www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Уголовное право
Гольденвейзер А. C. Преступление - как наказание, а наказание – как преступление. Этюды, лекции и речи на уголовные темы. 1908. // Allpravo.ru - 2004.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
О судебных порядках и адвокатуре в Соединенных Штатах.

(Из личных впечатлений)[1].

Форма юстиции в Северо-Американских Соединенных Штатах—английского типа и особенно характерным в ней является полное отсутствие административных судилищ; все решительно вопросы, какой бы сферы права они ни касались, частной ли, публичной или политической,—подлежат ведению суда.

Самый строй процесса и даже материальное право—как обычное, так и кодифицированное—тоже в основе своей английского типа. Это и понятно: нынешние американцы являются прямыми потомками англичан-переселенцев, которые занесли с собой в Америку свою культуру, свои порядки, свои основы общежития. Конечно, не о слепом подражании здесь речь: американец не терпит шаблона и какого бы то ни было подражания чужому примеру, и всюду, в каждом вопросе и на каждом шагу, стремится он к проявлению самостоятельности, так обильно ею награжденный от самой природы. Отсюда и в области права у американцев много своеобразных частностей, порой довольно курьезных. Так, например, в одном из штатов существует правило, что если судья опаздывает в заседание на полчаса, то стороны имеют право избрать в судьи кого-либо из присутствующих. В Калифорнии судья при получении жалованья дает подписку в том, что из числа дел, поступивших к нему за последние 90 дней, нет ни одного не разрешенного. В некоторых южных штатах судьи и адвокаты в начале своей деятельности дают подписку в том, что они никогда не принимали участия в дуэли. Но все такого рода мелочи и отступления, конечно, нисколько не затмевают самой основы—английской и по настоящее время. Если же и есть различия, то они объясняются различием государственного устройства Англии и Америки.

Америка, как государство федеративное, имеет особые федеративные суды, отличные от судов отдельных штатов. Организация тех и других различна.

Федеративные суды ведают вопросы права, вытекающие из дел общенациональных (военные, почтовые, таможенные дела) и столкновений между отдельными штатами; главное же назначение их—это регулировать отношения по конституционному нраву, охранять конституцию, как федеративную, так и каждого отдельного штата, что делается по принципу: «нерушимый союз нерушимых штатов». Разрешению федеративных судов подлежат эти общие вопросы лишь по конкретным частным случаям, подчас совершенно незначительным на первый взгляд; но разрастаясь, они порождают политические контроверзы и выдвигают уже на первый план вопрос о применимости или неприменимости в данном случае тех или иных параграфов конституции. Так, например, в Калифорнии существовало распоряжение о том, что все содержащиеся в тюрьме должны носить короткие волосы, не более одного вершка длины, Китаец Ho-Ah-Kow, попавший в тамошнюю тюрьму, конечно, разделил участь своих сотоварищей: по распоряжению шерифа у него немедленно была отрезана коса. Такое пренебрежительное отношение к требованиям его религии глубоко обидело его; он подал жалобу в верховный суд; суд же признал, что коса есть не простое украшение, a убранство, требуемое религиею жалобщика, что лишение ее является оскорблением его религиозного чувства, которого никакое распоряжение отдельного штата не может и не должно нарушать, ибо это противоречило бы основной конституции всего союза, обеспечивающей религиозную свободу каждому гражданину, какой бы веры или расы он ни был: верховный суд признал поэтому за Ho-Ah-Kow'ом право на возмещение убытков от потери косы.—Американцы любят уподоблять свое государственное устройство планетной системе; верховному суду в Вашингтоне и приходится устанавливать равновесие между центробежною и центростремительною энергиею отдельных частей федеративного целого.

Федеративные суды делятся на верховный, объездные и местные. Верховный суд состоит из 9 лиц, назначаемых пожизненно президентом с одобрения сената. Он заседает в величественном помещении Капитолия в Вашингтоне. Это—единственное из судебных учреждений штатов, где с самого начала существует для судей форма: тоги и береты. Каждое дело, подлежащее разрешению верховного суда, докладывается дважды in pleno: первый раз для выяснения преобладающего мнения, a затем для обсуждения и решения по докладу, который составляется одним из судей, применительно к выяснившемуся мнению. Благодаря этому, дела, конечно, двигаются не скоро и накопляются; некоторые ждут своей очереди по три года и более. Суд этот является учреждением, возникшим в теперешней его форме в те времена, когда Америка представляла собою небольшой уголок с незначительным населением; теперь же в Америке числится свыше 75 милл. населения, и, конечно, это старое учреждение со своей системой производства уже не может функционировать во всех отношениях столь же успешно, как в былые времена при несравненно меньшем населении. Между прочим, по истории личного состава этого суда возможно и интересно констатировать то высокое уважение, которым пользуется в Америке судья. Первым президентом верховного суда был Джон Маршалл, пробывший в этом звании около 35 л. (1800—1835 г.),—как раз в тот период, когда Америка, как государство, лишь формировалась и начинала жить своей, так дорого завоеванной, самостоятельной жизнью. Казалось бы, что в такие минуты, когда народ только что отвоевал свою независимость, когда он всем считает себя обязанным своей отваге и когда действительно приходится еще применять ее для умиротворения расходившихся элементов,—казалось бы, что в это время все лавры выпадут на долю военных героев, полководцев, может быть—законодателей, но ни в каком случае не таких мирных и сравнительно скромных деятелей, как судьи. A между тем, как перед одним фасадом Капитолия воздвигнута статуя Вашингтона, так перед другим красуется статуя Джона Маршалла, судебная деятельность которого относится именно к этому знаменательному времени. Из этого видно, что в создании и скреплении основ новой формы своего общежития американцы отводят судебной деятельности такую же роль, какою обыкновенно наделяют только иных героев истории. Я лично и не помню даже, чтобы раньше где-либо в других странах встречал столь видный памятник судье.

Что касается организации судов в отдельных штатах, то здесь имеются суды единоличные, для дел меньшей важности, и суды коллегиальные. В каждом штате существуют низшие (первая инстанция) и высшие суды (апелляционная инстанция). Судов по типу кассационному—нет. Назначение судей губернаторами с одобрения сената в настоящее время осталось лишь в немногих штатах; преобладает же система народного избрания. Интересным является придуманный американцами остроумный способ дать возможность и меньшинству оказывать влияние на результаты выборов. Принцип этого способа тот, что при выборе трех судей каждый голосующий может назвать лишь два лица. Тогда, если, например, одна сплотившаяся партия упорно выставляет желательных ей кандидатов, она в заключении их выберет, но только в числе двух; третий же кандидат, очевидно, будет избран другой партией, хотя и менее многочисленной, которая также упорно выставляет своих двух кандидатов: один из них и будет третьим избранным в дополнение к первым двум. Судьи избираются на определенный срок, более или менее продолжительный, в среднем—на 8—10 л.; и пожизненность, и кратковременность этой службы, в виду возможных злоупотреблений в первом случае и недостаточной привлекательности ее во втором, почти везде отменены. В области выборов у американцев не обошлось без курьезного случая, могущего служить недурной иллюстрацией той прямолинейности, с какой они проводят в жизнь принципы своего государственного устройства. В 1875 г., когда негры были освобождены и получили все политические права, они вместе с тем получили право избирать своих судей; вскоре в одной местности оказалось около 200 человек из них, не умевших, ни читать, ни писать, избранными в судьи.—Размер содержания судей колеблется. Доходит оно до 10,000 долл.; иногда спускается всего до 2,000 долларов, среднее 4—5 тыс. долл. Немудрено поэтому, что при дороговизне жизни в Америке среди судей сплошь и рядом раздаются, как почти всюду и в Европе, жалобы на необеспеченность. Даже средний доход адвоката считается выше судейского жалованья. Однако нет примеров прямой подкупности судей; если и возможно постороннее воздействие на судью, то лишь чисто политического характера; наприм., влияние какой-либо партии, главенствующей на выборах; это и отражается нередко на решениях того или другого судьи. В крупных центрах, где по специальным причинам дела самоуправления могут попасть в такие нечистые руки, как было в Нью-Йорке в семидесятых годах прошлого столетия, во времена печальной славы главарей, как Вильям Твид, Моцарт Гол и другие им подобные, и в судьи попадали возмутительные личности, вроде Альберта Кардозо. Когда началось разоблачение подвигов этих воротил муниципалитета, трое из городских судей должны были искать спасения в бегстве.

Заседания суда отличаются чрезвычайной простотой, отсутствием излишних формальностей и, особенно, письменности. Судья сидит за своим столом, около него толпа народа; заявляются жалобы, допрашиваются тут же свидетели, расспрашивается жалобщик, обвиняемый; все это проделывается с чрезвычайным добродушием, и взаимное доверие судьи и публики сказывается на каждом шагу; постановление приговора тоже до крайности упрощено: судья произносит приговор: «6 месяцев тюрьмы», секретарь записывает это на обложке дела—и приговор готов.

Суды высшей формы, с присяжными заседателями, отличаются в своем построении большим разнообразием: не везде требуется единогласие присяжных, не везде состав их—12 человек. A одно время в двух штатах (Wyoming и Washington) в состав присяжных избирались женщины; это последнее, впрочем, довольно скоро вышло из употребления. Между прочим, интересные наблюдения были произведены над присяжными-женщинами: особенной строгостью, особенной суровостью отличались эти присяжные по отношению к проявлениям всякого рода страстей и вообще невоздержанности, особенно же—пьянства.

Присяжные участвуют во всех более или менее сложных процессах—и гражданских, и уголовных. В гражданских делах они разрешают вопрос о факте по всяким делам, где требуется его установление для доказательства существования известных юридических отношений. Поэтому допускается полная свобода доказательств в этой области: свидетели могут быть допрашиваемы решительно по всем делам, не исключая даже вексельных. Раз ответчик начинает спорить о факте, на сцену являются присяжные; a в глазах присяжных главное доказательство—свидетели. Но если судья обнаружит, что это лишь придирка со стороны ответчика, лишь желание затянуть процесс, он имеет право отпустить присяжных, не требуя их вердикта, и решить дело по документам. Таким образом, большинство дел в американских судах разрешаются присяжными. Теперь в особенности часты дела о вознаграждении за увечье: здесь присяжным приходится разрешать и вопрос о праве на вознаграждение и самый размер последнего. Вопросы присяжным не ставятся в тяжеловесной, как у нас, письменной форме, a просто напросто присяжные, по выслушании дела и резюме судьи, удаляются в совещательную комнату и затем выносят свой краткий словесный вердикт: «за истца», «за ответчика», или «за истца в такой-то сумме». Стороны имеют в гражданском деле право отвода присяжных по 6 человек без объяснения причин (peremptory challenge). Характернее же всего то разнообразие поводов, по которым судья соглашается на отвод присяжного как по законному основанию. Это более заметно при образовании состава присяжных по уголовным делам. В этих делах для отвода, кроме официальных причин, допускается масса особых причин, обусловливаемых предположением, что данный присяжный по своим воззрениям, убеждениям или личному опыту может оказаться пристрастным при решении вопросов разбираемого дела. Стороны в уголовном процессе имеют весьма обширное право отвода без объяснения причин; так, наприм., по нью-йоркскому уголовному кодексу в делах о преступлениях, грозящих смертной казнью, они могут произвольно отвести до 30 присяжных каждая; в делах, грозящих тюремным заключением—до 20 чел., в остальных же случаях—до 5 человек. Обыкновенно процедура отвода, в особенности в громких делах, весьма продолжительна, Вызывается очередной по списку присяжный; защитник начинает предлагать ему целый ряд вопросов для выяснения того возможного отношения к подсудимому, которое присяжный проявит в совещательной комнате; и если он убедится из ответов присяжного, что последний по каким бы то ни было причинам не может совершенно беспристрастно отнестись к личности подсудимого, он отводит его; вызывается следующий, и с ним проделывают то же самое. Ставятся вопросы самые разнообразные, не исключая и вопросов из частной, интимной жизни. Опрос этот выясняет те отношения, по которым сторона может найти данного присяжного для себя неподходящим,—она тогда его отпускает (excuse); или опрос выясняет те отношения, по которым и судья соглашается, что присяжный здесь неудобен, и тогда, по просьбе стороны, судья его отпускает (discharge). Вопросы бывают, например, такие: если столкновение обвиняемого с потерпевшим произошло на почве служебной, то присяжного спрашивают, не имел ли он подобных столкновений со своим хозяином или со своим рабочим; или, когда в числе доказательств имеется медицинская экспертиза, присяжного расспрашивают о степени его доверия к врачебной науке. Таким образом, опрашиваются защитником по очереди все присяжные; то же право принадлежит и другой стороне. В серьезных процессах выбор присяжных порою тянется в течение 2—3 недель; но зато состав их, в конце-концов, является таким, что стороны должны признать его чуждым всяких влияний, совершенно беспристрастным. Право отвода является таким образом существеннейшим процессуальным регулятором, благодаря которому суд присяжных уже безусловно вне подозрений, связываемых с этой формой отправления правосудия теми, кто бессмысленно сравнивает его с су-дом улицы.

О роли, какая приписывается защите в уголовном деле, дает понятие следующая характерная подробность: по нью-йоркскому кодексу в процессах, где обвиняемому грозит смертная казнь, для назначенного судом защитника полагается вознаграждение от казны в размере 500 долларов, причем, если процесс затягивается, то гонорар может быть ему выдан в двойном размере. Что касается свидетелей, то, как выше было сказано, они допускаются и в гражданском процессе решительно по всем вопросам и играют, таким образом, большую роль в выяснении дела. Самая процедура допроса происходит при следующей обстановке. В судебном зале, рядом с возвышением для судьи, сбоку—такое же возвышение для допрашиваемого свидетеля; напротив судьи—скамья для защитника и обвинителя; между этой скамьей и возвышенным местом свидетеля—стенограф, записывающий по всякому делу решительно все, что говорится на суде. Свидетель садится на возвышение, на нем сосредоточивается всеобщее внимание, и допрос начинается,—допрос подробный, перекрестный и настолько утомительный, что сплошь и рядом можно наблюдать сценку, как свидетель от утомления снимает свой сюртук и в таком виде продолжает давать показания; такое на наш взгляд странное поведение свидетеля, однако, ни в ком не вызывает не только протеста, но даже улыбки или удивления, и допрос ни на минуту не останавливается. Внимание сосредоточено на том, чтобы всячески узнать от свидетеля все, что ему известно по делу; внешностями и декорумом интересуются мало; это не то, что у нас, где, смущенного и без того, свидетеля с самого начала еще больше смущают требованиями особой позы: ему предлагают смотреть прямо, a отвечать в сторону, т.е. сразу ставят в самое неестественное положение, какое только можно себе представить... Остальные свидетели в американском суде находятся обыкновенно тут же в камере, хотя для них и есть отдельная комната; но такого рода предосторожности совершенно излишни, ибо допрос настолько подробен и ведется с таким вниманием и искусством, что свидетель показывает одну правду, из опасения в противном случае немедленно же попасться во лжи. Что касается присяги, то она составляет очень существенный обряд в процессе; в гражданских делах присягают не только свидетели, но сами стороны и даже их поверенные. Форма присяги очень простая и краткая: «Обязуюсь говорить правду, только правду, всю правду».

Вне городов и населенных центров порядки во многом иные. Прежде всего здесь обращает на себя внимание полное отсутствие полиции, которую, надо сказать, американцы вообще недолюбливают, считая расход на нее совершенно излишним и не-производительным. В виде организованной по-европейски власти они имеют ее—можно сказать, лишь терпят ее,—только в городах. Властью предержащею вне города является шериф; осуществляет же он ее, в случае обнаружения какого-либо преступления, при содействии самих жителей. Американцы и тут проявляют свою личную энергию и самодеятельность; при отсутствии полиции само общество ведет непосредственно борьбу с преступлениями и, ловко обнаруживая виновных, постепенно приходит к желанному концу: преступления, даже те, которые в той или другой местности часто носят эпидемический характер, мало помалу уменьшаются и, наконец, окончательно исчезают. В этом отношении любопытны грабежи и разбои в поездах. От времени до времени случаи их начинают повторяться, то там, то сям. Совершаются они одинаковым манером: на идущий поезд вскакивают несколько замаскированных людей, заставляют машиниста под угрозой наведенного револьвера остановить поезд, требуют под такой же угрозой от пассажиров отдачи денег и затем соскакивают с поезда и скрываются в темноте[2]. О каждом таком случае на следующий день появляются телеграммы во всех газетах. При этом удивительно, до чего сообщения эти кратки: они ограничиваются изложением голого факта, без комментарий или жалобных слов; но наряду с этими сообщениями фигурирует в газетах и везде на вокзалах объявление: «Управление такой-то дороги назначает 1,000 долл. награды тому, кто поймает живым или мертвым или обнаружит местопребывание кого-либо из напавших тогда-то и тогда-то на поезд». Во время моей поездки по континенту Америки была как раз такая серия нападений вооруженными людьми на курьерские поезда и чистки кошельков у пассажиров спальных вагонов. Дивился я тому, как мало заметно волнения или возбуждения у пассажиров, читающих известие, что как раз вчера на этой или смежной линии вновь произошел подобный случай. Через некоторое время после одного нападения появилась телеграмма, что кондуктор убил на повал одного из таких авантюристов и что управление дороги выдало ему за это 2,000 доллар. О случаях новых нападений на поезда после того не попадалось мне более известий.

В Америке очень редки надписи о воспрещении чего-либо; но на полях и проезжих дорогах на каждом шагу можно встретить объявление, прибитое где-либо на огороженном месте или на дереве, обещающее награду во столько-то долларов всякому, кто захватит перешедшего эту ограду или поймает при порубке дерев и т. п. Такую систему борьбы с нежелательными в общественной жизни явлениями американцы считают, и более дешевой, и более разумной, нежели система постоянной и обязательной полиции, которая, к тому же, приносит не мало вреда, попадая в распоряжение какой-либо партии и влияя на подачу голосов при выборах. Между прочим, в этой области есть очень интересные учреждения. В некоторых городах имеются целые конторы для найма полицейских служителей и сыщиков; за определенную плату каждый может нанять для розыскания преступника сыщиков, которые и исполняют эту полицейскую обязанность в пределах данного им поручения. В Чикаго есть целая фирма такого рода (Pinkerton's men), где можно сразу нанять до 1,000 вооруженных полисменов; этим нередко пользуются, когда стачка рабочих принимает угрожающий для остального населения характер. Необходимо заметить, впрочем, что по конституциям некоторых штатов частным лицам безусловно воспрещается наем вооруженной полиции. В некоторых случаях толпа и самолично расправляется с преступником, пользуясь самосудом и применяя суд Линча. Последний в настоящее время происходит исключительно в южных штатах, где вообще порядки плохи и отношения между черным и белым населением крайне обострены. Один из таких случаев произошел в мою бытность в Америке в каком-то городке штата Алабама. В газетах о нем было сообщено, по обыкновению, просто, как о заурядном факте, без каких бы то ни было комментарий, ламентаций или воззваний. Дело произошло так: негр покусился на насилие над одной белой женщиной; когда та стала кричать и звать на помощь, он бежал в лес; собравшаяся толпа белых жителей пустилась в погоню, бросив свои дела и заперев лавки; скоро его изловили, пользуясь услугами собак (совершенно так, как об этом повествуется в «Хижине дяди Тома»), и тут же на месте решили было его повесит; но затем вопрос о способе казни пущен был на голоса, и большинство потребовало, чтобы его сожгли; это и было немедленно же исполнено; причем, право первым подложить огонь под костер было предоставлено мужу оскорбленной.—Если суд Линча и поныне практикуется в мало заселенных и пустынных штатах, то это, как традиционная форма самосуда, при выше указанных условиях, не должно особенно удивлять. В Техасе он применяется в особенности за конокрадство. Полтораста лет назад этот вид расправы, вместо суда, часто практиковался и в северных штатах; теперь же он и в южных штатах составляет исключительное явление. На вопрос мой, обращенный к юристам в Нью-Йорке по поводу известия из Алабамы, составляет ли это законом дозволенную расправу и если нет, то почему против виновных в этом варварстве не возбуждается никакого преследования, я получил ответ, что возбуждение такого преследования ни к чему бы не привело, так как местные присяжные не дали бы согласия на предание суду участников этой расправы, признаваемой, по убеждению тамошних масс, в известных случаях необходимой. Вот если бы это случилось в здешних местах — прибавили мои собеседники как бы для успокоения моего недоумения—присяжные не задумались бы предать суду весь поселок как за умышленное убийство. Однако, происшедший непосредственно после этого случай весьма наглядно показал, что северяне отнюдь не должны успокаивать себя мыслью, что эти факты повторяются еще только у южан и что к ним, северянам, поэтому они не имеют более отношения. Чрез несколько дней после известия из Алабамы появилась в газетах телеграмма, что в одном из городков штата Нью-Йорка играли маленькие дети и, оставшись недовольными кем-то из сверстников, решили подвергнуть его суду Линча; один из них предложил расправиться с ним «так, как делают на юге с неграми»; план встретил одобрение со стороны остальных: они взвели осужденного на игрушечный костер, достали где-то керосину, облили им костер и подожгли его.

Американец, как уже было сказано, на каждом шагу проявляет свою инициативу и свою самодеятельность, не возлагая слишком больших надежд на власть; к государственной власти он относится совершенно трезво, ничего мистического, сверхъестественного или всемогущего в ней не видит; он более всего полагается на самого себя и пользуется ее услугами лишь в крайне редких случаях, когда убедится, что на этот раз личная его энергия, его единичные силы не принесут желанных результатов. Случаи практикуемого и поныне суда Линча надо рассматривать как оборотную сторону этих порядков.

В противоположность английской и французской, американская адвокатура не имеет, ни корпоративного устройства, ни двухчленного деления; там нет отдельного от аvouе avocat, который занимается лишь судоговорением безо всякого личного сношения с клиентом: американский адвокат сам направляет, сам и защищает дело на суде. Но так как практикою занимаются в большинстве случаев сообща несколько лиц, конторою из 2—3 человек, то функции защиты сами собою разделяются: одни занимаются собиранием доказательств, другие—чисто юридической работой. Для вступления в сословие требуется особый экзамен, и лишь в редких случаях от него освобождаются лица, окончившие курс в так называемой школе законов или прошедшие полный курс юридического факультета; от экзамена освобождает диплом только нескольких реномированных школ. Прием в число адвокатов зависит от суда, который и ведет список членам сословия, предварительно запрашивая сведения о нравственных качествах и познаниях каждого нового кандидата от особого учреждения, вроде совета, состоящего в числе 3—4 лиц из адвокатов же и пополняемого также по назначению суда. Обычай требует прохождения каждым адвокатом известного стажа. На время стажа, который продолжается три года, новый член сословия поступает к адвокату в качестве клерка и получает у своего патрона серьезную практическую подготовку; время вступления его в клерки отмечается как начало течения стажа, необходимое при будущем вступлении его в адвокаты. Ни раса, ни пол не служат препятствием к вступлению в это сословие, так что и негр и женщина могут пользоваться этим правом. Между адвокатурой и магистратурой самые живые отношения. Нередко суд назначает из среды адвокатов председателя или докладчика по некоторого рода делам, требующим особых сведений или расследования, как-то: по делам отчуждения или раздела имущества и др. В этом случае адвокату полагается известное вознаграждение в зависимости от цены имущества. Контроль за деятельностью адвокатов принадлежит суду, и в случае нарушения этических правил последний сообщает об этом в совет поверенных для расследования, a затем предает виновного суду присяжных. Что касается внешней стороны, то прежде всего обращает на себя внимание то, что у адвокатов не существует никакой формы, ни значков, ни тог, a носят они самое обыкновенное повседневное платье. Та же простота и во внешнем виде делопроизводства. Адвокат, обыкновенно действующий безо всякой доверенности, которой у него в большинстве случаев и не спрашивают, приняв дело, пишет (на ремингтоне, конечно) кратко, на полулисте, исковое прошение; так же пишутся ответ и все акты; так что в конце-концов самое сложное дело представляется лишь небольшим тонким пакетом, сложенных в восьмую долю листа и перехваченных резинкой, бумаг.

Относительно гонорара не существует решительно никаких ограничительных правил и никаких такс, обязательных для поверенных: все предоставлено свободе соглашения. Обыкновенно адвокат, принимая дело, берет с клиента задаток (retainer), a остальную сумму (fees) получает по окончании дела, включительно до приведения в исполнение решения суда, который, кстати сказать, вознаграждение поверенному в решении своем определяет обыкновенно в размере 5% с суммы иска. Если же, однако, дело затягивается надолго, то клиент по просьбе адвоката освежает гонорар (refreshment). При такой массе адвокатов, как в Америке (около 75 тысяч; в одном Нью-Йорке с Бруклином—свыше 12 тысяч), ими, казалось бы, должны наполняться кадры интеллигентного пролетариата. Однако и в этой области оправдывается мнение, что Америка—рай для трудящихся. Заработком адвоката вполне окупается его трата труда, времени и способностей, и, по общему отзыву, адвокатура после первых 5—6 лет практики дает достаточную материальную обеспеченность. Есть, конечно, между адвокатами отдельные лица, зарабатывающие до 100 и более тыс. в год; но большею частью эти лица занимаются уже не исключительно адвокатской практикой, a выступают в качестве представителей всевозможных трестов, компаний и т. п.

Ораторские приемы американцев, как в суде, так и на политической арене отличаются крайней простотой. Нет изысканных оборотов, нет цветистых фраз; оратор не выходит из себя, не кричит и не делает эксцентричных жестов. Главные особенности речи—деловитость, логика и юмор, в особенности, последний: вся речь оратора изобилует искусным юмором, не имеющим, впрочем, ничего общего с издевательством; напротив: юмор этот настолько умелый и добродушный, что хотя он и оказывает должное воздействие на противника и на судей, на слушателя он производит впечатление результата приятельских отношений между оратором и его противником. Ничего тут нет похожего на экспансивность ораторов Европы, в особенности представителей латинской расы. Однажды, припоминаю, я в Неаполе зашел в уголовный зал суда и попал как раз к речам защитников. Их было двое: молодой и старик. Первым говорил молодой. С налитыми кровью глазами, бешено ударяя себя в грудь и выкрикивая слова во все легкие, он произнес длинную, громовую речь. Настала очередь старика. Молодой еще не так меня удивил своими приемами речи: на то ведь это и был молодой горячий итальянец. Но старик сразу поразил меня, его аллюры превзошли всякие ожидания. До этого момента он сидел совершенно спокойно и производил впечатление почтенного, сдержанного человека. Едва же настала его очередь, как он моментально преобразился: вскочил, точно ужаленный, и, схватив у товарища тогу, стал кричать, волнуясь, не попадая в левый рукав тоги и приходя все более и более в экстаз; он судорожно потрясал руками, схватываясь за голову и, в конце концов, с тогой на одной руке, в пылу экстаза, для иллюстрации какого-то из своих доводов, почти что проехался по всему залу верхом на одном из вещественных доказательств (кажется, то было ружье): этим он хотел иллюстрировать, что подсудимый не мог пронесть незамеченным под полою такого большого предмета.—В Америке мне пришлось слышать визг, свист и страшный гам слушателей на политическом митинге; но оратор, по адресу которого это делалось, сохранял при этом внешнее спокойствие и, переждав шумные возгласы, продолжал свою плавную речь.

Что касается положения адвокатского сословия в общественном мнении Америки, то в этом отношении нельзя не отметить следующего: все бытописатели Америки утверждают, что это сословие— наиболее видная и уважаемая из либеральных профессий,—в сравнении, например, с профессией инженеров, врачей, журналистов. Адвокат, по мнению американцев, представитель законности; его на этом основании уважают, считая, что его положение в политическом отношении выше положения духовенства. Общественное свое значение и благотворное политическое влияние адвокаты обнаруживают в особенности при выборе судей. Насколько высоко стоит и насколько влиятельно это сословие, можно видеть хотя бы из того факта, что среди американских президентов есть целый ряд адвокатов: Адамс, Линкольн, Гаррисон; последний по окончании четырехлетнего срока президентства вернулся к своей прежней деятельности. И покойный президент Мак-Кинлей из того же сословия.

В заключение не могу не поделиться своим наблюдением над явлением, так сказать, общего характера, встречающимся в Америке на каждом шагу. A именно: особенным успехом и расположением там пользуется молодежь. Многие предприятия, промышленные, торговые, фабричные, имеют во главе совершенно молодых людей; многие высокие и ответственные должности заняты также молодыми людьми. Американцы считают, что для дела важны не только умственное успокоение, уравновешенность и невозмутимость пожилого возраста, но и легкая восприимчивость, юная энергия и живое чувство молодости. Поэтому на всех поприщах молодые силы встречают себе там радушный прием и доверие.



[1] Сообщение, сделанное на Конференции киевских помощников присяжных поверенных.

[2] Единственная картина, которую я видел в обширном кабинете судьи в новом здании уголовного суда в Нью-Йорке, это—большое изображение замаскированного бандита с револьвером, направленным на зрителя, с надписью: «hands off!» («руки вверх»).

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-20