрудников милиции, что говорит о распространенности такого явления. Те, кто отметил данный фактор, поясняли, что нарушение закона со стороны руководства создавало ситуацию моральной неопределенности и провоцировало сотрудников на такое же пренебрежительное отношение к соблюдению правовых норм.[11]

Второй по значимости группой криминогенных факторов индивидуального порядка являются, по нашему убеждению, стрессы, сопровождающие профессиональную деятельность работников правоохранительных органов. С точки зрения ряда авторов, наличие стрессогенных факторов является основной причиной профдеформации. По мере увеличения стажа работы и накопления отрицательного действия стрессогенных факторов психологический потенциал защиты личности у сотрудников уменьшается, что приводит к снижению работоспособности, кризису профессиональной мотивации, снижению коммуникативных и волевых способностей.

Непосредственное изучение стрессовых факторов, воздействующих на психику полицейского, в зарубежной криминологии началось относительно недавно. Одним из первых исследований явился проведенный в 1983 г. опрос 93 британских офицеров в полицейском колледже, выделивший 45 основных стресс-факторов в порядке их убывания.[12] Поскольку британские полисмены несут службу без табельного оружия, первые места заняли ситуации столкновения с вооруженными преступниками и попадания к ним в качестве заложников. При этом английские сотрудники полиции в целом были менее подвержены стрессам по сравнению с их американскими и австралийскими коллегами.

Американские замеры Д. Сивелла, проведенные в том же году, показали более богатую палитру, состоящую из 144 стресс-факторов полицейской деятельности, где на первых местах стрессогенности оказались ситуации применения оружия на поражение и гибели коллег.[13] Позднее Р. Блек провел специальную классификацию наиболее критических инцидентов полицейской деятельности, куда вошли следующие ситуации: гибель товарища по службе при исполнении служебных обязанностей; лишение жизни человека при исполнении обязанностей; ведение огня на поражение; самоубийство товарища по службе; увечье или травма товарища; гибель маленьких детей; множество человеческих жертв; задержание преступника; участие в операциях по освобождению заложников и ведение переговоров с преступниками; операции подразделений специального назначения, когда присутствует реальная угроза жизни; факты коррупции, взяточничества и других противоправных действий со стороны полицейских; отстранение от службы и угроза увольнения.[14]

Исследование, вновь проведенное британцами в 1996 г., показало, что в 72% случаев полицейские указывают на проблемы, не связанные со служебной деятельностью и работой в полиции. 56% отметили проблемы в отношениях с коллегами и 40% – указали на конфликт между формальными требованиями и неформальной политикой подразделения. 24% опрошенных упомянули о конфликтах с гражданами и 16% отметили наличие конфликтов с друзьями и родственниками.[15]

В комплексе стрессогенных факторов отечественных правоохранительных органов наиболее типичными являются дефицит времени, сложность оперативной обстановки, неопределенность и непредсказуемость событий, высокая степень ответственности, дезорганизация социальной сферы, отсутствие полноценного отдыха, недостаточность профессионального опыта, ненадежность технических средств защиты, частые ненормированные суточные дежурства, обстоятельства, связанные с угрозой для жизни, невозможность выполнения функциональных обязанностей в полном объеме.

Для определения системы наиболее характерных для деятельности сотрудников ОВД Украины стрессогенных факторов, оказывающих негативное влияние на выполнение ими служебных обязанностей, автором было предпринято отдельное исследование. Проведенное в несколько этапов, исследование позволило определить первоначальный перечень факторов, степень их выраженности в различных подразделениях ОВД, проранжировать их в соответствии с ответами респондентов.[16]

В качестве объекта исследования были взяты основные службы ОВД – следственные отделы (СО), подразделения уголовного розыска (УР), административная служба: ППСМ и участковые (АСМ). В качестве группы сравнения были изучены сотрудники ОВД Украины, проходящие службу в миротворческих контингентах ООН в Боснии и Косово (табл. 35).

Таблица 35

Стрессовые факторы в деятельности различных подразделений ОВД


п/п

СО

УР

АСМ

Σср

Миссии ООН

1.

Смерть близких

10

10

9,25

9,75

8,3

2.

Гибель сотрудника во время
несения службы

10

9,58

7,4

8,99

7,3

3.

Измена любимого человека

9,1

7,25

7,2

7,85

6,3

4.

Болезнь близких

8,5

7,6

7,4

7,83

6,5

5.

Ссора с другом

9

6,6

6,2

7,26

7,3

6.

Финансовые проблемы

9,4

7

5,3

7,2

5

7.

Угроза огнестрельным оружием со стороны других лиц

8,1

6,9

6,3

7,1

6,9

8.

Состояние здоровья

9,1

5,6

6,36

7

5,4

9.

Разлука с семьей

8,4

6,1

6,4

6,96

4,4

10.

Оскорбление со стороны
других лиц

6,1

6,9

7,28

6,76

5,3

11.

Обман со стороны граждан

8,5

6

5,68

6,72

6,3

12.

Невозможность удовлетворить потребности детей

8,1

6,25

5,6

6,65

5,1

13.

Посягательства на собственность сотрудника (кража)

9,7

4,4

5,9

6,6

5,1

14.

Несправедливое отношение
руководства

8,5

5,8

5,2

6,5

5,2

15.

Ссоры в семье

8,6

6

4,7

6,4

4,9

16.

Вероятность попадания в засаду

7,1

5,83

6,1

6,3

6,2

17.

Отсутствие социальной защиты

8

5,5

5,4

6,3

5,3

18.

Блокирование со стороны
преступной группы

6

7,16

5,3

6,1

6,4

19.

Слабая сила закона

7,5

5,6

5,2

6,1

6,4

20.

Непонимание со стороны
родственников

7

4,25

6,76

6

4,9

21.

Сопротивление со стороны
граждан

6,8

5,83

5,6

6

4,5

22.

Вызывающее поведение граждан

9,2

4,25

4,8

6

4,1

23.

Бытовые неурядицы

7

5,4

5

5,8

4,7

24.

Неудовлетворительное
обеспечение

6,6

5,3

5,4

5,76

4,2

25.

Хамство сотрудников

8,3

4,5

4,52

5,76

4,9

26.

Ссора с коллегами

6,7

5,75

4,7

5,7

4,5

27.

Собственная низкая
квалификация

7,3

4,9

4,7

5,6

6,1

28.

Отсутствие нормальных условий работы

6,8

4,5

5,3

5,5

4,8

29.

Несвоевременное предоставление отпуска

7,4

4,1

4,85

5,45

3,3

30.

Работа по выходным дням

6,3

4,4

4,9

5,2

0

31.

Неуважение граждан
по отношению друг к другу

7,2

3,8

4,55

5,1

3,9

32.

«Упрямый» обвиняемый

6,7

4,1

4,55

5,1

3,7

33.

Конфликты с руководством

6,3

5

4,1

5,1

4,8

34.

Применение спецсредств

6,2

3,5

5,3

5

0

35.

Несовершенная система
продвижения по службе

6,8

3,3

4,9

5

3,9

36.

Нехватка времени

5,8

5

4,4

5

2,8

37.

Некомпетентный начальник

6,5

3,6

4,7

4,9

3,5

38.

Поломка служебного автомобиля

6,8

4,1

3,76

4,88

4

39.

Недоразумения с прокуратурой

5,3

4,4

4,36

4,68

3,1

40.

Неудобный график работы

6,1

3,8

3,86

4,58

3,5

41.

Составление отчета

5,3

5,6

2,8

4,56

5,2

42.

Требовательность начальника

6,5

3,16

4

4,55

3,8

43.

Ненормированный рабочий день

5,3

3,6

4,48

4,46

3

44.

Замечания со стороны
руководства

5

4,1

4

4,36

4,5

45.

Жалобы со стороны участников уголовного процесса

6,2

3

3,9

4,36

3,4

46.

Участие в коррупционных
действиях

5,5

4

3,6

4,36

5,1

47.

Чрезмерная физическая нагрузка

6

3,2

3,6

4,26

3,6

48.

Конфликты с родителями
несовершеннолетних

6

3,3

3,4

4,2

3,7

49.

Опоздание на службу

5,8

3,6

3,3

4,2

4,9

50.

Работа общественного
транспорта

5,5

3

3,48

3,99

2,3

51.

Дежурство

5,8

2,25

3,5

3,8

3,6

52.

Учебная сессия

4,5

2,5

4,3

3,76

2,4

53.

Плохая погода

6

2

3,15

3,7

1,9

54.

Совещание

4,2

2,1

3,2

3,2

2,7

Сведя весь массив стресс-факторов в 10 групп, для каждой из которых был вычислен средний удельный вес, мы смогли представить их в виде гистограммы, демонстрирующей специфику величины воздействия той или иной группы факторов на сотрудников различных подразделений (рис. 30).

1. Внешние трудности
во время службы

6. Отношения с коллегами

2. Внутренние трудности
во время службы

7. Отношения с руководством

3. Специфика службы

8. Проблемы собственной квалификации

4. Отношения с гражданами

9. Семейные проблемы

5. Отношения с криминалитетом

10. Личные проблемы

Рис. 30. Стрессогенность воздействия различных групп факторов на сотрудников ОВД

Как видим, первые места для всех трех служб занимают стрессовые ситуации, относящиеся к блоку семейных и личных проблем, а также вызванные отношениями с коллегами по работе. Наименее значимые по стрессогенности группы факторов также более-менее однородны. Это различного рода внешние трудности, связанные с несением службы, ее спецификой, вопросами личной профессиональной квалификации.

Если стресс средней степени может оказывать позитивное, мобилизующее влияние на оперативные действия сотрудника милиции, то сильный и продолжительный стресс в основном оказывает пагубное влияние на умственное и физическое состояние, ослабляет эффективность служебной деятельности. В научной литературе стресс подобного рода получил название «стресс критического инцидента» (от анг. CIS critical incident stress). При высокой интенсивности он приводит к развитию подозрительности, депрессии, склонности к самоубийству, а последствия стресса сказываются также на женах и детях сотрудников.[17]

Как результат перенесенных стрессов, в структуре психической заболеваемости личного состава ОВД СССР отмечалось широкое распространение пограничных форм патологии в виде психической дезадаптации и психоэмоционального напряжения, достигавших в среднем 52 случая на 1000 обследованных. При этом категория сотрудников оперативных служб, как наиболее часто подвергаемая стрессам, отличалась весьма высокими показателями – 321 случай на 1000 обследованных.[18]

Российские исследования профессиональных стрессов на опыте работы спецподразделений милиции отмечают развитие у сотрудников таких состояний, как реактивная тревожность, эмоциональные и психомоторные срывы, характеризующиеся напряжением, беспокойством, нервозностью, эмоциональной и вербальной агрессивностью, приливами гнева и ярости. Довольно часто стрессовые ситуации приводят к обострению ранее имевшихся хронических заболеваний и возникновению целого ряда психосоматических заболеваний – гипертонии, болей в спине, спазмов желудка, головных болей, ишемической болезни сердца, инфарктов, инсультов, неврозов и психозов.[19]

По данным отечественных специалистов, после 10 лет службы каждый пятый сотрудник страдает профессиональным заболеванием, после 20 лет – каждый третий. Это обычно заболевания желудочно-кишечного тракта и сердечно-сосудистой системы.[20]

Криминогенные факторы субъективного порядка условно можно разделить на три составляющих компонента: блок психических патологий и девиаций, имевшихся у индивидов до их поступления в ОВД и проявляющиеся затем в период прохождения службы; негативные психологические новообразования, возникающие в результате профессиональной деформации и деградации; неудовлетворенные потребности, не достигшие силы патогенного воздействия, но создающие предпосылки для последующей деформации жизненных установок и ценностных ориентаций конкретного индивида.

Тема изучения психических отклонений и патологий среди сотрудников силовых структур, полностью засекреченная в СССР, в зарубежной литературе получила свое развитие с конца 1970-х гг. Работы Э. Шева, Сомодевилла, Г. Унковик, Н. Хайтшиз, освещая проблемы психического здоровья полицейских, впервые констатировали, что в США 20% личного состава полиции злоупотребляют алкоголем, а от нервного перенапряжения и болезней, связанных с ним, полицейских погибает в 3 раза больше, нежели от руки преступников. Замеры, сделанные в отдельных департаментах, показали, что только 5% полицейских были психически здоровы. До 60% обследованных имели психотические расстройства, подлежащих излечению, а 35% полицейских имели неизлечимые заболевания. Уровень самоубийств среди американских полицейских был в 6,5 раза выше, чем в среднем по стране.[21]

Немногочисленные работы отечественных авторов также указывали на более высокую, по сравнению с общими показателями СССР, распространенность нервно-психических заболеваний среди личного состава ОВД (до 29,6 больных на каждую 1000 сотрудников). Исследования, проведенные на общей популяции, показали, что отдельные формы нервно-психических аномалий в значительной степени способствуют совершению сотрудниками тяжких насильственных преступлений, поскольку приводят к появлению злобности, агрессивности, расторможенности влечений, снижению социального контроля.

Резонансным в этом отношении стал случай с 2 инспекторами ДПС ГАИ г.Киева, которые, сменившись после несения службы, будучи в форме, задержали на рынке гражданина Вьетнама. После проверки документов отвезли его на квартиру к знакомой, где избили его, заставили принять спиртное и вступить со знакомой в половую связь. После этого, подавляя сопротивление задержанного, начали одновременно насиловать его в извращенной форме. Вызванный соседями наряд «Беркута» задержал сотрудников ДПС во время совершения преступления. Приговором суда оба инспектора были осуждены по ст.ст. 365 ч. 2, 153 ч. 2, 366 ч. 1 к 4 г. лишения свободы.[22]

При специальных обследованиях у 90% бывших сотрудников, осужденных за тяжкие насильственные преступления, были диагностированы нервно-психические заболевания, в основном органические поражения головного мозга, психопатии, алкоголизм. В целом по оценкам экспертов, количество чрезвычайных происшествий, прямо или косвенно связанных с наличием у сотрудников ОВД нервно-психических аномалий, достигало 67%.[23]

Из приведенных выше компонентов явление профессиональной деформации может считаться разработанным наиболее полно. В комплексном исследовании В.С. Медведева профессиональная деформация определяется как совокупность специфических, взаимосвязанных изменений в структуре личности сотрудника ОВД, вызванных выполнением на протяжении определенного времени правоохранительной деятельности как основной профессии.[24]

Признавая, что начальная и средняя стадии профдеформации являются не только неизбежными, но и желательными, большинство авторов концентрируют свое внимание на негативных изменениях личности, отражающихся таким же негативным образом на профессиональной деятельности.[25] Поэтому и в нашем исследовании, говоря о профдеформации, мы подразумеваем именно сильную степень ее развития, оказывающую негативное, тормозящее воздействие на личность сотрудников милиции.

Подчеркивая необязательный характер возникновения профессиональной деформации, исследователи, тем не менее, отмечают, что вероятность негативных изменений личности при отсутствии психопрофилактической работы вполне предсказуема. Если в период службы от 6 до 10 лет имеется средняя вероятность, а на 11–15 годах службы – высокая вероятность появления глубинной профессиональной деформации, то после 15 лет службы деформация становится практически неизбежной.[26]

Конкретные проявления профдеформации различные авторы классифицируют в зависимости от используемого методологического подхода. В.А. Лазарева, например, говоря о деятельности следователя, выделяет четыре комплекса негативных проявлений: процессуальный нигилизм, психологическая неустойчивость, обвинительный уклон поведения, психологическая защита собственных действий.[27]

Под обвинительным уклоном поведения автор подразумевает внутреннюю установку следователя на виновность обвиняемого, возникающую как результат подозрительности, ослабленной самокритичности, нежелания оценить свою версию объективно. Результатом является однобокое толкование сомнений в пользу обвинения, недооценка доводов обвиняемого, нарушение его права на защиту. Обвинительный уклон как черта профдеформации, действительно, подтверждается рядом других исследований, выявивших наличие явно выраженного обвинительного уклона у большинства работников правоохранительных органов, в том числе – судебного аппарата.[28] Психологическая защита, по мнению В.А. Лазаревой, используется сотрудниками ОВД для оправдания допускаемых ошибок и нарушений, рассматривать их как несущественные и непринципиальные. Обычный набор приемов психологической защиты довольно однороден – это ссылки на несовершенство закона, рассуждения о предвзятости прокурорского надзора и необъективной работе суда, апелляция к объективным трудностям (дефицит времени, противоречивые указания руководства, перегруженность).

В.С. Медведев предлагает рассматривать в качестве признаков индивидуальной профдеформации более структурированную систему изменения личностных черт сотрудника ОВД, затрагивающую различные уровни сознания – процессы, состояния, свойства личности на сознательном и бессознательном уровнях.[29] Среди них автором выделяется, прежде всего, гипертрофия профессионально значимых качеств и постепенная их трансформация в свою противоположность. Бдительность может трансформироваться в немотивированную подозрительность, уверенность сменяется безосновательной самоуверенностью, требовательность и аккуратность превращаются в педантизм и придирчивость.

Во-вторых, имеет место актуализация и развитие таких негативных черт, как авторитарность, жестокость, грубость, мстительность, цинизм, чувство вседозволенности. Одновременно возникают и становятся доминирующими состояния разочарования, скуки, раздражительности, не способствующие эффективной деятельности и создающие предпосылки для нарушений служебной дисциплины.

Третье место занимают процессы постепенной атрофии черт и качеств, воспринимаемых сотрудником ОВД как ненужные, второстепенные, создающие излишние помехи в работе. Результатом являются хорошо известные феномены эмоциональной черствости, утраты эмпатии, убежденности в необходимости строгого соблюдения закона, неверия в законопослушность граждан. Известный синдром «Грязного Гарри», проявляющийся на уровне индивидуального сознания, демонстрирует именно эту сторону профдеформации, когда правосознание замещается процессом достижения профессионально значимой цели любыми средствами и приемами.

И, наконец, к четвертой категории признаков предлагается относить несогласованное, дисгармоничное взаимодействие отдельных личностных черт, когда наблюдается смешение личных и служебных интересов, перенос профессиональных привычек и приемов в сферу личного общения с близкими и родственниками, шаблонность и узконаправленность мышления.

Отдавая должное научной ценности изложенных подходов, мы считаем необходимым указать, что авторитарность и грубость работников милиции не могут быть однозначно детерминированы процессом профдеформации. В зарубежной криминологии данное положение также является спорным и формулируется следующим образом: являются ли кандидаты на службу в правоохранительные органы личностями с уже сформированными авторитарными наклонностями, либо эти черты формируются в процессе профессионального становления личности полицейского?

Трудно отрицать логику тех авторов, которые объясняют авторитаризм полицейских с позиций социальной адаптации к условиям работы и влияния полицейской субкультуры.[30] Однако, нельзя игнорировать и доводы сторонников индивидуального подхода, отстаивающих тезис о том, что личный состав полиции изначально составляют люди авторитарного типа, которых привлекают не только атрибуты власти (форма, оружие и спецсредства, специальный социальный статус), но и возможность применять властные полномочия по отношению к другим гражданам.[31]

Когда возникает спорная или нестандартная ситуация, представители авторитарного типа стремятся продемонстрировать преимущество своего видения проблемы, а также настоять на своем решении ситуации. В простой однозначной ситуации авторитарные личности также стремятся главенствовать и настаивать на своем мнении, даже если это порой противоречит здравому смыслу и формальным правилам. Чем выше удельный вес приходящих в полицию авторитарных личностей, чем очевиднее проявляется тотальное стремление полицейских поступать на свое усмотрение и часто – не придерживаясь строго буквы закона. Поэтому рассмотренные выше феномены дискреции и синдрома «Грязного Гарри» сторонники индивидуального подхода связывают не столько с результатом профессиональной деформации личности, а именно с превалированием в полиции людей авторитарного типа.

Ориентируясь в настоящем исследовании на ценности комплексного рассмотрения феномена преступности, мы уверены в том, что в данном случае нельзя отдавать предпочтение представителям какой-либо одной позиции. Как было указано в предыдущем разделе, собственные исследования автора выявили значительное число первокурсников с авторитарными, агрессивными наклонностями (59%), поступающими на службу в ОВД. Вместе с тем, как результат социализации в ходе обучения было обнаружено и общее возрастание агрессии у всех категорий курсантов, независимо от их психологических особенностей, что наиболее наглядно проявлялось в поведении девушек-курсантов.

Некоторые исследования также отмечают доминирующую роль именно служебной деятельности, а не личных предпосылок в развитии профессиональной деформации сотрудников милиции.[32] Американские криминологи, акцентируя внимание на изучении психологических качествах полицейских, отмечают, что обычно патрульные офицеры реализуют свои властные полномочия по поддержанию правопорядка в ситуации повышенного риска и опасности для собственной жизни. Для успешного выполнения обязанностей в таких условиях от полицейского требуется не только хорошая физическая подготовка и здоровье, но и храбрость, готовность вступить в физическое противоборство, пренебрежение к боли. Такая комбинация качеств, по сути, составляет основу личностей маскулинного типа, которым свойственны также такие черты, как склонность к азартным играм, употреблению спиртных напитков и далеко не пуританское отношение к сексу. Полицейская работа, таким образом, исподволь формирует и поощряет формирование маскулинного типа поведения как наиболее оптимального для эффективного выполнения индивидом своих служебных обязанностей.[33]

Характер личностных изменений зависит также от специфики выполняемых служебных задач. У сотрудников оперативных служб, например, при психологическом обследовании чаще всего встречаются такие выраженные качества, как склонность к риску, решительность, интуитивность в принятии решений, легкая переключаемость психических процессов, ироническое отношение к социальным нормам, правовой нигилизм. Инспектора КМДН демонстрируют стремление к покровительству, навязыванию своих убеждений, повышенную приверженность к соблюдению всех социальных норм. Для работников кадрового аппарата и управленческих структур характерны склонность к лидерству, авторитарность, повышенное чувство ответственности, пунктуальность. По результатам исследований других авторов, среди сотрудников ГАИ и УР характерным признаком профдеформации является выраженная материальная направленность системы жизненных ценностей, правовой нигилизм, пониженный фон настроения, недостаточно компенсированная тревога.[34]

В административной службе милиции, где уровень нарушений законности является одним из наиболее высоких в ОВД Украины, наиболее значимые отклонения были выявлены в сфере индивидуальных ценностных ориентаций. 70% опрошенных нами участковых инспекторов в качестве наиболее значимых ценностей в своей деятельности указали наличие власти, 60% – деньги, 50% – карьеру и полезные связи. Одновременно с этим 70% участковых инспекторов милиции и 52,2% работников ППСМ были убеждены в том, что большинство граждан (в отличие от сотрудников ОВД) живет за счет незаконных доходов. Агрессивная мотивация совершенных правонарушений в административной службе милиции значительно превышала средний показатель для ОВД в целом – 53,8% в ППСМ и 58,3% в службе УИМ против 39,6% для всего контингента сотрудников-правонарушителей.

К сказанному добавим, что именно нарушители служебной дисциплины наиболее часто демонстрируют авторитарный, непомерно властный стиль поведения в общении с гражданами, обращаясь с ними, как с потенциальными преступниками. У ряда сотрудников возникает оценка граждан не как законопослушных, а как людей «низшего сорта», в отношении которых может быть оправдано незаконное применение мер физического воздействия и нарушение процессуальных норм. Одновременно с этим у них формируется представление о своем исключительном праве манипулировать людьми, всегда и везде «наводить порядок» любыми доступными способами. На практике это находит свое выражение в совершении преступлений, поражающих, на первый взгляд, своей непоследовательностью и бесконтрольностью поведения.

Так, старший лейтенант милиции И., участковый инспектор в г. Севастополь, вместе с 2 коллегами, находясь в состоянии легкого опьянения, около 01.00 ч. решил проверить квартиру, где имели место частые случаи самогоноварения. Войдя в квартиру, он обнаружил в кухне, кроме хозяйки 3 мужчин, с которыми вступил в ссору. Во время ссоры для большей убедительности произвел выстрел из табельного оружия в пол. Когда на звук выстрела из комнаты выбежал щенок овчарки, И. застрелил его, а в ответ на возмущение хозяина собаки – убил и его выстрелом в голову. После этого произвел 4 выстрела в хозяйку квартиры и по одному выстрелу – в обоих свидетелей, хотя их поведение (кратковременный шок) не давало никаких оснований для применения огнестрельного оружия. Приговором областного суда И. был приговорен к 13 годам лишения свободы.[35]

Нам приходится констатировать и тот факт, что в ходе проведенных опросов только 27,1% сотрудников милиции считают, что при высокой степени профессионализма эффективная работа милиции совместима с одновременным соблюдением всех требований закона. Для 11% соблюдение закона возможно, если речь идет о рутинной работе. В то же время 34,7% опрошенных убеждены, что это практически невозможно по целому ряду причин и 27,2% – что это весьма затруднительно, когда дело касается серьезных преступлений.

В таком же меньшинстве оказываются сотрудники, уверенные в невозможности иметь для себя право на поблажку с точки зрения этических и моральных стандартов (18,4% от общего числа опрошенных). Подавляющее число ответов (69,5%) указывает на готовность сотрудников иногда отступать от этических стандартов, если это обусловлено служебной необходимостью. 12,1% респондентов более категоричны – они отметили необходимость всегда иметь такие поблажки для себя, поскольку в основном имеют дело с асоциальными элементами.

Схожую картину получили исследователи НАВДУ, опросившие в 2001 г. руководящих сотрудников уголовного розыска и следствия. Согласно их данным, 57% опрошенных признали приемлемость пыток в исключительных случаях, 39% полагали, что эффективная работа милиции без периодического применения пыток невозможна. 56% сотрудников считали, что большинство населения поддержало бы побои задержанных преступников в качестве меры «грубой справедливости».[36]

К последнему компоненту системы причин и условий мы предлагаем относить потребности и состояния, не достигшие силы патогенного воздействия, но создающие предпосылки для последующей деформации жизненных установок и ценностных ориентаций конкретного индивида. В первую очередь, таковыми являются отсутствие моральной удовлетворенности работой и неудовлетворенность собственным материальным положением.

По результатам проведенного специалистами ГУРЛС МВД Украины опроса только 60% сотрудников было в основном довольны своей службой. Вместе с тем, 40% опрошенных были уверены, что это не лучшая работа, которую они могли бы найти. Каждый третий жаловался на то, что его ожидания, связанные с системой ОВД, не оправдались, а каждый четвертый не смог определиться, насколько ему нравится служба. От 6% до 9% сотрудников ненавидели свою работу и считали ее наихудшей.[37] Ранние исследования давали более неутешительную картину – на вопрос «Вступили бы Вы сейчас на службу в ОВД?» ответили утвердительно только 48,5% оперуполномоченных УР, 45,2% участковых и 44,4% сотрудников ППСМ.[38]

Высоким является и процент сотрудников, потенциально готовых предложить свои услуги на вторичном рынке занятости. Периодические замеры показывают, что только около 11% сотрудников высказываются против предоставления возможности официально иметь работу по совместительству, остальные – готовы работать в сфере оказания охранных и юридических услуг.[39]

Одним из последствий такой неудовлетворенности может являться обнаруженная автором специфика личного отношения сотрудников милиции к преступникам различных категорий. Индексы, полученные в отношении компьютерных преступников, преступников в сфере экономики и контрабандистов, говорят об определенной степени толерантности сотрудников к данным категориям правонарушителей, что при неблагоприятном стечении обстоятельств может явиться предпосылкой для участия самих сотрудников в преступлениях экономического характера (табл. 36).

Таблица 36

Отношение сотрудников милиции
к преступникам различных категорий

Отношусь крайне отрицательно, как к личным врагам

Отношусь в целом отрицательно, с чувством брезгливости

Отношусь в целом равнодушно

Отношусь без личной неприязни и с некоторым пониманием

Убийцы

59,9

23,8

12,2

4,1

Насильники

62,8

28,5

8,1

0,6

Грабители

51,5

26,9

18,7

2,9

Контрабандисты

27,5

25,2

40,3

7

Наркодилеры

57,3

26,3

14,1

2,3

Преступники в сфере экономики

19,3

22,2

41,5

15

Члены ОПГ

47,4

26,3

22,8

3,5

Компьютерные преступники

8,8

17

49,1

25,1

Оценка причин и условий преступлений будет неполной без изучения мнения самих сотрудников ОВД. В ходе нашего исследования, например, опрашиваемые сотрудники милиции оценивали наличие наиболее типичных проблем служебной деятельности, среди которых были выделены проблемы экономического, правового и кадрового обеспечения деятельности ОВД, негативный стиль управления подразделениями и личные качества руководителей, рабочие перегрузки, непрофессионализм и коррупция работников правоохранительных органов. Другими авторами для респондентов предлагаются иные перечни факторов и используются различные критерии оценки результатов.

Возможный выход, поэтому, видится не столько в рассмотрении результатов автора, поскольку данное исследование также не может претендовать на всеобъемлемость и универсальность. Обоснованным видится подход, предполагающий обобщение и сравнение данных, полученных в ходе ряда смежных по тематике исследований, проводившихся в рамках единого академического направления или школы. Для автора такой выбор был сделан в отношении ряда специальных исследований, осуществленных при непосредственном участии ученых Национального университета внутренних дел.[40]

Проводя обобщение упомянутых исследований, отметим, что независимо от времени их проведения в ходе опросов большинство сотрудников (в среднем 55,7%) указывает, прежде всего, на недостатки денежного содержания как на основное обстоятельство, определяющее уровень соблюдения законности в ОВД (табл. 37).

Таблица 37

Распределение сотрудниками ОВД
причинно-следственного комплекса по степени значимости

Наименование факторов

Кол-во ответов

респондентов
(в %)

Работы

НУВД

Данные автора

Экономические обстоятельства

1.

Недостатки денежного содержания

55,7

34,7

2.

Недостатки материально-технического обеспечения (отсутствие необходимой мебели, техники, помещений)

28,4

27,7

Социально-психологические обстоятельства

3.

Недостатки руководителей подразделений (грубость, прессинг, личная некомпетентность)

32,5

21

4.

Плохой морально-психологический климат

44,5

0

5.

Особенности субкультуры (негативные традиции, нигилизм и цинизм сотрудников, чувство безнаказанности)

25,9

0

6.

Непрофессионализм и коррупция работников правоохранительных органов (МВД, суд, прокуратура)

0

5,8

7.

Негативное отношение со стороны граждан

0

9,5

Организационно-управленческие и правовые обстоятельства

8.

Несовершенство кадровой политики (недостатки отбора в ОВД, наличие элитных и второстепенных служб, кадровый некомплект)

30,7

6,8

9.

Недостатки правового регулирования служебной деятельности

16,4

5,8

10.

Рабочие перегрузки (ненормированный день, работа без выходных, стрессы)

16,0

16,3

11.

Слабая система внешнего и ведомственного контроля

15,0

0

 

 

 

 

 

На втором по криминогенной значимости месте располагаются изъяны морально-психологического климата, тесно связанные с элементами узковедомственной субкультуры, личной профдеформации (до 44,5% опрошенных). Третье место занимают личные и профессиональные недостатки руководителей подразделений (32,5% респондентов). Рабочие перегрузки и стрессы, недостатки правового регулирования служебной деятельности, слабая система контроля относятся по результатам изученных нами исследований на последние места.

И хотя собственные данные автора выглядят несколько иначе, можно с уверенностью говорить о том, что в субъективном восприятии сотрудников милиции изъяны материально-технического обеспечения, недостатки руководителей и рабочие перегрузки выступают в качестве основных предпосылок, определяющих состояние законности в органах внутренних дел.




[1] Кримінологія: Загальна та Особлива частини / За ред.проф. І.М. Даньшина. Х, 2003. С. 84–86.

[2] Кримінологія: Загальна та Особлива частини / За ред.проф. І.М. Даньшина. Х, 2003. С. 82; Иванов В.Г. Причинность и детерминизм. Л., 1974. С. 32; Криминология / Под общ. ред. А.И. Долговой. М., 1997. С. 220.

[3] Алтухов С.А. Преступления сотрудников милиции (понятие, виды и особенности профилактики). СПб., 2001; Варыгин А.Н. Преступность сотрудников органов внутренних дел и воздействие на нее. Саратов, 2003; Прохоров К.А. Криминологическая характеристика и предупреждение преступлений, совершаемых сотрудниками милиции против жизни и здоровья: Дис... канд. юрид. наук. М., 2004; Черепашкин А.С. Криминологическая характеристика и предупреждение преступлений, совершаемых сотрудниками милиции общественной безопасности: Дис... канд. юрид. наук. Омск, 2004.

[4] Медведєв В.С. Проблеми професійної деформації співробітників органів внутрішніх справ (теоретичні та прикладні аспекти). К., 1996. С. 133.

[5] Соціально-психологічний аналіз дисципліни в адміністративній службі міліції: Науково-практичний посібник / За заг. ред. проф. О.М. Бандурки. Х., 1998. С. 23.

[6] Соціально-психологічний аналіз причин порушення дисципліни та законності в органах внутрішніх справ: Науковий звіт НДЛ «Соціальна і психологічна робота в органах внутрішніх справ». Х., 1998. С. 65.

[7] Архів ДВБ ГУБОЗ МВС України. НС по надзвичайним подіям у Дніпропетровській обл. № 93. 2002. С. 131.

[8] Oxford Advanced Learner’s Dictionary of Current English. 5th ed. Oxford, 1998. С. 147.

[9] Mason G. Soul destroying // Police Review. 2000. Vol.108, № 5578 (July 7). С. 18–20.

[10] Архів ДВБ ГУБОЗ МВС України. НС по надзвичайним подіям у Київській обл. № 73. 2002. Т.2. С. 14.

[11] Соціально-психологічний аналіз причин порушення дисципліни та законності в органах внутрішніх справ: Науковий звіт НДЛ «Соціальна і психологічна робота в органах внутрішніх справ». Х., 1998. С. 66.

[12] Gudjonsson G., Adam K.R.C. A stressful lot // Police Review. 1983. 14 October; Gudjonsson G.H., Adam K.R.C. Occupational stresses among British police officers // The Police Journal. 1985. Vol. 1. С. 73–79.

[13] Sewwell James D. The development of a critical life events scale for law enforcement // Journal of Police Science and Administration. 1983. № 11(1). С. 113–114.

[14] Blak R.A. Critical incident debriefing for law enforcement personnel: A model // Critical incident in Policing: Revised. Washington, DC., 1991. С. 23.

[15] Berry G., Izat J., Mawby R., Walley L., Wright A. Practical Police Management. London, 1998. С. 109.

[16] Мартиненко О.А. Профессиональная деформация сотрудников ОВД: роль стрессовых факторов // Вісник Ун-та внутр. справ. 1999. № 8. С. 151–155.

[17] Pierson T. Critical Incident Stress: A Serious Law Enforcement Problem // Police Chief. 1989. № 2. С. 32–33.

[18] Виноградов М.В. Проблемы распространенности, диагностики и профилактики психических расстройств среди личного состава органов внутренних дел. М., 1982. С. 64.

[19] Човдырова Г.С. Проблемы стресса, психической дезадаптации и повышения стрессоустойчивости личности в условиях социальной изоляции. М., 2004. С. 136–138; Колодзин Б. Как жить после психической травмы. М., 1992.

[20] Бандурка О.М., Соболєв В.О., Рущенко І.П., Ярмиш О.Н. Соціологічне забезпечення діяльності органів внутрішніх справ: Навч.-практ. посібник. Х., 1996.

[21] Виноградов М.В. Проблемы распространенности, диагностики и профилактики психических расстройств среди личного состава органов внутренних дел. М., 1982. С. 6.

[22] Архів УВБ ГУБОЗ МВС України. НС по м.Києву № 74, т.2 (нетаємно), 2003. 262 с. С. 36.

[23] Виноградов М.В. Основные направления и предварительные результаты исследований по проблеме психофизиологического отбора и психопрофилактики личного состава в органах внутренних дел // Мат-лы Всесоюз. совещания-семинара председателей ВВК-ОВВК МВД-УВД. М., 1980. С. 69–76; Малышев Д.Т. Состояние военно-врачебной экспертизы в ВВК МВД, УВД // Мат-лы Всесоюз. совещания-семинара председателей ВВК-ОВВК МВД-УВД. М., 1980. С. 45–52; Орловский Ю.П. Задачи военно-психиатрической экспертизы в органах и войсках МВД СССР // Мат-лы Всесоюз. совещания-семинара председателей ВВК-ОВВК МВД-УВД. М., 1980. С. 22–35.

[24] Медведєв В.С. Проблеми професійної деформації співробітників органів внутрішніх справ (теоретичні та прикладні аспекти). К., 1996. С. 48.

[25] Лазарева В.А. Психология следователя и вопросы профессиональной деформации // Реализация уголовной ответственности: уголовно-правовые и процессуальные проблемы. Куйбышев, 1987; Молчанов А.А. Профессиональная деформация в органах внутренних дел и правовая культура // Методологические проблемы воспитательной и кадровой работы в органах внутренних дел и внутренних войсках. СПб., 1991; Сливка С.С. Професійна культура працівника міліції. Львів, 1995; Александров Ю.В. Професійна деформація співробітників органів внутрішніх справ і шляхи її корекції: Дис... канд. психол. наук: Х, 2004; Безносов С.П. Профессиональная деформация личности. СПб., 2004.

[26] Медведєв В.С. Проблеми професійної деформації співробітників органів внутрішніх справ (теоретичні та прикладні аспекти). К., 1996. С. 66.

[27] Лазарева В.А. Психология следователя и вопросы профессиональной деформации // Реализация уголовной ответственности: уголовно-правовые и процессуальные проблемы. Куйбышев, 1987. С. 147–152.

[28] Лукьянченко В.В. Обвинительный уклон при применении уголовного законодательства: содержание, типичные проявления, последствия, причины и пути преодоления: Автореф. дис... канд. юрид. наук. Ставрополь, 2000.

[29] Медведєв В.С. Проблеми професійної деформації співробітників органів внутрішніх справ (теоретичні та прикладні аспекти). К., 1996. С. 48–50.

[30] Colman A., German L. Conservatism, Dogmatism and Authoritarism Amongst British Police Officers // Sociology. 1982. № 16, 1. С. 1–11; Skolnick J. Justice Without Trial. 2nd ed. New York, 1975. Chapter 6; Brogden M., Jefferson T., Walklate S. Introducing Policework. London, 1988. Chapter 2; Reiner R. The Politics of the Police. 2nd ed. Hemel Hempstead, 1992. Chapter 3; Reiner R. Police Research in the United Kingdom. A Critical Review // Modern Policing / Ed. by N. Morris, M. Tonry. Chicago, 1992.

[31] Sedley S. The Uniformed Mind // The Police: The Constitution and the Community / J. Baxter, L. Koffman. London: 1985. Chapter 9.

[32] Александров Ю.В. Професійна деформація співробітників органів внутрішніх справ і шляхи її корекції: Дис... канд. психол. наук: Х, 2004. С. 12.

[33] Criminal Justice in America: Theory, Practice, and Policy/ Barry W. Hancock, Paul M. Sharp. 2nd ed. New Jersey, 2000. С. 102–104.

[34] Александров Ю.В. Професійна деформація співробітників органів внутрішніх справ і шляхи її корекції: Дис... канд. психол. наук: Х, 2004. С. 154.

[35] Соціально-психологічний аналіз дисципліни в адміністративній службі міліції: Науково-практичний посібник / За заг. ред. проф. О.М. Бандурки. Х., 1998. С. 35.

[36] Беца А. Аргумент «третьей степени» // Зеркало недели. 2002. № 45 (420). С. 6.

[37] Новаков О.С. Кримінологічна характеристика та профілактика злочинів, які вчиняються працівниками міліції у сфері службової діяльності: Дис... канд. юрид. наук. К., 2003. С. 82.

[38] Кравченко Ю.Ф. Актуальні проблеми реформування органів внутрішніх справ України (організаційно-правові питання): Дис... канд. юрид. наук. Х., 1998. С. 133.

[39] Новаков О.С. Кримінологічна характеристика та профілактика злочинів, які вчиняються працівниками міліції у сфері службової діяльності: Дис... канд. юрид. наук. К., 2003. С. 79.

[40] Ануфрієв М.І, Венедиктов В.С., Негодченко О.В., Соболєв В.О, Шкарупа В.К. Соціологічно-правові аспекти зміцнення службової дисципліни в органах внутрішніх справ України. Дніпропетровськ, 2000; Ануфрієв М.І., Венедиктов В.С. Соціально-правовий захист працівників органів внутрішніх справ України: Наук.-практич. посібник. Х., 2000; Кравченко Ю.Ф. Актуальні проблеми реформування органів внутрішніх справ України (організаційно-правові питання): Дис... канд. юрид. наук. Х., 1998; Бандурка О.М., Соболєв В.О., Рущенко І.П., Ярмиш О.Н. Соціологічне забезпечення діяльності органів внутрішніх справ: Навч.-практ. посібник. Х., 1996; Соціально-психологічний аналіз дисципліни в адміністративній службі міліції: Науково-практичний посібник / За заг. ред. проф. О.М. Бандурки. Х., 1998; Синявська О.Ю. Засоби забезпечення службової дисципліни в ОВС України (організаційно-правові питання): Дис... канд. юрид. наук. Х., 2001; Стародубцев А.А. Організаційно-правові питання діяльності інспекцій з особового складу щодо зміцнення законності і дисципліни в ОВС: Дис... канд. юрид. наук. Х., 1999.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-14
Rambler's
Top100 Rambler's Top100